Текст книги "Гражданские войны в Риме. Побежденные"

Автор книги: Юлий Циркин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц)

Приблизительно в то же время римлянам пришлось впервые столкнуться с германскими племенами. Это были кимвры и тевтоны, которые перешли Рейн и затем вторглись в римскую провинцию Трансальпийскую Галлию. Римская армия, возглавляемая обоими консулами Квинтом Сервилием Цепионом и Гнеем Маллием Максимом, была наголову разгромлена около города Араузиона. И это страшно напугало римлян. Консулом заочно (что в то время случалось очень редко) был избран Марий, еще воевавший в то время в Африке. Понимая все трудности борьбы, Марий начал прежде всего тренировать свою армию, изматывая ее бесконечными походами и физическим трудом. Солдаты роптали, но Марий был непреклонен. А доверие народа к нему было столь велико, что, несмотря на длительное, казалось бы, бездействие, его дважды избирали консулом – на 103 и 102 гг. до н. э. А в 102 г. до н. э. в ожесточенном сражении около города Аквы Секстин армия Мария наголову разгромила тевтонов, уничтожив практически все это племя. Но в это же время кимвры, обойдя Альпы, с северо-востока вторглись в Цизальпинскую Галлию, откуда открывался прямой путь в Италию и на Рим. Коллега Мария Квинт Лутаций Катулл был разбит, но сумел добиться заключения годичного перемирия. Марий с торжеством вернулся в Рим, но от триумфа отказался до тех пор, пока оставались непобежденные враги. Он добился своего избрания на 101 г. до н. э., а затем направился в Цизальпинскую Галлию, где армией продолжал командовать Катулл в ранге проконсула. И в 101 г. до н. э. Марий и Катулл полностью разбили кимвров. Страшная опасность, нависшая над Италией, была устранена. Марий и Катулл справили великолепный триумф, а авторитет Мария в Риме стал неоспоримым.

Во время войн в Африке и Галлии Марий провел ряд мероприятий, которые привели к коренным изменениям в римской армии. Они касались разных сторон воинской жизни, но главным стал новый принцип формирования войска. До сих пор римская армия формировалась преимущественно из средних слоев населения, главным образом крестьян. И резкое сокращение этих слоев ставило перед римскими политиками неразрешимые задачи. Марий решил пойти по другому пути. Он не стал набирать войско в соответствии с имущественным цензом, как это было принято, а начал вербовать добровольцев. И это были в основном люди, стоявшие вне ценза, т. е. бедняки, которые ранее к военной службе не привлекались. Не имея никаких или почти никаких средств существования, эти люди получали в армии возможность сравнительно благополучной жизни, разумеется, под вечным страхом гибели в бою. И это создавало совершенно новые отношения между воинами и полководцем. Последний выступал в какой-то степени как патрон своих солдат, а те – как его клиенты.

Еще важнее было другое. Земля оставалась вожделенной мечтой большинства римлян. Это целиком относилось и к солдатам, тем более что многие из них происходили из разорившихся крестьян. И полководец, будучи как бы патроном солдат, принимал на себя обязательства (по крайней мере моральные) обеспечить землей ветеранов, т. е. бывших воинов, уволенных в отставку после окончания войны. И ни от кого другого солдаты получить столь желанную землю фактически не могли. Военно-аграрный вопрос переворачивался: теперь надо было не воссоздавать крестьян, чтобы из них набирать воинов, а давать землю ветеранам, превращая в крестьян бывших воинов. Во время службы солдаты жили и умирали вместе, они жили в одном лагере, ели одну пищу, вместе рисковали жизнью, причем часто только взаимопомощь и могла ее спасти, повиновались одному полководцу, надеялись на него, от него ждали награды и землю. Это создавало особую корпоративную мораль, и даже ветераны представляли собой сплоченную и организованную силу, с которой трудно было сравниться неорганизованным группам клиентов знатных лиц. Армия, даже в лице отслуживших ветеранов, превращалась в значительный фактор политической жизни. Опираясь на него, честолюбивый полководец мог эффективно проводить свои чаяния в жизнь. И постепенно именно полководцы выходят на первый план в политической жизни Римской республики. А это усилило личностный аспект всей римской политики. С другой стороны, вовлечение армии (пока еще в виде ветеранов) в политическую борьбу резко повышало уровень насилия в ней.

