Текст книги "Между крестом и полумесяцем"

Автор книги: Юлия Харченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 4

Нас поместили в отличные «пять звезд» на берегу лазурного спокойного моря. Там мы обедали вместе с гостями отеля в главном ресторане, но нас предупредили, что купаться с гостями в бассейне и море с гостями запрещено, можно лишь смотреть на него и томно вздыхать, ожидая выходного.

Строго запрещено заводить романы в коллективе и с гостями, говорить о религии, о политике; запретили надевать очки, защищающие от яркого солнца, общаться друг с другом во время рабочего дня, курить, присаживаться на шезлонг гостей. В довершение нам выдали поношенные футболки с логотипом компании. На моей было большое жирное пятно на спине.

Через пару дней мы лишились паспортов, в которых должна была быть проставлена виза с разрешением на работу. Стоит ли говорить, что нам их не вернули?

Из всей команды новичков было двое: я и мальчик-араб, – все остальные уже были знакомы с работой. Девушки, работающие с нами, были, мягко говоря, не слишком восприимчивы к чужим проблемам (наверное, у них хватало своих), и добрым советом никто из них поделиться не спешил.

Первая неделя проходила в тренингах. На пляже постоянно работали двое мальчишек-арабов, а мы выходили только на три часа в день: утром, с десяти до одиннадцати, собирать гостей и играть с ними в волейбол, и позже – с трех до пяти. В основном мы занимались «контактом с гостями»: подходили, отрывали их от чтения привезенной литературы и говорили ни о чем: «Привет! Как дела? Нравится отель? Классный, да? (В этом месте мы должны были акцентировать внимание туриста на то, что отель классный, и подтолкнуть его к такому же выводу). Присоединяйтесь к аквааэробике в бассейне! Это же классно! А стретчинг? Давайте играть в волейбол! Как не хочу? Сегодня у нас танцевальная программа «Латина-денс», придете? Почему?» Ровно через пять минут нужно было оставлять туриста и подходить к следующему. Иногда было неловко – люди откровенно отправляли к чертовой бабушке, но приходилось приставать ко всем гостям отеля на пляже, а позже от нас требовали подходить и к тем, кто отдыхал возле бассейна. Иногда нужно было продавать билеты на дискотеку в отеле или за его пределами, выручка шла в карман менеджера анимации. После «контакта» с гостями я играла с туристами в дартс. В остальное время нас учили танцевать клубные танцы и готовили к вечернему шоу. Позже я сама проводила и стретчинг, и аэробику. Аниматоры с опытом рассказывали, что в других отелях было два перерыва в день: один днем и второй вечером перед ужином, – но наше руководство было настроено проводить ежевечернее танцевальное шоу и не планировало выделять бюджет на профессиональный балет. Именно поэтому пять часов перерыва были постоянно заняты – каждый день недели были разные танцевальные шоу. В понедельник «латино», затем ирландский танец, русское шоу по средам, танцевальный конкурс по четвергам, по пятницам одна из девочек танцевала танец живота. В этот день мы могли отдохнуть и просто стояли перед сценой, хлопая, в субботу по расписанию было международное шоу, а в воскресенье – микс-шоу. Через неделю, когда я уже была уже «профессионалом», я работала с девяти утра до двенадцати ночи. После двенадцати мы отдыхали, то есть приглашали гостей на дискотеку, на которой присутствовали до двух часов, прыгая и зазывая гостей на танцпол. Только после этого мы ползли отдыхать.

Через месяц, сильно исхудав, покрывшись загаром, обнаружив на лице морщинки, а под глазами мешки, я пошла к руководителю «поговорить». Разговор не был длинным. Через пару недель я была переведена в другой огромный отельный комплекс далеко от города. Там я и встретила своих новых друзей, которые приняли меня как свою, хоть я и не была на них похожа.

Часть 2

Глава 1

Кроны широколистых пальм колыхались под горячим ветром, указывая путь редким облакам. В это время года некоторые деревья все еще были укутаны в соломенные корсеты. Подрезанные лапы листьев пробивались сквозь теплое укрытие навстречу бесконечному солнцу.

Марием любила пальмы. Она подходила к небольшим деревьям, до крон которых могла дотянуться, и гладила их, впитывая их энергию и жизненную силу. Ей нравилось наблюдать за кронами пальм на фоне небесной синевы, – это успокаивало ее и отвлекало от мрачных мыслей.

