Текст книги "Гражданские войны в Риме. Побежденные"

Автор книги: Юлий Циркин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 26 страниц)

После победы Суллы в Италии и «избрания» его пожизненным диктатором его уцелевшие и еще надеявшиеся на победу противники попытались укрепиться в провинциях. Серторий господствовал в Испании, а Карбон – на Сицилии, Сардинии и в Африке. Против Сертория Сулла направил Гая Анния Луска, а против Карбона – Помпея. Хотя официально Помпей не занимал никакой должности, сенат предоставил ему всю полноту власти. Помпей высадился на Сицилии. Претор этой провинции Марк Перперна, ранее признавший власть Карбона, сдался, но некоторые сицилийские города еще сопротивлялись. Помпею, однако, удалось завладеть Гимерой, особенно упорно не желавшей ему подчиниться, а затем и другими городами. Карбон, оставив в Африке Гнея Домиция Агенобарба, зятя Цинны, с флотом, сам переправился на остров Коссуру. Там он был разбит отрядом, посланным Помпеем. Сам Карбон был захвачен в плен и казнен по приказу Помпея. Оставшийся в Африке Агенобарб собрал новое войско и заключил союз с нумидийским царем Гиарбом. Чтобы ликвидировать новую угрозу, Помпей высадился в Африке. Часть армии Агенобарба перешла на его сторону, но у вражеского полководца еще оставалось довольно сильное войско, поддержанное нумидийцами. Вскоре две армии встретились лицом к лицу. В условиях начавшейся бури Агенобарб решил отступить, и тогда Помпей, воспользовавшись тем, что при отходе войско его противника смешало боевой порядок, напал на него. В жестокой битве погибла почти вся армия Агенобарба, включая самого полководца. Нумидийский царь попал в плен. Помпей лишил его царского ранга и передал нумидийский трон Гиемпсалу, которого незадолго до этого с помощью римлян изгнал из своей страны Гиарб. После этого Помпей захватил ряд городов, которые еще не желали ему подчиниться, а затем вторгся в Нумидию, чтобы реально посадить Гиемпсала на трон. Попытки нумидийцев сопротивляться войскам Помпея были сломлены.

Такие успехи двадцатичетырехлетнего Помпея встревожили Суллу, который побоялся, как бы на волне своих побед тот не попытался захватить власть. Поэтому он приказал ему вернуться в Рим с одним легионом, распустив остальное войско. Это вызвало недовольство солдат Помпея, которые даже попытались побудить своего командующего идти на Рим и свергнуть Суллу. Но Помпей на это не решился. Он остался верным Сулле и сумел убедить солдат подчиниться приказу диктатора. Известия о победах Помпея вызвали восторг в Риме. Противники Суллы к этому времени были полностью деморализованы сулланским террором, а его сторонники были готовы радостно приветствовать молодого полководца. Сулле пришлось смириться и сделать вид, что он тоже в восторге от Помпея и его побед. Он встретил Помпея за городом и объявил о присвоении ему прозвища «Великий» (Магн, Magnus), причем оно закреплялось по наследству. Но когда Помпей пожелал триумфа за свои победы в Нумидии (за победы над согражданами триумф отмечать было, естественно, нельзя), Сулла ему решительно отказал, ссылаясь на то, что он слишком молод и не занимал еще постов ни претора, ни консула. Лишь много позже, в 79 г. до н. э., под давлением солдат, любивших своего командира, которых поддержал и консул этого года Публий Сервилии Исаврик, который ранее Помпею противился, Сулла все же согласился, и Помпей справил пышный триумф, хотя еще даже не был сенатором.

