Текст книги "Между крестом и полумесяцем"

Автор книги: Юлия Харченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14

Следующее утро прошло у Марием в раздумьях о брате и его положении. Когда она встретила Питера в коридоре, первым делом спросила о трудоустройстве родственника на работу аниматором. Питер молчал несколько минут, потом ответил:

– Есть правило отеля, запрещающее членам одной семьи работать вместе, особенно в твоем случае. Ты работаешь с жалобами туристов, решаешь их проблемы, а анимация – один из самых нестабильных и проблемных департаментов отеля. Уж ты-то должна понимать. Хозяйственный отдел, анимационный и департамент ресторанного сервиса. А если родственник будет работать с тобой, значит, ты будешь покрывать его ошибки.

– Я клянусь, я не буду…

Питер ласково посмотрел на девушку. Ее взгляд был искренним и молящим о помощи.

– Я подумаю, чем смогу тебе помочь.

Марием не переставала переживать за брата, ждала его до трех утра. Усталость сморила ее, девушка погрузилась в глубокий сон. Когда начало светать, вернулся брат. Марием так устала, что даже не услышала звонка в дверь. Дверь открыл Антониус с недовольным выражением лица. Услышав робкий голос брата, Марием проснулась и бросилась к нему в объятия.

– Все хорошо.

– Где они тебя держали? Ты точно ничего не ел, у тебя даже щеки впали! – воскликнула девушка.

– Первые сутки сидел до четырех утра в участке, меня проверяли, потом перевели в камеру, потому что в участке дольше задерживать было нельзя. Я им показал удостоверение, что я студент, они не поверили. Проверяли воинскую обязанность. Я сказал, что в городе только пару дней, но они, опять же, не верили. Перевели в клетку и продолжили проверять. Сегодня отпустили последним. Я был один такой. Не могу понять почему, но полицейский так разозлился, что у меня на руке татуировка-крестик…

– Забудь, он теперь не сможет это повторить. Мистер Питер обещал помочь с работой.

– Дай-то Бог.

Глава 15

Листочки фикуса игриво щекотали соседей по ветке, поблескивая на жарком солнце. Дневной свет делал листву более сочной и яркой. Тени деревьев, брошенные на террасу, вырисовывали узоры на полу, придавая ей своеобразный уют.

Марием решила сегодня не идти на обед, а посидеть и подумать. Ведь как хорошо, что есть мистер Питер. Он – ее ангел хранитель. Сегодня ее начальник сообщил ей приятнейшую новость: он договорился с мистером Питером относительно работы в анимации «до первого нарушения». Марием заверила его, что не будет нарушений, ведь ее брат очень ответственный и хороший человек. Со своей стороны она пообещала, что не будет покрывать грехи анимации. Затем она встретилась с самим мистером Питером, и тот предложил Марием с мужем и братом присоединиться к нему с невестой совершить совместную прогулку на катере к острову Гифтун. Девушка с радостью согласилась. Мистер Питер сообщил, что ничего платить не нужно, потому что катер принадлежит его другу.

Марием вернулась к работе в приподнятом настроении. Ей казалось, что день слишком медленно тянется, а так хотелось, чтобы поскорее наступило завтра.

То, что случилось по возвращении домой, не могло ей и привидеться и в страшном сне. С отличным настроением девушка пересказывала мужу события дня. И только когда закончила рассказ, обратила внимание на каменное выражение лица, которое, по-видимому, сопутствовало всему монологу.

– С каких пор ты принимаешь за меня решения и даешь согласие на подобные мероприятия, не обсудив это со мной? – воскликнул он.

– Ведь мы никогда никуда не ходим, а я работаю, устаю. Так хочется ненадолго сменить обстановку, расслабиться. Жизнь так скучна, если состоит только из дома и работы.

