Текст книги "Развод неизбежен (СИ)"

Автор книги: Юлия Бузакина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 45

Я просыпаюсь от аромата горячей выпечки и кофе.

В какой-то миг мне даже кажется, что я у себя дома. Вот сейчас потянусь, распахну двери на просторную террасу, полюбуюсь своими пионами, а потом нырну в бассейн, чтобы как следует взбодриться.

Но приглушенные мужские голоса за дверью намекают на то, что все это иллюзия в моей уставшей голове. Я открываю глаза и осознаю, что лежу на диване в скромно оформленной гостиной. Вспоминаю, что я в гостях у следователя Туманова, что нас с ним ждет жуткая прогулка на весьма пикантное мероприятие, и накатывает такое отчаяние, что хочется реветь.

Негромкий стук в дверь заставляет меня натянуть плед до самого горла. События последних двух дней настолько выбили меня из колеи, что я никому не верю.

– Войдите, – произношу робко.

Туманов просовывает голову с гостиную.

– Доброе утро, – он широко улыбается. – Там ребята привезли вам одежду, горячие булочки и кофе.

– Как мило с их стороны, – не могу не улыбнуться в ответ и сажусь на диване. – Дадите мне несколько минут, чтобы привести себя в порядок?

– Конечно, Марго. Я буду ждать вас на кухне. Присоединяйтесь, выпьем вместе кофе, – приглашает он и исчезает за дверью.

Я несколько мгновений сижу, не двигаясь. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Голова тяжелая, но не болит. Зато мышцы во всем теле ноют после приключений накануне вечером.

В прихожей я обнаруживаю два больших пакета. С любопытством заглядываю внутрь. Там коробка с обувью и упакованная в прозрачные пакеты одежда. Есть даже белье, за что я безмерно благодарна.

Кто-то сердобольный даже позаботился о моей внешности, и положил в пакет расческу для волос, тушь и блеск для губ.

Я закрываюсь в ванной, где тщательно привожу себя в порядок. Волосы затягиваю в пучок, наношу на губы блеск и аккуратно подкрашиваю ресницы тушью. Ловлю себя на мысли, что отчаянно скучаю по своей любимой серии уходовой косметики для лица, но сейчас не до нее. Надо пережить сегодняшний день. Успокоить детей, сестру и увидеть, наконец, как на мерзавца Сашу надевают наручники и отправляют в следственный изолятор.

Почему-то я отчаянно гоню прочь мысли о Руслане. Остался ли он на мои похороны, или улетел обратно к дочери? Я даже не могу понять, хочу ли увидеть его снова. Из-за стресса мои чувства настолько притупились, что внутри я могу созерцать исключительно странную заторможенность и равнодушие.

Черное длинное платье оказывается мне по размеру. Оно свободного кроя, так что волноваться не о чем, можно спокойно съесть булочку на завтрак.

Когда я появляюсь в дверях маленькой кухни, Туманов стоит у открытого окна и курит.

– Сейчас потушу! – спохватывается он.

– Не волнуйтесь, я спокойно переношу сигаретный дым, – успокаиваю его я.

Но Туманов быстро тушит остатки сигареты в пепельнице и подсаживается ко мне за стол.

– А вам идет черный, – с интересом рассматривает меня он. – Жаль, что это не свидание, а то у меня бы повысилась самооценка, что такая приятная женщина идет со мной под руку по улице.

Я смеюсь.

– Виктор Алексеевич, я старше вас на десять лет! К чему вам такая взрослая спутница?

– По вам и не скажешь, – подмигивает мне он. – А если серьёзно, Марго, то через час за нами приедет служебная машина. Наша пресс-служба связалась с местными СМИ, закинула им утку. Ажиотаж будет немалый. Наберитесь мужества, испытание предстоит не из легких. Телефонная компания прислала расшифровку разговоров вашей матери. Она действительно несколько раз звонила по незнакомому номеру, который принадлежит одной из сотрудниц неврологического диспансера. Вы готовы пережить аресты ваших близких?

Я тяжело вздыхаю.

– После того, что они сделали, у меня даже сердце не дрогнет. Как только вернусь к нормальной жизни, первым делом отправлюсь в суд и подам на развод.

