Текст книги "Гражданские войны в Риме. Побежденные"

Автор книги: Юлий Циркин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)

И Клеопатра решила использовать то же оружие, какое обеспечило ей победу пять лет назад.

Среди более или менее зависимых от римлян восточных государств Египет был самым крупным и самым богатым. Его отпадение могло нарушить весь баланс сил, сложившийся к этому времени на Востоке. И Антоний это прекрасно понимал. Он направил в Александрию некоего Квинта Деллия, довольно любопытную личность. Ничем особенным не примечательный, Деллий, тем не менее, сумел не только выжить в обстановке гражданских войн, но постоянно оказываться в выигрыше, вовремя переходя на сторону победителя; недаром позже его называли профессиональным предателем и «вольтижером гражданских войн», ибо он, как цирковой наездник, умело перескакивал на ходу с одного коня на другого. Находясь в свое время в армии цезарианца Долабеллы, он перешел к Кассию, а от него к Антонию. Позже Деллий написал историю парфянских походов Антония, а предвидя его поражение, перешел на сторону Октавиана. А между этими двумя предательствами охотно выполнял различные дипломатические поручения Антония. И вот по приказу Антония Деллий прибыл в Александрию и потребовал от царицы отчет в ее действиях. Увидев Клеопатру и хорошо зная своего нового хозяина, Деллий сразу понял, что устоять перед ее чарами Антоний не сможет. Да и сама Клеопатра была в этом уверена.

Судя по сохранившимся статуям и монетам, Клеопатра не была выдающейся красавицей, но она обладала необыкновенным обаянием и той не выразимой словами, но остро чувствуемой женственностью, которая так притягивала к ней мужчин. И она сама явно сознавала эту свою женскую силу и довольно расчетливо ею пользовалась. Одновременно ей были присущи несомненный мужской ум и твердый характер. Она была прекрасно образована, кроме родного греческого знала еще ряд языков, имела несомненный ораторский дар, разбиралась в философских проблемах. Не пользуясь особой популярностью в Александрии, где, по-видимому, не могли забыть ее роли в событиях 48–47 гг. до н. э., Клеопатра, во многом изменяя обычной эллинистической практике, пыталась опереться на местное население и египетское жречество. Себя она отождествляла с такими древними египетскими богинями, как Хатхор и Исида. Позже, когда Клеопатра стала главной союзницей Антония, октавиановская пропаганда именно ее избрала своей главной мишенью, изображая египетскую царицу как демоническую женщину, завлекшую в свои сети и погубившую благородного, но чрезмерно увлекающегося римского полководца. По-видимому, отзвуком этой пропаганды является странное сообщение автора сочинения «О знаменитых мужах», которое приписывается писателю IV в. Аврелию Виктору. Этот автор утверждает, что Клеопатра продавала свои ночи в обмен на смерть своих кратковременных любовников. Этот сюжет через много веков был использован А. С. Пушкиным в «Египетских ночах», чье стихотворное продолжение составил другой русский поэт – В. Я. Брюсов. И вот Клеопатра и Деллий разработали искусный план обольщения Антония.

На своей роскошной галере с позолоченной кормой Клеопатра являлась миру земным воплощением Афродиты, в то время как ее рабыни были одеты на манер харит и нереид. Еще раньше, чем Антоний увидел это необыкновенное зрелище, до него уже дошли слухи о прибытии чуть ли не самой богини любви и красоты, медленное плавание которой сопровождали толпы изумленных зрителей по обоим берегам реки Кидн, на которой расположен Таре. И Антоний, человек чрезвычайно увлекающийся, сразу же попался в сети очаровательной и коварной египетской царицы. Клеопатра была не первой восточной царицей, которой увлекся Антоний. В Каппадокии его увлекла красота Глафиры, и он решил спор за каппадокийский трон в пользу ее сына Сисинны. Но двадцативосьмилетняя Клеопатра заставила его забыть всех остальных.