В гостинице, где работала Марием, был красивый сад, вокруг которого росли пальмы. Проходя между корпусами, в которых проверяла уборку номеров, девушка как будто ненароком касалась стволов пальм, вдыхала аромат свежего морского бриза. Эта часть ее работы доставляла ей немалое удовольствие. Ей вообще очень нравилась работа здесь, да и где бы то ни было, лишь бы подальше от мужа и дома. Она только сейчас поняла, насколько ей невыносим родной дом. «Так нельзя, – девушка ударила себя по лбу. – Дом – это дом».

К Марием подбежала девушка с ресепшена и воскликнула:

– У меня новости!

– Какие?

– К нам едет новый начальник! Я слышала о нем раньше – моя старая знакомая работала вместе с ним.

– И что она сказала?

– Он ужасен! У него страшный характер, он перепроверяет работу подчиненных отдела, буквально обзванивая гостей, перечитывает наши отчеты. Как руководство могло предложить ему это место? Один наш посыльный работал с ним раньше и сейчас пишет заявление об уходе. Сказал, что тот ирод.

– Когда приступит к работе? – охнув, спросила перепуганная Марием.

– Не знаю. Никто не знает. Но вроде бы его уже на эту должность утвердили. Ой, мама, что же будет?

В конце парка Марием увидела команду посыльных, живо обсуждавших какую-то тему. Во главе стаял парень, которого Марием не очень любила. Он казался ей скользким, приставучим и абсолютно непрофессиональным, хотя уже многие годы занимал свою должность.

– А кто из посыльных собирается уходить?

– Амгад.

– О, – улыбнулась довольная Марием.

Вчера этот ужасный человек как будто шутя ущипнул ее. Она никогда не допускала к себе подобного отношения и влепила ему оплеуху. Тот тоже замахнулся и чуть не ударил девушку. Пока все аргументы только в пользу нового менеджера. Если человек непрофессионален и настолько фривольно себя ведет, туда ему и дорога. Она же с первого дня старалась проявить свои положительные качества.

Марием направилась в офис делать отчет и, проходя через длинный коридор с обитыми деревом стенами, обратила внимание, что в один из офисов заносят мебель, отличающуюся от остальной мебели цветом и формами. Девушка подошла к двери: в комнате уже стояла массивная вешалка из дуба, огромный стол с резьбой на ножках и обтянутое кожей кресло, самое большое изо всех, которые ей когда-либо доводилось видеть. В кабинет вносили объемный шкаф.

– Чье это? – спросила она подошедшую к ней секретаршу генерального директора.

– Мистера Питера. Говорят, что одним из условий контракта является индивидуальная мебель.

Марием сразу представила себе его – эдакого низкорослого гротескного старика с залысиной в очках и с большим портфелем. Вот он садится в свое огромное кресло, кладет свою большую папку, вытянутую из портфеля, на огромный резной стол, открывает именной футляр для ручки и начинает писать письмо огромными буквами. Затем в конце рабочего дня он поднимается со своего огромного кресла, опираясь на маленькую подставную скамеечку, и дает наставления ночному управляющему. Когда они оказались рядом, смешной старикашка пришелся своей залысиной по грудь подчиненному, но по взгляду и манере разговора было похоже, что это он смотрит на управляющего сверху вниз, а не наоборот.

Девушка улыбнулась про себя, прикрыв поднявшиеся уголки губ рукой. Как это совпадало с описанием коллег: максималист, требователен и предвзят по отношению к сотрудникам. Вот такой он, мистер Питер Бишой, прихода которого в новом офисе ожидал стол огромного размера.

– А когда мистер Питер приедет?

– Должен быть на следующей неделе.

Вечером, стирая рубашки мужа, лежащего на диване перед телевизором, она мысленно представляла себе отношения с этим лысеющим карликом, его взгляд, который сосредоточенно скользит по отчету, выискивая ошибки. Как ей будет работаться с ним?

– Мне нужна ванна, – прервал ее мысли муж. – Ты долго?

Марием вынесла из ванной таз, полный мыльной пены, и поставила в комнате.

Антониус отгрыз кусок своего ногтя и пошел в ванную, громко хлопнув дверью. Марием продолжила стирку, но мысли уже не возвращались к работе. Она погрузилась в раздумья об этом мужчине – своем муже, таком медлительном и преследующем только свои интересы. Он все еще не нашел работу и сидел дома, просматривая телевизионные программы и блуждая по Фэйсбуку. Интересно, на этой неделе он искал объявления с предложениями о работе или так же, как раньше, качал программы и фильмы?