– Что ж, тогда я за вас спокоен. Наши сотрудники уже на месте, наблюдают за процессом. Скоро к моргу подъедут ваши родственники. Когда все будут в сборе, вынесут гроб, и тогда мы займемся своей непосредственной работой.

Через час мы с Тумановым садимся в черную служебную машину, и водитель везет нас в сторону городской больницы, где в отдельном помещении выдают усопших.

– Виктор Алексеевич, здесь какая-то накладка! – сообщает по телефону Туманову один из сотрудников. – Родственники Марго Курбатовой прибыли, ожидают в холле выдачи, но нигде не видно ее мужа. Он почему-то задерживается. Родня нервничает – накануне Александр взял на себя львиную долю обязанностей, он должен был заказать цветы и договориться в часовне.

– Может, застрял в пробке? В любом случае никого не выпускайте до нашего приезда! – строго приказывает Туманов и ободряюще накрывает мою руку своей широкой ладонью. – Вы только не волнуйтесь, Марго. Все будет хорошо.

Наша машина притормаживает у ворот больницы. Я надеваю черные очки. На голову накидываю черный платок. Туманов первым выбирается из машины, подает мне руку.

Я беру его под руку, и мы идем в сторону входа в холл, где выдают усопших. У меня дрожат колени. Сердце колотится так сильно, что не хватает воздуха.

У входа в помещение толпа журналистов – пресс-служба правоохранительных органов просто так не скидывает информацию, все в ожидании.

Я осматриваюсь. К горлу подкатывает тошнота. Жуткое место, от которого мороз по коже.

И вдруг я вижу Нику, ее близняшек, Макара и сыновей.

Мои дети в черном! Ника тоже в черном, ее темные волосы собраны платком, а лицо опухло от слез. Девочки в черном. Невыносимо их видеть.

Отвожу взгляд к узкому окну – и сердце летит вниз. Я замечаю Руслана. Он в черной рубашке из шелка и классических черных брюках. Потирая виски, он напряженно меряет шагами коридор и пытается кому-то дозвониться. У меня не возникает сомнений насчет того, кому он звонит. Конечно же, Саше, который всех подводит своим опозданием.

Мама сидит на небольшой скамье у входа. Ее держит за руку Яся, старшая дочь Ники. Мама нервно перебирает в пальцах платок. Черное платье и черная повязка делают ее образ весьма трагичным.

В голове всплывает признание Саши в нашу последнюю встречу:

«Ты была так на нее похожа… Понимаешь, твоя мать была той ещё штучкой, но разница в возрасте двадцать лет давала о себе знать! А ты… Когда я впервые тебя увидел, то потерял дар речи. Ты же была ее копией, только молодой! Да я все, что угодно, был готов отдать, лишь бы обладать тобой вечно».

Мои колени подгибаются, глаза застилают слёзы.

– Виктор Алексеевич, пожалуйста, скажите моим детям и сестре, что я жива! – шепчу сбивчиво следователю и сжимаю его локоть с такой силой, что он морщится.

– Потерпите ещё пару минут, – склонившись ко мне, шепчет в ответ он.

Сотрудники морга выглядывают из – за двери.

Ника всхлипывает, прикрывает рот ладонью.

Макар крепко поддерживает ее под руку. Мои сыновья становятся ещё ближе друг к другу. Мне никогда не забыть выражение их лиц.

– Все, хватит, я больше так не могу! – я дергаю за руку Туманова.

Руслан прячет мобильник в карман брюк и вдруг оборачивается. Наши взгляды встречаются. Я в темных очках, но это не мешает ему меня узнать. Всего мгновение, всего один взгляд…

– Курбатовы! – произносят громко нашу фамилию.

И тут происходит что-то странное. Журналисты, что собрались у входа, услышав нашу фамилию, ломятся внутрь. Оттеснив родственников, они наперегонки торопятся к двери, за которой ждет гроб. Начинается давка. Шум, вспышки камер, ажиотаж вокруг дезорганизует пространство.

– Черт, кажется, мы перестарались с оповещением СМИ, – цедит напряженно Туманов и достает удостоверение. – Всем оставаться на своих местах! Отойдите от двери! – перекрикивает шумную толпу он.

Оставив меня, следователь протискивается к двери, делает знак своим людям.

– Вскройте гроб!

– Но… вы не можете… – слышится вскрик мамы. – Не трогайте мою несчастную дочь! Дайте ей хотя бы спокойно уйти!

