Текст книги "Замуж за чудовище. Право первой ночи в обреченном королевстве (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 18
Ночь, в которую я выбрала его сама

После моего «да» часовня не взорвалась.

Небо не рухнуло.

Предел не разверзся прямо под ногами.

И именно это почему-то напугало сильнее всего.

Потому что иногда самые страшные решения входят в мир без грома – тихо, почти буднично, будто давно ждали, когда ты наконец перестанешь юлить и назовешь их своими словами.

Каэль не двинулся сразу.

Смотрел на меня так, будто проверял не искренность – цену.

Понимал ли я, что говорю?

Понимала ли я, что именно выбираю?

Нет.

Да.

И то, и другое сразу.

Обруч все еще жег голову, но уже иначе. Не как чужой крюк. Скорее как предупреждение: пауза кончилась, дальше все будет считаться настоящим.

– Тогда слушай внимательно, – сказал он. – С этого момента я не делаю ничего, чего ты не назовешь сама. Ни шаг ближе. Ни маска. Ни круг. Ни кровь. Если передумаешь – говоришь сразу.

Я коротко кивнула.

Говорить было трудно. В горле все еще стоял холодный привкус белого света.

Иара поднялась с колена и отошла к двери.

– Я останусь до первого узла, – сказала она. – Потом выйду. Если связь пойдет добровольно, третьего здесь быть не должно.

У меня пересохло во рту.

Еще один штрих к этой прекрасной ночи.

– «Добровольно» у вас все еще звучит как разновидность казни, – сказала я.

– На севере многое звучит плохо, – ответила Иара. – Но не все из этого ложь.

Каэль подошел к краю круга и остановился.

Ждал.

Не подталкивал.

Не звал рукой.

Просто ждал.

И, проклятье, это было едва ли не труднее всего. Если бы он сейчас приказал, если бы начал давить, если бы попытался сыграть в чудовище – я бы снова смогла сделать из него врага и держаться на злости. Но он не дал мне этой удобной опоры.

Пришлось идти с собой.

Я посмотрела на круг на полу.

Тонкие линии, уходящие в камень. Белый свет в канавках. Давняя геометрия, слишком долго служившая не тем, кому надо.

Потом перевела взгляд на него.

Белая маска. Черная рубашка. Плечи, в которых уже сидело напряжение всей ночи. И – самое страшное – ни капли триумфа. Ни тени мужской самоуверенности. Только собранность человека, который знает: если я сейчас сделаю шаг, это будет не его победа. Это будет моя цена. И он боится ее не меньше моего.

– Хорошо, – сказала я тихо. – Тогда сначала правда.

Он чуть наклонил голову.

– Какая именно?

– Если я войду в круг сама, это уже изменит ритуал?

– Да.

– Если скажу, что хочу увидеть вас – это тоже?

– Да.

– Если позволю вам прикоснуться – Предел решит, что я согласна на все?

– Нет, – сказал он сразу. – Только на то, что назовешь.

– А если он попытается использовать мое желание против меня?

– Попытается.

– И как вы это отличите?

Пауза.

Потом:

– По спешке.

Я горько усмехнулась.

– Да. Вы уже говорили.

– Тогда помни. Все, что хочет тебя сломать, будет торопить. Все, что действительно твое, выдержит паузу.

Я закрыла глаза на секунду.

Сделала вдох.

Потом шагнула в круг.

Белый свет под ногами дрогнул.

Не вспыхнул. Не ударил. Просто узнал.

Я почувствовала это всем телом – как узнают по походке, по запаху, по старому шраму, который не виден под одеждой. Круг меня узнал.

По спине медленно пошел холод.

– Еще раз, – сказала я, не открывая глаз. – Если я скажу «стоп»?

– Все закончится, – ответил Каэль.

– Даже если вас начнет рвать?

– Да.

– Даже если замок треснет?

Очень короткая пауза.

– Да.

Вот теперь я открыла глаза.

И посмотрела прямо на него.

Потому что если он соврал в этом – дальше уже не о чем.

Он не отвел взгляда.

Не шевельнулся.

И я поняла: нет. Не соврал. На этом месте он действительно поставил меня выше замка.

Это было неправильно.

Это было опасно.

Это было именно тем, из-за чего, наверное, и умирают здесь женщины – не от слабости, а от того, что в какой-то момент начинают видеть в носителе проклятия человека.

– Иара, – сказала я. – Останьтесь еще на минуту.