Само согласие Суллы на триумф Помпея уже было в некоторой степени знаком начавшегося упадка его диктатуры. Недаром Помпей нашел смелость заявить, что больше людей поклоняется восходящему солнцу, чем заходящему, а затем против воли диктатора поддержал кандидатуру в консулы на 78 г. до н. э. Марка Эмилия Лепида. И если в 82 г. до н. э. Сулла убил своего верного сторонника Лукреция, поскольку тот решил стать консулом против его, Суллы, воли, то теперь помешать избранию Лепида он не смог. Сулле не было дано создать новый политический порядок; его диктатура выполняла скорее негативную роль разрушения старой республики. Да и сам Сулла, пожалуй, не подходил к роли создателя нового строя. Субъективно он был консерватором и стремился в первую очередь к восстановлению строя предков с всевластием сената и мизерной ролью демократических структур. Это противоречие субъективных стремлений и объективных результатов деятельности отразилось и наличной судьбе Суллы, который в том же 79 г. отказался от власти и официально превратился в частного человека, который в соответствии с законом готов ответить за все деяния во время диктатуры. Разумеется, никто не решился потребовать такого ответа. Сулла уехал в свое поместье и в следующем году умер.

Когда Сулла умер, Лепид решительно выступил против особых торжественных процессий и похорон за государственный счет. Против него выступил второй консул Квинт Лутаций Катул, которого активно поддержал Помпей. Положение в Риме накалялось. Лепид попытался объединить вокруг себя всех недовольных Суллой, в том числе бывших землевладельцев, потерявших земли в пользу сулланских ветеранов. В Этрурии вспыхнули волнения, и оба консула направились на их подавление. Но Лепид отвел свои войска к горам и не вмешивался в события, а Катул вернулся в Рим. После окончания своего консульства Лепид получил для управления Цизальпинскую Галлию, но не направился туда сам, а отправил в качестве своего легата Марка Юния Брута. Сам же, оставаясь в Этрурии, вскоре открыто выступил против римского правительства. В Риме началась паника. Катул далеко не был способным полководцем. И взоры римлян обратились к Помпею. Хотя официально во главе армии был поставлен как бывший консул Катул, фактически ее возглавил Помпей. Стремясь не допустить мятежника в Рим, Помпей занял Мульвийский мост через Тибр и холм Яникул. Здесь и произошла битва, в которой Помпей одержал победу. Лепид отступил в Этрурию, готовясь к продолжению борьбы, а Помпей, стремясь прежде всего изолировать его, направился в Цизальпинскую Галлию против Брута. Около города Мутины он разбил Брута. Сам Брут попал в плен, но вскоре был убит по приказу Помпея. Узнав о его поражении и не встретив активной поддержки в Риме, Лепид отступил и переправился на Сардинию, где и умер, а его преемник Марк Перперна отплыл еще дальше, в Испанию, где соединился с Серторием. Помпей с торжеством вернулся в Рим, и все прославляли его как спасителя государства.

Вернувшись в Рим, Помпей не стал распускать свою армию, а продолжал держать ее в лагере недалеко от города. А затем он потребовал, чтобы его направили в Испанию, где Серторий активно и успешно воевал против сулланских полководцев, в том числе против Метелла. Многие в Риме считали, что никто не сможет справиться с Серторием, кроме Помпея. Помпея активно поддержал Люций Марций Филипп. Именно он настоял в сенате, чтобы молодого человека, еще по возрасту не получившего доступа в сенат, не исполнявшего никакой общественной должности, отправили в Испанию в ранге проконсула. При этом Филипп не преминул, играя словами, насмешливо заметить, что Помпей посылается туда не только pro consule (вместо консула), но и pro consulibus (вместо консулов), намекая на полную неспособность обоих консулов 77 г. до н. э. возглавить подавление движения Сертория. Согласившись послать Помпея в Испанию, сенат, однако, ничего не сделал для реальной помощи ему в формировании армии. Правда, в его распоряжении было войско, с которым он разбил Брута, но этого войска было явно недостаточно для борьбы с Серторием. И Помпею снова, как шесть лет назад, пришлось набирать солдат за собственный счет. В течение сорока дней он собрал армию из 30 тысяч пехотинцев и 1000 всадников, с которой и выступил в поход.

