Текст книги "Это спецназ, детка (СИ)"

Автор книги: Юлианна Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22

Мекс

Веду свою девчонку в ресторан, с панорамного купола на последнем этаже которого город видно, как на ладони. А вечером да в такую пору, когда все подсеивается в новогоднем антураже, пупсик обоссытся от счастья.

Это любимое место моей мамы, и что-то мне подсказывает, что Маше тоже понравится.

А что я, собственно говоря? Я вот сейчас в машине предложил ей съехаться, но в глазах увидел панику и шок.

Неприятно так, скажу я честно. Я может вообще никому такого не предлагал и домой не звал вовсе, а тут предложил и на тебе.

Конечно, лыбу тяну, но она у меня печальная. И вообще вес падает куда-то вниз-. Нехорошо получилось.

Чего? Я же хороший? И не только, когда голый и в рабочем положении, а и когда сплю зубами к стенке, и когда зажимаю у стенки. В общем, с каким сторон на меня ни посмотри, я очешуенный!

–У меня к тебе вопрос. Ты не практикуешь свободные отношения? – летит вопрос от Маши точечно в мою челюсть, потому что она падает на пол со свистом и громким стуком. Че, блять, она только что спросила у меня?

Поворачиваю голову и в шоке всматриваюсь в нее бешеным взглядом. Если она мне предложит СО, я нахер разнесу все, что будет вокруг меня в щепки. Руль сжимаю до белесых костяшек.

–Я сейчас очень злой, пупсик, максимально, млять, злой. Скажи мне, что ты не собираешься предложить мне подобное, иначе я взорвусь к чертовой матери на собственных газах из горящего пердака!

Она потрясенно на меня взирает и округляет пухлый ротик, а затем взрывается хохотом, хватаясь за живот. И так смеется она, что я немного расслабляю булки, считывая юморные фибры в пространстве.

Ну явно не думала предложить же. Не думала ведь, да?

–Почему так смешно, Максим? – Маша уже плачет от смеха, а я паркуюсь у ресторана и поворачиваюсь к ней всем телом и любуюсь этой картинкой.

Губы растягиваются в таком счастливой гримасе, что тяжело не любоваться.

–Потому что я иногда ляпаю глупости, в моменты стресса вообще могу взорваться так что не заставляй меня нервничать, ладно? К чему этот вопрос? Он меня прямо взволновал! – щекой прижимаюсь к подголовнику и не моргая смотрю на белобрысые кудри и мягкое свечение бархатной кожи.

Хочется провести по ней пальцами, и я делаю то, что хочу, собирая трепет по крупицам.

Пиздец меня накрывает рядом с ней.

Пупсик прекращает смеяться и переводит внимание на мою руку, ласкающую ее щечку, покрытую розовым румянцем.

–У меня есть подозрения, что ты можешь иметь отношения еще с кем-то, ухаживая за мной. И я бы хотела знать правду до того, как мы пойдем дальше. Уже есть печальный опыт, который во многом меня ранил до глубины души. Потому что я никогда бы не завела отношения с женатым, например, впрочем, как и с занятым. И вот я спрашиваю, есть ли у тебя кто-то? И да, я не прощаю измены. Переписок и флирта с другими тоже. Наверное, честно заявить об этом сразу, – уже серьезно вещает мне, а я слушаю и понимаю, что частично понял, что она только что сказала, но самое главное во всем этом – что она не предложила мне свободные отношение.

Аж от сердца отлегло.

–Так и инфаркт можно схлопотать. Нет у меня никаких отношений, и вообще у меня не было отношений. Ты первая, кому я предложил. Вот. Так что не неси чушь, пожалуйста, а то у меня реально давление скаканет, и не туда, куда надо скакнет. Кому оно надо? М? Никому, правильно! Пойдем вкусно жрякать и смотреть на красоту.