Влюбившись до безумия в Клеопатру и официально женившись на ней (несмотря на то, что в Риме оставалась его жена Фульвия), Антоний тотчас вместе с ней направился в Александрию и провел там всю зиму 41–40 гг. до н. э., совершенно забросив все дела и предаваясь только забавам, удовольствиям и любовным утехам. И Клеопатра постоянно была рядом с ним. Дело доходило до того, что они оба, переодевшись, бродили по ночам по улицам города, нарываясь иногда даже на драки с горожанами, которые не всегда кончались для Антония благополучно. Многим александрийцам такое поведение римского полководца и своей царицы даже нравилось. А Клеопатра видела во всем этом еще одну гарантию своей власти.

Тем временем политическая ситуация становилась все тревожнее. Октавиан, возвратившийся в Италию летом 41 г. до н. э., в соответствии с ранее достигнутыми договоренностями начал распределять земли среди ветеранов, что вызвало возмущение многих жителей страны. Этим воспользовался некий Маний, который обвинил Октавиана в том, что тот желает всю страну разделить между своими ветеранами, что он раздает своим ветеранам деньги даже из храмовых сумм, что он пользуется неограниченной властью в ущерб Антонию, и противопоставлял последнего приемному сыну Цезаря, говоря, что тот-то собирает деньги не среди италиков, а среди чужеземцев. Это, конечно, не было спонтанным выступлением, оно было явно подготовлено если не самим Антонием, то его братом Люцием, который был чрезвычайно недоволен действиями Октавиана и представлял себя сторонником восстановления прежних свобод. Жена Антония Фульвия тоже примкнула к недовольным, то ли действительно полагая, что Октавиан ведет курс на лишение власти ее мужа, то ли надеясь возбуждением недовольства вернуть в Италию слишком уж задержавшегося на Востоке Антония. Личные стремления Люция Антония и Фульвии совпали с растущим недовольством италийского населения. К этому прибавилась угроза голода в связи с господством на море и ближайших островах Секста Помпея и еще действующего республиканского флота. Вся Италия была наполнена бродячими разбойничьими отрядами, состоявшими в значительной степени из тех, кто был лишен триумвирами земли, из какого-то числа проскрибированных, из бежавших рабов. Антоний был далеко, Лепид оттеснен на второй план, и объектом недовольства стал Октавиан, а символом надежды Люций Антоний, брат Марка.

Марк Антоний пользовался значительным авторитетом в Италии, особенно среди ветеранов Цезаря, а в Галлии стояли его лучшие войска. Выступая против Октавиана, брат и жена Антония упрекали того в действиях, направленных на нанесение ущерба триумвиру, находившемуся на Востоке. Одновременно Люций, являвшийся консулом 41 г. до н. э., развернул республиканскую пропаганду, привлекая к себе всех еще остававшихся сторонников республики. И в конце концов он в союзе со своей невесткой открыто начал войну с Октавианом. Но их надежды не оправдались. Сначала они сумели одержать несколько побед, но затем были вынуждены отступить в город Перузию. Полководцы Антония, стоявшие со своими войсками в Галлии, были готовы прийти на помощь его брату и жене, но сам Антоний держался полного нейтралитета, и те, не получая от своего главнокомандующего никакого приказа, остались пассивными. Запертые в Перузии Люций и Фульвия в 40 г. до н. э. потерпели полное поражение, а Антоний в течение всей этой несколько неожиданной войны даже и не пытался вмешаться в события. Оба инициатора войны вскоре умерли, что развязало руки и Антонию, и Октавиану, и они решили встретиться и решить назревшие вопросы. К этому их решительно подталкивали собственные солдаты, не желавшие вступать в новую братоубийственную войну, которая чуть было не вспыхнула, когда Брундизий запер ворота перед Антонием и тот начал осаду этого города. Результатом стала встреча обоих триумвиров в Брундизии осенью 40 г. до н. э. и заключение нового договора.