– В любом случае надо было обсудить все со мной. Меня такая жизнь полностью устраивает, и я не хочу нагружать себя чем-то подобным. И ты не в том положении, чтобы ехать куда-то без мужа. Так что забудь.

– Но… – Марием взглянула на мужа блестящими от слез глазами.

Наконец-то в ее голове вырисовался портрет мужа. Лицемер, эгоист! Мелочный, желчный и мстительный человек, избалованный мальчишка! Этот человек ждал, что окружающие будут прислуживать ему, а он будет делать все, что ему вздумается! В душе все кричало и кипело. Не хотелось даже разговаривать с ним, не то что просить о чем-то. Обидные слова были готовы сорваться с языка, но в этот момент в дверь позвонили. Открыв ее, девушка бросилась на шею пришедшего брата. Удивившийся слезам сестры, Мина услышал историю дня в сопровождении ее меняющихся эмоций.

В конце рассказа молодой человек постучал в комнату и обратился к Антониусу, который вальяжно раскинулся на кровати:

– Отпусти ее со мной под мою ответственность, ведь она и правда измотана, подобная жизнь – это существование. Я в последний раз видел, как она улыбалась, только на вашей свадьбе, а с тех пор столько воды утекло.

На это муж девушки, не удостоив их взгляда, позволительно взмахнул кистью руки.

Марием обняла брата и прошептала еле слышно:

– Как я рада, что ты приехал. Как ты мне нужен.

Мина крепко обнял ее и вздохнул.

Глава 16

По утрам запах моря в воздухе особенно ощутим. Легкий бриз доносит соленый морской запах, щекочет лицо, вынуждая тебя улыбнуться. Он наделяет тебя хорошим настроением, мыслями о приятном, предвкушением чего-то хорошего, что должно вот-вот произойти. Песчаные дороги, расположенные в жилом районе, где жила наша с вами героиня, не позволяли носить высокий каблук или изысканную обувь. Мелкие камушки попадали в туфли, натирали ноги, портили даже самые простые шлепанцы. Но сегодня, казалось, она этого не замечала. Она, не обращая внимания на камни, радовалась морскому бризу. Марием улыбалась, а ее брат Мина улыбался ей в ответ. Они шли вместе, напоминая парочку влюбленных, которых все радует.

Марием, облаченная в разноцветное длинное платье с коротким рукавом, легкое, воздушное, трепещущее на ветру, напоминала неугомонную бабочку, которую в этом краю сложно отыскать. Они спешили к причалу, где их ждали мистер Питер с невестой.

Уже через несколько минут все вместе поднимались по трапу катера. Девушка не могла скрыть своего счастья: она никогда не была на экскурсии, даже на корабле была только раз, в детстве со всей семьей. Ей было интересно абсолютно все, как любопытному ребенку, познающему жизнь, впервые увидевшему море и волны. Когда катер двинулся с места, она заметила рыбок, расступившихся перед ними.

– Смотри, Мина!

Брат улыбнулся.

Когда они отплыли дальше от берега, судно окружила стая дельфинов. Те прыгали, играли с волнами, сопровождая катер. Радости Марием не было предела. Девушка стояла на носу корабля, наблюдая за морскими обитателями. Мина с Питером смеялись, глядя на счастливую Марием, невеста Питера Алисия периодически отрывала взгляд от книги и переводила его на них.

Потом последовала остановка на коралловых рифах посреди моря. Марием первая бросилась надевать маску, чтобы понаблюдать за разноцветными рыбками. Никто не ожидал от нее такой прыти, даже родной брат. Она не выходила из воды все полчаса, ровно столько длилась остановка. Молодые люди, дабы не упасть в глазах окружающих, тоже присоединились к девушке за пару минут до отправления катера. Алисия все еще была занята чтением книги и не одобрила идею с купанием. Периодически она переводила заинтересованный взгляд с девушки на мужчин. Те же резвились в воде, кувыркались и смеялись.