Последнее обстоятельство проявилось уже в ходе политических столкновений в конце II в. до н. э. Как и в 30-х гг. этого века, второй этап кризиса республики проявился в одновременном восстании рабов в той же Сицилии и новым подъемом демократического движения в Риме. Сицилийское восстание вспыхнуло в 104 г. до н. э. и было окончательно подавлено только в 99 г. А в Риме почвой для нового обострения политической борьбы стало растущее недоверие основной массы населения к сенаторской олигархии, в среду которой глубоко проникла коррупция. Именно на волне этого недоверия и пришел впервые к власти Гай Марий. «Новый человек», он оказался гораздо более способным, чем его аристократические предшественники. Он не только разгромил нумидийского царя, но и спас Рим от германцев. За последние восемь лет II в. до н. э. Марий шесть раз избирался консулом, причем со 104 по 100 г. подряд. Можно говорить, что все эти годы были временем бесспорного первенства Мария в политической жизни Рима. И римская демократия пошла на союз с ним.

Лидером демократов в это время стал Люций Аппулей Сатурнин. Будучи народным трибуном 103 г. до н. э., он фактически и заключил союз с Марием. Его первым предложением стал законопроекте наделении землей ветеранов Мария, воевавших в Нумидии. Законопроект прошел в обстановке насилия, входе которого другой трибун был просто закидан камнями. Затем Сатурнин провел закон о «нарушении величия римского народа», согласно которому можно было привлечь к суду и наказать вплоть до смертной казни любого человека, нанесшего ущерб этому величию, под которым подразумевалось все что угодно – от проигранного сражения до оскорбления народной толпы. Сатурнина активно поддержал Марий на консульских выборах на 102 г. до н. э.

В 101 г. до н. э. Марий выдвигался в консулы в шестой раз, Сатурнин в трибуны во второй раз, а его друг Гай Сервилий Главция в преторы тоже вторично. Избирательная кампания отличалась применением насилия. И голосами, или скорее кулаками, марианских ветеранов все трое были избраны. После этого Сатурнин вновь проводит ряд законов, в том числе аграрный, по которому все ветераны галльской войны Мария, включая не только римлян, но и италиков, получали землю, хлебный, который снижал цену на хлеб почти до символической цифры, и некоторые другие. И принятие всех законов сопровождалось ожесточенными схватками и на форуме, и на улицах Рима.

На 100 г. до н. э. Сатурнин снова был избран народным трибуном. Главция же был выдвинут кандидатом в консулы. Во время консульских выборов один из кандидатов, соперник Главции, был убит. Этот неприкрытый акт насилия переполнил чашу терпения противников Сатурнина. В результате невероятного шума народное собрание было распущено и выборы сорваны. Сенаторская пропаганда еще больше подогревала недовольство трибуном. Ему и его сторонникам грозили расправой. В ответ последние заняли Капитолий, а лидеры сената потребовали от консулов принять меры для сохранения власти и величия римского народа. И Марий подчинился этому требованию, предав своих недавних союзников. Именно он вооруженной силой подавил движение Сатурнина. И в скором времени аристократическая молодежь без всякого суда убила взятых в плен Сатурнина и его сторонников.

Демократическое движение в Риме снова потерпело поражение. Законы Сатурнина отменены не были, но обстановка в городе резко изменилась. Марий, одними ненавидимый за измену, а другими подозреваемый в неискренности, под предлогом выполнения обета на время покинул Рим. Сенат праздновал победу. Но эта победа не означала возвращения к сравнительно недавним временам.

Непосредственной причиной поражения римских демократов была измена Мария. И этот факт ясно показал, что собственных сил у демократии было слишком мало. Только союз с армией (в лице пока еще ее ветеранов) и популярного полководца мог дать какие-то плоды. Это привело к ориентированию демократических сил именно на армию. Соответственно изменились и приоритеты: место крестьянского вопроса занял ветеранский. Увеличилась поляризация политических сил. Может быть, именно с этого времени можно говорить о римских политических «партиях». Речь, конечно, не идет о политических организациях с членской массой, центральным и региональным руководством, органами массовой информации и т. п. Это скорее направления политического действия и политической мысли.

