Текст книги "Развод неизбежен (СИ)"
Автор книги: Юлия Бузакина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
Глава 36
– Мама, разве можно так пугать?! – напряженно фыркает Ника. – Чуть сердце не остановилось, честное слово.
– Да я вроде никого пугать не собиралась, – мама озадаченно посматривает на нас. – Все в порядке, девочки? У вас такие лица, как будто вы привидение увидели. Маргарита, с приездом тебя!
Мама тянет ко мне руки, целует в обе щеки, и я едва сдерживаюсь, чтобы выдержать эту неприятную пытку.
– Спасибо, мам, – киваю натянуто.
– Как все прошло в Москве? – не унимается она.
– Отлично. Собрались поклонники моего творчества. Презентация прошла успешно. Возможно, в будущем снимут ещё один фильм.
– Не понимаю, как эта ерунда может быть кому-то интересна? – она похлопывает меня по плечу. – Но раз люди оценили, значит, в твоих книгах что-то есть.
Мне неприятно. Сталкиваюсь взглядом с Никой, и та едва заметным кивком предлагает сворачиваться.
– Мам, я вещи у Саши в машине оставила, – сообщаю, пропустив мимо ушей ее колкости. – Так что, если он появится на горизонте, просто забери у него мою дорожную сумку. На порог его не пускай.
– А что он снова натворил?
– Ничего. Просто приехал в аэропорт с цветами, чтобы меня встретить.
– Вот индюшара, – Ника брезгливо передергивает плечами.
А вот мама озадачена.
– Марго, нельзя человека ненавидеть за то, что он хочет навести мосты, – пытается спорить со мной она. – Может, он раскаивается в своих проступках?
– Даже не смей его оправдывать, – чувствуя, что закипаю, шиплю я.
– Все, я поехала, – начинает прощаться Ника. – Дочки дома одни, надолго их оставлять без присмотра опасно для жизни.
– Как же так, Ника? Я думала, раз вы с Маргаритой здесь, то вы отвезете меня в выставочный центр в городском парке. Там сегодня фестиваль орхидей. Я собиралась купить свежую землю, удобрения и парочку новых саженцев. Одна я все не донесу до машины, – расстраивается мама.
– Мам, вызови такси, – не выдерживает Ника. – А лучше, подожди пару дней. Девочки поправятся, и мы с тобой съездим за землей и удобрениями.
«Я бы помогла и сегодня, но предательницам не помогаю», – горит праведным гневом ее взгляд.
– Вообще-то, девочки, я на вас рассчитывала, – с обидой произносит мама. – А через пару дней мне уже будет не нужна ваша помощь – фестиваль орхидей закончится. Сегодня самый разгар выставки! Есть шанс приобрести что-то стоящее.
– Прости, мам, не получится, – Ника без сожаления пожимает плечами.
– Мам, поезжай сама, – поддерживаю сестру я. – Мне тоже надо немного прийти в себя после перелета. Таскать мешки с землей нет никакого желания.
Я изображаю на лице улыбку, но выходит криво. Измену Саши я перенесла стойко, а вот маме предательство простить не могу. Для ее поступка должна быть очень веская причина, иначе… Кажется, от этого «иначе» я скоро свихнусь.
– Я позвоню тебе вечером, – шепчет мне на ухо Ника.
Я киваю. Нащупываю в сумочке ключи от маминой квартиры.
– Что-то я устала с дороги, – произношу бодро.
Мама закатывает глаза.
– Никакой от вас помощи! Что ж, сейчас переоденусь и поеду на фестиваль без вас.
Ника отчаливает, а мы с мамой идем до квартиры молча. От этого молчания у меня мороз по коже. Я едва сдерживаюсь, чтобы не начать ее допрашивать на тему Ирины и их теплой дружбы.
Пока я переодеваюсь в занимаемой мной комнате, она собирается на фестиваль.
– Маргарита, ты уверена, что не поедешь со мной? – уточняет вежливо, приоткрыв дверь. – Там будет чудесно! Красивые цветы, небольшой фуршет для посетителей, вино, кстати, бесплатно.
– Мам, я могу позволить себе заплатить за вино, – стону я, закутываясь в длинный халат. – У меня нет сил куда-то идти.
– Что ж, до встречи за ужином. Раз остаешься дома, приготовь курицу. Запеки ее целиком, я с утра достала размораживать.
– Хорошо, запеку с картофелем, – обещаю я.
