Текст книги "Развод неизбежен (СИ)"

Автор книги: Юлия Бузакина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 32

Я торопею.

– В смысле? Когда?

– Когда мы начинали стройку, денег катастрофически не хватало, а Руслан был на коне! У него хорошо шли дела, и я занял у него довольно приличную сумму.

– И не отдал? – изумляюсь я.

– Нет! Все кормил его завтраками, а потом Руслан женился на богатой турчанке, занялся продажей турецкой недвижимости, и мой долг для него превратился в жалкие копейки. Только если сейчас все всплывет, то те деньги, которые для Руслана не значат почти ничего, для нас с тобой – неподъемная сумма. Бизнес в последние два года, знаешь ли, идет не очень хорошо. Сплошные убытки.

– А ещё содержание второй семьи, игра в казино! Несомненно, ты преуспел!

– Марго, ты думаешь, в казино я пошел по доброй воле?

– А разве нет?!

– Нет! Я знал про схемы, по которым работает Преображенская. Она обещала, что все будет хорошо. Что мы сорвем куш и сольемся! Мы так и планировали сделать. Но что-то в ту пятницу пошло не так. Кто-то нас сдал.

– Преображенская – мать той женщины, с которой у тебя ребёнок! Как ты мог спать с ними обеими?!

Саша кривится.

– Я не знал. Ира никогда не рассказывала о матери, а Преображенская никогда не говорила о детях. Если бы не ваша с Никой дикая активность, все бы осталось в тайне!

Я прикрываю глаза. Какой-то сюр, честное слово….

– Скажи, а трахаться с ней было приятно? – интересуюсь глухо. Кажется, мне уже нечего терять. Я просто хочу утолить болезненное любопытство.

– Фу, да нет, конечно! Она же, как твоя мать! Такая же прилипчивая и противная. Но это было ее условие: секс в обмен на удачу в казино. – передергивает мощными плечами муж. – Мне пришлось «Виагру» глотать, чтобы быть в форме рядом с ней! А потом меня стошнило! Вырвало прямо в раковину гостиничного номера. Удивительно, что ваш детектив заснял пикантные сцены, но не заснял, как меня рвало в ванной комнате.

Я брезгливо посматриваю на Сашу. Кажется, меня саму сейчас вырвет.

– Так, стоп. А теперь давай о насущном. У тебя был дом, который ты построил, заняв деньги у брата. Был бизнес, который вы с Ирой благополучно пустили по ветру. И ты решил пойти ва-банк? Сыграть в казино, чтобы покрыть расходы?

– Да! Так и есть! – Саша психует. – Я не думал о таком способе, но Преображенская пригласила меня в свою студию, чтобы взять интервью. Мы подружились. Она узнала, что у меня есть проблемы с бизнесом и предложила помочь. Сказала, что у неё есть подвязки в казино, и она знает, как обмануть систему! Но у неё было единственное условие – мы должны стать любовниками.

– Выигрыш в обмен на хороший секс? Тогда не вяжется тот факт, что полиция обнаружила у неё в записной книге твое имя. Ты был помечен, как близкий человек, с которым надо связаться в случае, если с ней что-то случится. Не с дочерью, а с тобой! Как это понимать?!

Саша проводит по лицу рукой. Шумно выдыхает, но молчит.

– Или говори, как есть, или это наша с тобой последняя встреча! – я начинаю закипать. Мне надо все выяснить до конца, прежде чем я поеду в суд, чтобы подать на развод.

Курбатов отводит взгляд.

– Она в меня влюбилась, – произносит глухо. – Понимаешь, Марго?

Я молчу. Где-то глубоко внутри откалывается и летит вниз очередной обломок стены, которая когда-то называлась браком.

Саша устало вздыхает.

– Нет, ты не понимаешь, – делает вывод, скользнув по мне взглядом. – Когда женщине далеко за пятьдесят, а у неё внезапно вспыхивает любовь, это страшно. Она становится одержимой.

Я сижу, не шевелясь. У меня такое ощущение, что я потеряла возможность управлять своим телом. Все подробности его личной жизни за моей спиной настолько отвратительны, что их невозможно переварить.