Сначала Помпею пришлось иметь дело с альпийскими племенами, преграждавшими путь его армии. Хотя южная часть Галлии была уже довольно давно подчинена Риму и образовывала римскую провинцию Трансальпийскую Галлию (Галлию поту сторону Альп), альпийские горные племена оставались еще независимыми и постоянно угрожали связям Италии с этой провинцией. Помпей сумел не только их разбить и освободить себе путь, но и отбросить их в Галлию и даже в Испанию. При этом его воины проложили новую и более удобную дорогу из Италии в Галлию. После этой победы армия Помпея оказалась в Трансальпийской Галлии. Но и там поход помпеевских воинов не был легкой прогулкой. Часть местных племен отказалась подчиняться и Риму, и греческому городу Массалии, союзному с Римом. Помпею пришлось с оружием в руках снова подчинять эти племена. И только после этих побед он сумел пройти к Пиренеям, через которые он стал с боем прорываться в Испанию. В честь своих побед в этих горах он воздвиг там свой триумфальный памятник, который и позже был известен как Трофей Помпея.

Главной задачей Помпея было укрепление на средиземноморском побережье, куда он пробился в конце 77 г. до н. э. Хотя большинство приморских городов, как уже говорилось, к Серторию не примкнуло, утвердиться на побережье Помпей смог далеко не сразу и не без труда. Серторианская армия под командованием Перперны была вынуждена отступить, но в дело вмешался Серторий со своими основными силами. Помпей задумал начать наступление на Сертория с двух сторон. Для этого он направил часть своей армии во главе с Гаем Меммием против Перперны, засевшего в Валенции, а сам с главной частью войска двинулся против Сертория. Но в сражении около Лаврона Помпей потерпел страшное поражение и был вынужден отступить за реку Ибер. После этого Серторий окружил Меммия в Валенции и заставил его оттуда уйти. Поражение серториевского полководца Гиртулея от Метелла, как уже говорилось в биографии Сертория, развязало руки Метеллу, и добить Помпея Серторий не смог. Чтобы удержать в своих руках побережье и лишить врага его баз внутри Испании, Помпей весной двинулся во внутренние районы страны, где захватил ряд городов. Еще одним успехом Помпея стал разгром армии Гиртулея и убийство ее полководца. После этого Помпей вернулся на побережье, где потерпел новое поражение от Сертория и был спасен только подошедшим войском Метелла. Объединение сил Помпея и Метелла создало перевес в силах, но в очередном сражении Помпей вновь был разбит, и лишь победа Метелла над Перперной позволила правительственным полководцам сохранить свободу действий.

Эти поражения несколько отрезвили Помпея. До сих пор он не испытывал таких поражений в течение столь долгого времени. И он отправил в Рим паническое письмо с просьбой о помощи. Напоминая о реальных и мнимых победах, он ссылался на полное отсутствие средств для продолжения войны и угрожал переходом Сертория из Испании в Италию, который он со своим измученным войском не сможет предотвратить. Это письмо, отосланное в конце 75 г. до н. э., пришло в сенат в начале следующего года. При его обсуждении консул этого года Марк Аврелий Котта горячо поддержал требование Помпея, призывая римлян принять все меры для спасения государства. Второй консул Люций Лициний Лукулл давно был врагом Помпея, но и он поддержал своего коллегу, надеясь, что, получив требуемую помощь, Помпей будет активно продолжать военные действия и надолго застрянет в далекой Испании, где война оказалась далеко не столь легкой, как предполагал Помпей, когда потребовал, чтобы его послали воевать с Серторием. На какое-то время Помпей был даже вынужден вовсе покинуть Испанию и перейти в Галлию.