Ну я буду смотреть на тебя, а ты на красоту…

Маша кивает, но взгляд подозрительный не вырубает. Ядрена вошь, я же и правда не встречался ни с кем. Так с Танюхой трахался, но не больше…

Пока она не решила, что мы должны пожениться.

С дуба упала малышка, и мы разбежались, собственно говоря, а больше ничего не было. Ну кроме одиночных перепихонов, никого ни к чему не обязывающих.

Но это Маше знать не надо. Пусть для нее я буду девственником!

Эх. Какой там.

Знала бы она, кто лишил меня девственности. Ух, есть что вспомнить, нечего рассказать!

–Ясно. Ты услышал меня, да? Насчет других девушек? – переспрашивает, оглядываясь по сторонам.

Да, малыш, тут красиво даже снаружи.

Какие другие девушки? Хоть бы меня хватило на тебя, а на других впадлу будет вставать…

Жалко крови!

–Пупсик, я ж не тупой, что ты мне как идиоту по второму кругу одно и то же? Пойдем, —выхожу из машины и я, как истинный джентльмен, открываю дверь своей даме.

Маша выходит, а мне приходится приложить максимум усилий, чтобы не поехать крышей, потому что эти ноги сведут с ума. Сведут и все.

Мысленно я их уже закинул себе на поясницу, а пупсика прижал к стене и впился губами в пульсирующую на шее жилку.

Я бы кусал, лизал и все сразу. Но…

Мы идем кушать.

Ужин проходит слишком легко и непринужденно, но забыть о том, что я все еще напряжен в одно месте, не получается.

Особенно, когда Маша поправляет кудри и томно смотрит вдаль, улыбаясь так нежно, что в груди все раздувается.

Мне удается рассмешить пупсика, а ей – уложить мен на коленки своим интеллектом.

Умная и красивая.

Стараюсь не думать, что умные женщины могут создавать трудности. Я в эти трудности с радостью готов вляпаться, увязнуть и даже утонуть, только если будет возможность целовать эти губы и сжимать тонкую… осиную талию.

Делаем пару себяшек.

Разумеется, я делаю их так, чтобы каждому было понятно, мы не просто какие-то старые знакомые, а это моя женщина.

Звучит приятно, а целовать бархатную щечку, когда вылетает птичка, еще приятнее, потому что вибрации тела Маши вполне однозначны. Мои – тем более.

До десерта я весь испепеляюсь изнутри.

Пупсик так аппетитно ест мороженое, что я уже не смотрю, иначе к чертовой бабушке сгорю на этом стуле.

–Вкусное. Будешь? – тянет ложечку в мою сторону, а на нем подтаявшее мороженное, предварительно слизанное ею. Искушаешь или приглашаешь?

Хотеть.

Крушить.

Ломать.

Глава 23

МЕКС

Вместо ответа наклоняюсь вперед и слизываю подтаявшее мороженое, от которого у меня в голове атомный взрыв происходит, а радиационное облако поднимается и затуманивает мой разум. Сдуреть.

Малышка сдвигает ручки, а я ныряю взглядом в выдающуюся ложбинку и слепну, потому что на сетчатке лазером выгравировалась эта грудь. Черт, ну почему она такая красивая? Почему меня так сносит нафиг в море.

Маша кокетливо улыбается и забирает ложечку, а кажется, что забирает мое пульсирующее сердце.

Да какое сердце, у меня третья нога просыпается между ног. Как сохранить адекватность, если она вся сместилась в третью ногу?

Упираюсь спиной в диванчик, слегка расслабляясь. Как получится уже, тут попробуй расслабься. Поправляю лацканы пиджака, который мне как корове седло. Ненавижу костюмы и удавки. А теперь приходится в этих оковах как-то расслабиться.

Архангел всегда ржет и вставляет свои пять копеек насчет моей фразы «надо расслабиться», парирует «главное не обосраться».

–Вкусное мороженое, – низким голосом произносит, переходя на полушепот.

