Текст книги "Развод неизбежен (СИ)"

Автор книги: Юлия Бузакина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 20

Честно говоря, морально я совсем не готова к новой встрече.

Все, что успеваю – это захлопнуть ноутбук и запахнуть посильнее свой шелковый брючный костюм, один из тех, которые предпочитаю носить дома.

Что нужно Саше? Для чего он приехал?

Дверь кабинета распахивается слишком грубо и резко. Я вижу мужа. Он выглядит весьма непрезентабельно. Красные от бессонницы глаза, взъерошенные волосы, перекошенное от ярости лицо.

– Это ты устроила?!

Саша без приветствия оказывается рядом со мной. Я не успеваю отпрянуть. Он хватает меня за запястье, дергает к себе.

– Что? О чем ты?

Я пытаюсь вырвать руку из захвата, но выходит плохо.

– Ты за мной следила?! Откуда у полиции долговые расписки и фото, на котором я с Преображенской?! Кто сделал это нелепое фото?! Говори! – выкрикивает он мне в лицо.

Я морщусь, пытаюсь увернуться. Но увернуться от разъяренного мужчины весьма непросто.

– Письмо прислал посыльный! От кого оно, мне неизвестно! – выкрикиваю в ответ.

– Ты не имела права вскрывать письмо, адресованное лично мне, а тем более отдавать его в полицию без моего ведома! Никакого права! Из-за тебя меня теперь подозревают в убийстве!

Меня накрывает темной волной. Мысль о том, что муж оставил наших сыновей без гроша в кармане, сводит с ума.

– Из-за меня? Разве я играла в казино? Разве я проводила выходные в «Белом Рояле», ублажая пожилую королеву, возомнившую себя центром вселенной? Думал, удача и дальше будет идти в руки? Глупец, у Преображенской в этом казино все поставлено на поток! И ты один из лохов, который повелся на ее трескотню. Ей платили за то, что она разводила богатых идиотов.

– Какая же ты сука, Марго! Коварная тварь!

– Я? Лучше скажи, чего тебе не хватало? Зачем ты начал играть в казино? Ты ведь оставил детей без копейки!

– Не тебе меня упрекать! Ты слишком долго сидела у меня на шее. Занимала мой дом. Тратила мои деньги. А сейчас убирайся! Немедленно! Я с крысой делить территорию не планирую!

– С крысой?! Ах, ты, подонок… Отпусти!

Саша не особенно любезен. Хватает меня за шею, и как нашкодившую собачонку, выталкивает из кабинета в холл.

– Пошла вон из моего кабинета!

Мне едва удается удержать равновесие. Хватаюсь за перила, а потом разворачиваюсь и с силой толкаю мужа в крепкую грудь.

– Из твоего дома? А не много ли ты на себя берешь? Я всё ещё твоя жена, а дом строился, когда мы были в браке!

– Я сказал – вон!

Ещё ни разу в жизни я не видела своего мужа таким жестоким. До этого дня он вел себя сдержанно, и никогда не поднимал на меня руку. Но сейчас…

Сколько же презрения и злости в его глазах!

– Что, злишься из-за того, что накрылся твой отпуск с любовницей? – внезапно смелею я. Смеюсь ему в лицо – отрывисто, дерзко.

И тут же получаю хлесткую пощечину.

Я вздрагиваю. Хватаюсь за горящую щеку, изумленно смотрю на мужа.

– Вот значит, как? – ухмыляюсь жестко.

Размахиваюсь и бросаюсь на него с кулаками. Бью его в грудь, удар за ударом, а он снова впивается пальцами мне в шею, пытается выволочь меня в холл, поближе к выходу, чтобы вышвырнуть из дома.

В холле появляется Макар. Наверное, хорошо, что именно сегодня у мужа Ники свободна первая половина дня. Судя по тому, что у него на плече три полотенца, мой зять направляется в аквазону, вытаскивать детишек из бассейна, но теперь его глаза лезут на лоб.

– Ээ, хорош! Что за дела?! – позабыв про полотенца, Макар ловко втирается между нами, оттесняет Сашу и пытается унять мою прыть.

Из кухни выбегает мама. Она пытается помочь Макару. Наверное.

– Саша, Сашенька, пожалуйста, приди в себя, – бормочет неистово. Виснет у Саши на локте, а он раздраженно пытается ее с себя сбросить.