Она остановилась у двери.

– Что?

Я не сводила глаз с Каэля.

– Если я сейчас спрошу вас, кто из нас двоих опаснее, что вы ответите?

Она посмотрела сначала на меня, потом на него.

И сказала спокойно:

– Для замка – вы. Для себя самих – оба.

Вот и все.

Честно, как всегда у нее.

Я кивнула.

– Хорошо. Теперь можете выйти.

Иара не двинулась сразу.

– Вы уверены?

Нет.

Но это уже было не то слово.

– Да, – сказала я.

На этот раз да.

Настоящее.

Она открыла дверь, задержалась на пороге на одну секунду дольше, чем обычно, и очень тихо произнесла:

– Если станет тянуть слишком быстро – не пытайтесь быть благородными оба сразу.

Потом вышла.

Дверь закрылась.

Мы остались вдвоем.

Только круг. Свет. Камень. Ночь за стенами замка. И тот самый воздух, в котором уже не спрячешься ни за сарказмом, ни за чужими приказами.

Каэль не входил в круг.

Ждал.

– Вы тоже боитесь? – спросила я.

Он ответил без паузы:

– Да.

– Чего?

– Что ты скажешь «да» слишком рано. Или слишком поздно.

Я сглотнула.

Смешно.

Мне казалось, я знаю, чего боюсь этой ночью. Оказалось – список все еще растет.

– Тогда давайте медленно, – сказала я.

Он кивнул.

– Медленно.

Я сделала еще один шаг вглубь круга.

Свет под ногами стал теплее. Не горячее – именно теплее, как если бы ледяная вода вдруг вспомнила, что когда-то была живой.

– Подойдите, – сказала я.

Он вошел.

Тоже медленно.

И круг дрогнул сильнее.

Я почти физически почувствовала, как замок за стенами выпрямляется, прислушиваясь.

– Еще, – сказала я.

Он подошел ближе.

Остановился на расстоянии вытянутой руки.

Белая маска теперь была совсем рядом. Достаточно близко, чтобы я видела тонкие линии на ее поверхности, как трещины во льду. Достаточно близко, чтобы заметить, как под ней меняется дыхание.

– Это уже мой выбор, – сказала я. Не вопрос. Напоминание.

– Да.

– И если я захочу остановиться, вы не превратите это в долг севера.

– Нет.

– И если я позволю вам еще один поцелуй, это не будет считаться разрешением на все остальное.

– Нет.

Господи.

Насколько же страшно, когда мужчина отвечает так.

Без торга.

Без ловушки.

Без попытки продавить лишний сантиметр.

Именно это и ломало мне всю удобную ненависть.

Я подняла руку.

Очень медленно.

Не к маске.

К его груди.

Пальцы легли на ткань рубашки, туда, где под ней билось сердце.

Оно билоcь быстро.

Быстрее, чем я ожидала.

Не камень. Не монстр. Не священная северная тьма.

Мужчина.

Живой, как проблема, которую не решить легендой.

Круг вспыхнул белее.

Я резко вдохнула – и в ту же секунду увидела.

Не прошлое. Не чужой голос.

Будущее? Возможное. Опасное. Тонкое, как лед.

Я – в этой же часовне.

Он – без маски.

Моя ладонь на его лице.

Никакой спешки.

Никакой боли.

Только тяжелое, невозможное понимание, что назад после этого уже не хочется.

Я дернулась, будто обожглась.

– Что?

– Ничего… нет, не ничего. Он показал мне…

– Что?

– Не страх. Что-то другое.

Он не шевельнулся.

Не влез.

Ждал.

И именно это заставило меня ответить честно.

– Нас. После. Без спешки.

Очень коротко он закрыл глаза.

Потом открыл.

– Это не Предел.

– Откуда вы знаете?

– Потому что он не умеет показывать «после». Ему нужен только захват сейчас.

Воздух между нами стал другим.

Тише.

Глубже.

Опаснее.

Я еще никогда так ясно не чувствовала, как работает та самая пауза, о которой он говорил. Никакого принуждения. Никакого рывка. Только страшная, честная пустота, в которой выбор действительно мой.

И именно поэтому я сказала:

– Поцелуйте меня.

Он замер.

Не потому, что не ожидал.

Потому, что услышал цену.

– Ты уверена?

Пауза.

Да.

Внутри меня не было спешки.

Не было белого крика.

Не было голоса, требующего немедленно.