Она прорывается к сотрудникам полиции, которые уверенно орудуют у гроба, падает на него грудью.

– Не трогайте! Не смейте… это не по-человечески! – рыдает она. Двое полицейских безжалостно оттаскивают ее назад и крепко держат под руки.

Я оторопело замираю в толпе. Меня душат слёзы. Прикрываю рот ладонью и пячусь назад.

«Какая же ты актриса, мама!»

Натыкаюсь на кого-то спиной, и тут же чьи-то сильные руки прижимают меня к себе.

– Марго! – слышу хриплый шепот Руслана совсем рядом. – Это ты, Марго? Боже…

Он разворачивает меня к себе лицом. Срывает с моих глаз очки и несколько мгновений просто смотрит мне в глаза.

Я всхлипываю. Не могу больше вынести эту пытку. По щекам катятся слёзы, и я почти падаю в объятия Руслана.

– Гроб пустой! Он пуст… – прокатывается по холлу изумленный шепот.

– Я не умерла! Я здесь! – вырывается у меня из груди громкий вскрик. Горло сжимает всхлипом.

Не выпуская руку Руслана, я делаю шаг вперед.

Мама оборачивается и бледнеет. Прижимает к груди смятый платок.

– Я здесь, мама! Я смогла выбраться из того места, куда вы с Сашей меня упрятали! – кричу так громко, что срываю голос.

Накаленный напряжением воздух взрывается гомоном и вспышками фотоаппаратов. Нас снимают на камеры телефонов, делают фото, изучают пустой гроб.

– Что?! – Ника прикрывает рот ладонью. Переводит взгляд то на маму, то на меня.

– Мама, что ты.… что ты наделала? – шепчет она, и ее губы дрожат от рвущихся из груди всхлипов.

Я вижу сыновей, которые наконец осознают, что гроб действительно пустой, а я стою живая. Выражение их лиц не передать словами.

– Мама! Мамочка! – раздается дружный рев, и дети кидаются ко мне. Виснут у меня на шее, целуют мои руки и лицо, и тоже плачут.

У меня перед глазами все кружится. Я не теряю сознание только благодаря тому, что за моей спиной незримо стоит Руслан. Его сильные руки крепко меня поддерживают.

– Мама?! – Ника отступает назад. Кажется, она не может поверить, что это происходит.

Туманов делает знак кому-то из своих людей, и маме на запястья надевают наручники.

– Бабушка! Что произошло? Почему на тебе наручники? – Яся пугается, начинает плакать.

Ее забирает Макар. Ведет к младшим и приказывает им постоять тихонько у стены.

– Вы не понимаете?! Так было бы лучше для всех! – громко выкрикивает она. – Марго никто не собирался причинять вред! Она должна была потерять память, а потом вернуться к нам! А так – как ей теперь жить с тем, что она узнала обо мне и Саше?!

Глава 46

– Как я буду жить с тем, что узнала?! – вырывается у меня всхлип. – А знаешь, мама, я смогу! Просто переступлю через страшные подробности чудовищной лжи, которая окружала меня двадцать лет, освобожусь от ненужного брака и начну все с чистого листа!

– Марго, Боже мой…

Ника расталкивает мальчишек, виснет на моей шее и горько плачет.

А я больше не могу говорить, меня душат слёзы.

Мужчины выводят нас с Никой на свежий воздух.

Руслан бежит в машину за водой, Макар находит свободную лавочку под пышным каштаном и усаживает туда дочек. Все трое так сильно напуганы, что даже не решаются плакать. Просто сидят и смотрят на взрослых огромными от страха глазами.

Сыновья обступают меня плотным кольцом, и никак не хотят отпустить. Обнимают, и тоже едва сдерживают слёзы.

Я сбивчиво рассказываю о своем пребывании в неврологическом диспансере, куда меня определили мама и Саша, чтобы уничтожить мою память.

Руслан приносит бутылку воды и стаканчики.

Кажется, я ещё никогда не испытывала такой сильной жажды, как сейчас. Жадно пью воду из пластикового стакана, никак не могу остановиться.

Руслан угрюмо смотрит на экран телефона.

– Этот мерзавец так и не появился, – сердится он.

– И почему меня это не удивляет? – презрительно ухмыляется Макар.