– Отпусти меня, старая карга! Как же ты достала своим приблажным нытьем, – звереет мой муж и с силой ее отталкивает.

– Эй, полегче, – Макар начинает выходить из себя. Оттесняет дрожащую тещу и наступает на Сашу. – ты, конечно, мне никогда не нравился, Курбатов, но сейчас ты перегибаешь.

– Чего? Ты это мне?! Гостишь в моем доме, пользуешься моим бассейном, и ещё смеешь мне что-то предъявлять? Я сейчас не посмотрю на то, что ты мент, врежу как следует.

– Сашенька… – моя мать снова виснет на его левой руке. – Угомонись, мы все одна семья…

– Это не только твой дом! – я начинаю закипать. – А моя семья здесь, потому что они хотят меня поддержать в трудный момент!

– Сука, ты мне отпуск испортила! Навела на меня полицию! Я этого так не оставлю! Дом принадлежит мне одному, и ты здесь не останешься! Я двадцать лет грел на груди предательницу! – окончательно потеряв контроль над своими эмоциями, Саша с силой отшвыривает от себя тещу и хватает меня за горло.

Мама больно ударяется о выступ перил.

– Да хорош, я сказал! – Макар перехватывает руку Саши, и ему удается оттолкнуть меня в сторону. – Какие бесы в тебя вселились, Курбатов?! Ещё один выпад, и я не посмотрю, что ты зять. Надену на тебя наручники и оформлю арест!

Саша вырывается из захвата.

– Кто-то состряпал письмо с долговыми расписками и фотографией, а моя прекрасная женушка вместо того, чтобы передать документ мне лично, отправила письмо в полицию! – вытирая губы, распаляется он.

– Как.… в полицию? – выдыхает мама. – Ты получила письмо, Марго?! Оно попало тебе в руки?

Я пытаюсь откашляться. Сжимаю горло ладонью, чтобы хоть немного унять саднящую боль, но вопросы мамы быстро приводят меня в чувство.

– А ты знаешь об этом конверте? – интересуюсь настороженно.

Мама смотрит на нас. Заламывает руки.

– Не важно! Все это не важно… – бормочет она.

Саша пытается унять дыхание.

– Сумасшедшая старуха, не лезь в дела, которые тебя не касаются, – рычит на мою маму он.

Слова мамы его не настораживают.

– Не смей так с ней разговаривать, понял? – я воинственно распрямляю плечи.

Он переводит взгляд на меня. На губах гадкая, полная презрения усмешка.

– Значит, так, Марго, чтобы духу твоего не было в этом доме. Даю тебе сутки на сборы. Если завтра в это же время я приеду и застану тебя и твою семью здесь, вышвырну вас силой. Я вызову охрану, и поверь, это будет не очень приятный процесс.

– Только попробуй, ублюдок! – потеряв контроль, кричу я. – У тебя ничего не выйдет, понял?

– Вот и посмотрим, – мой муж щурит глаза. С его губ срывается гадкий смешок.

Он широкими шагами идет к выходу. Хлопает входная дверь.

Я замечаю, что Ника тоже слушает нашу ссору, затаившись у колонны перед входом в аквазону.

– Мама, что тебе известно о письме? – я потираю шею, которая пошла красными пятнами от грубых прикосновений мужа и впиваюсь строгим взглядом в мать.

Глава 21

– Ты что, отдала его в полицию? – она слишком бледна. Ее трясет, как в лихорадке.

– Откуда ты знаешь про письмо, мама? – Ника стремительно пересекает холл и оказывается рядом с нами.

– Ты детей без присмотра оставила? – хмурится Макар. – там же вода!

– Я приказала им сидеть на лежаках до моего возвращения, – отмахивается Ника.

– Девочки, вы заигрались, – Макар шумно вздыхает. – Остановитесь, пока не поздно. Я за детьми.

Он собирает с пола полотенца и вальяжной походкой идет в сторону аквазоны, а мы с сестрой продолжаем стоять в холле. Меня всегда поражала выдержка Макара. Это его слегка расслабленное отношение к жизни. Такого вывести из себя весьма сложно.

– И все же, откуда ты знаешь про тот конверт, что вчера прислал курьер? А, мам? – переглядываемся мы с Никой.

Та закатывает глаза.