Был страх. Было желание. Была злость на весь этот мир. Было почти отчаяние. Но и ясность – тоже была.

– Да, – сказала я.

И это «да» уже не имело никакого отношения к трону, ритуалу или древнему праву.

Только к нам.

Он поднял руку.

Медленно.

Так медленно, что я могла остановить его десять раз, если бы захотела.

Пальцы коснулись моей щеки.

Холодные сначала. Потом теплые.

Я не дернулась.

Не потому, что храбрая.

Потому, что не хотела.

Он наклонился ближе.

Не брал.

Спрашивал еще раз без слов.

И я сама преодолела последний сантиметр.

Поцелуй оказался совсем не таким, как в часовне раньше.

Не резким. Не спасительным. Не как удар дверью по пропасти.

Тихим.

Холодным сначала – как северный воздух.

Потом живым, теплым и слишком настоящим.

И в этой настоящести не было права.

Не было приказа.

Не было даже попытки победить.

Только два человека, которые слишком много знают о катастрофе и все равно, черт их побери, тянутся друг к другу, будто именно это сейчас и есть единственная честная вещь в замке.

Круг вспыхнул.

Но не белым.

Серебром.

Мягко.

Как иней под луной.

Я услышала, как где-то в глубине замка стихает вой.

Как стены перестают скрипеть.

Как Предел, по крайней мере на миг, перестает тянуть меня за кость.

Когда он отстранился, мне понадобилась секунда, чтобы вспомнить, как дышать.

Мы стояли очень близко.

Слишком близко для того, чтобы притворяться, будто это было просто «ради стабилизации».

Он коснулся лбом моей височной линии – рядом с обручем, не задевая его.

И очень тихо сказал:

– Вот так и должно было быть с самого начала.

У меня дрогнули пальцы на его груди.

– Не говорите так, – прошептала я.

– Почему?

– Потому что я еще не решила, хочу ли вас за это убить или…

Я не договорила.

Он, кажется, понял и без слов.

– Или? – спросил он все равно.

Ненавижу его.

– Не пользуйтесь моментом.

– Я спросил.

– А я не ответила.

– Пока.

Я отступила на полшага.

Только на полшага.

Но даже это далось тяжелее, чем должно было.

– И что теперь? – спросила я.

Он медленно выпрямился.

– Теперь, если ты все еще хочешь, я сниму маску.

Сердце у меня ударило так, будто именно этого и ждало с первой главы.

Проклятье.

Проклятье.

Вот она, настоящая ночь. Не поцелуй. Не круг. Не выбор остаться.

Это.

Я посмотрела на него.

На белую маску.

На руки.

На круг под нашими ногами, который уже не жег, а слушал.

– И если я скажу нет? – спросила я.

– Тогда сегодня будет только это, – ответил он. – И я провожу тебя из часовни, как только Предел уляжется окончательно.

– А если скажу да?

Он не отвел взгляда.

– Тогда ты увидишь меня. По-настоящему. И после этого уже нельзя будет вернуться к прежней лжи.

Я знала.

Знала еще до того, как спросила.

И все равно стояла, молча глядя на него, потому что именно в этот момент поняла главное:

эта ночь действительно стала ночью, в которую я выбрала его сама.

Не чудовище. Не роль. Не северный закон.

Его.

И от этого следующая правда становилась только страшнее.

– Да, – сказала я.

И на этот раз ни у одного из нас уже не осталось за что спрятаться.

Глава 19
Свадьба над пропастью

После моего второго «да» мир не сузился.

Наоборот.

Стал огромным.

Как будто до этой секунды я жила внутри коридора – длинного, темного, полного чужих правил и страхов, – а теперь внезапно вышла туда, где нет стен, только край, ветер и понимание: следующий шаг уже нельзя будет объяснить чужим приказом.

Каэль не двигался.

Именно это я заметила первым.

Не потянулся к маске.

Не сорвал ее, как человек, который слишком долго ждал разрешения.

Он стоял и смотрел на меня так, будто сейчас решалось не только то, выдержу ли я его лицо, а и то, останется ли он после этого кем-то большим, чем наследство своего рода.

– Последний раз, – сказал он тихо. – Если хочешь остановиться, остановимся сейчас.

– Вы всегда все портите этой честностью?

– Почти.

– Ненавижу вас.

– Знаю.

Голос был ровный, но я уже умела слышать, что под ним. Страх. Настоящий. Не за себя одного.

За меня.

И это оказалось самым сложным.