Получив деньги, оружие, провиант и новых воинов, Помпей возобновил наступление, действуя снова в землях кельтиберов и васконов. В качестве базы в предгорьях он основал город Помпелон. Не страдая излишней скромностью, Помпей назвал город своим именем, но характерно, что форма названия была не римской, а местной, иберской. Помпей явно стремился заручиться поддержкой местного населения. В какой-то степени ему помогали в этом семейные связи: во время Союзнической войны под командованием его отца сражались испанские воины из этой части Испании и из долины Ибера, и с ними Помпей Страбон установил довольно хорошие отношения. По его инициативе наиболее отличившимся испанским воинам было даже даровано римское гражданство. Все это сделало имя Помпея известным в северо-восточной и частично центральной Испании. Теперь сын Страбона укреплял эти связи и приобретал свою клиентелу. В Помпелоне Помпей перезимовал и весной 74 г. до н. э. с новыми подкреплениями повел решительное наступление на Сертория. Теперь инициатива в военных действиях находилась уже в руках Помпея, и он ее больше не упускал. Серторий перешел к партизанской войне. В этих условиях в его лагере обострились противоречия, которые завершились предательским убийством Сертория. Вместо него командующим был провозглашен Перперна, но большинство испанцев отказалось ему повиноваться, однако это не смутило Перперну. В свое время он, будучи наместником Сицилии, не решился сопротивляться Помпею и сдался, а теперь жаждал реванша. После нескольких небольших стычек, не давших решающего перевеса какой-либо стороне, в упорном большом сражении, по-видимому ближе к концу 72 г. до н. э., Перперна был наголову разгромлен. Сам он попал в плен и, пытаясь спасти свою жизнь, кричал, что он сможет многое рассказать о связях Сертория в Риме. В ответ Помпей, не желая встречаться с пленником и боясь его разоблачений, которые могли бы привести к обострению политической ситуации, приказал убить Перперну, а переписку Сертория, захваченную вместе с Перперной, сжечь не читая.

Разгром Перперны не означал полного окончания войны в Испании. Еще некоторое время сопротивлялись действовавшие самостоятельно испанцы, и Помпей продолжал воевать с ними. В результате большая часть испанских общин была подчинена. По-видимому, продолжали сопротивляться лузитаны, но добить их Помпей не смог. В 71 г. до н. э. он получил приказ вернуться с армией в Италию, где все еще бушевало восстание Спартака. Действовавший против Спартака Красе никак не мог добиться решающей победы, и римское правительство решило направить против восставших и Помпея. Правда, когда Помпей со своей армией уже прибыл в Италию, Красе все же сумел наголову разгромить Спартака, но какая-то часть его повстанцев пробилась сквозь римский строй и продвигалась на север, надеясь уйти из Италии. Эту-то часть и встретил Помпей и полностью ее уничтожил. Впоследствии он громко заявлял, что уничтожил самый корень рабской войны, чем глубоко уязвлял Красса.

После подавления восстаний Сертория и Спартака в Риме не было более популярных деятелей, чем Помпей и Красе. И поэтому неудивительно, что они оба выдвинули свои кандидатуры на должность консула на 70 г. до н. э. При этом Помпей нарушил все законы и обычаи, ибо до сих пор он не только не прошел лестницу должностей (а по закону Суллы, это было обязательным условием консульства), но даже не был еще членом сената. Тем не менее его популярность была столь велика, что он, как и Красе, был избран. Еще раньше ему за победы в Испании был присужден триумф (разумеется, за победы над испанцами, а не над Серторием и Перперной). Но Помпей с триумфальным шествием не торопился. Поскольку триумф был присужден не только ему, но и Метеллу, то он заявил, что ждет приезда Метелла, чтобы вместе пройти в триумфе по Риму. А поскольку армия до триумфа не распускалась, то свое войско Помпей расквартировал недалеко от городской черты. В ответ и Красе заявил, что он не распустит своих воинов, пока этого не сделает Помпей. Так продолжалось и после избрания их обоих в консулы. Такое противостояние консулов вызвало сильное беспокойство римлян, ибо те еще помнили, в какие ужасы вылилось соперничество Октавия и Цинны 17 лет назад. Поэтому народ призвал консулов к примирению. Некий всадник Гай Аврелий заявил, что ему во сне явился Юпитер, который потребовал примирения консулов. После некоторых колебаний, особенно со стороны Помпея, консулы были вынуждены пойти навстречу требованиям народа и бога. Уже став консулом, Помпей отпраздновал свой второй триумф.