Она осознавала, как ее нервирует этот мужчина. Чего он хочет от своей жизни, как видит свое будущее и видит ли? Почему он такой? Он говорил о детях, но видно было, что дети для него настолько иллюзорное и далекое будущее, что Марием игнорировала эти разговоры. Теперь она ясно видела, что собой представляет этот человек. Однако выбор уже был сделан однажды – на всю оставшуюся жизнь.

Она выбрала для себя этот жизненный путь. С этим человеком. Но что теперь делать?! Она не знает. Единственное, что ее успокаивало, – ее мама и братья были в надежных руках тети. Тетя и дядя – состоятельные люди и смогут о них позаботиться.

– Когда ты получишь зарплату? – спросил Антониус, выходя из ванной комнаты и застегивая по пути брюки.

– В конце месяца.

Он опустился на диван перед экраном телевизора и стал переключать каналы. Девушка вымыла руки и поставила на стол кастрюлю с овощами, фаршированными рисом, и тарелки. Антониус повернул голову, рассматривая внешний вид приготовленного блюда.

– В прошлый раз рис был жестковат, ты попробовала, сейчас нормальный?

Марием улыбнулась и ответила:

– Если ты не съешь что-то, оставь это мне.

Из кастрюли быстро исчезали овощи, не оставляя и следа. Мужчина поглощал дары природы, не произнося ни звука. «Значит, все-таки угодила», – думала девушка.

– Забыл тебе сказать: ты помнишь дядю Виктора? Твоя семья была близка с его семьей перед тем как он уехал учиться в Италию. Твоя мать поддерживала с ним отношения все это время. Сегодня он звонил, сказал, что он в городе и пробудет здесь несколько дней.

Телефон зазвонил, отвлекая от тяжелых мыслей. Марием ответила. Плачущий голос свекрови ввел ее в оцепенение:

– Случилось ужасное, – прорыдала та. – Твой брат Ботрос в больнице в тяжелом состоянии. Пожалуйста, приезжай скорее.

Глава 2

Возле дверей отделения реанимации толпились люди. У двери, за которой лежал брат Марием, стояли четыре человека. Около соседней палаты рыдала женщина средних лет, вытирая черные глаза большим платком. Возле двери палаты слева мужчина стоял на коленях и молился. Возле палаты брата все стояли спокойно, не разговаривали. У матери Марием было белое лицо, посиневшие губы – похоже, она находилась в состоянии шока. Казалось, она смирилась со смертью мужа и уже начала примиряться с потерей сына. Ее горе было настолько огромным, что, уже однажды пережив подобное, рассудок не был в состоянии справиться с горем.

Марием так и не поняла, что произошло. Она растерянно переводила взгляд с мамы на тетку и ждала какого-то объяснения. Мать всем видом показывала, что не хочет разговаривать с теткой, и девушка, не зная ситуации, старалась поддержать мать. Все ждали приговор доктора. Тетка сдерживала себя из последних сил, кусала согнутый палец. Младший брат сидел на корточках, обхватив колени руками и положив на них голову.

Все-таки Марием не выдержала:

– Тетя, что случилось?

В пролет вбежал запыхавшийся высокий мужчина, он был похож на какого-то известного актера из Голливуда, но Марием не могла вспомнить, на кого именно. Лоск строгого черного пальто, сшитого, похоже, на заказ у кого-то из иностранных золоторучек-мастеров, начищенные до блеска дорогие туфли и даже прическа кардинально отличали его от людей, находившихся рядом. Он выглядел, как иностранец, им и был. Мужчина быстрым шагом подошел к их группке, и все устремили взгляд в его сторону.

– Я пришел, как только узнал. Хани только что звонил мне, он будет через пятнадцать минут, – мужчина обнялся со всеми по очереди, а потом подошел к Марием. – Вот она, маленькая Марием, которая выливала недоеденный суп в туалет вместе с ложками!

– Дядя Виктор?! – воскликнула Марием и бросилась мужчине на шею.

– Ты меня узнала?

– Не сразу, – ответила она и, откинув голову, стала внимательно изучать брата матери, который, несмотря на годы, изменился в лучшую сторону. Так сказать, покрылся возрастной солидностью. – Ты так изменился!