По условиям этого договора Октавиан и Антоний делили управление республикой между собой. Антоний получал под свою власть все провинции восточнее иллирийского города Скодра, т. е. практически весь римский Восток, включая клиентские государства этого региона, в том числе Египет. Договор был скреплен официальным браком овдовевшего Антония с сестрой Октавиана Октавией, хотя женой Антония продолжала быть Клеопатра. Октавия тоже незадолго до этого овдовела: умер ее муж Гай Клавдий Марцелл, от которого она уже имела нескольких детей, в том числе сына Марка, который позже станет играть определенную роль в политической жизни Рима под покровительством и властью своего дяди. Смерть Марцелла произошла сравнительно недавно, и по закону вдова не могла вновь выйти замуж до истечения девятимесячного срока, но сенат, разумеется не без воздействия Октавиана и Антония, принял специальное решение, позволяющее Октавии сочетаться новым браком. Получив это разрешение, Антоний и Октавиан в сопровождении своих сторонников направились в Рим, где и была сыграна блестящая свадьба. Казалось, Антонию удалось восстановить свое положение в центре власти, которое было значительно поколеблено и его долгим отсутствием, и шокирующими слухами о связях с египтянкой, и разгромом его сторонников во время Перузинской войны. Еще ранее одним из консулов 40 г. был избран его сторонник Гай Азиний Поллион, но реально он вступить в должность смог только теперь, ибо из-за событий в Италии он предпочитал находиться в Александрии вместе с Антонием. Однако реальность была совсем другой.

Октавиан тем легче согласился предоставить Антонию верховную власть на Востоке, что сложившееся там положение было очень тяжелым и требовало немедленной и весьма обширной военной акции, ни участвовать в которой, ни тем более проводить которую своими силами Октавиан в то время не желал. Дело было в мощном парфянском вторжении в восточные провинции Римской республики. До разгрома Красса в 53 г. до н. э. парфяне, насколько можно судить по их действиям, не предпринимали никаких попыток расширить свои владения к западу от Евфрата. Оглушительная победа при Каррах уничтожила их страх перед силой Рима и позволила претендовать на западную часть бывшей державы Ахеменидов, т. е. на римские владения в Азии, и даже на Египет. Они пытались использовать для этого обстановку почти беспрерывной гражданской войны. Сначала парфяне действовали дипломатическими средствами, предлагая свою помощь то Помпею, то республиканцам, выбирая тех, кто в этот момент находился в затруднительном положении, противопоставлял себя правителю Рима и, как им казалось, был готов за такую помощь весьма основательно их отблагодарить. Кассий во время своего пребывания в Сирии направил к парфянскому царю Ороду II Квинта Аттия Лабиена, сына того Лабиена, который когда-то был одним из лучших командиров Цезаря во время Галльской войны, а во время гражданской перешел на сторону Помпея и в 45 г. до н. э. погиб после разгрома помпеянцев под Мундой. Лабиен вел переговоры с парфянским царем (кстати, это был тот же царь, кто правил парфянами во время трагического похода Красса) о помощи республиканцам. Но пока шли переговоры республиканцы были разгромлены у Филипп, и Лабиен остался при парфянском дворе в Ктесифоне. Теперь он стал подстрекать Орода непосредственно выступить против римлян. Как когда-то фимбрианцы, служившие Митридату, так теперь Лабиен рассматривал свое участие в войне против Рима не как измену родине, а как использование чужих сил для свержения ненавистного и, по его мнению, узурпаторского режима, утвердившегося в Риме. Лабиен убеждал царя в необходимости использовать подходящий момент, ибо Октавиан завяз в западных делах, а Антоний весь опутан любовными сетями Клеопатры и не будет ни во что вмешиваться, что их легионы после жестокой войны ослаблены, а провинции, города и вассальные царьки, отягощенные поборами триумвиров, только и ждут освободителей. Агитация Лабиена дала свои плоды. Царь поставил его во главе довольно значительных сил, которые перешли Евфрат и вторглись в Сирию в конце 41 или в начале 40 г. до н. э. Официально главнокомандующим парфянской армией был царевич Пакор, но его ближайшим советником стал Лабиен, который фактически и возглавил эту армию на первом этапе войны. Римских сил в Сирии было мало, и парфянская армия Лабиена действовала весьма успешно. Наместник Сирии Люций Децидий Сакса, старый соратник Цезаря и Антония, попытался сопротивляться, но был разбит около города Апамеи и бежал в сирийскую столицу Антиохию, но и там он удержаться не смог и бежал дальше в Киликию, где вскоре и погиб. Сирия была практически оккупирована парфянами. После этого парфянская армия разделилась. Одна ее часть уже непосредственно под командованием Лабиена вторглась в Киликию, а парфянские всадники разоряли всю южную часть Малой Азии вплоть до Карии, расположенной в юго-западной части полуострова. Наместник провинции Азии Люций Мунаций Планк бежал, и только некоторые города, такие как Стратоникея, которая позже за это получила определенные привилегии, сопротивлялись парфянам.