– Я знаю, кто такая Лера Преображенская! – шипит она. – В молодости мы с ней были хорошо знакомы. Потом стали злейшими врагами. Я подписана на ее аккаунты во всех сетях. Я уже много лет зорко слежу за ее жизнью. Естественно, я первой увидела фото, которое Преображенская выставила в сеть с вычурной подписью: «Только мой»! То, что наш Сашенька попался в сети этой паучихи, ввергло меня в шок. Я наняла частного детектива. Через полдня он прислал мне отчет – оказалось, что нашего дорогого Сашеньку развели на деньги. Сулили высокий выигрыш, а в итоге он проигрался в пух и прах. Мало того, он ублажал Преображенскую, чтобы заполучить ее расположение в игре! Конечно, я собрала все долговые расписки и приложила фото, которое мне прислал детектив. Отправила все это Саше анонимно, чтобы он знал – кто-то в курсе его дел с Преображенской. Я хотела его припугнуть. Остановить творящееся безобразие. Но я немного не рассчитала. Саша сорвался среди ночи и ушел из дома. Я вчера весь день ждала курьера, чтобы забрать письмо и понадежнее его припрятать. А оказалось, Марго успела его перехватить… какая катастрофа! Это я подвела твой брак под монастырь, Маргарита…

Мы с Никой переглядываемся. Сказать, что мы в шоке – ничего не сказать.

– Мама, детектив дал тебе только одну фотографию? С чего ты взяла, что Саша ублажал Преображенскую? – уточняю я.

Она закатывает глаза.

– Конечно же, нет! Я выбрала одну, самую приличную.

– Я хочу видеть остальные.

– Нет! Тебе не стоит на это смотреть.

– Мама! Покажи все, что добыл детектив, или я за себя не ручаюсь!

Ника сосредоточенно молчит. Только переводит взгляд то на меня, то на маму.

– Я бы тоже взглянула, – наконец произносит она. – Мам, не томи нас! Покажи, что ты получила от детектива?

Она хмурится.

– Ладно. Только обещайте, что все останется между нами. Не хватало ещё грязи в связи с этими пикантными фотографиями.

Я осторожно втягиваю грудью воздух. Пикантными фотографиями? Значит, там есть, на что посмотреть?

Мы идем следом за мамой в ее спальню.

Она подходит к комоду, достает оттуда небольшой сейф в форме книги, отпирает его ключом.

Извлекает конверт с фотографиями и протягивает нам.

Ника выхватывает конверт, и мы с ней приземляемся на мамину кровать.

Смотрим во все глаза фотографии. Надо сказать, в тот вечер неведомый фотограф запечатлел весь процесс Сашиного падения – сначала идут фото в каком-то гостиничном номере. На Лере Преображенской весьма неплохое нижнее белье, все кружевное, белое, она в нем смотрится, как постаревшая невеста в брачную ночь. Даже подвязка имеется.

Процесс весьма красноречив. Они оба обнажены. Занимаются грязным, животным сексом.

– Боже… – с моих губ срывается полный отвращения стон. Я отвожу взгляд, не в силах смотреть на такие подробности.

– А тело у неё даже ничего, для такого-то возраста, – Ника, в отличие от меня, брезгливостью не страдает. Больше неуемным любопытством. Уж сестренка любит покопаться в чужом грязном белье.

– Перестань… – хриплю я.

Ника вертит фото, на котором мой муж и Преображенская, оба обнаженные, находятся в каком-то экстазе в позе то ли «собаки», то ли наездников. Кто на ком едет, тоже неясно.

– А вот у твоего муженька задница – отстой. Слишком плоская, и совсем не впечатляет. Торс накачал, а про зад забыл. То ли дело Макар… – сестра на миг прикрывает глаза, и ее губы расплываются в дурацкой блаженной улыбке.

Я фыркаю. Видимо, хорошо вчера примирились под бутылку виски, раз она до сих пор витает в фантазиях о своем Макаре.

– Мам, ты была права, мне не стоило на это смотреть. Как это развидеть? – стону я.

– Нет! Посмотреть стоило, Марго. Теперь ты знаешь все, – убеждает меня Ника.

Наша мама стоит у окна и рассматривает пейзаж моего сада.

– Пионы скоро зацветут, – сообщает она. – Марго, ты их удобряла в этом сезоне?

Мы с Никой переглядываемся. Кажется, мама пытается уйти от жуткой реальности?