Она уходит, а я, выдохнув, запираюсь в ванной. Долго принимаю душ, пытаясь унять хаос в мыслях. Отпустив все неприятные сюрпризы, вспоминаю короткую встречу с Русланом, и сердце снова сжимается. Увижу ли я его ещё раз? Уверена, дом, за который так печется Саша, Руслану ни к чему. Если он успешный бизнесмен, вряд ли он станет претендовать на нашу жилплощадь.
После горячего душа я закутываюсь в полотенце и завариваю себе крепкий чай. Я очень благодарна матери за то, что она ушла на фестиваль. У меня в душе очень неприятный осадок от общения с ней. Нет, я не представляю, как делить с ней ее квартиру. Рядом с ней я задыхаюсь. Подумать только – она выбрала Иру! Предпочла любовницу Саши нам с Никой!
«Марго, тебе сорок шесть. Успокойся уже», – пытаюсь убедить себя, но выходит плохо. Руки дрожат, когда я наливаю кипяток в кружку.
Мне необходимо побыть наедине с собственными мыслями. Я хочу все отпустить и украдкой насладиться воспоминаниями о короткой встрече с Русланом. Хочу вспомнить его образ, каждую черточку, каждую морщинку вокруг глаз.… Плевать на маму и ее трогательную дружбу с Ириной.
Я забираюсь с ногами на маленький диванчик на кухне и рассеянно рассматриваю стены, которые были покрашены сто лет назад. Как много времени прошло впустую! Как много всего я упустила за эти годы…
«Не упустила», – пытаюсь приободрить себя. – «Я ведь растила детей! Взамен личного счастья я получила сыновей. Достойная плата, не так ли?»
Звонок телефона обрывает минутное наслаждение, которое дарят дорогие сердцу воспоминания.
Номер незнакомый, но я решаюсь ответить.
– Марго, привет. Это Руслан, – царапает слух до боли знакомый голос, и сердце летит в пропасть.
Глава 37
– Руслан? – почти шепчу. От волнения горло пережимает спазмом.
– Слава интернету, я смог раздобыть твой телефон, – фыркает брат моего мужа на другом конце, но недовольство быстро исчезает. – Ты так быстро убежала! Я даже не успел тебе ничего сказать.
– Прости… мне было так неловко… Я потом корила себя до самой посадки!
– Прошло почти двадцать лет, а ты все такая же, – тихо смеется он. – Все также творишь глупости, а потом коришь себя за них.
– И не говори… пора бы повзрослеть, а я все тяну, – пытаюсь отшутиться за свой глупый побег.
– Марго, послушай, мне звонили какие-то люди. Очень странные люди. Они были весьма неприветливы и сообщили, что дом больше не принадлежит вам с Сашей, потому что он проиграл его в казино. Это что, шутка такая? Меня просили отказаться от прав наследования по-хорошему. Ума не приложу, что это значит, но сегодня вечером я вылетаю к вам. Разберемся на месте.
– Постой, ты… ты хочешь прилететь сюда? А как же твоя дочь? Я не думаю, что везти сюда ребёнка сейчас – хорошая идея! Саша и вправду наворотил много глупостей. Здесь не безопасно.
– Моя дочь час назад улетела в Турцию вместе с тетей. У моей жены осталась старшая сестра. Мы с ней очень близко дружим, она уже три года заменяет малышке маму. Так что они в полной безопасности.
– Ясно…
Мы несколько мгновений молчим.
– Руслан, ты должен кое-что знать, – решаюсь сказать правду. – Дарственной на дом не было. Родители ничего не отписывали Саше. Он подделал документы.
На другом конце провода воцаряется тишина.
– Нет, не может этого быть.… – цедит Руслан через несколько мгновений. – Я ведь поверил ему! Я думал, родители не хотят меня видеть после того, как мы с тобой сообщили всем о наших чувствах! Что для них был только Саша и его сыновья.
– Нет же! Дарственной не было. Ты – такой же наследник, это всплыло случайно. Я сама узнала пару часов назад. Если бы не убийство, это бы так и осталось за кадром!
– Какое ещё убийство? Марго, ты меня пугаешь!
– За последние дни так много всего случилось… Саша изменял мне с блогершей, и ее убили.
– Ничего себе… Его обвиняют в убийстве?
– Пока обвинений никто не предъявлял, но мы все очень напряжены по этому поводу.