– Ты ее убил? – интересуюсь глухо.

– Нет, конечно! – взрывается Саша. Бьет мощными ладонями по рулю и задевает сигнал. Машину ведет.

– Я не знал, что ее убили! Пока вы с Никой не притащились домой к Ире и не устроили там грязную потасовку, я был не в курсе!

– То есть, у тебя был роман с дочерью и с матерью одновременно, и они обе были не в курсе о друг друге?

– Да при чем здесь роман?! Я был должен просто выиграть необходимую сумму в казино и закрыть счета фирмы! Все, на этом мои отношения с Преображенской немедленно бы сошли на «нет».

– Но что-то пошло не так, да? Там, в казино?

– Да! Кто-то узнал, что мы будем делать крупные ставки, и схема, по которой работала Лера, рухнула! Ее тоже подставили!

– Она работала по этим схемам! Она изначально выбрала тебя, как жертву!

– Нет же! Я знал о ее схемах! Повторяю, она в меня влюбилась. Предложила обмануть владельцев казино! В тот день мы должны были выиграть, а потом я собирался улететь в Дубай, подальше от их длинных лап!

– Вместе с Ирой?

– Да! С Ирой и сыном, подальше от этой вампирши Преображенской и владельцев казино. О наших с тобой сыновьях я позаботился заранее! Уж прости, как мог, денег оставалось совсем немного. Я купил им недвижимость, пусть небольшую, но крыша над головой у них теперь есть. И если бы, б… дь, не ваш с Никой концерт, мы с Ирой были бы уже далеко отсюда!

Я шумно выдыхаю.

– А я?! Обо мне ты подумал?! Ты решил сбросить на меня коллекторов из казино?!

Саша закатывает глаза.

– О, Марго! Ну, не прибедняйся, а? Сыновья далеко, до них не доберутся, а у тебя зять в полиции работает. Вы бы справились, я уверен. Бравый малый Макар бы усердно рвал свою маленькую попку за вашу семейку, и всех коллекторов бы упекли за решетку раньше, чем они успели навредить.

Я молчу. Открываю рот, чтобы что-то сказать, и тут же закрываю. Просто хлопаю глазами. Не могу подобрать ни единого слова, чтобы ответить на последнюю Сашину гадость. Он позаботился (если это можно назвать заботой) обо всех, а меня скинул в утиль. Наделал проблем с казино, планировал свалить с любовницей и сыном, а мне бы пришлось разгребать проблемы с коллекторами! Шикарен, ничего не скажешь…

Дождь понемногу стихает. Мы въезжаем в город. Машина несется по мокрой дороге, поднимая брызги от луж, мелькают знакомые пейзажи, а я, будто окаменела.

– Когда ты собирался мне сказать, что у тебя есть женщина и ребёнок? А, Саш? Когда планировал прекратить попрекать за прошлое с Русланом? – цежу с каким-то особым остервенением.

– Причем здесь Ира?! Три года же она тебе не мешала?

– То есть, никогда?

– Марго, к чему глупые вопросы? В любом случае у нас с Ирой все кончено, а Преображенскую убили. Жена у меня одна – и это ты!

– То есть, твои похождения на стороне – это так, мелочи?!

– Да оставь ты в стороне свою глупую бабскую сентиментальность! Меня больше волнует долг, который всплывет, как только Руслан появится на горизонте! А он появится, я уверен! И тогда дом уплывет!

Я сжимаю кулаки с такой силой, что ногти впиваются в ладони. Мне хочется размахнуться и врезать Саше по морде. Не отвесить пощечину, а врезать по-настоящему, кулаком промеж глаз. Чтоб искры посыпались.

Но Саша этого не замечает.

– В общем, ты подумай хорошо, ладно? – произносит бодро. Так, будто мы уже обо всем договорились. – Дом нужен детям, Марго. Гордую и обиженную строить нет смысла. И разблокируй меня. Я буду тебе звонить.

Я сверкаю взглядом.

– Останови машину!

– Что?..