Я пожимаю плечами.

– Нет, не удобряла. Зачем? Саша завтра нас выгонит.

Ника хмурится.

– Мама, не переводи тему. Почему ты сразу не сказала нам про измену Саши?

Она тяжело вздыхает.

– Я думала, что смогу его образумить. Что все уладится. Мужчины иногда гуляют. Изменяют женам. Мне казалось, Сашу ещё можно вернуть в лоно семьи… ведь то, что он делал с Преображенской – скорее всего, вынужденная мера. Ну не мог мужчина, вроде нашего Саши по доброй воле кувыркаться с этой курвой!

– Ты хотела, чтобы мы с ним продолжали жить вместе после этого?! – я широко распахиваю глаза и указываю ей на фотографии. Омерзительные фотографии, на которых голая Преображенская скачет верхом на моем муже.

– Теперь мне понятно, отчего она подписала выложенную в сеть фотографию с такой красочной подписью, – ухмыляется Ника. – Не первый раз, наверное, кувыркались.

Я несколько мгновений молчу.

– А знаете…. – выдыхаю внезапно. – Я хочу, чтобы эти фотографии увидела Ирина. Пусть знает, с кем она имеет дело.

Глава 22

– Мысль прекрасная! – оживляется Ника. – Только боюсь, тебя к ее дому на пушечный выстрел теперь не пустят. Никто не станет с тобой разговаривать после того, что мы устроили в ее любовном гнездышке прошлым вечером.

– Как же с ней встретиться?

Мама наконец окончательно приходит в себя.

– Маргарита, выбрось эти глупости из головы. – строго произносит она. – Теперь, когда нам всем ясно, что Сашу уже не вернуть в семью, в этом доме нам нечего ловить. К чему тебе лишние унижения? Мало того, что произошло полчаса назад? Когда придут коллекторы, мало нам не покажется. Пусть Саша сам с ними разбирается. А ты собирай потихоньку вещи, к ночи вывезем их. Пока поживешь у меня.

Я удивленно смотрю на маму. Проблески разума ещё остались в ее голове? Неужели?

Размышляю о том, что у мамы немного тесновато для привыкшей к просторным хоромам писательницы, но, к сожалению, другого выхода пока нет. У меня сохранились кое какие сбережения, но их не так много, чтобы разбрасываться на съем жилья. Да и оставаться в доме после того, как я увидела безобразные фотографии измены моего мужа наяву, мне не хочется.

– Ладно, я постараюсь собрать все самое ценное, – произношу потерянно. – Послезавтра я улетаю в Москву, а до тех пор займусь переездом.

Ника участливо касается моего плеча.

– Не волнуйся, сестричка. Мы тебя не бросим. Все наладится, вот увидишь.

– Спасибо, Ник. Что бы я без вас делала? – Я накрываю ее руку своей рукой.

Остаток дня уходит на то, чтобы упаковать мои вещи. Их оказывается намного больше, чем я предполагала изначально. Я укладываю в коробки мелочи – любимую вазу, статуэтки, книги. Решаю забрать кое-что из мебели – уютное кресло и мягкий торшер, стеллаж, которые можно будет установить в маленькой спальне у мамы на квартире.

К вечеру почти все вещи собраны.

Макар вызывается в несколько рейдов перевезти вещи на служебной машине. Его коллеги из опергруппы готовы помочь с погрузкой.

В общем, все складывается. На прощание я задерживаюсь на миг у клумбы с пышными пионами и с любовью касаюсь их пальцами.

– Прощайте, мои хорошие. Представляю, как вы будете благоухать, когда расцветете, – произношу с печалью.

Позади меня притормаживает сестра. Она снова в своих любимых джинсах, майке и кедах.

– С ума сойти, ты прожила с мужчиной двадцать лет, а все, о чем ты печалишься – это безмолвные пионы? – она выгибает бровь.

Я пожимаю плечами.

– Ещё есть мои сыновья. Но они теперь далеко отсюда.

– С ними ты скоро встретишься.

– Это точно.

Я вздыхаю. Когда прилечу в Москву, мне предстоит долгий разговор с сыновьями. Но, прежде чем это случится, надо многое успеть. Да и записаться в салон красоты не помешает. Жгучее желание сменить имидж, сбросить с себя оковы, зудит внутри, не давая покоя.