Перед следующей остановкой, уже ближе к острову, им подали обед. Марием, успевшая проголодаться, быстро съела порцию макарон, рыбу гриль и уже доедала картофель с салатом, когда остальные только начинали обедать. Затем, запивая еду крупными глотками охлажденной колы, она подробно и эмоционально рассказала про замеченных ею рыб:

– Какие дельфины гладкие, наверно, у них кожа на ощупь скользкая. Такие большие… я представить не могла, что они такие большие! Я сначала подумала, что, может, это стая китов.

Мужчины засмеялись.

– Не смейтесь, – обиженно пробормотала Марием.

– Я не ожидал от тебя такой прыти, – заметил Питер.

– Да и я не ожидал! Может, ты решишь теперь и дайвингом заняться, сестренка?

Марием задумалась.

– Может, и займусь, это же так здорово. Вы представляете, там, где не в состоянии выжить человек, существует свой мир, где рыбы и морские растения обитают и ведут себя, как и мы здесь. Они такие!..

– Я смотрел программу, где говорилось, что дельфины намного умнее человека, – вставил Мина. – Просто у человека не хватает мозгов, чтобы понять их.

– И все же, Марием, что будет следующим шагом к твоему самосовершенствованию? Дайвинг? Сноркелинг? – поинтересовался Питер. – Может, полетаем в следующий раз с парасейлом?

Марием распахнула свои и без того большие глаза.

– А что это?

– Полет на парашюте за катером, – ответил Мина. – Кстати, очень интересная идея, но это, должно быть, слишком дорого.

– Я попробую организовать, – сказал Питер.

– Очень любопытно, – мечтательно прошептала Марием. – Но я всегда мечтала о другом. Простите меня, я даже не знаю, как это называется. Катание на доске с парусом. Я всегда с замиранием сердца и умилением наблюдаю за скользящими по воде парусами, управляемыми ветром. Так романтично и красиво это все выглядит. Ведь чтобы управлять парусом и умудряться маневрировать с помощью потока воздуха, надо быть сильным и свободным от страхов человеком. Для меня это подвиг. И так, наверно, здорово, ходить по волнам!

– Согласен! – воскликнул Мина.

– Это так красиво! Я знаю, что это не женское дело, не уверена, что у меня получится, но очень хотелось бы попробовать.

– Уважаемая мадам! Вы не знаете, с кем вы сейчас разговариваете? – засмеялся Питер.

Алисия не выдержала и подошла к молодым людям.

– Питер вот уже много лет занимается виндсерфингом. Хотя я это занятие не одобряю. Если бы не я, то возможно, что вместо успешной карьеры он посвятил бы этому развлечению всю свою жизнь! Это ужасно, Питер, и так примитивно.

Марием хитро взглянула на Питера и улыбнулась. Она не была согласна с Алисией и находила виндсерфинг очень интересным занятием. По лицу Питера мелькнула тень.

– Алисия, прошу тебя, не обязательно обсуждать это на людях.

– Извини, – прошипела Алисия и перевела взгляд обратно на книгу.

– А я лично хочу купаться! – заявила Марием.

Никто не заметил за дискуссией, что настало время второй остановки. Марием, не надевая маски, прыгнула в воду и быстро поплыла. Ребята стали обсуждать прелести работы аниматора и забыли о ней на то время, пока волны относили Марием к носу корабля. Через пятнадцать минут, когда время остановки подошло к концу и всех пригласили обратно на борт, они спохватились и стали искать ее, среди возвращавшихся на борт. Девушка исчезла. Питер прыгнул и поплыл искать ее с левой стороны судна, а Мина – с правой. Марием была обессилена, она била ладонями по водной глади, пытаясь зацепиться за что-нибудь, но ноги свело судорогой. Ей было страшно. Питер подплыл и подхватил ее, когда она уже глотала соленую воду. Ее зубы стучали, а в висках словно раздавался бой часов.