– Машину останови! Я с тобой дальше не поеду!

Он опаляет меня быстрым взглядом, губы искривляются в гадкой усмешке.

– Только не надо строить из себя обиженку. Тебе не идет, – подмигивает мне.

Меня охватывает ярость. Она такая сильная, что темнеет в глазах. Я бью мужа по руке с такой силой, что он едва не выпускает руль, и авто заносит на обочину.

Воспользовавшись моментом, я хватаю сумку и почти на ходу выпрыгиваю на мокрую траву.

– Совсем сдурела?! – орет в приоткрытую дверь муж. – У меня в багажнике твои вещи!

– Себе их оставь на память, ублюдок! Встретимся в суде! – кричу в ответ и перебегаю дорогу в неположенном месте под дружный негодующий сигнал несущихся мимо автомобилей.

– Ты дура, Марго! Как была дурой, так ею и останешься! От глупости нет лекарств! – ерзая на сиденье, продолжает орать мне вслед Курбатов.

Но я уже на противоположной стороне улицы. Вижу большой торговый центр и устремляюсь туда. Бегу вперед без разбора. В горле стоит ком. Он ведь никогда ни во что меня не ставил! Не отпустил двадцать лет назад просто потому, что хотел насолить брату. Вот и сейчас – ему плевать на моральную сторону вопроса. Он пытается договориться о том, что выгодно. Ублюдок… Какой же он ублюдок…

Глава 33

Мелькают стеклянные витрины бутиков с одеждой и обувью, и я понимаю, что надо остановиться. Осматриваюсь по сторонам и на втором этаже замечаю кофейню. То, что надо. Я куплю чашку кофе, выдохну. Мне надо все проанализировать и разложить по полочкам.

Я заказываю кофе и маленькое пирожное, и занимаю столик у фонтана. Отсюда хорошо видно первый этаж. Там детская площадка, несколько детских магазинов. Они мне неинтересны, я просто фиксирую то, что попадается на глаза, чтобы отвлечься.

Глоток горячего кофе помогает немного прийти в себя.

Итак, что мы имеем? Если ублюдок не врет, то две любовных интрижки, которые он завел за моей спиной, вообще никак не пересекаются. Глупый ловелас, он думал, что с помощью Преображенской решит материальные проблемы. Я бы решила, что она протащила его по своей привычной схеме в казино, но тот факт, что он помечен в ее книге как самый близкий человек, говорит сам за себя. А ещё, то фото в сети с пометкой: «Только мой». Интересно, Преображенская знала, что уводит мужчину не только у меня, но ещё и у родной дочери? Как же много вопросов…

Я отпиваю глоток кофе, скольжу рассеянным взглядом по торговому центру, и вдруг цепляю в толпе силуэт мамы.

В сердце вспыхивает радость. Так бывает, когда в толпе незнакомцев внезапно встречаешь близкого человека. Я приподнимаюсь со своего места. Свешиваюсь вниз и даже собираюсь махнуть рукой, чтобы привлечь ее внимание, но что-то заставляет меня остановиться.

Она не одна! Мама с ребёнком. Малышу около двух лет. Мама ведет его к детской площадке, которую с моего места видно, как на ладони.

Судя по тому, как мама ему улыбается, как ласково гладит его по головке, она с малышом хорошо знакома. Он тянет ее на горки, и наша вечно брюзжащая мама с готовностью скидывает обувь, чтобы ходить по ковровому покрытию площадки.

И куда делась ее привычная приблажность? Где закатывание глаз, тяжелое дыхание? Радуется, скачет вслед за мальчиком по площадке, весело смеется.

Я нервно сглатываю. Может, я обозналась? Бывают же похожие внешне люди?

Но нет, это мама! Ее вещи, сумка, шейный платок, который я подарила на восьмое марта.

Я пытаюсь вспомнить, когда она в последний раз улыбалась нам с Никой? И не нахожу ответа. «Никогда», – бурчу мысленно.

Что это за ребёнок? Чей он? Я не припомню, чтобы у мамы были подруги, а у тех – внуки. Дочек Ники я где угодно узнаю, а это мальчик!