– Речь о Саше? – догадываюсь я.

– Конечно, о Саше! – злится Руслан. – Мой братец обещал самые пышные похороны в городе, а сам на них не пришел. Даже цветы не потрудился заказать!

– Не удивлюсь, если он сейчас сидит в казино и проматывает деньги, – вставляет свои пять копеек Макар.

– Не говорите так про папу! – вспыхивает Ярик. – Уж что-что, а деньги на похороны мамы он украсть не мог.

Алик угрюмо молчит, а я настороженно смотрю на Руслана.

– Там было много денег?

Руслан горько усмехается, разводит руками.

– Много, Марго. Он попросил занять ему полмиллиона на твои похороны. Разве я мог отказать?

Я широко распахиваю глаза.

– Полмиллиона?! С ума сойти!

Что-то неприятно сжимается внутри. Мысль о том, что Саша взял деньги у Руслана на мои похороны, а сам проматывает их в казино в надежде на новый выигрыш, кажется чудовищной.

Но нас ослепляют вспышки фотоаппаратов. Они не дают продолжить беседу.

– Она здесь! Писательница детективов Марго Курбатова жива! – слышны возгласы.

Журналисты окружают меня плотным кольцом.

– Марго, как вам удалось выжить?

– Вас держали взаперти?

– Вас похитили собственная мать и муж?

– Каково это – поприсутствовать на собственных похоронах?

– Вы будете использовать свой новый опыт в сюжетах?

Летят бесконечные вопросы. Они беспардонны, но лучше уж так, чем снова оказаться в том месте, куда меня определили мать и муж.

К нам подходит Туманов.

– Давайте пройдем в отдельный кабинет, я хочу кое-чем поделиться, – приглашает он. Обводит строгим взглядом представителей СМИ, которых пригласили накануне.

– Вам дадут пресс – конференцию через десять минут. Будьте добры немного подождать.

Следователь ведет нас по узкому коридору, и мы оказываемся в небольшом душном помещении.

– Это аудитория для студентов мединститута, – поясняет Туманов. – Здесь проводят лекции патологоанатомы. Пожалуйста, присядьте.

Кажется, моя семья лишилась дара речи. Переживания отняли последние силы.

Нащупав свободные стулья, мы все молча взираем на следователя.

Туманов смотрит на меня, и его губ касается улыбка.

– В первую очередь я хочу поблагодарить Марго за ее смелость. Эта отважная женщина смогла вырваться из закрытого диспансера вчера вечером. Если бы не ее отважная попытка, мы бы сейчас заглотили наживку, которую нам забросили преступники.

Он рассказывает о моем появлении в его квартире накануне вечером. В красках расписывает план, согласно которому меня должны были похоронить, а позже, когда память окончательно сотрется, сотрудники неврологического диспансера планировали вернуть меня обратно к родственникам. Об этом плане доложили сотрудники диспансера, которых успели допросить утром.

– И все из-за постыдных подробностей, о которых я прочла в дневнике? – не могу поверить я.

– Как бы страшно это не звучало, но да. Ваша мать очень трепетно относилась к дневнику, в котором были записаны ее самые яркие воспоминания о любовной связи с вашим мужем.

– Надеюсь, ее саму хорошенько пролечат в сумасшедшем доме, куда она, скорее всего отправится! Потому что психически нормальный человек никогда не сделает такого с собственной дочерью в угоду похоти! – срывается Ника. Ее губы дрожат. – Прости меня, Марго! Я не смогла забрать твои вещи после аварии. Я все ждала, что ты приедешь на такси, но ты не приезжала. Я звонила, а ты не брала трубку. И тогда я поняла, что произошло что-то нехорошее… Когда мне доложили, что ваша машина перевернулась несколько раз, там уже ничего не осталось. Только кровь повсюду. Мама успела туда первой.

Я киваю.

– Я везла дневник в своей сумке. Там же был ноутбук и телефон. Когда я очнулась в закрытой для посещений клинике, у меня уже ничего при себе не было…

Следователь Туманов ухмыляется.

– Ника, вы говорите, что мама успела на место аварии первой?

– А разве нет?