Потому что тогда отступить было бы легче. Если бы он хотел только спасти север, удержать замок или доказать свою власть, я бы еще могла уцепиться за злость. Но он оставлял мне выход снова и снова. И именно поэтому я понимала: то, что произойдет дальше, будет не его насилием и не хитростью Предела.

Моим выбором тоже.

– Нет, – сказала я. – Не останавливаемся.

Белый свет в круге стал тише. Словно прислушался.

Каэль медленно поднял руку к маске.

Очень медленно.

Я смотрела не мигая.

На длинные пальцы. На черный ремень у виска. На то, как он не торопится даже теперь. Как будто знает: если сделать хоть одно резкое движение, древний страх победит раньше правды.

Щелкнула застежка.

Звук был почти неслышный.

Но я услышала его всем телом.

Потом еще одна.

И еще.

Я вдруг поняла, что не дышу.

В эту секунду за пределами часовни замок выл очень далеко. Как море за стеной, о котором забыли на миг.

Он снял маску.

Не резко.

Не полностью сначала – просто отвел от лица, будто давая мне последнее мгновение, чтобы закрыть глаза.

Я не закрыла.

Он опустил маску.

И я увидела его.

Первой мыслью было не «чудовище».

И не «страшно».

Первой мыслью было: вот почему они все врут.

Потому что ложь проще, чем это.

Левая сторона его лица оставалась человеческой – резкой, живой, слишком красивой той жесткой северной красотой, которая всегда выглядит как обещание беды. Темная бровь, высокий скуловой выступ, рот, который я уже знала на ощупь куда опаснее, чем хотела бы.

А правая…

Нет, там не было звериной морды, клыков или дешевого кошмара из легенд.

Там была трещина.

Не рана. Не шрам в обычном смысле.

Словно под кожей застыли белый свет, лед и что-то не до конца принадлежащее человеческому телу. Тонкие светлые линии уходили от виска вниз, под глаз, по скуле и шее, как если бы сама реальность однажды дала по нему трещину и с тех пор так и не решила, залечить ее или оставить окном. Глаз с этой стороны был живым – и все же слишком светлым, слишком ясным, будто внутри него действительно иногда смотрит что-то еще.

Красиво.

Страшно.

Невыносимо честно.

Я не отшатнулась.

Не потому, что храбрая.

Потому, что вдруг поняла: бояться тут надо не уродства. Не монстра. А того, как легко на такое лицо навесить любую легенду, лишь бы не признавать, что чудовище – это сама система, доведшая человека до состояния живой печати.

Он стоял неподвижно.

Беззащитнее, чем когда-либо.

И это было, возможно, самым страшным из всего.

– Ну? – спросил он очень тихо.

Я не ответила сразу.

Шагнула ближе.

Один шаг.

Потом еще половину.

Так близко, что видела, как в светлом глазу у него сужается зрачок.

– Вам кто-нибудь когда-нибудь говорил, – спросила я, – что вы зря так боитесь именно моего испуга?

Он моргнул.

Словно не ожидал этих слов.

– Да или нет? – спросил он.

Я медленно подняла руку.

И коснулась его лица.

Сначала – человеческой стороны. Потом, очень осторожно, той, где шли светлые трещины.

Под пальцами кожа была теплой.

Живой.

Не холодной, не мертвой, не стеклянной.

Только у самой линии трещины подушечки пальцев закололо, как от слабого тока.

Он резко вдохнул.

Но не отстранился.

– Это больно? – спросила я.

– Для тебя?

– Для вас.

Пауза.

– Иногда.

Я провела пальцем ниже – по скуле, к шее, где светлая сеть уходила под ворот рубашки.

Он закрыл глаза.

На секунду.

И я вдруг поняла: вот это и есть та часть правды, которую никакая столица не покажет в своих указах. Не чудовище берет женщину первой ночью. Человек, которого десятилетиями превращали в замок, впервые позволяет смотреть на себя без страха.

И эта сцена гораздо опаснее любого ритуала.

Потому что после нее уже нельзя вернуться к старой лжи.

– Вы не пролом, – сказала я тихо.

Он открыл глаза.

– Не сейчас.

– Нет. Я не об этом. Вы не пролом. Вы человек, в которого этот пролом вбили.

Что-то дрогнуло у него во взгляде.

Слишком быстро, чтобы назвать.

Но я увидела.

И ровно в этот миг часовня содрогнулась.

Не от нас.