Одни политики были популярами (от слова populus – народ). Для достижения своих политических целей, как правило чисто эгоистических, они опирались на народ и использовали народные собрания. Поэтому хотели популяры или нет, они должны были использовать демократические лозунги и проводить те или иные законы в интересах широких кругов населения, особенно аграрные и хлебные. Поэтому создавалось впечатление, что они действуют в духе Гракхов и Сатурнина.

Оптиматы (от слова oplimus – лучший, т. е. аристократ) в своей деятельности опирались на сенат. В их число входили и честолюбцы, рассчитывавшие, что авторитет сената будет лучше способствовать достижению их целей, и искренние сторонники существующего режима. Последние отождествляли существующий порядок со свободой и рассматривали любое покушение на господство сенаторской олигархии как урон для самой свободы римского народа. Именно в их среде особенно активно продолжала циркулировать идея «согласия сословий», ибо она обеспечивала фактическое преобладание в политической жизни сенаторского сословия.

Появление этих двух «партий» не означало прекращения соперничества отдельных аристократических группировок, опирающихся на родственные и дружеские связи и на своих клиентов. Но оно в какой-то степени «организовывало» это соперничество, заставляя те или иные факции действовать в популярском или оптиматском направлении. И естественно, что связи между группировками внутри одной «партии» оказывались более тесными, чем между теми, кто относился к разным «партиям» или нейтралам. Это обстоятельство наложило свой отпечаток на римскую политическую жизнь.

Другое важное обстоятельство, во многом определившее ход политической борьбы, – возрастающая роль армии. А это привело к усилению напряженности и повышению уровня насилия. В разгоревшейся ожесточенной борьбе уже ничто не спасало от насилия и даже убийства – ни алтари богов, ни право гражданина апеллировать к народу в случае смертного приговора (убивали без приговора), ни неприкосновенность должностных лиц, в том числе народных трибунов, чья личность была по закону священна и неприкосновенна. Внесение в политическую жизнь военных методов создавало обстановку психологической неустойчивости среди гражданского населения и вело к кризису моральных ценностей римского общества. Римская республика заходила в тупик, и общество лихорадочно искало выход из него. Некоторым казалось, что таким выходом станет возрождение «старых добрых нравов», и в первую очередь восстановление гражданского согласия. Этот путь избрал Марк Ливии Друз.

II. Неудачливый соглашатель
(Марк Ливий Друз)

Среди самых знатных плебейских родов Рима был и род Ливиев. Еще в IV в. до н. э., когда римляне вели упорные войны с галлами, обосновавшимися поэту сторону Альп (в Цизальпинской Галлии и несколько южнее ее), один из Ливиев победил галльского вождя Дравза и в честь этой победы взял в качестве своего прозвища (когномена) это имя, которое было слегка переделано на латинский манер. С тех пор оно сохранялось в одной из ветвей рода Ливиев. Впрочем, непосредственной кровной связи с этим первым

Друзом герой нашего очерка не имел. По крови он происходил из не менее знатного, но патрицианского рода Эмилиев. В 216 г. до н. э. в битве с Ганнибалом при Каннах погиб римский консул Люций Эмилий Павел. Один из его сыновей позже прославился своими победами в Испании и Греции. Но по каким-то причинам другой его сын около 200 г. до н. э. был усыновлен бывшим коллегой Павла по консульству 219 г. до н. э. Марком Ливием Салинатором и, как было положено в Риме, получил новое имя – Марк Ливий Эмилиан. Это был первый известный нам случай, когда путем усыновления патриций переходил в плебеи. Одним из сыновей Эмилиана был Гай Ливий, принявший старинный когномен «Друз».

Оба рода – и Ливии, и Эмилии – относились к самым «сливкам» римской знати. Поэтому неудивительно, что Ливии Друзы уже самим своим рождениям были предназначены для успешной карьеры. Гай Ливий Друз, сын Эмилиана, в 150 г. до н. э. был претором, а в 147-м – консулом, причем его коллегой был его двоюродный брат Публий Корнелий Сципион Эмилиан, как и он, внук консула, павшего при Каннах, усыновленный в семейство Корнелиев Сципионов. В это время римляне вели последнюю войну с Карфагеном, которая вопреки ожиданиям протекала тяжело; хотя она фактически свелась к осаде самого Карфагена, взять этот город римляне долго не могли. К этому времени Эмилиан уже прославился в войне, и поэтому Друз без всякого жребия (как это было принято при распределении руководства армиями между консулами) уступил командование в Африке Эмилиану, который в следующем году и завершил осаду, разрушив Карфаген, за что получил почетное прозвище Африканский, как и его дед через усыновление, победитель Ганнибала. У консула было по крайней мере два сына, старший из которых в соответствии с римским обычаем носил то же личное имя, что и отец, – Гай. Но он был слеп, и это поставило крест на его политической карьере. Зато Гай Друз получил превосходное образование и считался хорошим юристом, хотя, разумеется, из-за своего физического недостатка был не практиком, а теоретиком, автором ряда юридических трудов, а также учителем будущих правоведов. К нему не раз обращались за советом и практикующие юристы, и политические деятели.