– Ясно. Что ж, скоро я буду у вас, попробуем во всем разобраться.
– Руслан... Скажи, а Саша действительно занимал у тебя деньги на строительство дома?
– Да, было дело, – отстраненно подтверждает мой собеседник.
– Сумма большая?
– Не маленькая, Марго. Но это все тебя не касается. Это наши с Сашей дела, и мы их решим. Я прилечу ночью. Скажи, где тебя найти? Ты сейчас живешь в нашем доме?
– Нет, я ушла от Саши. Я сейчас у мамы. Я дам тебе ее адрес. Запишешь?
– Да, конечно. Диктуй.
Я волнуюсь. Сбивчиво диктую адрес.
– Руслан, а давай, на всякий случай я оставлю тебе телефон моей сестры Ники? Ника в курсе моей жизни. Мама – нет.
– Оставляй все, что только можно. Потому что теперь я возьмусь за тебя серьёзно, Марго. Больше ты от меня не сбежишь, – смеется он.
Я улыбаюсь.
– Не сбегу, обещаю.
– Значит, до встречи?
– До встречи, Руслан. Я так рада, что увижу тебя снова! Честно говоря, я думала, что этого никогда не случится.
– Надеюсь, на этот раз ты не откажешься со мной поужинать?
Мне на глаза наворачиваются слёзы, но я улыбаюсь.
– Нет, не откажусь. Ни за что не откажусь.
– Тогда увидимся завтра?
– Увидимся.
В трубке раздаются короткие гудки. Я несколько мгновений сижу, не двигаясь. Сердце колотится так сильно, что готово выскочить из груди. Меня с головы до ног захлестывает волной безумного счастья.
Не верю, что завтра увижусь с Русланом.
Глава 38
Чая на дне кружки остается совсем немного, когда прорывается звонок от Ники.
– Марго, привет. Ты там как? Держишься?
– Привет. Мама сделала мне шикарный подарок – убралась на фестиваль орхидей, – невесело усмехаюсь я. – Эти орхидеи… у меня от них мороз по коже. Кажется, что они за мной следят.
– Хм, а я думала, это только у меня такое ощущение. В общем, слушай, мне тут звонил Макар, он связался с Тумановым. А ещё по своим каналам он выяснил, что у нас с Ириной действительно один отец. Преображенская отказалась от ребёнка ещё в родильном доме, но перед этим кто-то вписал в документ имя и фамилию нашего отца.
– Я не удивлена, Ника. Вопрос в другом – почему мама так хорошо общается с этой Ириной?
– Это нам предстоит выяснить. Подождем, пока Туманов пробьет номера машины нашей третьей сестрички. Может, будет зацепка? Если же наша теория рухнет, то будем действовать напролом.
– Просто допросим маму?
– Да. Покажем ей фото из торгового центра, где она сюсюкается с Ирой и ее ребёнком. Пусть попробует придумать достойную отмазку.
– Мне нравится твоя идея. А что сказал Туманов? Долго ждать результатов?
– Он отправил помощника в аналитический центр. Если удастся проследить за машиной в ночь убийства по записям с камер, то есть шанс, что наша теория подтвердится. Но вряд ли мы быстро получим информацию. Ты же понимаешь – тайна следствия, все такое.
– Понятно. Будем на связи.
Я откладываю телефон в сторону. Осматриваюсь по сторонам. Не знаю, зачем, но решаю отправиться в мамину спальню. У неё хранится много фотографий в старых альбомах. Вдруг я найду что-то, что подтолкнет нас к разгадке маминой привязанности к любовнице Саши?
Замкнув входную дверь на внутренний замок, я крадусь в спальню. Чувствую себя воришкой, но обида на маму зудит с такой силой, что я не гнушаюсь обыском.
Старые фотоальбомы я нахожу в большой пластиковой коробке. Она стоит в глубине старого шкафа, который забит вещами до отказа. Запах старых вещей щекочет нос, но я упорно листаю фотоальбомы. Хорошо, что мама все отлично умеет датировать, так я не запутаюсь.
Альбомы покрыты слоем пыли. У меня такое чувство, что я роюсь в архивах. Пару раз не выдерживаю и громко чихаю.
Из третьего по счету пухлого фотоальбома внезапно выпадает общая тетрадка в клетку. Девяносто шесть листов, и все они исписаны ровным маминым почерком.
«Что это?» – я непонимающе верчу пожелтевшую тетрадь в руках.