– Нет. Камеры показали, что первой к месту аварии приехала не ваша мать. Туда примчалась Ирина. Та самая Ирина, от которой отказалась Преображенская сразу после ее рождения. Лера Преображенская никогда не испытывала мук совести по этому поводу, а вот согласно новым фактам, которые всплыли буквально полчаса назад после того, как один из наших оперов посетил детский дом, ваша мама, девочки, весьма тесно общалась с брошенной малышкой. Тайком от вашей семьи она стала ей приходящей мамой.

Мы с Никой переглядываемся.

– Боже… почему я сразу не догадалась? – вырывается у моей сестры досадный стон.

Туманов кивает.

– Именно этот факт объясняет их тесную дружбу. Для Ирины Лилия Андреевна является самым родным человеком. Увы, эта дружба была не без умысла. Я уверен, что Лилия Андреевна с самого детства подогревала в Ирине ненависть к биологической матери.

Меня трясет. Странно, что мы с Никой сразу не догадались проверить детский дом, где воспитывалась брошенная нашим отцом и Преображенской сестра.

– Мам… ты только не волнуйся… я тебя люблю… – Алик подсаживается ко мне ближе, обнимает меня за плечи.

Ярик сидит с другой стороны и угрюмо молчит. Только осторожно сжимает мою руку своей мощной ручищей.

– Виктор Алексеевич! – Ника вскидывает голову, пронизывает следователя острым взглядом. – И все же, кто убил Леру Преображенскую?

– Отчет с видеокамер показал, что машина Ирины была в том районе, где Преображенская снимала студию. По дороге к дому Курбатовых она тоже была замечена. А ещё, согласно данным из детского дома, Ирина делала успехи в спорте. Она действующий мастер спорта по метанию ядра.

Я втягиваю грудью воздух.

– То есть, моя теория правильна? – произношу дрожащим голосом. – То фото Саши, что выставила в сеть Преображенская, подписав: «Только мой», стало спусковым крючком для убийства?

Туманов кивает.

– Я думаю, так и есть. Учитывая силу и меткость удара, Ира могла запросто нанести биологической матери удар молотком в лицо, вложив в удар всю свою ненависть.

– А наша мать?! – не выдерживает напряжения Ника. – Она каким боком относится к преступлению?

Следователь вздыхает.

– Боюсь, девочки, ваша мать очень ловкая манипуляторша. Уверен, в следственном изоляторе она быстро расколется, и мы получим недостающие факты.

Я пронизываю Туманова острым взглядом.

– Иру же арестуют?

– К ее дому отправили полицейскую машину. Уверен, через полчаса мы получим полную картину убийства.

– А мой муж? Он ведь навещал меня в неврологическом диспансере!

– Как только мы разыщем Александра Курбатова, он пойдет по вашему делу, как соучастник. Что касается убийства Преображенской, то здесь его участие под большим вопросом. Никаких доказательств того, что он находился в студии Преображенской в момент убийства, нет. На этом, думаю, нашу беседу мы закончим. – Туманов обводит нас взором. – Пожалуйста, берегите Марго. Ей сейчас нужен покой и любовь близких, чтобы поправиться после аварии.

– Виктор Алексеевич, вы же будете держать нас в курсе этого дела? – сверлит его взглядом Ника.

– Конечно. Не волнуйтесь, как только задержат вашего мужа и Ирину, мы с вами свяжемся, – обещает Туманов.

Ника и Макар выходят первыми – они беспокоятся за детей, которых оставили на лавочке под каштаном.

Я чувствую, сильная рука Руслана сжимает мое плечо.

– Поехали домой, Марго? – мягко приглашает он.

Я растерянно смотрю на него.

– Домой? Но… куда именно?

– Как, куда, мам?! – хмурит брови Алик. – К нам домой!

– Но ведь там даже нет моих вещей….

– Есть, мам! – убеждает меня Ярик. – Вчера вечером бабушка попросила, чтобы все твои вещи забрали с ее квартиры и перевезли обратно в наш дом. Они оказались ей не нужны. Там все, даже твой телефон и ноутбук.

Я всё ещё растеряна, но позволяю сыновьям помочь мне подняться. Перевожу взгляд на Руслана.

– А ты? Где сейчас живешь ты? – интересуюсь с тревогой.

Впервые за все время он улыбается.

– Там же, Марго. Это ведь и мой дом тоже.

Глава 47

Я смотрю ему в глаза и чувствую, как с сердца уходит тяжесть. Касаюсь осторожно его руки.