Питер крепко схватил ее, прижав обессиленное тело к себе, и посмотрел на нее удивительно нежно.

– Не бойся, я тебя не отпущу.

Часть 3

Глава 1

О том, что в Египте есть христиане, я узнала только после знакомства с Миной и была удивлена. В школе преподаватели называли арабские страны мусульманскими, а некоторые – странами Магриба. Но оказалось, что в Египте десять процентов населения – христиане. Церковь называется коптской православной, хотя к нашему православию имеет отдаленное отношение. Я сделала для себя кое-какие открытия и готова поделиться с тобой, мой читатель. Копты являются монофизитами, что ближе к армянской церкви, чем к нашей, украинской или русской. Мне было очень интересно познакомиться с их культурой. Некоторые обычаи чем-то похожи на наши, православные. Например, их праздники день в день совпадают с нашими. А чем-то традиции схожи с католическими – это крестное знамение слева направо. Хотя в основном традиции уникальны и исходят от самых истоков создания христианства. Не все церкви имеют купола, а там, где купола есть, они не золотые, как наши. Копты – основатели монашества в мире. Монастырь святого Антония до сих пор радует глаз путешественника-христианина.

С Миной мы познакомились через пару недель после того, как меня переселили в другой отель. Именно тогда он, наивный мальчишка, еще не развращенный, как арабские мачо-обманщики, предложил просто поехать в город и посмотреть Хургаду. Я наблюдала за ним раньше. Он был скорее застенчивым, чем раскрепощенным, еще не уверенным в своих действиях, но боялся показаться новичком. Мина работал на все сто. У него было красивое телосложение, было заметно, что он занимался спортом, и это ему очень помогало.

Если говорить честно, он избегал девушек. С туристками, которые заигрывали, он не особо разговаривал. Да и языками он владел неуверенно. Он видел, что и я избегаю парней и не общаюсь почти ни с кем, и ему это нравилось. Наверно, и я ему нравилась, но гордость не позволяла это как-то проявить. Пару раз во время вечерних шоу между нами случалась словесная перепалка. Но потом все само собой прошло. Мы начали общаться, когда однажды остались за одним столом в гостиничном ресторане. Разговорились. Он рассказал, что учится, приехал на каникулы к сестре, она устроила его на работу. Я сказала, что устроилась на работу, подписав контракт еще дома, в Украине. Мина предложил показать мне город, если я не против, только придется ехать общественным транспортом. Я не возражала.

Глава 2

Была глухая ночь, когда мы с Миной выбрались из отеля и пошли в сторону дороги, где останавливалась маршрутка. Звездное небо освещало дорогу, но этого света было недостаточно, чтобы разглядеть то место, где могла бы остановиться маршрутка. Фонари с разбитыми и давно перегоревшими лампами стояли устрашающими силуэтами вдоль дороги. Я чуть не упала, споткнувшись о бровку[1]1
  Линия пересечения обочины и откоса, насыпи, край дороги, кювета, тротуара.


[Закрыть].

– Черт, зажигалка не работает.

Мина осветил мобильным телефоном место, где мы стояли.

– Давай вернемся к будке охранника, я попрошу прикурить.

– Ладно, – согласилась я.

Мы поплелись в обратную сторону, разглядывая каменные глыбы под ногами с помощью света от мобильных телефонов. Тусклый огонек моего телефона выключался каждые несколько секунд, и я опять спотыкалась. Мина, взяв мою руку, положил на свою, согнутую в локте.

– Иногда ты очень милый…

– Если не учитывать наши разногласия во время шоу, – парировал он, ответив улыбкой на мою улыбку.

Он действительно мне нравился, мне казалось, что он более чистый и честный, чем многие арабы, которых я встречала. Он улыбался, и его улыбка была неподдельной, искренней. Я отвела глаза. Я слишком боялась отношений с местным населением, будучи наслышанной об их культуре или бескультурье, об их отношении к русским и украинцам. Я не хотела открываться и доверять ни одному из них.