Я хватаю в руки мобильник, включаю камеру. Пытаюсь максимально приблизить изображение, но выходит плохо. Надо оказаться поближе, но я не знаю, как это сделать – людей в торговом центре не так много, чтобы можно было затеряться.

Позабыв про кофе, я медленно приближаюсь к ограждению, свешиваюсь вниз и с каким-то диким, помешанном на ревности, остервенением, делаю видео и фотосъемку одновременно.

Устав снимать, я просто стою у ограждения и наблюдаю за тем, что происходит внизу. Вот мама кого-то видит в толпе, оживляется. Взмахивает рукой. Я ожидаю увидеть ее подругу, которая, скорее всего, оставила ей внука и отправилась в магазин, но моя теория рушится. Это не подруга. Это Ирина. Та самая Ирина, которой Саша заделал ребёнка.

«Это же Сашин сын!» – осознаю я и судорожно впиваюсь пальцами в мобильник.

Я снимаю на видео, как Ирина подходит к моей матери, и как они тепло обнимаются. Как садятся на лавочку, и пока спиногрыз носится вокруг горки, беседуют так мило, будто они самые близкие люди на Земле.

Горло сжимает спазмом. Моя мама, которая всю жизнь корила меня за то, что я недостаточно хороша для Саши и не удостоила ни единой похвалы, так искренне воркует с дочерью Преображенской?! Почему? Что у них общего?

Поболтав, эти две курицы ловят раздухарившегося мальчишку и чинно идут по холлу первого этажа. Они держат его за руки с обеих сторон, смеются, а мне так горько и обидно, что хочется плакать.

Я дрожащими руками набираю номер сестры.

– Марго! Приехала? – слышу радостный возглас на другом конце.

– Ты дома? – спрашиваю без приветствия.

– Ну, да. А где мне быть, тут же все в соплях?.. Постой-ка, а почему у тебя такой странный голос?

– Я сейчас приеду.

– Что случилось?

– Некогда объяснять, все расскажу на месте.

– Хорошо, я тебя жду. Приезжай скорее.

– Да, я возьму такси.

Я обрываю связь. Вижу, как наша с Никой мама сворачивает в детский магазин следом за Ириной и ее сыном, и несусь к выходу.

– Такси! – выкрикиваю громко.

Ловлю первую попавшуюся на подземной стоянке машину и называю адрес, по которому проживает сестра.

Все же, хорошо, что есть Ника. Сейчас мы с ней сядем за стол на кухне и разложим по полочкам все новые факты. Рано или поздно этот запутанный пазл обязательно сложится в картину.

Глава 34

У Ники в квартире царит привычный хаос. В гостиной игрушек нет, разве что, на потолке. Так всегда, когда дети болеют и сидят дома. На этот раз подцепить простуду умудрилась даже старшая Яся. Я мысленно выдыхаю – все же, какая роскошь быть свободной от родительских обязанностей.

– А вот и мои маленькие непоседы! – я протягиваю руки к сопливым близняшкам, и те виснут на мне. – Девочки, я привезла всем подарки! – сообщаю загадочно.

Гвалт стоит такой, что хоть закрывай уши ладонями. Возбужденные девчонки прыгают вокруг меня в ожидании сюрпризов. Младшим я вручаю по кукле, старшая Яся получает в подарок духи. Нике я тоже привезла духи. А ещё – целую упаковку киндер-сюрпризов.

Подарки из столицы приходятся племянницам по душе. Хорошо, что я везла их в своей сумке, все боялась, что сломаю. А то бы уехали в машине мужа.

Ника строго смотрит на уничтожающих сладости дочек.

– Так, девочки, у нас с тетей Марго будет серьёзный разговор на кухне, поэтому просьба в ближайшие полчаса не мешать. Ясно?

Перепачканные в шоколаде близняшки отчаянно кивают. Яся закатывает глаза, мол, знаю я ваши разговоры.

– Вот и отлично.

Ника плотно прикрывает дверь гостиной, и ведет меня за собой на кухню.