Другая парфянская армия во главе с царевичем Пакором двинулась на юг Сирии и в Палестину. Местные царьки, еще недавно раболепно выражавшие свою покорность Риму, поспешили примкнуть к победителям. Правитель Итуреи (на юге Сирии) Лисаний объявил о своем союзе с парфянами. Он поддержал претендента на иудейский трон Антигона. Сторонники Антигона открыли ему ворота Иерусалима. Правивший Иудеей сторонник Антония Ирод бежал из страны. Пакор и Лисаний посадили на иудейский трон Антигона. Передняя Азия и значительная часть Малой Азии фактически были для Рима потеряны.

Антоний направил против парфян своего ближайшего соратника Публия Вентидия Басса, а сам с молодой женой направился в Афины, где с удовольствием проводил время, наслаждаясь почестями, играми и пирами. При живой и даже находившейся вместе с ним в Афинах жене афиняне объявили Антония мужем богини Афины. Возможно, что и Октавия была каким-то образом связана с богиней. Не растерявшийся Антоний тотчас потребовал в качестве приданого миллион драхм. А пока он упивался удовольствиями, его полководцы одерживали победы. Люций Марций Цензорин и Гай Азиний Поллион разбили ряд иллирийских племен, угрожавших Македонии. Басс же в это время успешно сражался с парфянами и армией Лабиена, вытесняя их из Малой Азии.

Вентидий Басс был типичным представителем «новых людей», которые поднялись наверх в эпоху гражданских войн благодаря своему положению в победившей «партии». Сам он был италиком и происходил из пиценского города Аскула. Его отец принадлежал к местной знати и принял активное участие в Союзнической войне как один из руководителей италийского войска. Он сражался с Помпеем Страбоном и во время боя погиб, а будущий полководец Антония, которому тогда еще не было и 10 лет, был захвачен в плен и вместе с другими пленными италиками проведен в триумфальном шествии Страбона. Став римским гражданином, Вентидий провел довольно трудную юность, но проявил при этом определенные способности. В частности, он занимался поставкой в армию мулов и повозок. Его заметил Цезарь, и Басс с удовольствием примкнул к нему. Цезарь выступал в то время как вождь популяров, а италики традиционно поддерживали именно эту «партию». Когда Цезарь в 58 г. до н. э. направился в Галлию, Басс последовал за ним и, по-видимому, занимал должность начальника ремесленников (praefectus fabrum), т. е. был одним из руководителей интендантской части цезаревской армии. Он активно поддержал Цезаря и во время гражданской войны. И Цезарь по достоинству оценил способности и заслуги Басса. В 47 г. до н. э. он ввел его в сенат, а в 46 или 45 г. заставил «избрать» народным трибуном. Уже после смерти Цезаря, но явно в соответствии с его более ранними распоряжениями Басс стал претором 43 г. до н. э. Когда в этом году развернулась открытая война между Антонием и коалицией части цезарианцев и остатков помпеянцев и республиканцев, Басс открыто выступил на стороне Антония и активно участвовал в военных действиях. Как и Антоний, он был объявлен «врагом отечества» и вместе с ним отступил в Галлию, где выступил одним из инициаторов заключения союза с Лепидом. А когда был создан второй триумвират, Басс не только был реабилитирован в Риме, но и достиг новых высот. На два последних месяца 43 г. до н. э. он вместе с другим цезарианцем Гаем Карриной стал, не теряя ранга претора, консулом-суффектом, а затем направился вновь в Галлию уже в качестве легата Антония. Во время Перузинской войны Басс вместе с другими антонианскими полководцами двинулся в Италию на помощь Люцию Антонию и Фульвии, но был остановлен полководцами Октавиана Марком Випсанием Агриппой и Квинтом Сальвидиеном Руфом. Не решаясь вступить в бой без приказа самого Антония, его полководцы, в том числе Басс, стояли в нерешительности, пока Октавиан не одержал полную победу. И теперь Басс был направлен в Малую Азию для войны с парфянами и Лабиеном. Его ближайшим помощником был Квинт Поппедий Силон, потомок (может быть, внук) того Поппедия Силона, который в свое время был другом Друза, а затем одним из самых видных полководцев италиков.