«Запоздалая любовь» – гласит заголовок. И если бы не заголовок, я бы не открыла текст.
«Мама тоже пыталась писать романы?» – эта мысль заставляет меня ухмыльнуться. Надо мной смеется, а сама в прошлом тоже занималась ерундой?
Что ж, посмотрим…
Я пробегаюсь глазами по первым строкам и понимаю, что это не роман. Это мамин дневник. Судя по датам, вела она его примерно двадцать лет назад.
Я не люблю подглядывать, но мне так нужны ответы на некоторые вопросы, что я увлекаюсь чтением.
«Сегодня мы провели вместе незабываемые несколько часов. Такое ощущение, что у меня выросли крылья. Я люблю его, бесконечно люблю…»
Я в ступоре. Двадцать лет назад у мамы был роман? Странно, что мы с Никой ничего не знаем. Отца к тому времени уже не было в живых, вряд ли мы бы осудили маму за новые отношения.
«Ну, что он в ней нашел? Зачем ему она? Я не понимаю мужчин…» – гласит следующая подпись. Я смотрю на даты. Сопоставляю. Примерно месяц до нашей с Сашей свадьбы. Да, я тогда ещё витала в облаках. Надо же, у неё тогда был роман, и она умело его скрывала от нас. Наверное, ей было неловко?
Мама подробно описывает каждое свидание, не называя имен. Она расписывает занятия сексом, чувство блаженства и счастья, которые охватывают ее каждый раз после упоительных соитий. Потом она сокрушается, что он уходит к жене.
Я хмурюсь. То есть, мама серьёзно увлеклась женатым мужчиной? Ей было сорок семь, конечно, не тридцать, но всё ещё ничего. В те годы она очень хорошо выглядела. Следила за собой, посещала фитнес-центр.
В одном из описаний я нахожу ее воспоминание о знакомстве с любовником. Оказывается, они познакомились именно там, в фитнес-центре. Она сразу выделила его среди остальных, и он запал ей в душу. Упоминается, что он моложе, намного моложе.
«Мама отжигала и в сорок плюс?» – озадачена я.
Почему-то нигде нет упоминаний о Преображенской или ее дочери. Ни единого упоминания о нашем отце. Я начинаю понимать, почему тетрадка называется «Запоздалая любовь». Здесь мама описывала исключительно свой роман с молодым ухажером. Ей хотелось сохранить каждую крупицу воспоминаний. Она понимала, что этот роман рано или поздно сойдет на «нет», ведь он обречен, и просто проживала каждое мгновение.
Я читаю и читаю. Нет ни единого упоминания об Ирине, и я уже готова сдаться.
«Сегодня Саша сказал, что она ждет двойню. Он решил порвать со мной окончательно. Между нами все кончено, он возвращается к ней. А ведь я так надеялась, что они разведутся… Мне хочется покончить с собой».
Я оторопело таращусь на буквы, старательно выведенные на пожелтевших страницах. Нервно сглатываю. Сверяю даты. Примерно то время, когда я поняла, что беременна. То время, когда Саша приказал мне забыть о Руслане ради детей.
«У мамы был роман с моим мужем…» – приходит запоздалое осознание. Мой внутренний мир в одно мгновение превращается в руины...
Глава 39
Я задыхаюсь. Остервенело листаю тетрадку назад. Чертов ублюдок, мы были женаты, а он крутил роман с моей матерью?!
Листаю дрожащими руками вперед. В памяти всплывает, что, когда родились близнецы, мама переехала к нам в тесную квартиру, помогать. Саша ещё очень нервничал по этому поводу. Намного сильнее, чем требовала того ситуация.
Воображение охотно подбрасывает мне сюжеты, объясняющие его нервозность.
«Как он мог?! Она подцепила его до нашей свадьбы в фитнес клубе. Она встречалась с ним после нашей свадьбы. Она ждала, что мы разведемся, когда я увлеклась Русланом! А этот урод просто заделал мне детей…»
Меня тошнит. Перед глазами все плывет. Иногда реальность слишком жестока. Я понимаю одно – в этой квартире я больше не останусь ни на миг!
Тетрадку я извлекаю. Упаковываю ее в плотный конверт и прячу в сумку. Коробку с фотоальбомами заталкиваю обратно в самый угол старого шкафа и прикрываю шмотками, чтобы никто не догадался, что я там рылась.