В рабочей зоне закипает электрический чайник, а сестра украдкой от детей достает из буфета плитку дубайского шоколада.

– Макар принес, – хвастается шепотом. – Сказал, что это только для меня. Сама понимаешь, если дочки увидят, уничтожат в считанные секунды.

Несмотря на все события прошедших суток, я не могу сдержать улыбку. Девчонки сладкоежки. Обожают шоколад. Представляю, каких трудов стоило Макару пронести плитку дорогущего шоколада в квартиру и отдать Нике в обход дочек.

– Настоящую любовь не купишь, – продолжает шептать сестра, и ее глаза горят каким-то особым светом. – Ее можно только встретить, и то лишь однажды.

Что-то больно сжимается у меня в груди. Я сую Нике свой мобильник.

– На, посмотри последнее видео.

Сестра впивается взглядом в экран, а у меня перед глазами стоит образ Руслана там, в аэропорте. Его воспаленные от бессонной ночи глаза, его признание. Моя глупость и трусость…

«Ради чего я села в самолет? Ради того, чтобы получить выгодное предложение от мужа не ломаться, а согласиться на очередную подлость? Мне надо было остаться! И плевать, что билет бы сгорел… Зато я бы провела время с любимым человеком. Права Ника. Любовь можно встретить лишь однажды, и главное – не пройти мимо, не упустить это сокровище. Я в очередной раз все упустила»

– Вашу Машу… – срывается с губ сестры изумленное ругательство, и я возвращаюсь в реальность.

– Я просто свернула в кафетерий, чтобы выпить кофе после ссоры с Сашей, – поясняю сбивчиво. – Увидела маму, уже хотела позвать ее, понимаешь, Ника? И тут сюрприз года!

Ника напряженно проводит по лицу ладонью.

– Это… это даже не предательство… это саботаж! Она ведь предала в первую очередь тебя, Марго! – кажется, сестре не хватает воздуха. – Как можно сюсюкаться с любовницей твоего мужа?! Нет, я бы поняла, если бы ты была маминой невесткой, а Саша – сыном. Но у нас все наоборот. Куда катится этот мир? Что вообще происходит?

– Я не знаю. Я была настолько шокирована, что просто вызвала такси и уехала к тебе.

– Я считаю, что надо прижать эту стерву к стенке! Пусть рассказывает все, как есть!

– Это ты про маму?

– А как ещё назвать женщину, которая так открыто и подло предала родную дочь?! Нет, серьёзно, Марго! Она так много раз тебя клевала из-за Саши. Сколько всего мы выслушали за этот год? А тут – пожалуйста, картина маслом. Любовь к его Ирочке и бастарду… Нет, в голове не укладывается… Что-то не так! Не так… не вяжется это все…

Я поднимаюсь из-за стола. Беру в руки чайник и разливаю кипяток в белые чашки.

– Ника, а что, если Ира – и вправду дочь нашего отца и Преображенской? Плод измены?

– Тогда мне тем более не понятно, отчего мать с ней сюсюкается! Да она ее ненавидеть должна, учитывая ее отношение к Преображенской!

Я придвигаю к себе чашку с чаем. Медленно делаю один глоток. Затем второй.

– Она точно дочь нашего отца, – произношу уверенно. – Но привязанность мамы мне непонятна.

Ника водит пальцем по столу.

– А давай спросим у мамы? – предлагает вдруг. – Прямо сейчас соберемся и поедем к ней домой? Яся последит за мелкими в мое отсутствие.

Я усмехаюсь.

– Уверена, что хочешь знать правду?

– Нет. Но как теперь жить с теми фактами, которые уже есть?

– Меня больше волнует то, что мама уезжала с кем-то ночью.

– А что, если предположить, что она уезжала с Ирой?

Я молчу. Сверлю взглядом сестру. Мне не хочется выяснять, куда ночью мама уезжала с Ирой. Ведь все произошло как раз в тот отрезок времени, когда Преображенская увлеченно переписывалась со мной в сети. Я не хочу верить в то, что они обе могут быть замешаны в убийстве.