В Азии Басс действовал весьма решительно. Он высадился там весной 39 г. до н. э. и сразу же развернул активные военные действия. Лабиен даже еще не получил никакого известия о высадке Басса, а тот уже обрушился на него. Басс выбил парфян из западной части южного побережья полуострова и заставил их отступить в Киликию, а затем начал вытеснять их и оттуда. У Киликийских Ворот произошло жестокое сражение, в котором парфяне были разбиты. После этого они отказались поддерживать Лабиена и ушли из Сирии, и Лабиен был вынужден бежать. Он пытался скрыться, переодевшись, но был схвачен и казнен. После этого произошла новая битва уже на севере Сирии, и снова римляне одержали победу, причем в этом бою погиб парфянский полководец Фарнастан. Парфяне были выбиты из римских владений. Но на следующий год их армия во главе с Пакором снова вторглась в Сирию. Поскольку силы Басса были разделены и часть их находилась еще в Киликии, он не сумел воспрепятствовать переходу парфян через Евфрат. Но вскоре Басс сумел объединить всю свою армию и встретить парфян. В ожесточенном сражении у Гиндара армия Басса, получившего к этому времени подкрепления, одержала полную победу, большая часть парфянской армии была уничтожена, причем в сражении погиб сам Пакор, и остатки некогда мощной и грозной армии парфянского царя ушли за Евфрат. Битва при Гиндаре стала реваншем римлян за катастрофу у Карр. Голову, погибшего Пакора отрубили, повторив то, что 15 лет назад парфяне сделали с трупом Красса. После этого поражения парфяне двести лет не пытались вторгнуться в римские владения. Басс, хорошо зная нрав своего покровителя, не решился на плечах поверженного противника вторгнуться в Месопотамию, отдавая славу полного разгрома парфян Антонию. Поэтому он предпочел обратиться против царька сравнительно небольшого государства Коммагены Антиоха и осадил его столицу Самосату. Но и этого успеха Антоний не захотел доверить Бассу.

Узнав о победах Басса и боясь, как бы вся слава победителя на Востоке не досталась тому, Антоний покинул Афины и со своей армией направился к Самосате. Антиох еще до этого пытался договориться с Бассом, предлагая подчиниться Антонию и уплатить контрибуцию в 1000 талантов. Но Басс, узнав о приближении армии Антония, не решился сам заключить договор с мятежным царьком и потребовал от него направить послов непосредственно к Антонию. Да и Антоний, услышав о ведущихся переговорах, официально запретил своему легату заключить договор. После этого он прибыл под стены Самосаты и принял командование всеми стоявшими там войсками. Но на этот раз его командование оказалось неудачным. Самосата упорно сопротивлялась, и Антонию пришлось заключить с Антиохом мир, добившись от того уплаты только 300 талантов. Еще находясь в Риме, он встретил бежавшего туда Ирода. На этот раз Антоний действовал вместе с Октавианом. Они оба обласкали бежавшего правителя Иудеи и привели его в сенат, который официально признал Ирода царем Иудеи. Опираясь на римскую помощь, Ирод в 37 г. до н. э. взял Иерусалим, свергнув парфянского ставленника Антигона, который был публично казнен. Власть Рима в восточной части его владений была полностью восстановлена.