– Я – только в худшую сторону, старею. А вот ты такой красавицей стала! И мои поздравления со свадьбой. Надеюсь, наша кандидатура оказалась тебе подходящей.

– Да, – грустно улыбнулась Марием. – У нас все отлично, спасибо.

Девушка старалась улыбаться, но ее глаза не выражали особой радости, улыбка казалась натянутой. Если бы не ситуация, в которой находилась семья, то все бы обратили на это внимание, но, как показалось Марием, это заметил только дядя. Он перевел тему разговора:

– Ты когда прилетела?

– Пятнадцать минут назад. До сих пор не могу понять, что произошло.

– А-а-а. Тебе никто не сказал? – он уперся кулаком в стену и на мгновение отвернулся от Марием. – Это могло произойти с каждым, винить в этом Сусу нельзя. Все произошло слишком быстро…

– Она убила его… Она убьет и меня. Она убьет нас! – прошептала мама Марием тихо-тихо.

Рыдания тети возобновились с новой силой. Она захлебывалась слезами, беспомощно глядя на брата.

– Она… – прошептала Дина. – Ненавижу ее. – Ее лицо исказилось от злости.

Виктор подошел к ней и обхватил своими большими руками ее сжатые в кулаки маленькие ручки:

– Дина, милая, ты должна успокоиться – Сусу не виновата. Дорогая, возьми себя в руки. Я понимаю, что тяжело, – сказал Виктор и, повернувшись к Марием, добавил. – Пойдем принесем ей анисовый чай, она должна успокоиться.

Виктор продолжил, когда они зашли за угол:

– Конечно, вина Сусу в том, что произошло, очень незначительна. Это все довольно глупо. Она разлила чай, спускаясь по лестнице, и побежала за тряпкой в кухню, а мальчишка ждал какого-то важного звонка. Когда услышал звонок, побежал вниз, поскользнулся и кувырком пролетел винтовую лестницу головой вниз.

– О Боже! В этом и правда нет ее вины, – растерянно прошептала Марием.

– Все случилось очень быстро, но у твоей матери и без того расшатанная нервная система. Она еще не оправилась после трагедии с твоим отцом, а тут происходит это. Врачи делают все возможное, но шансов мало. Брат очень сильно разбил голову. Врачи говорят, что у него осколочный перелом свода черепа, и один из осколков повредил головной мозг. Его нужно срочно оперировать. Операция не из легких, большая вероятность летального исхода. А если его вытащат с того света, то это будет чудом! Ты нужна матери, у нее из-за перенесенного стресса помутился рассудок. Останься с ней на пару дней. Ей лучше не приезжать в квартиру Сусу, пока она не придет в себя. Поживете у нас. Позвони на работу, возьми отгул. Ты ей очень нужна сейчас.

– Да, дядя, ты прав, но я не хотела бы стеснять тебя, – ответила Марием.

– Я знаю, что вы сдаете квартиру, чтобы расплатиться за учебу. Мы – семья. Не говори глупостей. У нас огромная квартира в центре, тебе будет удобно добираться до больницы.

– О, Марием, – рыдала мама, – ты не представляешь, что здесь было последние несколько часов. Врачи не хотел делать операцию, пока мы не перечислили деньги. Это кошмар! Если бы твой дядя не был здесь, у нас просто не было бы никаких шансов! Понимаешь? Эта операция такая сложная, а они сказали, что не приступят к операции, пока не будет денег на счету больницы. Говорят: «Если вы завтра не заплатите и убежите из больницы, что нам делать?». А здесь каждая минута важна. Бог послал тебя, Виктор. Да благословит Господь тебя и твою семью! О, Виктор, какие жестокие люди! Не спасти ради Господа молодого мальчишку.

Марием успокоила мать, уверив, что все закончилось наилучшим образом, и, отойдя в сторону, набрала номер Антониуса. После четвертого гудка в трубке раздался недовольный голос:

– Алло!

– Привет. Я в больнице. Брат в тяжелом состоянии. Моя мама плохо себя чувствует – я останусь с ней на пару дней.

Трубка молчала около минуты, потом голос ответил:

– Послушай, ты и так забрала последние двести долларов из семейного бюджета на самолет, и если ты пропустишь работу, нам не на что будет жить! С твоей матерью может побыть моя мама, а ты должна вернуться и завтра выйти на работу.