Второй сын консула получил имя Марк. Он очень скоро выдвинулся как прекрасный оратор и был избран народным трибуном 122 г. до н. э., став таким образом одним из коллег Гая Гракха. В развернувшейся острой политической борьбе того времени он выступил решительным противником Гракха. Видимо, еще до избрания он был выдвинут антигракахнскими силами в трибуны именно для противодействия Гаю. Как уже говорилось, Друз (его обычно называют Друзом старшим) не выступал открыто против предложений своего коллеги, а противопоставлял им свои, на вид более радикальные и более нравящиеся народу, дабы подорвать авторитет Гая Гракха, чего он в конце концов и добился. В популярной, учебной и даже порой в научной литературе Друза старшего обычно изображают как наймита сенатской олигархии, ее орудие в борьбе с демократическими силами римского общества. Но все было сложнее. Друз был одним из самых богатых людей Рима, и мероприятия Гракха задевали и его самого, хотя внешне ни одно его предложение не имело личной выгоды. Однако имелись и идеологические, и фракционные причины вражды Друза и Гракха. Друз старший женился на Корнелии. К сожалению, точно не известно, к какой ветви рода Корнелиев принадлежала его жена, но в любом случае он становился родственником Сципиона Эмилиана, который к тому же по крови был его двоюродным дядей. Не лишено оснований предположение, что в молодости он был членом кружка Эмилиана или просто близок к нему, разделяя его взгляды. А Эмилиан и его друзья, как об этом уже говорилось, решительно выступили еще против Тиберия Гракха, видя в его деятельности явное покушение на согласие сословий и, следовательно, на сами основы римского правопорядка и свободы. Хотя матерью братьев Гракхов тоже была Корнелия (разумеется, другая), но все Сципионы оказались в лагере врагов Гракхов. И для Друза принадлежность к этому лагерю была естественной. Характерно, что народ относился к Друзу старшему совершенно иначе, чем к другим врагам Гракха. В то время как оправившись после поражения Гракха, римская демократия стала тем или иным образом преследовать явных врагов погибшего трибуна, в том числе консула Опимия, непосредственного виновника гибели Гая Гракха, на Ливия Друза эти преследования не распространялись. Более того, после трибуната он продолжил свою политическую карьеру.

Сенат был горячо благодарен Друзу за его непреклонную защиту сенатских интересов и даже присвоил ему почетный титул «защитника сената». В 115 г. до н. э. Друз был городским претором и прославился правовыми актами. Видимо, как и его брат, он был весьма сведущ в римском праве (в частности, он установил, что если отпущенник не дает клятву выполнять обязательства по отношению к своему бывшему хозяину, ставшему теперь его патроном, то он может снова быть обращен в рабство). А через три года он стал уже консулом. В это время серьезное положение сложилось в римской провинции Македонии, которой угрожали фракийцы и кельтское племя скордисков. Друз успешно воевал с этими племенами, и его командование было продлено на следующий год. Фракийцев отбросили, и они были вынуждены согласиться не переходить Дунай; ряд поражений потерпели и скордиски. Война с ними не была закончена, когда в 110 г. до н. э. Друз сдал командование консулу этого года Марку Минцию Руфу, но по возвращении в

Рим он получил триумф именно за победу над скордисками. В 109 г. до н. э. вместе с Марком Эмилием Скавром Друз старший был избран цензором. Цензура, т. е. должность цензора, не имела большого политического значения, но она считалась вершиной карьеры римского гражданина, и этой вершины Друз достиг. Однако долго наслаждаться этой должностью Друзу не довелось: двух цензоров избирали один раз в пять лет, но в своей должности они пребывали только полтора года, а оставшиеся три с половиной года цензоров в Риме не было. Про Друза старшего известно, что он умер в должности цензора, значит, смерть настигла его либо в первый же год цензуры, либо вскоре после этого.