В Сирии Антоний занялся устройством местных дел. И одним из первых таких дел было отстранение Басса от реального управления этими землями. Басс был направлен в Рим, где сенат постановил дать ему триумф. В ноябре 38 г. до н. э. Рим увидел пышное триумфальное шествие Публия Вентидия Басса, который пятьдесят один год назад сам в качестве пленника шел в триумфе Помпея Страбона. Трудно себе представить более зримый знак коренных изменений, произошедших в римской элите за эти полвека! Басс стал первым и более чем на столетие последним римлянином, отпраздновавшим триумф за победы на парфянами. Но вскоре после этого он перестал играть активную роль. Видимо, Антоний слишком позавидовал успешному полководцу. Но Басс, вероятно, все-таки остался сторонником Антония. Он умер, не увидев его окончательного поражения, а после смерти был удостоен государственных похорон.

Несмотря на поражение парфян, положение на Востоке оставалось очень сложным. Парфянская угроза окончательно ликвидирована не была. Попытка Антония захватить Пальмиру не удалась. С другой стороны, недавние успехи в войне с парфянами казались Антонию достаточной основой для дальнейшего похода. Антоний не мог не понимать, что общественное мнение справедливо приписывало победы Бассу, а не ему лично, и он жаждал доказать, что и он сам, а не только его легат, может одерживать блестящие победы. Перед умственным взором честолюбивых римских полководцев постоянно стоял пример похода Александра Македонского, и Антоний не был исключением. Все римляне жаждали отомстить парфянам за поражение Красса и мечтали о возвращении знамен и пленников. Стать исполнителем этих желаний и мечтаний означало бы приобрести сильнейшую поддержку римского общественного мнения в борьбе за единоличную власть. Парфянский поход планировал совершить Цезарь, и только его убийство остановило активную подготовку этого похода, который он должен был начать через несколько дней. Таким образом, война с Парфией стала бы исполнением воли Цезаря, и его реальным наследником выступил бы не его приемный сын, а Антоний. И он стал активно готовиться к большому восточному походу. Для начала он направил своего легата Публия Канидия Красса в Армению для обеспечения своего левого фланга. Зимой 37/36 гг. до н. э. Канидий двинулся в Армению, где армянский царь Артавазд, вновь вступивший в союз с Римом, предоставил ему базу для дальнейшего похода. Перезимовав, по-видимому, в армянской столице Арташате, Канидий весной следующего года выступил в поход против иберов, живших к северу от Армении (современных грузин). Иберский царь Фарнабаз попытался сопротивляться, но был разбит. Из Иберии Канидий двинулся на восток и, разбив албанского царя Зобера, достиг Каспийского моря. Таким образом, Канидий повторил кавказский поход Помпея. И Фарнабаз, и Зобер заключили союз с Римом. В это же время новый наместник Сирии Гай Сосий, «новый человек», как и Басс, помог Ироду восстановить свою власть в Иудее, укрепив правый фланг будущего похода. Итак, и тыл, и фланги будущей грандиозной военной операции были обеспечены.