– Ты не можешь мне такое говорить! – воскликнула Марием. Слова мужа ее больно ранили. Она собрала всю волю в кулак, чтобы ответить: – То, что у нас недостаточно денег на такой случай, как тот, что произошел сейчас – это не моя вина!

– Послушай, дорогая, – голос Антониуса немного смягчился, – но это не моя вина тоже. Ты же знаешь: если бы была возможность, я бы уже давно работал. Это нестабильность в стране.

«И твоя лень», – подумала девушка, но промолчала.

– Вернись домой, любимая, сегодня.

– Я не вернусь, Антониус! Извини, мне пора идти, – она положила трубку.

Марием понимала, что, возможно, совершает ошибку, не прислушиваясь к словам мужа. Ее воспитывала мать, говоря, что отец семейства, мужчина, – дома главный человек. Если он принимает какое-то решение, женщина, хозяйка очага, должна подчиниться. Но в этой ситуации она просто не могла поступить иначе, правда была на ее стороне. Марием не знала, какая реакция будет у Антониуса, когда она вернется. Но сейчас ее волновали мама и брат, и именно им она сейчас была нужна. Нужна больше, чем человеку, лежащему на диване перед телевизором. Она была так зла на него, что даже скрипнула зубами. Несмотря на то, что говорила ей мама, сейчас, в ее положении кормилицы, наверное, это она, Марием, – глава этой семьи. И муж не должен с ней так разговаривать, тем более учитывая это обстоятельство! Бездельник, тунеядец и вообще… какой позор! Только подумать, что все семья и родные могли бы узнать о том, что мужчина, который должен работать и содержать семью, даже не пытается найти работу. Это было бы величайшим позором, если бы об этом узнал даже кто-то из родных.

Но что она может сделать? Как повлиять на мужа? Девушка подошла к матери и прижалась головой к ее груди.

– Мамочка, милая, – прошептала она.

Глава 3

Дядя предоставил им две просторные комнаты, в одной из которых расположилась Марием с матерью, а в другой ее брат, который был на пару лет младше девушки. В их комнате находилась кровать и раскладушка. На кровати спала мама, а на раскладушке – Марием. Полы комнаты были натерты до блеска мастикой, а мебель полиролью. В углу комнаты красовался большой телевизор. Деревянная тумбочка с резными узорами в стиле «машрабея» под ним явно стоила бешеных денег. Плинтусы такого же цвета и в таком же стиле окружали комнату. Возле кровати матери стоял красивый резной столик, на котором лежала стопка журналов.

Мама спала. Марием же не могла заснуть и погрузилась в сон только под утро. Уже давно она не спала рядом с матерью… Девушке было так приятно и спокойно с ней. Перед сном мама вспоминала знакомство с папой, первые семейные сложности, смешные истории, вспоминала, как они дурачились с дядей Виктором, когда были детьми. Сусу всегда не слишком одобряла их дружбу. Они задирались, шутили над соседскими детьми, громко смеялись. Дина не могла вспомнить, видела ли она когда-либо, чтобы Сусу смеялась. Казалось, что сестра всегда немного завидовала ей.

Сусу рано вышла замуж. Хани, ее муж, работал у отца помощником. Трудно было понять, была ли между молодыми любовь или Сусу просто хотелось пораньше убежать из дома, чтобы не слышать смеха брата и сестры. У Сусу никогда не было друзей. Она была замкнута, а когда говорила, в ее голосе чувствовалась сухость. Наверное, эту сухость и позаимствовал у нее сын. Если Сусу говорила с лаской в голосе, значит, ей от кого-то что-то было нужно.

После смерти отца Дины Хани унаследовал семейный бизнес. Их дом, принадлежавший всем детям, был разменян на три квартиры. Виктор не обижался на то, что бизнес, который по закону должен был перейти к нему, достался мужу родной сестры. На тот момент он уже был студентом университета, учился в Италии, познакомился со своей будущей женой и планировал остаться там. После окончания университета Виктор работал не покладая рук, чтобы достичь того, что имеет сейчас.

Мама говорила Марием, что, несмотря на расстояние, разделяющее их, казалось, что он всегда рядом. Он писал ей, рассказывал о своей семье, делах, работе. Потом о своих двух очаровательных дочерях, которые уже закончили университет. Девочки работают в крупных компаниях. Старшая – маркетолог, младшая – бухгалтер. Он шутил по этому поводу, говоря, что всем нам приходится считать деньги, чтобы выжить. Конечно, труд там ценился на порядок выше, чем здесь. Каждый год Виктор приглашал сестру или ее детей приехать и проведать их, обещал, что оплатит дорогу и организует получение виз, но мать не хотела. Ей было неинтересно, что происходит там, за границей этой страны.

