Текст книги "Между крестом и полумесяцем"
Автор книги: Юлия Харченко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Каир – это город контрастов. Я столько слышала об этом, но никогда бы не поверила, не увидев своими глазами весь Каир. Нищета соседствует с богатством, как добро со злом. Девятнадцать миллионов человек делят между собой город. В некоторых странах проживает меньше людей, чем в этом одном мегаполисе. Проезжая по бедным районам, обращаешь внимание на дикие необлицованные дома без крыш, где телевизионные антенны торчат откуда попало. Да, девятнадцать миллионов, а телевизор есть у всех, даже в самых нищих домах. А их жители смотрят мыльные оперы и проводят перед экраном все свое свободное время. Экран им заменяет жизнь. Пусть в холодильнике пусто, а в квартире или доме сырость, плесень и грязь, но телевизор делает жизнь яркой и красочной.
Мусор вывозят редко. Помойка величиной с пятиэтажный дом опирается на серую эстакаду в самом ее начале. Ослы обгоняют легковые автомобили, потому что в городе всегда одна сплошная пробка. Все загазовано, грязно, ужасно… в районах, где живут простые люди. В Египте нет среднего класса, есть класс нищих и класс богатых. Иногда в одной семье есть и нищие, и богатые. Бывает такое, что ты засыпаешь богатым, а просыпаешься бедным, а может быть и наоборот.
В Египте, особенно в Каире, может быть все. Это город контрастов, сумасшедших контрастов, которые ты не ожидаешь увидеть, пока сам не посетишь этот мегаполис.
Если ты приезжаешь, как обычный турист, ты видишь то, что хочешь видеть, – страшную нищету. А я тебя разочарую, мой милый читатель. Каир не всегда такой мрачный. Здесь есть безумно богатые районы. Например, Маади. Маади – это район Каира, где живут иностранцы. Маади – это отдельный город, где шикарные виллы соседствуют с… шикарными виллами, которые стоят огромных денег. Здесь есть магазины, в которые ходят иностранцы, живущие здесь. Ты можешь увидеть резные деревянные здания ресторанов необычайной красоты, хотя древесина в Египте на вес золота. И вокруг пальмы, деревья, кустарники, сочная трава – рай под солнцем. И, кроме того, Маади – это не Египет, это Маади. Потому что в Маади иностранцев больше, чем местных. В Маади ты увидишь такие машины, которых не найдешь во всем остальном Египте. Маади – это место, где расположены посольства, где живет и отдыхает Европа. Короче, Маади – это сплошная Европа.
Есть еще Новый Каир – тоже богатый район, где строятся шикарные дома и виллы. А Гарден-сити, где находится американское посольство, – это место для самых богатых людей страны, место для элиты Египта. Гарден-сити расположен на Ниле. Все виллы имеют вид на реку, озелененную по бокам пальмами и экзотической растительностью, именно поэтому район называется Гарден-сити, город-сад. Есть еще район возле аэропорта, который называется Гелиополисом, его жители тоже не бедны.
Но вернемся к Маади, ведь именно туда спешили мы с Миной. Паспорт Мина получил через три дня за сто фунтов, нет, не английских, а египетских. За двадцать американских долларов. Спустя две недели мы держали в руках приглашение для Мины. Теперь мы ехали на черно-белом такси в великолепный район Маади, чтобы подать документы на получение визы в консульство.
Маади – район, в котором мечтаешь жить. И я сказала Мине об этом. Но позволить себе жизнь в этом районе могут немногие. Аренда квартиры выше тех денег, которые ты можешь заработать, если только ты не работник посольства или занимаешь какую-нибудь высокую должность. Нас отправили сделать ксерокопии документов, и мы нашли место, где были расположены европейские магазины и рестораны с вежливым персоналом и продавались книги на иностранных языках. Да, день был отличный!
Я наконец-то познакомилась с красивой частью этого мегаполиса. Возвращаясь обратно домой, проезжая мимо унылых недостроенных домов и свалок мусора, Мина обещал мне, что, невзирая ни на что, в случае, если придется вернуться в огромный Каир, мы сплетем уютное маленькое гнездышко в этом районе.