Урегулировав свои дела в Италии и получив от Октавиана, которому выгодно было, чтобы Антоний как можно глубже увяз в восточных делах, обещание военной помощи, Антоний вернулся на Восток. Сначала его вновь сопровождала жена, но на острове Киркире они расстались, и дальше Антоний путешествовал уже один. Перезимовать Антоний предпочел в Афинах, проводя время в пирах и гимнастических играх. В Греции Антоний объявил себя новым Дионисом, и греки радостно согласились с этим. Чем больше он приближался к Востоку, тем сильнее разгоралась старая любовь к Клеопатре. Прибыв в Антиохию, Антоний направил своего друга Гая Фонтея Капитона в Александрию с поручением привезти в Антиохию Клеопатру. Клеопатра с восторгом отправилась с Капитоном, и осенью 37 г. до н. э. любовники встретились вновь. Впрочем, здесь надо сделать весьма существенную оговорку. Что Антоний был безумно влюблен в царицу, нет никакого сомнения. Была ли также страстно влюблена в него Клеопатра, сказать трудно, хотя несомненно, что определенные чувства к триумвиру она, конечно, питала. И все же любовь не мешала обоим преследовать и свои политические интересы. Едва ли Антоний сомневался, что рано или поздно ему придется снова столкнуться с Октавианом, но пока важнее всего для него был парфянский поход. А для него, как и для будущей борьбы за единоличную власть, нужны были огромные средства, которые опустошенные гражданскими войнами и парфянским вторжением восточные провинции дать не могли. Такие средства мог предоставить Антонию только Египет. Клеопатра же, утвердившись у власти с помощью Цезаря, а затем Антония, теперь стремилась с помощью последнего расширить свои владения, восстановив, насколько это было возможно, старую державу Птолемеев.

И уже в Антиохии началась искусная дипломатическая игра, в которой политические расчеты и любовная страсть смешивались в единое нерасторжимое целое. И Клеопатра, пожалуй, переиграла Антония. Он официально признал своими детьми двойняшек, рожденных Клеопатрой, и дал им имена Александра Гелиоса (Солнца) и Клеопатры Селены (Луны). Возможно, что, давая такие прозвища своим детям, Антоний бросал вызов парфянскому царю, который официально именовался «сыном Солнца и Луны». Конечно, называя своего сына Александром, Антоний в первую очередь думал об Александре Македонском. Но надо сказать, что и в истории Египта тоже были Александры. Это было второе имя Птолемея X и его сына Птолемея XI. Значительную роль в политической жизни Восточного Средиземноморья в начале I в. до н. э. играла Клеопатра Селена. Но все трое не очень-то прославились своими победами, так что едва ли Антоний и Клеопатра думали о них, называя своих детей.

Для царицы все же важнее было присоединение к ее владениям большей части Финикии, Келесирии, Кипра и значительной части Киликии. В ее пользу Антоний отрезал приморскую часть Набатеи (полузависимого арабского царства к югу и востоку от Иудеи), а также часть Иудеи. Большая часть Иудеи осталась под властью Ирода, которого спасло его раболепие и покровительство Антония. Так что Клеопатра почти восстановила державу своих предков. Это вызвало возмущение в Риме, еще более подогреваемое октавиановской пропагандой. Но Антония это не остановило. Одновременно он реорганизовывал политическую структуру Малой Азии, усиливая там систему клиентских государств. Он произвольно менял их границы и сажал на троны своих ставленников. Царем Понта, чья территория была несколько увеличена по сравнению с той, которая осталась после побед Помпея и Цезаря, он сделал Полемона, сына ритора Зенона, который не имел никакого отношения в прежней династии, но зато доказал свою верность Риму, активно сражаясь с парфянами. На трон Галатии Антоний посадил секретаря бывшего царя Аминту. Династические изменения были произведены и в Каппадокии. Все это укрепляло малоазийский тыл Антония и его фланги в случае войны не только с Парфией, но и с Октавианом.

Внутренние события в Парфии послужили Атонию поводом к началу военных действий и, казалось, обещали быстрый успех его предприятию. В 37 г. до н. э. царевич Фраат, ставший наследником парфянского трона после гибели своего брата Пакора, сверг и убил своего отца Орода, впавшего в депрессию после смерти Пакора, и вступил на престол. Это вызвало недовольство ряда парфянских аристократов, и один из них, некий Монес, бежал в Сирию. Антоний радушно встретил его и отдал ему во владение три сирийских города. Это, естественно, встревожило Фраата, который понимал истинную причину великодушия Антония. И он, как и Клеопатра, оказался более искусным дипломатом. Парфянский царь сделал все, чтобы примириться с Монесом и убедить его вернуться в Парфию. И, как ни странно, Антоний помог ему в этом. Надеясь приобрести в глазах римского общественного мнения прежний авторитет, чрезвычайно подорванный его любовью и уступками, он сам отправил Монеса к парфянскому царю, предложив тому заключить мир, если последний вернет римские знамена, попавшие к парфянам после разгрома Красса. Возвращение знамен и пленников стало бы триумфом Антония. Но положительного ответа Фраата он так и не дождался.