Снаружи.

Из глубины замка ударил такой низкий, страшный гул, что каменный пол под ногами вздрогнул. Белый свет в круге вспыхнул. Свечи резко вытянулись вверх. За дверью послышались бегущие шаги.

Каэль моментально отступил на полшага, натянув контроль обратно на лицо и тело, как доспех.

Маску он не надел.

И это изменило все.

Дверь часовни распахнулась.

Иара влетела внутрь, тяжело дыша.

Но остановилась на пороге так резко, будто ей в грудь всадили лед.

Потому что увидела его без маски.

Увидела – и выдержала.

Не без усилия. Я заметила, как у нее на мгновение побелели губы.

Но выдержала.

– Северная стена, – сказала она глухо. – Не Предел. Люди.

Каэль уже развернулся к ней.

– Кто?

– Внутренний гарнизон нижней башни. Кто-то открыл внешнюю решетку после ухода королевского отряда. У стены уже драка. Идут к старому мосту.

Старая часть мозга тут же сложила картину.

– Это не корона отступила, – сказала я. – Она просто отвлекла вас и оставила здесь тех, кто сделает грязную работу.

Иара коротко кивнула.

– Именно.

Каэль взял маску со стола.

Не надел сразу.

Посмотрел на меня.

Это длилось меньше секунды.

Но я прочла в этом слишком многое: если я сейчас закроюсь, ты снова увидишь чудовище вместо меня?

– Не надо, – сказала я.

Он замер.

– Что?

– Не надевайте ее.

Иара резко перевела взгляд на меня.

Я подошла ближе.

– Они пришли не просто за стеной, – сказала я уже ему. – Они пришли за легендой. За чудовищем, которым можно объяснить любой приказ. Если вы сейчас выйдете к ним в маске, вы снова будете играть по их правилам.

Молчание.

Страшное.

Острое.

Потому что это уже не был разговор о нас двоих.

Это было решение о том, как этой ночью род Морвейнов покажется собственному замку.

– Они увидят меня, – сказал он.

– Да.

– И часть не выдержит.

– Возможно.

– И вы все равно предлагаете снять последнюю защиту?

– Нет, – сказала я. – Я предлагаю перестать делать за корону ее работу.

За дверью снова прокатился низкий гул – на этот раз ближе. Металл. Крики. Один короткий приказ стражи.

Времени не осталось.

Каэль смотрел на меня так, будто пытался увидеть не лицо, а самую глубину того, на что я сейчас толкаю нас обоих.

Потом повернулся к Иаре.

– Сколько своих на стене?

– Герд, шесть северных, трое из внутреннего двора. Против них – нижний гарнизон и, возможно, люди короны, оставшиеся за воротами.

– Значит, это уже не проверка, – сказал он. – Это захват.

Я почувствовала, как внутри все резко холодеет.

Потому что если захват – значит, корона пришла не просто забрать меня. Она пришла за ключом к северу. И, возможно, за смертью самого хранителя, если другого выхода не будет.

– Свадьба над пропастью, – пробормотала я почти беззвучно.

Иара услышала.

– Что?

Я горько усмехнулась.

– Ничего. Просто очень в стиле этой ночи. Не хватало только мятежа у стены.

– Он уже здесь, – сухо сказала она.

Каэль взял меч со стойки у двери.

Потом – вторую короткую сталь, ту самую, что я уже видела у него на поясе раньше.

И протянул мне.

– Нет, – сказала Иара резко. – Она не идет.

Я забрала нож первой, прежде чем кто-то успел передумать.

– Иду.

– Ты с ума сошла, – сказала она.

– Возможно. Но, как выяснилось, это у нас уже семейное для этой ночи.

Каэль смотрел на меня.

Без маски.

И, проклятье, от этого все слова во дворе, все договоры и условия вдруг казались голее, чем раньше.

– Если идешь, – сказал он, – держишься за моей спиной до тех пор, пока сама не решу иначе.

– Нет.

– Элиана.

– Мы уже говорили. Я не вещь и не груз. Не хочу оказаться посреди вашей стены, если вы снова начнете выбирать за меня.

– Это не выбор за тебя. Это порядок боя.

– А это моя цена, – отрезала я. – Я держусь рядом, но не за спиной. Если меня снова попытаются забрать, я хочу видеть их лица, а не только ваши плечи.

Тишина.

Иара закрыла глаза, словно мысленно отпевала нас обоих заранее.

А потом Каэль коротко кивнул.