Тогда мне казалось, что в пустыне, где тебя окружает лишь серый песок и каменные глыбы, где листья фикуса, которые ты видишь на территории отеля, являются лишь искусственной ловушкой, посаженной рукой человека с целью привлечения туристов, не может жить или существовать душа человеческая. Красивое море – лишь оазис, на который ведутся туристки, как на красивую внешность араба-мужчины. Так думала я до момента встречи с Миной.

Как я сказала, до того момента, как очутилась здесь, я не знала, что на ближнем востоке еще остались христиане, да и о мусульманах я думала нехорошо. Как и многие из нас, думала, что все такие, как друзья моей сотрудницы: альфонсы или террористы, о которых говорили по телевизору. Позднее, будучи в столице арабской страны, я встретила много хороших людей, относящих себя к обеим религиям.

Среди мусульман множество хороших людей. У нас много друзей-мусульман, выручавших нас с Миной, когда было тяжело. Посещая церкви, знакомясь со здешним миром, я встретила и настоящих христиан, раскрыла свою любовь к христианству, свое уважение и почитание нашего христианского Бога.

Я поняла, что ошибалась, ведь судьба толкнула меня на эти редко встречающиеся настоящие изумруды, на людей, еще более чистых и невинных, чем те, которые мне встречались раньше. Добрые, верные, любяще, с открытыми сердцами и душами, наполненными истинной Верой.

Все же мало кто знает про коптов. А в маленьком мире, созданном пятнадцатью процентами от общей численности населения страны, живут люди, которые из поколения в поколение передают христианские традиции, как редкий цветок. Этот цветок тысячелетиями не могли растоптать. Его сохранили в первозданном виде люди, борющиеся за свои права в стране, где господствующей религией является ислам с его традициями, мировоззрением. Люди, которым когда-то приходилось платить налог за право быть христианином.

Хотя позже я увидела, что среди них были и люди, только называющие себя христианами, которые не желали помочь своим братьям по вере. Они, переехав в туристический центр, вдалеке от матери и близких терялись в толпе мелочных и беспринципных людей, сами того не желая, становились им подобными. Все, как и везде…

Но в те первые месяцы моего пребывания в восточной арабской стране у меня все еще сохранялось состояние эйфории, и серый песок казался мелочью на фоне вечного лета, солнца и соленого морского бриза.

Мы опять вышли на проезжую часть, так как тротуара просто не было. А через несколько минут мы запрыгнули в маршрутку, где араб-подросток лет двенадцати собирал деньги у вновь зашедших. Ржавая разбитая дверь, резко закрывшаяся из-за торможения водителя перед лежащими полицейскими, вздрагивала и дребезжала на каждой неровности дороги.

Водитель медленно ковырял пальцем с грязным длинным ногтем в носу, а собирающий деньги мальчишка, уже переместившийся на кромку заднего сидения переполненного микроавтобуса, облизывал вновь полученную монету. Меня замутило, и это было первое впечатление от местного транспорта.

Мы вышли возле магазина мобильной связи. Сидевший за прилавком немытый мужчина с густо смазанными гелем волосами медленно осматривал меня и мои округлости под блузкой. Мужчина, стоявший перед нами в очереди, пробормотал что-то, потом вынул из кармана десятифунтовую бумажку и, громко ее поцеловав, протянул пялившемуся на меня арабу. Мина перехватил его взгляд и встал, загородив меня своей спиной.

– Извини, они приехали из сел, и для них все туристки грязные и порочные, их так воспитали, – сказал Мина, когда мы покинули магазин.

Я умиленно посмотрела на него.

– Я не представляю, как бы я поехала без тебя, они бы меня просто съели.

– Но ты со мной, – улыбнулся он. – Ты приняла правильное решение. Я не кусаюсь, ты меня не бойся.