Что же случилось с нашей дорогой Марием? Уже прошло несколько дней, как она уволилась с работы. Она была грустна, сидела дома и никуда не выходила. Девушка скучающе смотрела в окно, украшенное зелеными ставнями, и мечтала о счастье. Как бы было здорово, если бы она встретила Питера раньше. Как бы она была счастлива, ведь он такой взрослый, такой заботливый, любящий… и любимый ею. Да, у них бы было много детей.
Она не хотела никому признаваться в своих чувствах, но она страстно любила Питера всей душой. Как же горько осознавать, что им не суждено быть вместе! Она замужем, и Антониус – ее муж… Она сама себе выбрала в мужья этого эгоистичного и ленивого человека. И вот что она получила. И она никого не могла винить в том, что произошло. Хотя, возможно, если бы вышла замуж за одного из тех, кто к ней сватался, кому она сильно нравилась, к ней бы и отношение было другое. Но она понимала, что если бы она не вышла замуж за Антониуса и не переехала в Хургаду, она бы не встретила Питера, любовь которого для нее табу.
Она отлично знала местные нравы и не хотела предавать свою семью очередным запретам и, если об этом кто-то узнает, то и унижениям. Хватит того, что случилось между нею и ее мужем и кузеном Антониусом, и того, что случилось с ее братом Ботросом по вине тети. Все соседи обсуждают и связывают происшествия, их семья сейчас у всех на устах.
Марием опять заплакала, сейчас она стеснялась даже выйти на балкон, чтобы ненароком не встретиться глазами с одной из соседок и не поймать очередной сочувствующий взгляд.
А в это самое время наш общий друг Питер Битой, которого повысили до должности генерального менеджера небольшого отеля в Александрии, сидел на большом черном столе, положив ногу на ногу в своем огромном кабинете и, задумавшись, смотрел в окно. Был ли он счастлив? Нет. Сейчас ему не нужна была эта должность, о которой он мечтал и к которой стремился всю свою жизнь до момента встречи с этой мечтательной милой девушкой Марием. Сейчас он мечтал о другом: он хотел соединить свою жизнь с ней навсегда и несмотря ни на что. Он был готов пройти через огонь и воду, чтобы быть с ней, чтобы заботиться о ней, чтобы каждое утро просыпаться в ее объятиях, чувствовать ее теплое дыхание на своем плече.
Женщины для него были легкой добычей. Туристки сами бросались в его постель, и красавица Алисия не была тому преградой. Он не любил ее, хоть она и была из хорошей и богатой александрийской семьи, как и он сам. Для него женитьба на ней была вопросом престижа и объединения двух влиятельных семей, в то время как Алисия была влюблена в Питера еще с детства. Но он, мужчина, принял решение разорвать отношения, когда понял, что влюбился в Марием. И разорвал. И даже сейчас он не жалел об этом. Хотя порой хотелось сказать ей: «Марием, ты плохо подумала, девочка, я твой единственный и последний шанс быть счастливой!» Но если бы даже он так сказал, она бы все равно не поехала с ним, ведь она была хорошей девушкой. Слишком хорошей. Наверно, поэтому он ее и полюбил.
Мы с Миной часто звонили ему. Иногда что-то в его словах, в интонации выдавало его мысли, он извинялся, говорил, что занят, и прерывал мобильную связь. Марием мы не говорили ни про звонки, ни про мысли, потому что видели те душевные переживания, которые она пыталась скрыть. Вызвать ее на откровенный разговор было невозможно.
Антониус, несмотря на просьбу Дины и самой Марием, пытался поговорить с ней. Пару раз он подкарауливал ее возле дома, девушка скрывалась от него в парадной и после этого еще некоторое время боялась выходить из дому. Антониус в душе раскаивался в том, что произошло с Марием, но повернуть все вспять было невозможно.
Глава 14В ночь с 31 декабря на 1 января 2011 года у церкви Святых в Александрии прогремел взрыв, который унес жизни двадцати трех человек. Около сотни были серьезно ранены. Автомобиль, припаркованный возле церкви, взлетел на воздух. Владелец автомобиля покинул машину за пару минут до взрыва. Повезло человеку…
Новости о происшествии облетели весь мир. Миллионы коптов, прикованные к экранам телевизоров в каждой части света, обрывали телефонные провода, дабы убедиться, что с их родными все в порядке. Марием, увидев сюжет, сразу схватилась за трубку и набрала номер Питера.