–Не знаю, я считаю, что ты вкусная, а мороженое, это так…приятный бонус.

Пздц, какая вкусная. Настолько, что у меня во рту перманентно твой привкус, сладкая, а перед глазами изящная фигура, которую я уже потрогал во всех стратегически важных местах.

Они важные все.

Все места мои стратегические.

Мои. Дурею. С. Тобой. Тут. При всем честном народе!

–У тебя пошлые комплименты, Мекс, а мы в ресторане сидим, – пупсик краснеет и прикусывает губку, а затем поворачивается ко мне боком и закидывает ногу на ногу. Мозг в кашу, сердце в хламину. Отвечаю…

Черт.

Она меня сейчас соблазняет, да? Мне не привиделось? Либо просто издевается, чтобы потом обломать? Какой твой план?

Разряд в двести двадцать по телу проходится, укладывая меня на лопатки и заставляя содрогаться в конвульсиях. Ну вот как ты это делаешь, бестия?

–И чего теперь? Ты меня на уроки этики и эстетики отправишь? – хмыкаю, переводя внимание на пухлые губы, блестящие от сладкого мороженого вкуса ириски и шоколада.

–Наверное, стоить начать с полового воспитания, – изгибает бровь и ухмыляется, показывая манящую ямочку на щеке. Я буду слизывать пот с этой щечки, когда мы дойдем до дела и в пене будем догоняться до экстаза.

Прикрываю глаза, чтобы перезагрузиться. Стоп…внутри все работает на пределе, а выдержка вот-вот слетит в кювет на запредельной скорости.

–Пфф. Я могу вести лекции по этому предмету и принимать экзамены. Кстати, о них. Ты подготовилась?

–Фу как пошло, Мекс, и без всякой фантазии, – волосы на одну сторону укладывает, поправляя тонкими пальчиками, и я забываю, что должен моргать. Пока глаза не щиплет…

–Ауч. Я могу обидеться. И кстати, ты помнишь, да? Что если мужика заводить вот так и потом как бы ничего, то у него яички будут болеть. Ты такой участи для меня хочешь?

–А кто сказал, что ничего не будет?

Бам-бам-бам. Вакуум в мозгах. Давление подскакивает выше. Запредельно. Ослепляет, отчего вязкая пелена на глаза оседает.

Но я все равно вижу то, что мне надо. Маша невинно хлопает глазами, а я рывком встаю и хватаю ее за руку, махнув официанту, чтобы записал на мой, блять, счет.

–Эй, ты чего? – смешинка летит мне в спину, а все, поздно, батенька. Я дважды не переспрашиваю, когда меня учтиво просят к столу.

–Максим, – опять доносится со спины, а я ухмыляюсь, вспоминая эти томные взгляды. Маленькая ладошка в моей руке сжимается, и меня током прошивает. Ну да, ну да.

Только попробуй сдать назад, клянусь, я тебя затолкаю в машину и сделаю все, что только захочется.

Резко останавливаюсь и заталкиваю малышку в темный закоулок этого заведения рядом с гардеробной, сжимая ее ротик ладонью. Нас не должны услышать.

Глаза блестят, там бесенята пляшут, но страх продирается. Дышит часто и много, пытается бровью вопрос мне показать.

–Честно кивай. Хотела меня поматросить и бросить? Испытать терпение?

Она меня кусает за ладонь, а я ржу, потому что у самого мурашки по коже в реакции на эту нимфу. Руку отстраняю, а Маша шепчет:

–Не все тебе меня развращать и смущать, наверное, пора и мне? НЕ находишь?

–Ага. То есть все верно просчитал, да? – упираюсь своим лбом в ее и выдыхаю огненный воздух. —А ответку выдержишь? А то на словах смелая, дерзкая, а как до дела дойдет, то что? – скалюсь, склонив голову ниже. Губы в сантиметрах от ее. Нет. Не буду касаться, только дразнить. Пальцы перехватывают выдающиеся скулы, ныряют в кожу и заставляют меня плавиться. Пиздец.