Видимо, Ника думает о том же самом, потому что она тоже молчит.

– Ладно, или мы выясним это прямо сейчас, или так и будем мучиться в неведении, – решительно выдыхает сестра. – Все, поехали. Я только переоденусь.

– Я не на машине, Ник.

– Ничего, вызови такси, пока я буду переодеваться.

Она стремительно покидает кухню. Я слышу громкие распоряжения в адрес Яси, стоны последней о том, что сестры сводят ее с ума, и убираю чашки в посудомойку.

Успеваю припрятать вожделенный дубайский шоколад обратно в буфет как раз в тот миг, когда малышки забегают на кухню.

– Тетя Марго, пить! Пить! – прыгают вокруг меня дети.

Я набираю им по стаканчику воды из фильтра, и племяшки жадно пьют.

– Все, я готова, – показывается в дверях Ника. Все такая же – в джинсах и футболке. На плече сумка. Очки от солнца на голове, придерживают пышную шевелюру.

– Чтоб были тише воды, ниже травы! – отдает приказ младшим, и те, угукая, несутся обратно в гостиную, смотреть мультики.

– Всё, погнали, – подталкивает меня вперед сестра.

Мы выходим из подъезда и ныряем в такси. Оно несет нас по залитым солнцем проспектам. От утреннего дождя осталась лишь испарина и пара луж.

– Как же душно, – недовольно фыркает Ника и надевает очки на глаза, как будто те могут помочь от духоты.

Я не могу с ней не согласиться. Утром было холодно, а сейчас парит.

Машина едет быстро, пробок в городе в этот час ещё нет, но этот путь кажется мне бесконечным.

Мысли роятся в моей голове с безумной скоростью. Я начинаю предполагать, что если мама давно знакома с Ирой, то она была в курсе романа Саши ещё до того, как мы с Никой ей преподнесли эту информацию на блюдечке. Мама и Ира – одна команда. А значит…

Глава 35

– Ника, – я дергаю сестру за локоть как раз в тот момент, когда таксист притормаживает у обочины. – Если мама давно общается с Ирой, она могла предупредить ее о том, что ты принесешь ей информацию о Преображенской. Помнишь, мы сидели в маминой спальне и строили планы насчет того, что Ира должна знать об измене Саши? Мама могла ее предупредить, и тогда… тот звонок Иры, он уже был спланирован. Признаваясь в том, что Преображенская ее мать, она просто сбивала нас с толка. Ведь нигде нет информации о том, что Ира и Преображенская имели отношения как мать и дочь.

– Но для чего? – выбираясь из машины за мной следом, недоумевает сестра.

Я притормаживаю. Указываю ей на лавочку в тени дерева у небольшой детской площадки.

Мы присаживаемся. Я снимаю с плеча сумку и ставлю ее рядом с собой.

– Скорее всего, Преображенская никогда не интересовалась своей дочкой. Бросила ее в роддоме, и все. Представляешь, как много у Иры поводов для мести мамочке-кукушке? – продолжаю выдвигать все новые теории.

Ника нервно сглатывает.

– Черт… Думаешь, мама могла о ней заботиться вместо Преображенской и нашего отца?

– Я не знаю… Все так запутанно!

– Марго, они же с нашей мамой вдвоем могли ненавидеть Преображенскую! Играть, как одна команда! Ненависть сплачивает похлеще любви.

Я обхватываю плечи руками. Мне вдруг становится очень холодно, несмотря на духоту. На душе – горечь.

Я чувствую себя преданной. Когда предает муж, это неприятно, но в моем случае поправимо. А вот предательство матери пережить невозможно.

Выбрав Ирину, родившую от моего мужа, она предала меня. И никакая месть бывшей подруге не оправдывает ее поступок.

– А что…. что, если Преображенская была в курсе их тандема и тоже играла в эту игру? – я сжимаю руку сестры так сильно, что она ойкает от боли. – А на кону стоял породистый жеребец, мой муж?

Ника закатывает глаза.

– Плоскозадый жеребец выходит на арену? И что они все в нем нашли?