На следующий день тысячи христиан вышли на улицы Каира, умоляя правительство обеспечить безопасность в церквях. Люди просили найти виновных и разобраться в том, что произошло. В демонстрации также принимали участие Марием с Миной. Дина с Ботросом подошли позже. Женщина очень нервничала и, собираясь, молилась. Меня оставили дома одну. Я смотрела телевизор, надеясь увидеть своих родных и убедиться, что полиция их не тронет. Демонстрация была мирной, но все же всем нам было страшно.
Просьбу христиан услышали. Уже через пару дней перед входом в церковь были установлены металлоискатели и стояли полицейские.
11 января того же года полицейский, которого позже признали невменяемым, открыл стрельбу в поезде. Пять человек удалось спасти, последний скончался. Все были коптами. Были подозрения, что это межрелигиозные распри.
Но после Жасминовой революции в Тунисе египтяне решили объединиться и выступить против действующего правительства и условий жизни. Христиане и мусульмане с помощью фейсбука и твиттера собрались на улицах города 25 января, чтобы бороться с существовавшим режимом. Люди просили увеличить мизерные зарплаты, количество рабочих мест. Мубарак, который занимал свой пост уже более тридцати лет, отказывался освобождать его. Полиция пыталась разогнать демонстрантов с помощью слезоточивого газа, но люди ушли ненадолго, через несколько часов на улицах появилось еще большее количество протестующих.
После Каира демонстрации начали проходить и в других крупных городах Египта. Люди жили на улицах. Пили, ели, спали. Правительство надеялось, что демонстрации вскоре прекратятся сами собой. На следующий день люди опять вышли на улицы. Тогда правительство запретило людям проводить массовые акции, и полиция арестовала более тысячи демонстрантов. Но людей это не остановило.
28 января на улицы вышли почти все жители городов. Они были против режима. Перепуганные полицейские, увидев огромную толпу, начали стрелять газовым оружием, резиновыми пулями по демонстрантам, бить людей дубинками. В толпе были и Марием, и Антониус, и Сусу, и Дина, и Мина, и Ботрос. Все, кроме меня, поскольку просочилась информация, что иностранцев полиция хватала первыми. Я, пытаясь наладить связь с Миной, обнаружила, что мобильной связи нет. Потом оказалось, что и интернет не работает. Включив телевизор, я обнаружила, что и некоторые телеканалы не работают. Те, которые показывали картинку, не передавали реальную ситуацию. Площадь была пустой. Как оказалось позже, та часть улицы, которую показывали экраны телевизоров, была перекрыта полицейскими с оружием. Я сидела, перепуганная, в пустой квартире, боясь малейшего шороха, любого звука.
Но я боялась недолго. Все вернулись через пару часов. Указом президента страны с шести до семи утра был объявлен комендантский час. Город и его жители перестали работать. Все организации закрылись, производство остановилось. Работали только иностранные консульства и несколько крупных супермаркетов, продававших старые запасы.
Сначала пришла домой Дина, она была веселой, и душа моя успокоилась. Затем пришли и Мина с Ботросом. Ребята, веселясь, рассказали, как они присоединились к толпе людей, защищавших национальный музей. Но они недолго радовались. Включив телеканал, мы услышали о гибели нескольких демонстрантов. В тот день мы легли спать рано, ведь обычно мы ложились после двух ночи.
Утром мы узнали, что полиция совсем потеряла контроль над ситуацией: сгорело здание национальной демократической партии, напали на гостиницу в центре города, телевизионную компанию. Кто-то пытался захватить министерство иностранных дел. В тот день в город были введены войска. Бронетранспортеры и танки курсировали по мрачному городу, пытаясь напутать людей. Тогда мы услышали по телевизору о роспуске правительства.
Услышав звонок мобильного телефона Марием, означавший восстановление мобильной связи, мальчишки бросились набирать номера знакомых демонстрантов, чтобы выяснить ситуацию на площади Тахрир. Когда Марием ушла разговаривать в комнату, Мина сказал, что они с Ботросом хотят присоединиться к толпе, движущейся в сторону министерства внутренних дел. Но Дина отговорила их, и они остались дома.