– Я так рада, что ты вернулся.

– Только папу найдем, и вообще вся семья будет в сборе, – недовольно бурчит Ярик.

Я вздыхаю.

– Сынок, боюсь, что папа забрал деньги, которые были выделены на мои пышные похороны и сейчас находится далеко отсюда.

– Папа не мог! Он бы так не поступил…

– Он приходил ко мне в клинику. Он знал, что со мной собираются сделать. Знал, что я жива, и вместо того, чтобы забить тревогу, хотя бы из любви к вам, он продолжал играть в спектакль под названием «Похороны любимой женушки».

Ярик отводит взгляд, а я на миг прикрываю глаза. Знаю, сын любит Сашу больше всех. Ему нелегко осознать, что отец предал не только меня, но и его тоже.

Я похлопываю Ярика по руке.

– Все будет хорошо, милый. Главное, я в порядке. Остальное приложится.

– Все, поехали домой, я не могу больше находиться в этом жутком месте, – Руслан приобнимает меня за плечи.

В коридоре нас догоняет Макар.

– Марго, Руслан, мы с Никой поедем к вам. Ника не хочет оставлять тебя в одиночестве.

Я рассеянно киваю. Перед глазами все начинает плыть.

– А мама? – спохватываюсь с тревогой. – Кто-нибудь поехал в участок вместе с ней?

Макар недобро ухмыляется.

– Тебе мало того, что тебя едва не превратили в овощ по ее желанию? Ника сказала, что она точно не поедет утирать ей слёзы. Да и не пустят нас к ней сейчас, даже если я задействую все свои связи.

Я несколько мгновений пытаюсь осмыслить его слова. А ведь и правда.

– Что-то я совсем расклеилась. Мне нужен отдых, – произношу тихо.

Руслан тут же подхватывает меня под руку крепче. В его глазах сквозит тревога.

– Не волнуйся, машина рядом со входом. Дома мы тебя сразу же отправим в постель. Обеспечим уход и покой. Уверен, ты быстро поправишься, – обещает он.

И я выдыхаю. Позволяю позаботиться о себе близким людям.

* * *

День плавно перетекает в тихую ночь, и я медленно пробуждаюсь от тяжелого сна. События предыдущего дня меня сильно подкосили. Как только мы приехали домой, я поднялась в нашу с Сашей спальню на втором этаже и провалилась в сон.

Меня не тревожит тот факт, что эту спальню я делила с мужем. Это и моя спальня тоже. Раз уж на то пошло, то я проводила в доме намного больше времени, чем Саша. Интересно, его уже нашли? Надеюсь, он не успел просадить деньги в казино.

Я прогоняю остатки сна и отправляюсь в ванную комнату. Долго принимаю душ, наслаждаюсь каждым мгновением. Правду говорят, что дома и стены лечат. Несмотря на то, что дом построил Саша с помощью лжи и займов, это все же мой дом. Я здесь хозяйка.

Выбираюсь из ванной комнаты, нахожу в гардеробе свои вещи. Интересно, кто постарался и заботливо их развесил, пока я спала?

Достаю свою любимый пеньюар жемчужного цвета, и ощущаю, как он приятно ласкает кожу.

В дверь тихонько стучат.

– Марго, ты спишь? – слышу голос Руслана.

– Нет, заходи.

Я поправляю пеньюар и закрываю дверцы шкафа.

Дверь приоткрывается. Руслан заносит поднос с угощениями. Королевские креветки, мидии в сливочном соусе и белое сухое вино заставляют вспомнить, что в последний раз я ела почти сутки назад.

– Вау, какие вкусности, – я потираю руки.

Он улыбается. Ставит поднос на прикроватную тумбу и подходит к двери, ведущей на террасу. Распахивает ее настежь.

– Мне не спалось, а потом я услышал, что ты включила душ в ванной комнате и понял, что ты тоже бодрствуешь после долгого сна, – поясняет он.

– Признаюсь честно, я жутко голодная, – поправляя влажные после душа волосы, сообщаю я. – Скажи, а кто развесил мои вещи в шкафу?

– Пока ты спала, здесь была Ника. Она разложила вещи. Косметику тоже. Так что можешь смело идти в ванную комнату, а я пока накрою столик на террасе и разолью нам вино в бокалы, – кивает Руслан. – Сегодня такие звезды! Тебе понравится.