Я тоже улыбнулась. Все-таки он был хорошим и безобидным парнем.

Я хотела купить фруктов и тихонько пронести в отель, чтобы никто не заметил. Это было запрещено, но живя в стране, где фрукты и овощи стоят копейки, было как-то глупо не иметь возможности пользоваться ни тем, ни другим. Из фруктов в отеле были только мелко нарезанные апельсины и иногда бананы.

Еще Мина обещал познакомить меня с местной кухней в очаровательном и недорогом арабском ресторанчике, управляемом пожилой арабкой – такая редкость в стране, где работают только мужчины. Мы гуляли по грязной улице, и я оценила красоту ухоженного района за городом, где находился наш отель. Как-то раньше у меня не было времени прогуляться, и все, что я видела сейчас, я видела из окна автобуса, который привез меня в другой район. К ресторану мы пошли по узенькой улочке между жилых домов, под ногами хрустел сухой песок, в ноги врезались камни.

– Если здесь жить, то одна пара обуви сотрется о камни и пыль за неделю.

– Это точно. Ты ездила на экскурсии?

– Нет, я приехала сюда работать.

– Я еду домой на пару дней через неделю, если хочешь, поехали со мной. Столичная жизнь отлична от жизни в туристическом центре.

Он сказал и осекся.

– Моя мама ждет меня. Ты ничего плохого не думай, мои родственники разместят нас в разных комнатах. У нас не принято, чтобы незамужняя девушка ночевала в комнате с мужчиной.

– Не знаю, у меня паспорт в компании.

– Да, это проблема, здесь при пересечении границы между городами проверяют паспорта и визы. Паспорт можешь попросить, но у тебя виза еще действительна?

– Я спрошу на днях.

Мы подошли к деревянным дверям, перед которыми за стеклянной витриной висела туша обезглавленного животного. Аппетит сразу пропал, хотя за витриной находился мангал, распространяющий великолепные ароматы мяса на гриле. А справа от входа располагался небольшой стол с кассовым аппаратом, где мужчина средних лет пробивал чеки и выбрасывал их в мусорную корзину. Мы вошли в ресторан, состоящий из одной большой комнаты с ветхими столиками и металлическими стульями. Он напоминал нашу самую дешевую забегаловку.

– Здесь самый вкусный кебаб. А молохия – это такая жидкая закуска из специальной зелени на бульоне с чесноком – пальчики оближешь. Доверишь мне выбор? Я закажу.

– Хорошо, можешь заказывать много, я оплачу свою половину.

Мина произнес полушепотом:

– Больше никогда этого не говори. Если мужчина приглашает в ресторан девушку, то будет некрасиво, если она будет платить.

– Как непохоже на наших мужчин.

Мина рассмеялся:

– И не на всех наших. Будь аккуратнее с арабскими мужчинами, чаще всего иностранке-женщине потом приходится расплачиваться дороже.

Я растерялась.

– Ты намекаешь на себя?

– Нет, я раскрываю тайный занавес местного менталитета. Просто будь аккуратна. Со мной можешь не волноваться.

Я подумала, что эти слова так похожи на то, что рассказывали подруги про своих ухажеров-арабов. Они говорят, что они самые лучшие, а остальные все нехорошие. С точки зрения психологии такое предостережение может означать, что и сам произносящий такую фразу, наговаривающий представительнице чужой культуры и чужестранке на своих друзей, соседей, да и просто земляков и соотечественников, и выгораживающий себя, был ничем не лучше их. Но в скором времени я поняла, что была неправа.