Сын Друза старшего, тоже Марк, родился в 124 г. до н. э. Он, как отец и дядя, получил блестящее образование, смолоду отличался красноречием и честолюбием, но в то же время был очень слаб здоровьем; в частности, он страдал припадками эпилепсии. Когда отец умер, Марку было всего 15 лет. Он унаследовал огромное богатство, хорошо налаженные связи, особенно в сенаторских кругах, известность в народе, которую он еще увеличивал своей щедростью. Друз младший примкнул к очень интересному кругу представителей римской аристократии.

Видную роль в этом содружестве играл Квинт Цецилий Метелл, один из самых знаменитых полководцев и политиков Рима. Он командовал римской армией во время войны с Югуртой и был вынужден уступить командование Марию, хотя до этого одержал ряд побед. Ему было дано почетное прозвище Нумидийский, но это не смягчило горечи отрешения от командования армией в момент, когда казалось, что еще немного и окончательная победа будет достигнута. Метелл стал решительным врагом Мария и всех, кто был с ним связан. Сатурнин и Марий добились изгнания Метелла, но после поражения Сатурнина он с торжеством вернулся в Рим. Метелл отличался исключительной честностью, и даже тогда, когда народ был уверен в абсолютной продажности всей аристократии, на Метелла это обвинение не распространялось. В этот круг входил и его сын, тогда еще сравнительно молодой человек, но уже воевавший под началом отца против Югурты; в будущем он тоже станет видным политическим деятелем. После гибели Сатурнина и его сторонников именно он добился возвращения отца, за что получил прозвище Пий (Благочестивый).

К этому кругу принадлежал Марк Эмилий Скавр, к тому времени уже достаточно пожилой человек. Скавр прошел весь курс римских должностей. Он был претором, консулом, а в 109 г. до н. э. вместе с Друзом старшим его избрали цензором. В качестве цензора (а цензоры занимались еще и общественными дорогами) он провел знаменитую Эмилиеву дорогу вплоть до Генуи, которая в значительной степени служит до сих пор, и отремонтировал Мульвиев мост через Тибр. Кроме того, он был понтификом, т. е. жрецом Юпитера, а со 115 г. до н. э. – принцепсом сената, т. е. первым сенатором, мнение которого всегда спрашивали первым при обсуждении любого вопроса. Скавр был убежденным оптиматом, решительным врагом популяров, противником всадничества и стремился к возвращению к догракханским временам. Поэтому он не раз становился жертвой судебных преследований, но, обладая ораторским даром, избегал обвинительных приговоров. Скавр был верным другом Друза старшего и перенес свою дружбу на сына.

В этот круг видных римлян входили отец и сын Катуллы. Квинт Лутаций Катулл был вместе с Марием консулом 102 г. до н. э., а в следующем году вместе с тем же Марием разгромил кимвров. Оба полководца приписывали себе честь решающей победы, но, хотя они оба получили триумф, народ единственным победителем считал своего любимца Мария. В войне против кимвров под начальством своего отца сражался и Катулл младший.

Можно назвать и других видных аристократов, входивших в этот круг. Среди них были и знаменитые в то время ораторы, в том числе Гортензий и Люций Лициний Красе, который в будущем станет ближайшим сторонником Друза, и поэт Архий. Все эти люди (кроме выходца из Сирии Архия) принадлежали к самым знатным римским родам, по своим политическим убеждениям были оптиматами, а некоторые из них, как Метелл Нумидийский или Катулл старший, имели и личные причины занимать резко антидемократические позиции. И юный Друз стал своим в этом кругу ораторов, политиков, поэтов, что, конечно, было обусловлено положением его отца, но скоро он и сам выделился как весьма незаурядный человек. Входя в круг нобилей и оптиматов, Друз, естественно, проникся этими убеждениями, к которым его тянули и воспоминания об отце.