Ты что делаешь со мной? Фейерверками перед глазами мелькают сменяющиеся на лице девчонки эмоции. Яркие и такие живые.

Я в них тону. Млять, я ж не баба какая-то, которая от мужика подтекает. Я же мужик! Да! Так какого хера у меня сейчас ощущение, что меня соблазняют, а мой мозг в борщ превращается?

–Что? – облизав губы, поднимает на меня влажный взгляд. Повело? Меня точно, ее тоже. Дыхание надсадное. За спиной снуют люди, но нас не видно. Черт. Будоражит. Ее тоже, судя по мурашкам по коже.

–Вот и я спрашиваю, что?

–А ты не спрашивай, спецназ. Если долго молоть языком и смотреть на девушку, можно увидеть, как она уходит с другим, – толкает меня в грудь, от себя спроваживая. И проходит мимо, пока я медленно догоняю происходящее. Бедра виляют. Мои зрачки в такт движениям бедрам маятником туда-сюда вращаются.

Че. Че она только что мне сказала? Если долго смотреть?

«Бам» сквозное навылет через висок. Нет, это паштет под прессом, а не извилины.

Срываюсь с места и перехватываю ее за бедра, к себе прижимая. В гардеробной выхватываю из рук мужика свое пальто и Маши, а затем буквально одеваю малышку силком. Потому что сама она будет делать это очень медленно!

И все так быстро-быстро, словно не успеем, или у нас время ограничено.

Стоит выйти на улицу, как я перехватываю пупсика за талию и толкаю на себя, впиваясь в губы.

Ах, да, это прекрасно, просто прекрасно превращает мозг в кашу.

Голодный, на пределе, на краю, опускаю жаждущие ласкать манящее тело руки на бедра, наглею в хлам и перехватываю ягодицы. Но через пальто мне хер что чувствуется, и я отрываюсь, прикусывая малышку за нижнюю губу и оттягиваю на себя.

В ее глазах бездна, в моих – плескающийся ад, потому что пока я не дорвусь до нее целиком, все будет адом. В штанах становится тесно…

–Все…нахрен, – поднимаю на руки и уношу в сторону машины, пока она смеется, впиваясь в плечи намертво. Волосы от потока ветра закрывают мне лицо, но вместо отвращения, которое я всегда испытывал к патлам, я втягиваю из аромат, отмечая, что пахнут они сладко, как и вся Маша. Пахнет. Сладко.

–Ты как в том анекдоте, закинул на плечо и унес в нору? – губами цепляет ухо. Кривая дорожка, малышка, у меня ведь выдержки может и не хватить, мы зажжем тогда в машине.

У меня тонировка в круг за все деньги мира, и…я свою машину не обкатывал в плане секса.

–А как иначе, – обхватываю сильнее и уже бегу, аккуратно укладываю свою девочку на пассажирское сидение и сметаюсь на водительское, пока я еще могу хоть что-то, пока вся кровь не прилила в причиндалы.

Пиздец. Никогда не замечал за собой такого, чтобы мозг отказывался работать. Нереально.

Нет, я всегда любил секс, я всегда любил красивых девочек, но не ставил это во главе стола. Есть и есть, нет, ну и нет, а даже если меня вело от чего-то, то никогда не было так сильно. Скорее ярко, да, но не до состояния вывернутой душонки, если не проведу пальцем по ее руке.

Я никогда не торчал от пальцев, никогда не втягивал воздух до болезненных спазмов легких, меня эти духи бесили адово, потому что я потом вонял. А тут я хочу вонять!

Но не остаются на мне, потому что, мля, мы ведь не прикасаемся друг к другу так, чтобы осталось. Хочу, чтобы все пахло так, пусть я умру уже от кровоизлияния туда, но зато так приятно будет…да, будет.

–А у тебя справка о болезнях есть? – невинный голос как бы между прочим разносится в салоне машины.