Я собираю самое необходимое – смену белья, пару сарафанов, ноутбук и документы.
Переодеваюсь в брючный костюм и набираю номер сестры.
– Ника…. – всхлипываю в трубку. – Ника, у мамы был роман с Сашей! Я нашла ее дневник в спальне! Двадцать лет назад у них с Сашей был роман… Они встречались за моей спиной!
Оглушительное молчание сестры является доказательством того, что она тоже в шоке.
– Марго… ты… ты в порядке? – я слышу, как Ника пытается подобрать слова.
– Я уезжаю отсюда! Я больше не могу! Я… я задыхаюсь…
– Возьми такси и приезжай, слышишь? Я сейчас выйду, встречу тебя.
– Да… да, так будет лучше всего… я не понимаю, что происходит. Я могу наделать глупостей…
Я всхлипываю. Прикрываю рот ладонью, давлюсь новым всхлипом.
– Просто вызови такси и уходи из квартиры! Я уже иду на улицу. Буду ждать у подъезда, – звенит тревогой голос сестры.
– Хорошо…
Тщательно оттерев слёзы с щек, я ищу свободную машину и одновременно пытаюсь отпереть дверь.
Машина, как назло, не ищется. Я распахиваю дверь и торопею. На пороге стоит Саша.
– Марго, твою мать! – рычит муж. – Сколько я буду ездить за тобой по городу?!
Он сходу вручает мне мою дорожную сумку.
– Давай, спускайся, надо ехать к адвокату.
Я ошалело смотрю на него.
– Зачем? – интересуюсь хрипло, больше на автомате.
– Надо, чтобы ты подписала кое-какие бумаги, которые подтверждают, что мы приобретали все для строительства дома за наш счет. Этот гад решил прилететь, представляешь? Его, видите ли, не устраивает существующее положение дел!
– Кого?
– Кого? Руслана, конечно! Очнись, Марго! Ты как будто не в себе…
Где-то внутри я вспоминаю, что Саша сейчас озадачен одним – оттяпать дом у брата. Все остальное ему не интересно.
– Я никуда не поеду, – пячусь назад.
– Слушай, это пять минут. Или хочешь, чтобы сыновьям ничего не осталось? – давит на меня муж.
Мне так плохо, что я почти ничего не соображаю.
– Ладно, поехали, – соглашаюсь на поездку. – Но знай – я подпишу документы только ради детей!
Саша закатывает глаза.
– Я не сомневаюсь в твоем крысином благородстве, – фыркает надменно и вызывает лифт.
Вскоре мы сидим в машине. Мои вещи на заднем сиденье – там и дорожная сумка, и ноутбук, и порядочно привядший букет роз, который Саша пытался всучить мне ранним утром. Видимо, он забыл его выбросить.
– А ты чего такая бледная? – следя за дорогой, интересуется муж. – Плакала, что ли?
Я прикрываю глаза. Мне хочется его убить.
– Скажи, ты спал с моей матерью? – срывается само с губ.
– Я? – Саша округляет глаза. – Марго, ты че? Нет, серьёзно, не дури, а?! Ну, Преображенская – понятно. Я сделал это ради нашей семьи, ради того, чтобы покрыть долги. Признался тебе во всем честно. А твоя мать-то причем?!
– Причем?! Ты женился на мне и одновременно трахал ее!
– Кхм.… – Саша бледнеет. – Черт, Маргарита, тебе надо показаться психиатру.
– Психиатру?! Я тебе устрою психиатра! Ублюдок! Ты ведь… ты всю жизнь корил меня за чувство к твоему брату, а сам! Сам творил такое…
Я поворачиваюсь назад, подхватываю с сиденья привядший букет роз и с силой бью мужа по спине, снова и снова.
– Зачем?! Зачем ты меня удерживал?! Для чего?!
– Уймись, Марго!
Захлебываясь рыданиями, я выпускаю из рук букет. Темная волна ненависти накрывает с такой силой, что я не могу с собой совладать. В одно мгновение впиваюсь ногтями мужу в шею.
– Ненавижу! Ненавижу тебя! И ее тоже!
– Дура, прекрати меня душить, мы же на дороге! – орет Саша, но не справляется с управлением. Машину заносит. Она летит вперед, на встречную полосу, и я слышу глухой удар. Нас подбрасывает, и я слишком поздно осознаю, что не пристегнута. За ударом следует дикая боль в голове. Яркая вспышка, и все меркнет.