Переезд занимает остаток вечера. Я щедро благодарю коллег Макара, угощаю их остатками моего фирменного наполеона. А потом, кое-как разместившись в маленькой спаленке маминой квартиры, я набираю номер салона красоты.

Мне везет – место в салоне свободно как раз во второй половине дня перед моим отъездом.

– Марго, ты как? – в дверях маленькой спальни притормаживает мама. – Сделать тебе чай с ромашкой?

Я сижу на маленькой кровати и рассеянно потираю лоб. Коробки с моими вещами, кресло и стеллаж заняли почти все свободное место. Не развернуться. Но у меня уже нет сил все это разбирать.

– От чая не откажусь, – чеканю механически.

– Тогда идем на кухню. После ухода ребят осталось немного торта. Заодно доедим его.

Я хочу сказать маме, что это вредно – есть сладкое на ночь. А ещё – что меня отныне всегда будет тошнить от моего фирменного наполеона. Но почему-то вместо того, чтобы сопротивляться, я поднимаюсь и послушно иду за ней следом в небольшую, но всё ещё уютную кухню, на которой прошло мое детство и юность.

Мы с мамой сидим за столом молча. Молча поглощаем чай с ромашкой и добиваем остатки торта.

И вдруг сквозь повисшую тишину пробивается звонок от сестры Ники.

– Марго! – возбужденно тараторит она. – У меня получилось! Я передала фотографии Сашиной Ирочке!

– Как тебе удалось? – изумляюсь я.

– Очень просто. Я попросила Макара поехать к ее дому, и он подбросил нас с дочками. Уж не знаю, где бродит твой муженек, но его в уютном гнездышке не было. А вот Ирина оказалась на месте. Она как раз загоняла машину. Я отдала ей самые гадкие фотографии и сказала, что ей следует их просмотреть, чтобы быть в курсе того, кем на самом деле является отец ее сына.

– А она что? – недоумеваю я.

– Она, конечно, охренела. Реакция ее была бесценна! Уверена, крепкому союзу Саши и этой милашки пришел конец. Держи руку на пульсе, твой суженый остался у разбитого корыта!

Ника ликует, а я лишь грустно усмехаюсь. Какая ирония судьбы – сообщать любовнице мужа о ещё одной любовнице. Честно говоря, я не испытываю особой радости по поводу того, что Ирина теперь в курсе Сашиных похождений с Преображенской. С другой стороны – почему бы не оповестить ее о таких пикантных подробностях? Если дом оформлен на нее, то она быстро даст ему от ворот поворот. В отличие от меня, эта ушлая девица смогла обезопасить себя и ребёнка на случай размолвки. А вот я оказалась той ещё клушей. Мне не светит наш с Сашей дом.

Уже совсем поздно, когда я замечаю в телефоне пару пропущенных вызовов. Номер незнакомый, и я настораживаюсь. Кому я понадобилась так поздно?

Стоит перезвонить, или нет? Наверное, нет. Но любопытство продолжает свербить. На часах половина первого, не самое чудное время для звонков, но я все же набираю пропущенный номер.

На другом конце отвечают не сразу.

И почему-то я сразу узнаю голос Иры. Дрожащий, напряженный.

– Вы мне звонили, – напоминаю я. – У меня два пропущенных вызова.

– Да, я звонила. – Ее голос дрожит. – Марго, вы что, действительно думаете, что этот недалекий фотошоп может как-то повлиять на мои отношения с вашим мужем? Ваша сестра сумасшедшая, если решила, что я поверю в то, что фото реальны.

– Боюсь вас огорчить, но они реальны. И мне также неприятны, как и вам, – я усмехаюсь. – В тот день он это делал с Преображенской, а потом ухнул в никуда все наши семейные деньги.

– Лера Преображенская – моя родная мать! – почти кричит на другом конце Ирина. – Ее убили! Мне надо готовиться к похоронам, а вы… вы присылаете этот жуткий фотошоп! Для чего? Чтобы добить меня?

Я замираю.

– Ваша… мать? – уточняю изумленно.

Глава 23

– Да! Моя мама… Ваша шутка была весьма неудачной, если вы с сестрой таким образом хотели мне отомстить. Могли бы прислать фото с кем-то ещё, раз вы такие суки и вам неймется.

– Мне жаль, но эти фотографии были сделаны с места события частным детективом. Они реальны.