Моих губ касается улыбка. Ника! Как же я тебе благодарна за то, что ты есть в моей жизни. Потом я вспоминаю про мужа, и улыбка сходит с моего лица.

– Руслан, Саша не вернулся?

– Нет, Марго. Саша, как в воду канул. Его объявили в розыск, но пока безрезультатно.

– А мальчики? – спохватываюсь я.

– После того, как все убедились, что ты в безопасности, эти орлы сорвались в ночной клуб вместе со старыми друзьями. Сказали, отмечать твое внезапное воскрешение. Думаю, раньше, чем утром, их можно не ждать.

– Так мы с тобой здесь совсем одни? – уточняю я.

Руслан согласно кивает.

– Получается, одни.

– Что ж, тогда налей мне вина, когда устроишься на террасе, – прошу я.

Я пережила много испытаний, но сейчас мне хочется выглядеть привлекательно. Наношу на скулы легкие увлажняющие румяна, губы увлажняю блеском, тщательно сушу волосы. Смотрю несколько мгновений на свое отражение в зеркале. Оцениваю. Ведь не каждый день исполняется мечта. Провести вечер на террасе с Русланом до этого дня казалось настолько нереальным, что я на всякий случай щиплю себя за руку. Грустно усмехаюсь своему неверию. Тянусь за духами, наношу на запястья.

В сердце вспыхивает робкая надежда на то, о чем я даже не позволяла себе мечтать. Развод с Сашей неизбежен.

Когда я выбираюсь из ванной комнаты, в спальне горит только приглушенный свет. На террасе включены ночные светильники. Столик накрыт, и Руслан ждет меня, устроившись с бокалом вина в плетеном кресле.

Я пересекаю спальню и оказываюсь на террасе.

Он испытующе смотрит на меня.

– Ты такая красивая, Марго, – произносит восхищенно и протягивает мне бокал. – За тебя.

Я усаживаюсь в кресло и подхватываю вино.

– Спасибо.

Вино приятно горчит, оставляя после себя приятное послевкусие.

– О Саше новостей так и нет? – уточняю я.

Руслан качает головой.

– Нет. В голове не укладывается, что он проматывает мои деньги где-то далеко отсюда, – качает головой Руслан. – Самое обидное, что Ирина тоже ударилась в бега. Боюсь, они уехали вместе, прихватив ребёнка.

Я пожимаю плечами.

– Ничего удивительного. Я только одного не понимаю – как Ирина все это проглотила? его связь с Преображенской подтолкнула ее к убийству. А когда всплыла его связь с мамой?

– У неё нет выбора. Они повязаны, тут уже не до взаимных обид из-за его похождений в прошлом.

Некоторое время мы с Русланом молчим. Я принимаюсь за еду. Поглощаю морепродукты с особым аппетитом – в конце концов, я практически заново родилась. Можно и попировать по этому поводу.

– Ты не лопнешь? – смеется Руслан.

Я округляю глаза.

– Я? Ни за что на свете! Завтра утром отработаю в бассейне.

– Когда поедем в Анкару, я угощу тебя настоящими деликатесами, – обещает он.

Я замираю.

– Это… приглашение? – уточняю осторожно.

Руслан накрывает мою руку своей.

– А ты думаешь, я приехал сюда исключительно из-за тяжбы за дом? – пронизывает меня откровенным взглядом. – У меня есть недвижимость в Стамбуле, есть квартира для отдыха с прекрасными видами в Анталье. Я проживаю в Анкаре в прекрасном доме, вместе со старшей сестрой моей погибшей жены и с дочерью. Для чего мне несчастный родительский дом, Марго? Я бы никогда не забрал его у Саши! Жизнь отняла у меня семью, родных, но она одарила меня богатством.

Я напрягаюсь. Мы с Русланом, как два разных мира. Он – успешный турецкий бизнесмен, я – русская писательница детективов. Между нами так много барьеров!

– Ты видела звезды, Марго? – указывает на черное небо Руслан.

Я смотрю в его глаза. И вдруг понимаю, что его вопрос про звезды внезапно снимает все барьеры.

– Нет, ещё не видела.

Он поднимается со своего места и гасит уличные светильники.

– Иди сюда, – протягивает мне руку.

Я послушно иду за ним следом к краю террасы. В темноте видно, как в небе мерцают крупные звезды.