Глава 40
Тишина. Тотальная, жуткая, она давит на виски. От неё мурашки по коже. Я медленно открываю глаза. Вокруг все белое. Белые стены, потолок, полы. Хочу пошевелить рукой, и не могу. Повернуть голову тоже не получается.
Я лежу так довольно долго, просто смотрю в потолок и пытаюсь заставить двигаться хотя бы пальцы. Наконец замечаю в вене иглу. Из капельницы капает какое-то лекарство. Левая рука свободна, и я наконец могу ею пошевелить. Осторожно ощупываю лицо. На голове бинт. Повязка?
Хочу кого-нибудь позвать и не могу. Язык не слушается. Каким-то чудом вспоминаю, что в больницах, в палатах для тяжело больных имеется кнопка вызова. Отчаянно вожу дрожащими пальцами по стене. Рука дрожит от слабости. Наконец мне удается нащупать кнопку, и я пытаюсь на нее нажать. Это стоит мне неимоверных усилий, но сигнал срабатывает.
Через несколько мгновений дверь распахивается, и в помещение забегает женщина в белом халате.
– Очнулись? Какое счастье, – радуется она. Смотрит на меня так, будто я внезапно вернулась с того света. – Доктор волновался, что вы долго находитесь без сознания.
Женщина мне улыбается. Я пытаюсь сформулировать вопрос, но пересохшие губы не слушаются.
– Вы попали в аварию. У вас сотрясение, – поясняет она. – Сначала вы были в реанимации, но кризис миновал, и доктор разрешил перевести вас в обычную палату.
– Воды… я хочу воды… – наконец удается произнести заветную фразу, и это тоже стоит неимоверных усилий.
– Сейчас, сейчас.
Медсестра торопливо наливает воду в стакан. Подносит к моим губам стакан с трубочкой, чтобы я могла хоть немного выпить.
Глотать сложно, но я справляюсь, после чего снова проваливаюсь в темноту.
Время теряет счет.
Я снова прихожу в себя от того, что рядом хлопочет врач. Ему помогает медсестра. Он делает назначения, она кивает и снова ставит мне капельницу, уже в левую руку.
– Доктор, – едва слышно шепчу я. – Когда я приду в себя?
– Маргарита, добрый вечер, – он понимающе улыбается. – Нам удалось вернуть вас с того света. Вы счастливица. Ещё пару дней придется полежать. Как только вам станет лучше, мы разрешим вам вставать. Мы делаем все возможное, чтобы вернуть вас к жизни.
– Что с моим мужем, доктор? Мы с ним ехали в машине, когда случилась авария…
– Ваш муж в полном порядке. Отделался парой царапин. А вот вам повезло намного меньше.
– Ясно. Спасибо.
– Спите, Маргарита. Набирайтесь сил. Они вам потребуются, – он легонько похлопывает меня по руке.
– Скажите, а моя сестра знает, что я здесь? – шепчу снова. – Могу я ее увидеть?
– Не волнуйтесь, ваша семья в курсе. Если вам станет получше, мы переведем вас в обычную палату, где разрешены посещения.
Я киваю. Если Ника в курсе, значит, все хорошо. Руслан ее разыщет, она ему все расскажет. Жаль только, что я не успела рассказать Нике о Руслане.
С этими мыслями я снова проваливаюсь в темноту. Невозможно быть такой слабой, я корю себя мысленно за бессилие, но все равно проваливаюсь в сон. Не могу с собой бороться.
В следующий раз я прихожу в себя ранним утром. Медсестра помогает мне принять утренние процедуры и приносит мне завтрак – рисовую кашу на молоке, вареное яйцо и бутерброд со сливочным маслом и сыром.
– Вам надо попробовать кушать самостоятельно, – мягко произносит она. – Я покормлю вас, а потом поставлю капельницу.
Она помогает мне сесть в постели.
Самый простой процесс – глотать пищу – оказывается сложным. Я пытаюсь жевать. Делаю успехи, но пища кажется горькой. Глотаю почти через силу, и вскоре мне удается справиться с целой тарелкой. Я даже чувствую прилив сил.
Медсестра довольна моими успехами, а ко мне медленно возвращается память. Дневник! В сумке я везла дневник мамы. Я хотела показать его Нике…
Я перехватываю руку медсестры.
– Скажите, почему меня никто не навещает? Моя сестра не приходила?