Мина заказал кебаб из ягненка и курицы, жидкую кашу из зелени с чесноком, зеленые овощи, похожие на огромные нераспустившиеся почки, тушеные в томатном соусе. Затем морковь с горохом в томатном соусе, рис с жареными макаронами, макароны, запеченные в молочном соусе с мясом, странный белый овощ, похожий внешне на картофель, в зеленом соусе, большие порции салата, пасту из сезама и маленькие вареные баклажаны с чесноком, тертой морковью с чесноком и перцем внутри. В конце нам подали армянскую долму, которую арабы называют махши. Я заметила, что арабская кухня в своем большинстве состоит из томатов, и люди, сидящие за другими столами, ели макароны с томатной пастой, овощи в томатной пасте, котлетки в томатной пасте, картофель в томатной пасте.

– Томатная паста очень опасна при болезнях почек, а у вас вода нехорошая, и, как ни странно, люди едят все в томатной пасте.

– Это наши традиции. Мы называем ее сальса. Арабы очень любят все с томатами. Даже в фарш макарон с мясом, которые ты видишь на столе, входит томатная паста. И еще мы все варим и тушим на бульоне, а не как в отельном ресторане – на воде. Моя мама отлично готовит, я хочу, чтобы ты попробовала ее кухню.

Только теперь я заметила крестик-татуировку у него на руке.

– Что это? – спросила я.

– Почти все христиане делают себе такую татуировку, это наша отличительная особенность.

– Ты христианин?

– Да. Чаще всего родители делают татуировки детям, когда они еще маленькие, но моя сестра, Марием, сделала недавно. Она боялась.

– Марием, которая с нами работает, – твоя сестра?

– Да.

– Она очень добрая и приятная девушка. Меня удивляло, что она не покрывает голову.

Мина засмеялся.

– Мусульманки покрывают, а христиане нет, только во время службы в церкви.

Еда оказалась очень сытной, и мне хватило пары кусочков мяса и половины порции риса, чтобы наполнить свой желудок. Остальное я просто попробовала ложкой. Мина почти не пользовался вилкой, он отламывал кусочек лепешки, складывал его уголком и наполнял соусом.

– Тебя что-то удивляет?

– Как ты ешь, – я засмеялась. – Хлебом.

– Это называется кошачье ушко. Попробуй, так вкуснее.

Сначала мне было неловко на глазах у окружающих есть руками, но потом я нашла, что это даже удобнее.

– Будешь что-то пить?

– М-да, может быть, красного вина? – спросила я.

– В ресторанах нет алкоголя, только в кафе для иностранцев или в отеле. Здесь мусульманская страна. Ты заметила – в меню нет свинины, ее не готовят и алкоголь не пьют. Не принято.

– И ты никогда не пил вино?

– Конечно, пил! Христиане едят свинину, но редко. А вино пьют по праздникам.

– И на поминках?

– Нет, на поминках мы пьем черный кофе без сахара.

– А мы поднимаем рюмку водки и, не чокаясь, выпиваем.

«Какие же мы разные!», – подумала я тогда. Они были такими преданными своим традициям, а мы легко решались изменить судьбу. Я встретила очень многих девушек, с легкостью отказавшихся от своей религии. Может, я и сама была бы такой, встретив другого человека и потеряв голову из-за него? Но, будучи в другой ситуации, я не могла их понять. Конечно, другая культура была очень интересной, и хотелось бы с ней познакомиться ближе… Многие решались на такого рода необдуманные поступки и бросались в омут другой жизни, даже не познакомившись с самой культурой и не предугадав последствия своего поступка. А потом, уже привязанные к новому быту и иногда сложным условиям жизни, обремененные детьми, которые, скорее всего, при разводе останутся с отцом, сетовали на жизнь. Это происходило лишь потому, что они были не готовы принять изменения и не думали о последствиях своего выбора.

Многие вступали в новую жизнь не из-за любви к Богу, как обязывает религия, а из-за желания к мужчине. Эти изменения давались им слишком тяжело, ведь только вчера они бегали в короткой юбке и открытом купальнике, а сегодня покрыли голову платком, надели длинные черные платья и сидят дома, смутно начиная осознавать, что значит стать смиренными. Верят ли они на самом деле? И во что?