Полицейские участки горели, выпуская на свободу временных заключенных. Включив телевизор, мы узнали, что появилась группа мародеров, которая проникла в национальный музей и уничтожила несколько мумий. Потом появилась информация, что во время демонстрации возле министерства внутренних дел полиция открыла огонь, в результате которого несколько человек скончались на месте. Дина схватилась за голову и стала благодарить Бога за то, что ребята не пошли туда и остались живы. Целый день мы сидели, вперившись в экран телевизора. Только одна Марием, улыбаясь, периодически выходила из комнаты, чтобы поговорить по телефону.
На следующий день Мина и Ботрос, не слушая советов матери, присоединились к демонстрантам. Дина, рыдая, все утро молилась Божьей Матери, чтобы она уберегла ее сыновей. Мы, включив телевизор, узнали, что из огромной тюрьмы, расположенной возле Александрии, вырвались на свободу заключенные. Часть из них направилась в Александрию, некоторые стремились попасть в Каир. Мы с Марием, прикованные к экранам телевизора, следили за событиями, которые происходили в городе.
И вот настал момент, когда семья, которая арендовала квартиру Дины, съехала. Теперь Марием с мамой и братом переселились в ту квартиру, а в квартире дяди Марием остались мы с Миной. Я знала, что наша поездка в Украину откладывалась на неопределенный период. Посольство Азербайджана из-за гибели одного из сотрудников начало эвакуацию своих граждан из Египта. Американское правительство, боясь за своих граждан, тоже предложило им покинуть страну.
Спустя два дня в Каире прошел «марш миллионов», после которого Мубарак обратился к народу. В своем телеобращении он сказал, что не будет участвовать в следующих выборах, но оставляет за собой пост до этого времени. На следующий день на площади Тахрир сторонники Мубарака встретились с его противниками. Оппозиционеры все еще хотели свергнуть «царя» с «престола», который он так долго занимал, но оказалось, что есть те, кто думал по-другому. Люди, движимые идеей борьбы, бросали арматуру и коктейли Молотова в противников, которые раньше были друзьями, родственниками или просто соседями. Их, опьяненных желанием победить, не могли остановить даже военные.
В эти дни, когда десятки тысяч мародеров ходили по улицам Каира, все соседи квартала объединили усилия, чтобы защитить свои жилища и семьи. Мина и другие мужчины, хозяева соседних квартир, вышли за угол, к соседнему дому, куда из центра вела большая дорога. Я сидела дома с соседским семилетним мальчишкой, которого воспитывал одинокий отец, ушедший вместе с Миной. Конечно, помимо главной дороги были еще ведущие к дому переулки, откуда мог прийти незамеченный одинокий преступник. И так и случилось. Мы сидели с мальчишкой под стенкой у дверей, затаив, казалось, слишком громкое дыхание, и вдруг раздался стук.
Сердце екнуло, по телу пробежал холодок. Я схватила за горлышко стеклянную бутылку пепси, стоявшую у дверей комнаты, и сжала ее в кулаке. Мальчишка тихо подошел ко мне, но я рукой остановила его. Стук опять раздался, потом дернулась ручка. Дверь была из тонкого дерева, почти картонная. Ее можно было поджечь, прострелить, разрезать острым ножом. Ручка дернулась и подпрыгнула. Я замерла и перестала дышать. Мне хотелось спросить, был ли это Мина или отец мальчика, но я боялась. В дверь еще раз ударили, и звуков больше не было слышно. Это был, наверно, самый страшный момент в моей жизни.
Хотя был еще один случай, который чуть не лишил меня разума от страха. Это случилось еще раньше, в последние дни правления Мубарака.
Мы сидели с тем самым мальчишкой в гостиной на полу, возле балконной двери. Мина был на митинге вместе с отцом ребенка. Балконная дверь была распахнута, и с улицы дул приятный ветерок. Мы играли в карты и уже давно слышали далекое рычание вертолета, взбивающего пропеллером голубое небо. Телевизор беззвучно передавал последние новости о демонстрациях, показывал танки, медленно ползущие по городу. Страшные серо-зеленые махины с огромным дулом, такие реальные, не то что в кино. Я смотрела, и мое сердце подпрыгивало в такт вертолетной трели. Казалось, вот-вот эта махина выбросит железный шар в упрямых демонстрантов. А где-то там мой милый.