–Че? Какая справка? – пульсация в башке нарастает. Харовое предчувствие.

–Торч-инфекции, вич, гепатиты, сифилис…а то у меня принципы. Я вообще не встречаюсь ни с кем, пока мне справку не покажут. И даже не даю прикоснуться к себе.

Торможу на красный так резко, что внутренности точно смогли бы вылететь нахер в открытое окно.

Справку, блять, ей дай. Сцепив зубы, ожесточённо думаю, где мне ее вотпрямщас высрать. А Маша кокетливо улыбается, и только я вижу во всем этом намек на Гринча. Ах, так? Ах вот так?

–Я прохожу комиссию в военном госпитале каждые полгода.

–Раз проходишь, дай справку. И кстати по поводу Вич, там может быть период окна в полгода, так что сдавать надо несколько раз и методом ПЦР. Ну я так на всякий случай, – невинно хлопает глазами и опускает взгляд на свой маникюр, а у меня пар из ушей льется.

Глава 24

МАША

Я вывожу его из себя и наблюдаю за реакцией. Почему? Потому что он делает ровно то же самое, так испробуй на себе свой же порох, боец.

Пар из ушей уже идет, а я ведь только начала, по сути. Губу прикусываю и томным взглядом смотрю, мол, а что такого?

Неприятно, да? Когда тебя вот так вот в твое же макают?

–Я чист.

–Откуда мне знать? Не девственник же, верно?

–Маш, ты прикалываешься? Я свой писюн не тыкаю абы куда без защиты!– взрывается он, опаляя меня праведным гневом. Ух, завелся. —Да, не девственник, но и не было у меня венеры!

Пытаюсь не засмеяться, а он пытается не взорваться. Глаза искрят от возбуждения, да и не только глаза. Нет, мальчик, ты не думай, что я одна из той длинной вереницы.

–В нашем мире верить можно только железобетонным фактам с печатью из кож-вена, например, – елейным голосом продолжаю, а Макс резко сворачивает на обочину и тормозит так, что не будь у меня ремня безопасности, моя тушка вылетела бы через лобовое.

–Справку, да?

–Ага. Не старше двух недель, пожалуйста, – уточняю, вполне ясно понимая, что как бы…не будет у него этой справки. Я еще показательно-медленно так наклоняюсь и руку укладываю на колено ему и прогибаюсь в пояснице. Изящная кошечка.

По краю кожу, буквально как по лезвию ножа. У самой уже мурашки по коже от собственной смелости. Я такой никогда не была, но после некоторых…ммм вещей со стороны Мекса хочется.

Глотаю вязку слюну и пальчиками соскальзываю с коленки, обращая внимание на бугор. Спецназ чернее тучи, смотрит на меня бешеным взглядом, от которого поджилки затряслись бы у любой.

Ощущение, что он сейчас на все плюнет и зажмет меня прямо тут, но нет. Он молча хватает телефон и что-то там ожесточенно тыкает.

Испарина на лбу проступает, а потом на лице расползается ехидненькая улыбка Гринча, укравшего Рождество.

Он так смотрит на меня. Так, что жар от лица протекает по всему телу, оставляя после себя пепелище из сожженных нервов. Запах паленого воцаряется в машине, а взгляды искрят, схлестнувшись в ожесточенной борьбе.

Легкий холодок по спине все равно успевает проскользнуть. Неужели? Нет…

Я точно помню, что обычно весной всех военных и около их среды отправляют на медосмотр. ТОЧНО весной, потому что папа всегда проходил врачей, как только теплело.

–Пупсик, ты победила, да. Сегодня победила. Но я собираюсь выиграть войну, понимаешь? Пока что сражение провалено, но и хер с ним. Поехали чай пить, ко мне, – бровь игриво поднимает.

–Чай. К тебе? Я на это не куплюсь, спецназ, – хмыкаю, отворачиваясь. Щеку печет, а Мекс продолжает движение, как ни в чем не бывало, цокнув языком.