Консульство Помпея и Красса было обозначено в истории Рима не столько их соперничеством, сколько их реформами, приведшими к ликвидации самых одиозных черт сулланского режима. Одной из них было восстановление цензуры. Сулла ликвидировал эту должность, взяв на себя не столько надзор за нравами, сколько контроль над составом и пополнением сената. Теперь Помпей и Красе восстановили цензуру, и новыми цензорами были избраны бывшие консулы 72 г. до н. э. Люций Геллий Попликола и Гней Корнелий Лентул. Они сразу же приступили к делу. Был проведен ценз, давший цифру в 910 тысяч граждан, что означало их увеличение за 16 лет почти вдвое. Видимо, римскими гражданами становилось все большее число италиков, да и установившееся после окончания гражданских войн сравнительно мирное время способствовало увеличению рождаемости и уменьшению смертности. При проведении этого ценза Помпей разыграл хорошо задуманную и красивую пьесу. Он, как простой гражданин, в числе других всадников (не сенаторов, ибо в сенат он вошел уже только после окончания своего консульства) подошел к цензорам и в ответ на их традиционный вопрос, совершил ли он положенные гражданину походы и под чьим начальством, громко ответил, что совершил все походы и все под своим начальством. Эта умилительная картина демонстративного законопослушания вызвала восторг собравшихся. Цензоры, однако, проведением ценза не ограничились. Явно не без согласия консулов они исключили из сената 64 человека, в том числе активного сулланца Гая Антония, бывшего при Сулле префектом Азии. Это одно уже было знаком разрыва с сулланскими традициями.

Одним из главных результатов деятельности Суллы была фактическая ликвидация политического значения должности народного трибуна. Люди, занимавшие должность народного трибуна, были лишены права когда-либо занимать всякие другие должности, что сразу же делало трибунат совершенно неинтересным для любого мало-мальски активного деятеля; к тому же за неуместное вмешательство трибун подвергался штрафу, а это наделе резко ограничивало, если не вовсе лишало смысла, трибунское право вето. После смерти Суллы неоднократно делались попытки восстановить политическую значимость трибуната. В 76 г. до н. э. трибун Люций Сициний осмелился выступить с требованием восстановить права народных трибунов в полном объеме. Но против этого решительно выступил консул Гай Скрибоний Курион, и в результате не только не прошло требование трибуна, но и сам он, по-видимому, нашел насильственный конец. На следующий год уже консул Гай Аврелий Котта попытался дать возможность трибунам занимать и другие должности, но и эта попытка кончилась неудачей. В 74 г. до н. э. очередную попытку ликвидировать сулланский закон сделал трибун Люций Квинкций, но выступление консула Люция Лициния Лукулла заставило его отступить. Наконец, в 73 г. еще один трибун – Люций Лициний Макр – решительно выступил против всевластия нобилитета, но он тоже ничего сделать не смог.

Все это показало Помпею и Крассу, что изменение сулланского режима назрело. И хотя оба консула были в свое время ярыми сторонниками Суллы, теперь они выступили за восстановление власти народных трибунов и снятие всяких ограничений с них. Инициатором, очевидно, был Помпей, который еще накануне выборов обещал это сделать, что, несомненно, увеличило его шансы. Помпей в это время был особенно популярен в народе. Красе имел больше авторитета в сенате, но в этих условиях противодействовать Помпею он не мог. Предложение прошло, и политическое значение трибуната было полностью восстановлено, а ограничения Суллы отменены.