– Я вам не верю! Ни за что не поверю, что мама могла так со мной поступить! А знаете, что? Я вам отомщу.

– Вас никто не собирался добивать. Просто я хотела, чтобы вы были в курсе того, что происходило в последние несколько дней.

– Нет, вы с сестрой просто решили поглумиться над моей погибшей матерью! Но я этого не оставлю. Моя месть будет не хуже вашей. Поверьте, вы ещё не знаете, что такое месть. А мужа можете забирать обратно, мы с ним сегодня в обед расстались. Я не планирую продолжать отношения с этим человеком.

В трубке раздаются короткие гудки.

Я ошеломлена. С ума сойти можно. Мой муж изменял мне с целым поколением? С матерью и дочерью одновременно? Ещё и ребёнка сделал? Какой кошмар… Интересно, кто в итоге грохнул Преображенскую? Круг подозреваемых все шире, а дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Может, следователь Туманов продвинулся чуть дальше? Но в это верится слабо.

Я откладываю телефон в сторону.

Порываюсь позвать маму, спросить у неё, знала ли она о том, что у Преображенской была дочь, а потом вдруг вспоминаю слова Туманова о том, что Преображенская указала моего мужа как самого близкого человека у себя в записной книге. Может, потому что он был отцом ее внука? Тогда зачем она с ним спала? Ведь нормальная мать не станет отнимать мужчину у дочери?

«Это нормальная мать. А я имею дело с Преображенской. Странной персоной, которая не поддается адекватному описанию», – поправляю себя.

С ней жестоко расправились с помощью кувалды, которую обычно используют для дробления бетона и камня. Ей размозжили лицо и голову. В общем… неприятное зрелище. Такое уже ничем не восстановишь. Ни один визажист не справится. – вспоминаются слова Туманова тем утром, когда ее убили.

Я начинаю понимать, что убийца хорошо знал Леру. Он знал цену ее внешности, раз решил убить таким жестоким способом. Лишить ее навсегда самого важного для нее – лица – было целью номер один.

Поразмышляв ещё немного, я решаю спросить у своей матери о детях Преображенской. Ведь если моя мать пристально следила за ее жизнью, то такие подробности могут быть ей известны.

Несмотря на позднее время, я иду к маме в спальню.

Мама не спит. Читает что-то в электронной книге при свете ночника.

Я останавливаюсь в дверях.

– Что такое, Маргарита? Почему ты ещё не спишь? – удивленно смотрит на меня она.

– Мама, у Преображенской были дети? – спрашиваю без всяких прелюдий.

– Дети?..

Мама несколько мгновений молчит. Смотрит вдаль, сквозь меня, и ее лицо отражает горькое уныние.

– Мам? Я здесь, – взмахиваю рукой.

– Что ты хочешь от меня?

– Я хочу знать, были ли у Преображенской дети?

Мама неопределенно пожимает плечами.

– Она была беременна, потом отдала ребёнка в приют.

– Дочь или сын? Не знаешь?

– Отчего же не знать. Знаю. У неё родилась дочь.

– И…. она никогда не интересовалась судьбой дочери? Так и оставила ее в приюте?

Мама отчего-то сильно нервничает. Теребит покрывало пальцами.

– Я не знаю, Маргарита. Возможно, с возрастом Лера отыскала свою дочь. Но тогда… это был ее самый большой позор – ребёнок от женатого мужчины.

– От женатого? – что-то неприятно царапает странным подозрением.

– Да, она забеременела от женатого мужчины. – Мама скорбно поджимает губы, и где-то в глубине души что-то царапает мое сердце новым подозрением. Оно пока ещё неуловимо, но…

– А почему вы с Преображенской стали врагами?

– Маргарита, много будешь знать, скоро состаришься, – неожиданно холодно произносит мать. Маргаритой она называет меня редко. Только, когда злится. Или, когда я задаю неудобные вопросы. – Иди спать, пожалуйста! Вон из моей спальни!

Я растерянно смотрю на нее. Но спорить не собираюсь.

«Поищу что-нибудь в интернете на эту тему. Как знать, может, и нарою какую-то информацию. А ещё лучше, Нике дам пищу для размышлений», – размышляю по дороге в свою спальню.

Ника сразу все найдет. Но я не хочу будить сестру среди ночи. Лучше расскажу ей обо всем завтра.