Она растерянно пожимает плечами.
– К сожалению, ничего не могу сказать на этот счет… простите.
– А.… мои вещи? У меня с собой была сумка, в ней остались документы.
Медсестра качает головой.
– Простите, ваши вещи забрала ваша мать. Она первой приехала в больницу.
– А вы не помните, она разговаривала с моим мужем? – нервничаю я.
– Да, конечно. Они вместе сидели в холле, пока вас обследовали.
Я прикрываю глаза. Если мама и Саша сидели вместе, значит, они успели обо всем договориться. Мама забрала мою сумку, а там был дневник. Его искать бесполезно. Скорее всего, она его уничтожила. Вряд ли Саша смолчал. Он точно ей рассказал, из-за чего у меня случилась истерика в машине.
Я откидываюсь в подушки и прикрываю глаза. Они в сговоре! Они втроем – моя мать, Саша и Ирина! Я ошиблась. Они играют, как одна команда.
– Что-нибудь ещё? – любезно интересуется медсестра.
– Мой телефон? Как мне его получить?
Женщина понимающе улыбается.
– К сожалению, ваш телефон остался в вашей сумке, которую забрала ваша мама. Но не волнуйтесь, она скоро будет у вас и все принесет.
То есть, получается, меня лишили связи?
– Скажите, вы не могли бы вызвать ко мне следователя Туманова? – отчаявшись, прошу я.
Медсестра пугается.
– Следователя? Зачем вам следователь?
– Он мой хороший друг, – это ложь, но я уже никому не верю. – Мне просто необходима его моральная поддержка.
– Я постараюсь найти информацию об этом человеке. Если удастся ему дозвониться, я вам обязательно сообщу. Но у нас частная клиника. Посещения без особого разрешения запрещёны.
Я снова откидываюсь на подушки. Позволяю ввести в вену иглу.
«Частная клиника?.. То есть, я не в обычной городской больнице, а где-то в закрытом месте?» – осознание ошпаривает, будто кипятком.
Медсестра, убедившись, что все в порядке, покидает палату.
Меня начинает затягивать в сон.
«Что мне сейчас капают?»
Бороться со сном стоит неимоверных усилий, но я открываю глаза и выдергиваю нейлоновую трубку в том месте, где она соединяется с иглой.
Из вставленной в вену инъекционной иглы тут же начинает сочиться кровь, и я зажимаю ее пальцем.
Не зная, куда слить лекарство из флакона, я засовываю нейлоновую трубку под подушку. Прислушиваюсь к шорохам снаружи, а потом откручиваю дозатор на флаконе на полную.
Лекарство быстро сливается под подушку. Влага пропитывает матрас и простынь. Ужасно мерзко лежать на мокром, но мне совершенно не нравится тот факт, что я оказалась в закрытой клинике и уже несколько дней сплю беспробудным сном. А ещё больше мне не нравится тот факт, что ко мне ни разу не пришла Ника. Что-то однозначно не так.
Когда лекарство почти слито, я дрожащей рукой вставляю нейлоновую трубку на место.
Закрываю глаза и лежу так минут сорок. До тех пор, пока медсестра не приходит, чтобы отключить капельницу.
Я делаю вид, что сплю. Почти не шевелюсь, позволяю ей забрать лекарство. Она почти у выхода, когда у неё звонит телефон.
– Добрый день, Лилия Андреевна. Да, ваша дочь в полном порядке… Сейчас она спит. Конечно, мы ее подержим в нашем неврологическом диспансере как можно дольше, не переживайте, – слышу удаляющийся голос. – Она только волнуется, что к ней никто не приходит… Нет, я не могу вводить ей ещё больше препаратов, это опасно... Скажете ее мужу, чтобы он навестил ее? Отлично. Ещё она просит пригласить к ней следователя по фамилии Туманов… Нет, ее память не может стереться сразу! Воспоминания будут исчезать постепенно, препараты новейшие, у нас ещё нет результатов о побочных эффектах, поэтому превышать дозировку ни в коем случае нельзя.
Пожалуйста, пусть ее кто-то навестит, иначе наша подопечная начнет подозревать, что что-то не так…
Голос медсестры затихает где-то в больничном коридоре, а я почти не дышу. Липкий страх прокатывается по моей спине и сковывает горло. Мысли всё ещё путаются после небольшой дозы седативного препарата.
«Где я? Куда меня упрятали?» – шепчу с ужасом.