–Не хочешь чай, будет кофе.

–На ночь глядя?

–Инфаркт нам не грозит пока что…

–Очень оптимистично

–Ну разве что мы не захотим умереть, как Чингисхан…

Я стараюсь не ржать, но потом понимаю, что это тоже намек.

–Фигня, он не умер во время секса, – буквально взрываюсь протестом, на что Мекс корчит обиженную моську и метает в меня подозрительный взгляд.

–Кто говорил о сексе? Ах ты ж грязная извращенка! И да, а ты что, свечку держала? Люди просто так пиздеть не будут…– глубоко оскорбленный вид делает, а меня прямо на части разрывает от смеха. Чувствую, что сейчас лопну по швам.

–Ой да не надо делать вид, что ты воспитанник воскресной школы. Все в курсе той дурки из соцсетей, что он во время секса помер! —указательным пальцем перед лицом машу, а спецназ пытается меня укусить за него. Не выходит, я быстрее. Он за рулем, движение продолжается.

–Ложь, провокация! Ты пытаешься меня очернить, а я же хороший мальчик…

–Ага, мальчик, да, хороший…– держусь за живот и смеюсь, когда мы въезжаем в закрытого типа паркинг, где вход сугубо автоматический по сканеру номеров.

Вот это уровень у простого спецназовца.

–И ты хочешь сказать, что не мажор?

–Пролетариат, матушка, пролетариат, обычный рабочий класс…ну.

–На мерсе?

Мекс лыбится и, даже я бы сказала, скалится, поворачиваясь на пару секунд ко мне лицом.

–Я заработал его честно! Не надо мне тут намекать. Не написано же, что нализал!

Когда-то я точно лопну от смеха рядом с ним. Начинает замыкать челюстной нерв.

–Да уж, спасибо, что не нализал. Папка купил?

–Эй нет, так не пойдет, малыш, не надо мне тут заливать про батю. Эту малышку я купил себе сам со своих денег. Я вообще-то не сижу на шее у родаков.

–Кем же надо работать, чтобы такую купить?

–Ты так плохо обо мне думаешь? Я тренером был на курсах боевого самбо. Вообще-то я не пальцем деланный. И вообще обидно сейчас было…– затихает, губы дует, но видно, что показательно. Сидим в темноте, тут лампы срабатывают на движение. Смартфон Мекса загорается, и он тут же открывает сообщение.

Написано, что отправитель на Флекс или кто…парень короче.

У спецназа лицо озаряется светом, таким ярким, что лампы уже не нужны.

–Малыш, спорим я такой охуенный, что ты не сможешь просто поцеловать меня в губы и выйти из машины без продолжения?

–Не смешно.

–Я же говорил, что слабо, потому что ты очень хочешь продолжить, ведь я неотразим, – отключает смарт, на приборку его бросает.

–Я на это не куплюсь, Максим, – корчу рожицу, когда внезапно загорается лампа на парковке. Язык показываю и руки на груди складываю.

–Ссыкло, да?

–Сам ссыкло!

–Следи за руками! – поднимает и запрокидывает их за водительское сидение кольцом. —Вообще не прикоснусь, но ты и сама не сможешь оторваться.

–Нет!

–Спорим, да?

–Нет…

–Ну тогда хер мы отсюда выйдем. Или целуй и выходи, или ночуем в машине, – хмыкает он, бросая ключи в левый карман брюк.

От негодования начинаю пылать.

ЖУК.

Резко наклоняюсь, кладу руки на ногу спецназу, и оставлю смазанный поцелуй на губах, когда он перехватывает мои губы своими и проводит по ним языком. Еще и еще, и я не сразу догоняю, что не сопротивляюсь. Совсем нет. И вот его руки также за спиной, а я вдруг прижимаюсь крепче.

Но теперь и руки меня начинают удерживать и сажают верхом.