Третьим важным шагом стала судебная реформа. Ее непосредственным инициатором стал претор Марк (или Люций) Аврелий Котта, но за спиной его стоял все тот же Помпей. Законопроект Котты должен был подвести черту под долгой борьбой за суды, которая развернулась со времени Гая Гракха. В результате был достигнут компромисс: суды должны были отныне состоять из равного количества сенаторов и всадников. Но чтобы эти два сословия во взаимной борьбе не сделали суды фактически бездейственными, к ним были прибавлены так называемые эрарные трибуны. В это время эрарными трибунами называли относительно богатых людей, которые на социальной лестнице стояли ниже всадников. И вот отныне суды должны были состоять на треть из сенаторов, на треть из всадников и на треть из эрарных трибунов. С этого времени судебный вопрос исчез из политических программ различных лидеров и группировок, он перестал быть актуальным.

Во время консульства Помпея и Красса народный трибун Плавтий (или Плотий) внес законопроект об объявлении амнистии всем уцелевшим участникам восстаний Лепида и Сертория. Видимо, этот законопроект включал и признание актов Сертория, сделанных им в Испании. Помпей никак не выступил против этого закона; возможно, что, как и с законом Котты, негласным соавтором этого проекта тоже мог быть Помпей. Поддержку предложению Плавтия оказал тогда еще молодой Цезарь. Может быть, с этого времени и устанавливаются дружеские отношения между Помпеем и Цезарем. Предложение Плавтия было принято и стало законом. Он практически подвел черту под гражданской войной. Бывшему верному сулланцу, ставшему теперь весьма популярным в народной массе, каким был Помпей, было выгодно подвести эту черту.

Консульство Помпея и Красса стало своеобразным заключительным этапом, завершившим бурное двадцатилетие 80-70-х гг. I в. до н. э. Самые ненавистные народу законы Суллы были ликвидированы, был сделан важный шаг к восстановлению относительной демократичности римского политического строя, в политическую жизнь вновь включались те граждане, которые во время гражданских войн оказались на стороне побежденных. Все это позволило политической жизни Рима вступить в новый этап, на котором борьба концентрируется исключительно в правящей верхушке римского общества. Ни о каких массовых движениях больше нет и речи. И активным участником политических баталий на новом этапе был Помпей.

После окончания своего консульского года Помпей на какое-то время ушел в частную жизнь. Но очень скоро ему снова пришлось взяться за государственные дела. В 67 г. до н. э. по закону, предложенному народным трибуном Авлом Габинием, Помпею было поручено вести войну против пиратов. Решение пиратского вопроса было чрезвычайно важно для римлян. Пираты не только опустошали берега Средиземного моря и, грабя суда и уничтожая их экипажи, в значительной степени парализовали средиземноморскую торговлю и препятствовали даже политикоадминистративным связям Рима с заморскими провинциями, но и выступали союзниками злейшего врага Рима Митридата. Дерзость пиратов доходила до того, что они даже добирались до устья Тибра у самых ворот Рима. В 79 г. до н. э. сам Сулла был вынужден обратить внимание на пиратские набеги в восточной части Эгейского моря. В следующем году в Восточное Средиземноморье был послан проконсул П. Сервилии Ватия. Он действовал весьма энергично и добился значительных успехов. Уже в первый год он подчинил ряд пиратских гнезд в Киликии, активны и успешны были его действия и в следующие годы в той же Киликии, Ликии и Исаврии. За все эти подвиги он получил триумф и почетное прозвище Исаврийский.