Ближайшим другом Друза был в это время Квинт Сервилий Цепион. Его отец потерпел жестокое поражение от германцев при Араузионе и позже стал объектом особой ненависти Сатурнина. Именно он был первой целью проведенного Сатурнином закона «об оскорблении величия римского народа» и осужден за это «оскорбление». В эти трудные для семьи Цепионов времена Друз проявил себя как верный друг. Юноши были, по-видимому, близки по возрасту, и около 104 г. до н. э. (Друзу было тогда 20 лет) они решили жениться на сестрах друг друга: Друз женился на Сервилии, а Цепион – на Ливии. Однако позже друзья поссорились. В 102 г. до н. э. после осуждения Цепиона старшего его имущество было выставлено на аукцион, его сын и Друз столкнулись из-за кольца. Мы не знаем, почему именно это кольцо положило начало отчуждению молодых людей, но это столкновение постепенно привело к непримиримой вражде, повлиявшей на судьбу Друза.

Дело дошло до того, что Друз развелся с Сервилией, а свою сестру заставил уйти от Цепиона и позже выдал ее замуж за Марка Порция Катона, внука знаменитого цензора. Резкий разрыв между Друзом и Цепионом, отмеченный этим двойным разводом, произошел около 98 г. до н. э., т. е. брак и брата, и сестры продолжался всего четыре года. За это время Сервилия родила по крайней мере двух детей – дочь Сервилию и сына Квинта Цепиона (позже у нее появились и дети от Катона, за которого она вышла замуж в том же 98 г. до н. э., – один из них станет вождем римских республиканцев, и о нем речь пойдет ниже. Этот мальчик, который родился в 95 г. до н. э., в детстве был очень дружен со своим единоутробным братом Цепионом). По всей вероятности, Квинт Цепион был младше своей сестры и родился между 100 и 98 гг. до н. э. Когда второй муж сестры умер, Друз, который так больше и не женился, взял ее с детьми от обоих браков к себе в дом, а когда вскоре Сервилия умерла, стал официальным опекуном и воспитателем племянников. Позже он усыновил сына Клавдия Пульхра, дав ему имя Марк Ливий Друз Клавдиан.

Опираясь на свои связи и славу отца, Друз довольно рано вступил на общественное поприще как убежденный оптимат. Его отец умер, скорее всего, еще в 109 г. до н. э. Это был трудный год для оптиматов. Народ был недоволен ходом войны с Югуртой и обвинял в неудачах аристократических полководцев. Народный трибун этого города Гай Мамилий Лиметан выступил инициатором судебных процессов против тех, кого считали тайными пособниками нумидийского царя. Все попытки знати противодействовать этому предложению провалились. При этом, пытаясь не допустить принятия предложения Лиметана, нобили пытались опереться на латинов и италиков, которые, хотя и не были римскими гражданами, играли, вероятно, все же значительную роль в Риме. Возможно, уже в это время в какой-то части римского нобилитета созрела мысль использовать стремление италиков к гражданству для восстановления своего господства. Тем не менее судебные процессы прошли и несколько видных граждан были осуждены на изгнание. Принимал ли непосредственное участие в этой политической борьбе юный Друз, неизвестно, но то, что он был возмущен действиями трибуна, едва ли вызывает сомнение, тем более что среди осужденных был Люций Кальпурний Бестия, который в 122 г. до н. э. был народным трибуном вместе с отцом Друза и, как и тот, решительно боролся с Гракхом. Это совместное пребывание в должности и совместная борьба, конечно же, должны были сблизить двух политиков. Можно думать, что среди прочих причин в основе возмущения Друза процессами были и личные.

Вскоре после этих событий Друз вступает в армию и становится военным трибуном, т. е. занимает офицерскую должность в легионе. Обычно их было шесть на легион, они могли командовать его тактическими подразделениями, но чаще служили офицерами штаба командира (легата) легиона. По происхождению это были всадники или молодые сенаторы, и они должны были иметь какой-то воинский опыт. Если Друз стал военным трибуном в 105 г. до н. э. (как обычно полагают), то ему было всего 19 лет и едва ли он имел за плечами такой опыт. Видимо, знатное происхождение позволило ему сразу же получить офицерский статус. В это время Рим вел войну с кимврами и тевтонами, но участвовал ли в ней Друз, мы не знаем. В любом случае военная служба Друза была непродолжительной: уже в следующем году он получил первую гражданскую должность – был избран в коллегию децемвиров, судящих споры о свободе. Это была довольно низкая должность, но она давала и известность, и опыт в практической юриспруденции. Стал Друз и понтификом. Понтифики – жрецы бога Юпитера. В Риме не существовало кастового жречества, и жрецом вполне мог быть человек, который в то же время исполнял различные гражданские обязанности, например, консула или диктатора. Жрецы объединялись в коллегии, и одной из самых почетных была коллегия понтификов. Избрание в нее Друза свидетельствовало о его значительном авторитете, по крайней мере в аристократических кругах. Когда это произошло, неизвестно. Конечно, чтобы занять в этой коллегии высокое положение, например, верховного понтифика, нужно было, кроме всего прочего, достичь определенного возраста, но для младшего члена коллегии это было необязательно. Известно, что Тиберий Гракх стал членом другой жреческой коллегии – авгуров, едва выйдя из детского возраста.