Я пожимаю плечами.

– Понимаешь, сестренка, не все помешаны на мужских задницах. Некоторым, например, нравится внешний лоск, брутальность. Саша ведь весьма неплох внешне.

– Представляю эту картину маслом: две престарелых дамы и одна молодая бьются за женатого мужика! И все за твоей спиной. Фу, ну и картинка вырисовывается…

Мне и самой тошно от новых догадок.

– Но ведь они и вправду могли играть в жестокую игру! Мама, одержимая местью, каким-то образом сошлась с дочерью Преображенской, чтобы отомстить за мужа, которого увели. Преображенская это как-то узнала, и начала свою игру. Затянула в сети Сашу, сыграла на его долгах, он повелся, а она, зная, что наша с Никой матушка пристально следит за ней, выставила это фото с подписью: «Только мой». Это фото было выставлено совершенно не для того, чтобы поддразнить меня. Меня, глупую клушу-писательницу, живущую в своем собственном мире иллюзий, вообще не брали в расчет! И если бы не ты, Ника, я бы никогда тот пост не увидела. Продолжала бы удобрять свои пионы и писать книги. Фото было выложено специально для Иры и мамы. Очередной трофей Преображенской, чтобы утереть им носы. А Саша слишком много себе возомнил, думая, что Преображенская в него влюбилась! Не было там никакой любви. Была игра трех безжалостных стерв друг с другом. Он просто был красивым трофеем.

– Плоскозадым трофеем, раз уж на то пошло, – поправляет меня Ника. – Ну, предположим, ты права. Тогда фото в сети, где Преображенская публично присвоила себе отца ребёнка Иры, стало спусковым крючком для убийства?

Я напряженно сглатываю.

– Макар бы сказал: «Вы заигрались, девочки», – произношу угрюмо.

– Марго, как скучно мы с тобой живем, – убирая с лица прядь волос, вздыхает Ника. – Нас водит за нос собственная мать! Мы-то думали, что она тихая пенсионерка, а она живет на полную катушку.

– Знаешь, мне уже и спрашивать у неё ничего не хочется. Я ее ненавижу, Ника… Как же я ее ненавижу! Она меня ни в грош не ставила все эти годы! Не подумала, что я ее родная дочь, и у меня есть сердце? Пусть я не любила Сашу, но я была его законной женой! Мама не имела права так поступать за моей спиной. Интересно, мой муж в курсе трогательной дружбы собственной тещи и любовницы?

– Стоп. Что ты сейчас сказала? – настораживается сестра. – Ты не любила Сашу? Но… как? Марго, чего я не знаю?!

Я прячу взгляд.

– Расскажу, если разрешишь мне сегодня у вас переночевать. У матери я ни за что не останусь.

Ника несколько мгновений молчит, а потом накрывает мою руку своей рукой.

– Марго, ты права. Нам сейчас нельзя допрашивать маму. Если она замешана в убийстве и все сливает Ире, то мы только дадим ей в руки козырь! Спугнем! Я предлагаю оставить все, как есть. Маме о том, что ты ее видела сегодня – ни слова. Будем наблюдать. Но послушай – если ты сейчас съедешь, то у нас не будет возможности за ней следить. Не стоит делать резких движений. Вечером я обо всем расскажу Макару. Посоветуемся с ним. Возможно, в ту ночь мама уезжала вместе с Ирой. Но выяснить это можно будет только, если пробьем номера машины. Видеокамеры на дорогах могли зафиксировать номер. А ещё я бы поговорила с Тумановым. Надо выяснить, как продвигается следствие. Давай, бери машину, прокатимся в участок.

Я горько вздыхаю.

– Ника, как жить, если выяснится, что мама замешана в убийстве? – обжигаю ее полным отчаяния взглядом.

Сестра хмурится.

– Кто бы ни был убийца, он должен ответить по закону. А дальше… Как говорит Макар, следствие покажет.

– Девочки?! Вы что здесь делаете? – приторно-сладкий голос мамы за нашими спинами заставляет нас обеих чуть ли не подпрыгнуть на лавочке.