В 74 г. до н. э. войну с пиратами было поручено вести претору Марку Антонию. В этой войне ему было дано неограниченное командование (imperuim infinitum), и в сферу его действия входили прибрежные районы всех провинций. Но Антоний не сумел хорошо распорядиться столь широкими полномочиями. Хотя ему было присвоено почетное прозвище Критский и продлено командование на следующие годы, в действительности критские пираты его разгромили, и сам он вскоре умер на этом острове. После поражения Антония положение с пиратскими набегами стало почти критическим. В 70 г. до н. э. пиратский предводитель Пирганион пытался даже напасть на Сицилию, но был разбит наместником этого острова Люцием Цецилием Метеллом. Победы римлян были блестящи, но бесполезны. Из-за господства пиратов на море в Риме резко выросла цена на хлеб. Римляне настойчиво требовали решительных мер. И тогда они вспомнили о Помпее, на которого теперь и возлагали все свои надежды. В этих условиях Габиний и внес свой законопроект.

По этому проекту, одному из консуляров, т. е. бывших консулов, предоставлялось такое же неограниченное командование, как ранее Антонию, на все море по эту сторону Геркулесовых Столпов и на расстоянии до 50 миль в глубь суши; при этом командующий мог выбрать себе из числа сенаторов 15 легатов, давим преторский ранг, взять неограниченное количество денег из казны и от откупщиков и снарядить флот из 200 кораблей с правом самому набирать воинов и гребцов. Из-под власти такого командующего были исключены только очень немногие территории, где уже активно и довольно успешно действовали римские командиры, в том числе Крит. Хотя трибун не назвал имя предполагаемого командующего, ни у кого не было сомнения, что речь идет о Помпее.

Вокруг законопроекта развернулась ожесточенная борьба. Из всего состава сената Габиния поддержал только Гай Юлий Цезарь. Начиная свою политическую карьеру в качестве популяра, он сделал ставку на расположение народа, а поскольку в это время народ горячо поддерживал Помпея, то и Цезарь выступил на его стороне. Остальные же сенаторы, опасаясь слишком резкого выдвижения и так уже очень популярного Помпея, решительно выступили против законопроекта. Консул Гай Кальпурний Пизон открыто угрожал Помпею смертью, за что чуть не был растерзан возмущенной толпой. Активный и весьма уважаемый сенатор Квинт Лутаций Катул напрасно взывал к народу с призывом поберечь Помпея и не подвергать его опасностям войны. Но на его риторический вопрос, а кого же можно будет поставить на место Помпея, если с тем что случится, народ единодушно, хотя и с явной издевкой, ответил, что его, Катула. Коллега Габиния Люций Росций Отон предложил дать будущему командующему коллегу, но эта попытка ограничить власть полководца и флотоводца провалилась. Активные действия противников законопроекта привели к роспуску народного собрания, не принявшего никакого решения. Но вскоре собрание было созвано вновь, и оно не только приняло закон, но и расширило полномочия командующего. Теперь он мог иметь уже 24 легата, его военные силы были удвоены до 500 кораблей, 120 тысяч пехотинцев и 5 тысяч конников. После принятия этого закона командующим уже персонально был выбран Помпей.

Одно лишь избрание Помпея сразу же понизило цены на хлеб в Риме: так все римляне были уверены в скором окончании долголетней и тяжелой борьбы с пиратами. И Помпей оправдал их ожидания. Он разделил все Средиземное море на 13 районов, и в каждом из них собрал корабли и воинов под особым командованием одного из своих легатов. Чтобы не дать пиратам уйти в океан, специальная эскадра охраняла пролив у Геркулесовых Столпов. Это позволило сразу же нанести несколько сокрушительных ударов по пиратским эскадрам в нескольких местах одновременно. Разбитые пираты пытались спастись в Киликии, но против них выступил сам Помпей. В результате в течение 40 дней все Западное Средиземноморье было очищено от пиратов. Начав военные действия в конце весны, Помпей закончил эту войну к середине лета того же года.