– Хорошо. Рядом.

Мы вышли из часовни вместе.

Не как невеста и чудовище.

Не как жертва и хранитель.

Как люди, которые только что разрушили одну старую ложь и теперь идут проверять, переживет ли это замок.

Дорога к северной стене казалась бесконечной.

Слуги прижимались к стенам, когда мы проходили. Стража, наоборот, выпрямлялась. И – вот что было важно – они смотрели на него без маски не так, как я ждала.

Да, в глазах был страх.

Как не быть.

Но за ним было и другое – узнавание. Шок. Даже что-то похожее на ярость, направленную уже не на него, а на тех, кто заставил скрывать это лицо под легендой так долго.

Коридоры выводили нас выше, холоднее, ближе к ветру.

Крики становились отчетливее.

Металл бился о металл.

В одном из переходов мимо нас пробежал мальчишка-слуга с окровавленным рукавом и, увидев Каэля без маски, остановился как вкопанный.

Каэль не замедлил шага.

Только бросил:

– Живи. Потом смотри.

И мальчишка, как ни странно, побежал дальше.

Северная стена встретила нас кровью на камне.

Не много. Но достаточно.

У старого моста действительно шла драка. Два тела уже лежали у парапета. Герд с мечом в руках удерживал проход вместе с тремя стражниками, а против них давили снизу люди в смешанной броне – часть с королевскими ремнями под плащами, часть в цветах нижнего гарнизона.

Предательство всегда выглядит грязно. Даже если его подают как закон.

Когда мы вышли на стену, кто-то из мятежников резко вскинул голову и увидел Каэля.

Без маски.

Он побледнел так сильно, будто увидел не чудовище – доказательство собственной лжи.

– Светлая Матерь… – выдохнул кто-то.

И в эту секунду я поняла: да. Это работает.

Не так, как думала корона.

Именно наоборот.

Страх был.

Но он уже не складывался в старую сказку.

Слишком живое лицо. Слишком человек. Слишком явная цена.

– Назад! – рявкнул один из людей у моста. – Не смотреть на него!

И вот это было почти смешно.

Потому что как только толпе кричат «не смотреть», она понимает: раньше ее пугали не для защиты, а для управления.

Каэль шагнул вперед.

Не на меня.

Не на них.

На саму линию боя.

И голос его ударил по стене холоднее ветра:

– Еще шаг – и вы предали не меня. Север.

Один из королевских людей плюнул на камень.

– Север давно продан вашему проклятому роду!

Каэль не поднял меча сразу.

– Нет, – сказал он. – Север продали короли, которым вы служите.

А потом ударил.

Бой после этого стал слишком быстрым для красивых описаний.

Я не была героиней, которая вдруг научилась владеть ножом за одну ночь.

Я была женщиной, которая очень ясно поняла: если сейчас остановиться и ждать, меня снова сделают частью чужого решения.

Поэтому я держалась рядом.

Как и потребовала.

Не за его спиной – на полшага сбоку. Видела лица. Видела, кто идет не по долгу, а из страха перед троном. Видела, как люди Герда начинают сражаться яростнее уже потому, что на стене стоит не легенда, а их живой лорд с разбитым светом в лице.

В какой-то момент один из королевских солдат прорвался ко мне.

Молодой. Слишком злой. Слишком уверенный, что женщину проще схватить, чем бить сталью.

– По приказу короны! – выдохнул он, хватая меня за плечо.

Я не успела даже испугаться.

Только резко ударила его ножом снизу в предплечье – как отрабатывала на собственной стене в башне, злясь на судьбу.

Он заорал и отшатнулся.

А в следующий миг Каэль оказался между нами.

Буквально.

Не как фигура речи.

Между мной и солдатом, между мной и мостом, между мной и всем этим чертовым троном, который снова решил, что имеет право тянуть ко мне руки.

Удар его меча был коротким.

Жестоким.

Окончательным.

Солдат рухнул на колени.

И именно в этот момент, среди ветра, крови, металла и северной стены, я поняла: свадьба над пропастью уже случилась.

Не в круге.

Не в часовне.

Здесь.

На камне, где он без маски встал между мной и чужой властью так, что весь замок это увидел.

Он обернулся ко мне.

На секунду.

Только на секунду.

Но я прочла в его лице все: жива?

Я кивнула.

И в ту же секунду стена взвыла снова.

Но теперь уже не от боя.

Предел ударил прямо под нами.