– Всегда мечтал потанцевать с тобой в свете ярких звезд, – шепчет мне на ушко Руслан и мягко притягивает к себе.

– Без музыки? – чувствуя, как от его прикосновений по коже летят мурашки, уточняю я.

– Можно и без музыки.

Он привлекает меня к себе, и мы начинаем двигаться в медленном танце.

Я обвиваю его шею руками и с нежностью заглядываю ему в глаза.

– Знаешь, я так долго запрещала себе о тебе мечтать, – шепчу тихонько, и в моем признании слышны нотки горечи.

– Тссс, – он касается указательным пальцем моих губ. – Ничего сейчас не говори, ладно? После того, что мы пережили в последние дни, я могу сказать только одно: я больше никогда тебя не отпущу.

Он склоняется ко мне и медленно накрывает мой рот глубоким поцелуем.

Его руки скользят по моей спине, дразня и вызывая страстное желание.

Я прикрываю глаза. Внутри все пылает. Обхватываю ладонями его колючие скулы.

– Пожалуйста, – шепчу ему в губы. – Не останавливайся. Целуй меня ещё…

Руслан на миг останавливается. Заглядывает мне в глаза, улыбается, а потом притягивает к себе и накрывает мои губы новым неистовым поцелуем.

Я всхлипываю. Прижимаюсь к нему всем телом. Нас окутывает нежность. Мы растворяемся в друг друге, и кажется, наши души летят наверх, к звездам. Где можно мечтать и быть счастливыми вопреки всем запретам.

Время исчезает. Все становится неважным. Я ловлю его взгляд затуманенным взором. Читаю в его глазах отчетливое желание присвоить меня по-настоящему и снова подаюсь ему навстречу.

Он усыпает жгучими поцелуями мою шею, а потом берет за руку и увлекает за собой обратно в спальню.

Мягко подталкивает в постель и нависает надо мной сверху.

Мы целуемся снова и снова, помогая друг другу избавиться от одежды.

Его правая рука заводит и сжимает мои запястья над головой. Губы жадно впиваются в мой рот, заставляя ерзать от нетерпения.

Он уже готов войти в меня, такой твердый и жаждущий разрядки. Шероховатая ладонь мягко скользит все ниже, нетерпеливо оглаживает внутреннюю сторону бедер.

Его горячее дыхание опаляет мне шею, и он резко заполняет меня собой.

Я вскрикиваю, обхватываю ногами его талию и прижимаюсь к нему всем телом.

Все вокруг меркнет. Есть только мы с Русланом, и наша вырвавшаяся на волю страсть. Эта страсть растекается по телу сладкой негой и дарит наслаждение. Мы взрываемся почти одновременно, в унисон друг другу, с хриплыми стонами и вскриками, и я стыдливо прячу лицо у него на груди.

– Скоро рассвет, – гладя мои волосы, ласково шепчет Руслан.

Я ловлю его пальцы, и наши руки тесно переплетаются.

– Это наш первый рассвет вместе, и я ни за что не желаю его пропустить, – шепчу ему в губы в ответ.

Мы лежим, прижавшись друг к другу и наблюдаем за тем, как террасу медленно заполняют первые солнечные лучи.

– Я люблю тебя, Марго, – тихо произносит Руслан. Подносит наши сплетенные пальцы к своим губам и целует мою руку.

– Я тоже тебя люблю. Никогда не переставала любить, – шепчу в ответ. Разворачиваюсь к нему лицом и смело целую его в губы.

– Давай проведем остаток жизни вместе? – пронизывает меня взглядом он. – У меня есть дочь, но уверен, она не станет помехой.

Мне на глаза наворачиваются слёзы.

– В тайне от мужа я всегда мечтала иметь от тебя дочь, – шепчу откровенно. – Твоя малышка станет самым желанным подарком судьбы. Конечно, я никогда не смогу заменить ей родную мать, но постараюсь стать самым лучшим другом.

Руслан крепко прижимает меня к себе. Целует в шею.

– Спасибо, – произносит тихо.

Рассвет вступает в свои права. Террасу заливает солнечный свет.

Я замечаю, что Руслан медленно засыпает. Пытаюсь закрыть глаза, задремать, но ничего не выходит. В голову лезут тревожные мысли про мужа.