Это вызвало радость в Риме и одновременно страх врагов Помпея. И они попытались воспрепятствовать его дальнейшим действиям. Все тот же Пизон даже приказал распустить экипажи кораблей, собранных Помпеем. Узнав об этом, Помпей срочно отправил свой флот в Брундизий, откуда обычно отправлялись корабли из Италии в восточную часть Средиземного моря, а сам спешно направился в Рим. Его появление сразу же изменило ситуацию. Габиний даже подготовил законопроект об отрешении Пизона от должности. Но Помпей не решился на такой шаг и ограничился только тем, что восстановил свое положение, а затем сам отбыл в Брундизий.

Из Брундизия огромный флот Помпея двинулся на Восток. Помпей спешил как можно быстрее выполнить поручение римского народа. Решительно сражаясь с сопротивлявшимися пиратами и жестоко расправляясь с ними, он милостиво относился к сдавшимся, сохраняя им не только жизнь и свободу, но даже часть имущества. Такое поведение римского командующего внесло раскол в ряды врагов. Часть пиратов вместе с семьями сдалась, и Помпей даже использовал их в дальнейшей войне, выслеживая с их помощью скрывающиеся пиратские эскадры и отдельные корабли. Продолжавшие сопротивляться пираты переместили свои семьи и имущество в крепости гор Тавра, а сами, соединив силы, встретили Помпея около Коракесия на берегу горной части Киликии. В этом сражении пираты были разбиты и вынуждены сдаться. Уцелевшие пиратские корабли и верфи были сожжены. Помпей, верный своей политике, даровал сдавшимся личную свободу, но не отпустил их на волю вольную, а расселил в равнинной части Киликии, в городах, недавно опустошенных армянским царем Тиграном, и в Греции. Война фактически была закончена, а вся Киликия превращена в римскую провинцию.

Пираты еще сопротивлялись на Крите, где римскими войсками командовал Метелл, не подчинявшийся Помпею. Помпей же направил на Крит своего легата Люция Октавия, чтобы принять и этот остров под свою власть, ибо пираты, наслышавшись о милосердии Помпея, были готовы сдаться только ему, но никак не Метеллу. Однако Метелл отказался подчиниться Помпею, и тогда Октавий сам присоединился к пиратам. Метелл все же сумел разбить пиратов и взять их лагерь. Захваченного Октавия он с позором отослал к Помпею. Этот поступок Помпея и его легата вызвал недовольство в Риме, но не смог заглушить радость по поводу блестящих побед. Помпею было дано командование на три года, а он завершил войну за три месяца.

После своей победы над пиратами Помпей стал объезжать города Восточного Средиземноморья, наслаждаясь почестями и славой. И там его застало известие о новом поручении: командовать армией в войне против Митридата.

Неугомонный царь Понта Митридат не терял надежды установить свою власть на востоке Средиземноморья, а сделать это было невозможно без сокрушения Рима. Уже потерпев тяжелые поражения от римлян, он искал союзников. В 75 г. до н. э. Митридат заключил союз с Серторием, воевавшим против римского правительства в Испании, он привлек на свою сторону пиратов. Попытка Митридата вступить в союз с парфянским царем Фраатом закончилась неудачей. Гораздо больше ему повезло с царем Великой Армении Тиграном, за которого он выдал свою дочь Клеопатру. Тигран также стремился увеличить свои владения, но его пути с путями тестя не пересекались. Приняв гордый титул «царя царей», Тигран захватил часть Малой Азии и на какое-то время установил свою власть в Сирии, создав мощную державу, распространявшуюся от Каспийского до Средиземного моря. От Черного моря ее отделяла Колхида, находившаяся под властью Митридата. Союз с Тиграном чрезвычайно усилил понтийского царя. Предвидя неизбежную войну с Римом, Митридат развернул мощную агитацию среди местного населения римской провинции Азии. Одновременно он подготовил огромную армию в 120 тысяч пехотинцев и 16 тысяч всадников, во многом организованную на римский манер.