В конце 100 г. до н. э. Рим потрясли события, связанные с деятельностью Сатурнина и Главции. Дело дошло, как об этом уже говорилось, до вооруженной борьбы на улицах города. Сатурнин и его сторонники заняли Капитолий, а консулы собрали какие могли силы и осадили их. Осаждающих было немного, и консулы, одним из которых был Марий, были вынуждены обратиться с призывом к гражданам взяться за оружие. Это стало прекрасным поводом для аристократов открыто сразиться со своими демократическими противниками. Среди тех, кто горячо откликнулся на призыв консулов, был и двадцатичетырехлетний Друз. Он принял самое активное участие в вооруженной борьбе против Сатурнина.

На этом карьера Друза не закончилась. Он был избран квестором. Квесторов в это время было несколько, и занимались они различными, преимущественно хозяйственными, делами. Некоторые квесторы были провинциальными, т. е. их направляли в какую-либо провинцию в помощь наместнику, и квестор фактически становился его правой рукой, занимаясь в основном финансами и другими подобными делами. Позже диктатор Сулла введет закон, по которому минимальным возрастом для квестора будет 30 лет. Но в рассматриваемое время этого ограничения не было: Тиберий Гракх был избран провинциальным квестором в возрасте 25 лет, а его брат Гай – 27. Друзу 25 лет исполнилось в 99 г. до н. э., и вполне возможно, что именно тогда он и стал квестором (хотя существует предположение, что это произошло еще в 102 г. до н. э., т. е. до его выступления против Сатурнина). Друз к этому времени уже имел опыт и военный, и гражданский, и, может быть, жреческий. Активное участие молодого человека с оружием в руках в борьбе против Сатурнина и его сторонников привлекло внимание оптиматов, которые вполне могли оказать ему на выборах значительную поддержку. Разгром демократов в 100 г. до н. э. подорвал силы римской демократии, и она, возможно, была не в состоянии противостоять сенаторскому кандидату.

Друз был избран провинциальным квестором и отправился в провинцию Азию. По пути он остановился в Греции в Антикире, где лечился от эпилепсии и весьма успешно. Правда, позже болезнь возобновилась, но пока он, казалось, вылечился полностью. Пробыв в провинции положенный год, Друз вернулся в Рим и вскоре выдвинул свою кандидатуру на должность эдила. Эдилы, как и децемвиры, и квесторы, принадлежали к младшим должностным лицам и занимались городским хозяйством и устройством различных игр. И вот это-то последнее обстоятельство давало им возможность приобрести огромную популярность среди римлян, любящих разнообразные зрелища. Друз был избран, и даже его недоброжелатели признавали, что обязанности эдила он выполнял превосходно. А это значит, что он действительно устроил великолепные игры. Друз гордился своей знатностью и не упускал случая ее подчеркнуть и унизить кого-либо из тех, кого он считал недостойным. Так, он одернул своего коллегу по эдилитету некоего Реммия, ответив на какое-то его замечание о благе государства: «А что тебе-то до государства, Реммий?» Таких людей в народе обычно не любят. Однако Друза, как показали последующие события, любили, и это можно с наибольшей вероятностью объяснить его успехами в качестве эдила. Много позже Цезарь тоже приобрел бешеную популярность у римского народа играми, которые он устраивал, когда был эдилом. Организация зрелищ требовала больших расходов, но Друз был богат и щедр, и деньги не стали для него препятствием: он явно рассматривал эдилитет как ступеньку в своей политической карьере, не собираясь останавливаться на этой должности. Следующей ступенькой стал для него трибунат.