Еще не собрав полностью свои силы, Антоний раньше, чем это было принято, выступил в поход против парфян. Клеопатра вернулась из Сирии в Египет, а Антоний с войсками двинулся через населенные арабами внутренние районы Сирии к Армении. По-видимому, он хорошо запомнил урок Красса, который вторгся непосредственно из Сирии в Месопотамию и был полностью разгромлен. Поэтому он решил идти другим путем: через Армению в Мидию, а уже оттуда, с востока, нанести удар по Месопотамии и расположенной там парфянской столице Ктесифону. Кроме того, уже на первом этапе войны можно было захватить Экбатаны, древнейшую столицу Мидии, окруженную ореолом старины в глазах народов Востока, что, конечно, создавало бы определенный моральный перевес для Антония. Почва для такого похода была уже подготовлена Канидием. Армянский царь Артавазд II во время похода Красса перешел на сторону парфян, но теперь его надо было заставить снова встать на римскую сторону. Видимо, эту задачу и выполнял Канидий. Видя изменение соотношения сил, Артавазд еще до похода Канидия действительно вновь стал римским союзником. Так был создан хороший плацдарм для Антония, который им и воспользовался. В Армении к нему присоединились отряды зависимых восточных царьков, в том числе царя Понта Полемона. Под знаменами Антония собралась стотысячная армия, в которой только самих римских пехотинцев было 60 тысяч. Это была самая большая римская армия, какую видел Восток; она в два раза превосходила армию Красса и в три раза – армии Лукулла и Помпея. Особенно важным было большое количество конницы, что должно было предотвратить окружение римской армии парфянской кавалерией, как это было во время похода Красса.

С этой огромной армией Антоний в том же 36 г. до н. э., выполняя свой план, начал поход. Его армия подошла к Зегме, где обычно войска переправлялись через Евфрат, но Антоний не стал форсировать реку, а двинулся вдоль нее на север и, пройдя через ряд вассальных государств, вошел в пределы Армении, а оттуда уже вторгся в Атропатену. Позже его упрекали, что он не стал зимовать в Армении, что могло бы дать отдых изнуренным дальним походом воинам, что из любви к Клеопатре он поторопился с походом, чтобы успеть до зимы вернуться в Александрию. Но дело было не в этом. Антоний действительно торопился, стремясь нанести решающий удар, прежде чем парфянский царь сможет собрать все свои силы. Он помнил, чем кончилась нерешительность Красса, который, одержав первые победы, ушел зимовать в Сирию. И он решил не медлить. Однако Антоний все же не рассчитал свои силы. Римские воины были действительно измучены переходом из Сирии в Армению, особенно учитывая трудные природные условия Армении. Большой обоз с осадными орудиями оказался скорее помехой, чем подмогой, для похода, задерживая стремительное движение римских войск. А Антоний понимал, что именно быстрота действий даст ему дополнительный шанс на успех. Поэтому он вскоре оставил обоз под защитой двух легионов римских воинов и какого-то количества союзников под командованием Оппия Статиана, а сам двинулся дальше и вскоре осадил столицу Мидии Атропатены Фрааспу. Но вопреки его ожиданиям осада затянулась, и это дало парфянам необходимое время для сбора войск. Первый удар они нанесли по обозу, окружив его и полностью уничтожив. При этом погибло или попало в плен до 10 тысяч римских воинов. Эта неудача заставила некоторых римских союзников, в том числе Артавазда, задуматься, и армянский царь вскоре снова порвал с римлянами и со своими частями покинул армию Антония.