Прошло какое-то время, мы уже стояли с ребенком возле стола, ели сандвичи с фетой. Я старалась не подавать виду, что мне страшно, чтобы не пугать ребенка, но куски безвкусной булки застревали в горле. Мы подошли к окну посмотреть, что издает такой странный свист. Пробивая воздух, что-то летело или падало с бешеной скоростью. Свист проносился, казалось, перепонки вот-вот лопнут. И вдруг у меня в голове пронеслось: «Бомба». Я кинулась на ребенка, и мы повалились на пол. Звук становился еще громче, я прикрыла тело мальчика собой. А потом… потом свист исчез совсем. Я открыла глаза, села на пол. Возможно, я оглохла? Но я посмотрела на небо и увидела удаляющийся вдаль остроносый истребитель.
Я рассмеялась. Ребенок убрал руки от ушей и улыбнулся мне. Такой милый мальчишка!
Мне вспоминается красивый зеленый Маади, но не могу представить себе Маади, который навестили мародеры. Преступники небольшими группами ходили по районам, заходили в дома, грабили квартиры, возможно, и насиловали женщин. Не хочется думать об этом. Они выносили все ценное имущество. Напуганный народ не мог бороться с преступниками, но жители Маади решили проблему по-своему. Они собрали все относительно ценное имущество: магнитолы, телевизоры, дивиди-плееры, плееры, – и спустили вниз, чтобы грязные полулюди-полуобезяны не заходили к ним в квартиры. Те пришли, взяли уже подготовленные дары и ушли. И смешно, и плакать хочется.
Мародеры заходили во все районы. В наш район через главную улицу они заходили дважды. Когда бандиты пришли первый раз, мужчины квартала кучками ждали их. Они разложили поперек дороги горящие колеса от машин, и грабители просто не смогли пройти, развернулись и ушли. Второй раз мужчины квартала принесли оружие, у кого какое было, а мародеры, вооруженные десятком пистолетов, приехали на машине скорой помощи. Наших мужчин было намного больше, но пистолет у них был только один. Бандиты начали стрелять из оружия, мужчина с пистолетом в ответ. Кто-то бросился с битами на мародеров, кто-то замахнулся ножом, кто-то сковородкой. Мародеры развернули машину и уехали. Когда я услышала это от Мины, я спросила, почему же они дали машине уехать, почему не выстрелили в колеса? Мина ответил, что мы должны благодарить Бога, что мародеры уехали, ведь у них было настоящее оружие. Но кому-то не повезло…
Спустя какое-то время некоторых мародеров поймали, но не всех, всего несколько тысяч. Может, уже поймали больше, не знаю. Тогда, в те дни, город напоминал беспробудную ночь, черную, с горящими колесами, уличными драками. Помню сюжет новостей, где показывали погибших людей.
Сказать, что это была мирная революция, – это сказать глупость. Это была настоящая гражданская война. Только граждане вместо оружия лупили друг друга дубинками или битами, бросали коктейль Молотова в лицо или просто сходились врукопашную. Хотелось сбежать из этого омута, но только пока никак не получалось.
Мама Мины звонила ему каждый день, Мина просил ее вернуться назад, но она не хотела. Она не хотела оставлять квартиру без присмотра, не хотела, чтобы мародеры пробрались в ее дом. Марием тоже хотела вернуться, ведь что такое какие-то вещи и мебель по сравнению с человеческой жизнью? Мама была неумолима, постоянно говорила, что эта квартира ее покойного мужа, там были его вещи, ее воспоминания. Вот насколько люди привязываются к вещам. Некоторым из них воспоминания дороже своей жизни. Глупая сентиментальность! Мине была дороже мать. Однажды мы собрали вещи и поехали к ним. Дина долго ругала своего сына за то, что он оставил квартиру дяди. Но теперь мы были вместе. Мина вздохнул с облегчением. Меня беспокоил вопрос: с кем сидит теперь тот мальчик?
Наконец ко мне дозвонились мои родственники. Они спрашивали, почему я не отвечаю на электронные письма, и я объяснила, что интернет отключили. Даже сообщения с телефона не отправлялись. Мне сообщили, что из Хургады летит самолет в Украину. Мне удалось узнать, что самолет улетал, забирая только граждан Украины. Без Мины я улетать не хотела. Да и вообще, как добраться до Хургады из Каира? У Мины была виза в паспорте, но разрешения он до сих пор не мог получить, а без разрешения лететь нельзя – он ведь студент.