Ей, как и многим другим, было внушено с детства, что страна их проживания с ее чудесным морем и бесконечной пустыней и оазисами, восточным колоритом и запахом кальяна, множеством кафе и изобилием фруктов – самая лучшая страна в мире.

Марием была в этом не похожа на мать. В ней всегда была жажда узнать что-то новое: книга, страна – ей хотелось увидеть снег и походить босыми ногами по траве. Она бы с удовольствием поехала в гости к дяде. Но она не знала, что мать поддерживает отношения с братом, а мать не знала, что дочери это было интересно. Если бы это было не так…

В любом случае, уже поздно что-то менять. Ее муж, человек медлительный и эгоистичный, который выбран ею раз и на всю жизнь, был консерватором, и его совсем не интересовало ничего такого. А ее он уж точно не отпустит посмотреть мир. Она уже давно жалела, что сделала такой выбор. Ах, если бы повернуть время назад и не выходить замуж за этого тунеядца!

Марием встала и подошла к матери. Та еще спала. Девушка коснулась губами ее лба и, накинув легкий халат, направилась в ванную. В зале уже орудовала горничная, которую вызвал дядя, вытирала не успевшую появиться пыль. На плите жарились яйца с беконом и варился ароматный кофе.

Когда она вышла из ванны, завтрак уже был накрыт и ждал ее. На тарелочке лежали горячие булочки с клубничным джемом. Марием взяла одну из них и обнаружила записку: «Уехали по делам. Встречаемся в больнице в 12:00. Звонил в больницу. Твой брат все еще без сознания. Дядя Виктор».

Марием вспомнила состоявшийся ночью разговор. Ее мама обвиняла во всем свою сестру, говорила почти всю ночь, что та всегда была высокомерной и нелюдимой, завидовала ей. Но спустя годы Сусу представилась возможность исправить ситуацию и помочь сестре, и та, осознавая свою значимость в текущий момент, с надменным видом взяла ее с детьми к себе. А потом той просто надоело, что в ее доме находятся чужие для нее по духу люди, с которыми она никогда не считалась и не собиралась этого делать. Она стала открыто говорить: «Когда же вы уберетесь отсюда?». И вот произошло несчастье.

Конечно, для Марием эта история казалась неправдоподобной. Она не видела свою родную тетю Сусу, сестру матери, указывающую ее матери место на собачьей подстилке в коридоре, и она была уверена в том, что это бурная фантазия матери, разыгравшаяся на нервной почве. Но все же говорить с матерью, убеждая, что все это выдумка, ей сейчас казалось бесполезной тратой времени.

Мама все еще спала после пережитого стресса, когда Марием допила свой кофе, взяла легкую ветровку и вышла.

Доехав в автобусе до нужной остановки, она поняла, что идти до больницы не очень далеко, и решила пройтись пешком. Было жарко, и она сняла куртку, оставшись в блузке с рукавом чуть ниже локтя. Мимо проходила мусульманская пара: укутанная в черные одеяния девушка с открытым овалом лица и мужчина в белой галабейе – длинной рубашке до пола. Он прошел мимо Марием, намеренно задев ее локтем, и злобно прошептал: «Уличная девка». Марием, никак не отреагировав, прошла мимо. «Еще непонятно, кто из нас более непорядочный и с улицы: я с открытым лицом и в рубашке со средней длины рукавом или он! Ведь я никого не оскорбляла», – подумала она и пошла дальше.

Параллельно главной улице шла тропинка между домами прямо к больнице. Она решила свернуть на эту дорожку. На заасфальтированной части дорожки бегали дети, загораживая ей путь. Когда она проходила мимо, они остановились. Маленькие, грязные, очень худые, они внимательно изучали ее. Двое мальчишек разбежались, третий продолжал стоять и смотреть, затем бросил в нее маленький камешек. Потом второй. Девушка закрыла лицо рукой, и слезы непроизвольно покатились по щекам. Кто же вырастет из него, кем он будет, так воспитанный своими родителями?! Станет ли он отбросом общества или, может, будущим премьер-министром их страны?