Текст книги "Это спецназ, детка (СИ)"

Автор книги: Юлианна Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 47

Маша

Я не понимаю, как смогла объяснить водителю адрес, куда мне нужно ехать.

Он с таким участием трижды переспросил, как я, и может мне в больницу надо, что в какой-то момент я сама начала задумываться.

–Может в полицию? За нами пока не едут, но все же…– мужчина кажется серьезным. Я же, уперевшись лицом в ноги, дышу через раз. Какая полиция?

И туда еще сходить? Может меня и оставят там скоро в СИЗо, руками моего бывшего подтолкнут. Стараниями его усердными…

А насчет больницы. Не сходить ли мне провериться? Хотя бы голову для начала, потому что никакой другой нормальный и адекватный человек сейчас бы так себя не вел.

–Нет, все нормально, отвезите меня домой, пожалуйста, как можно быстрее, – прошу задыхаясь. И дальше пытаюсь дышать, радуясь, что телефона у меня нет.

Мне никто не будет сейчас наяривать, просить о том, чтобы я остановилась, и в то же время – не отследит. А значит…значит я могу ехать куда хочу.

И самое главное: это не станет моей проверкой на силу.

Нет, Маша, ты выдерживаешь паузу. Черт возьми, сейчас он пьян, и все что ни скажет, может делить надвое, если не натрое. Он не вспомнит и половины на утро. Будет время придумать теорию, в которую я должна буду поверить.

Но нет.

Я не готова сейчас. Он не должен видеть, что я плачу. Нет. Никакой мужик этого не заслуживает, даже такой, как он. Успокоиться я не могу, и потому размазываю слезы по щекам и выравниваю дыхание. И если все правда, то он тем более никогда не узнает, что я плакала по нему.

Далеко ли без денег я собралась? У меня с собой буквально пара копеек, а остальная часть осталась у него .

Это вовсе не мои деньги, и я не имею к ним никакого отношения. Со спокойной душой можно считать, что денег у меня нет.

Спокойно. Спокойно.

Дома есть заначка на черный день. Кажется, этот черный день настал, нет?

Прикрываю горящее и мокрое от слез лицо ледяными ладошками и поверить не могу всему тому, что успело со мной приключиться.

Мне приснилось все. Проснись давай!

А что я видела? Разборки с бывшей? Да. Она, возможно, беременна. Судя по ее рассказам. Она его поцеловала, он не сопротивлялся. Словно…это самая обычная вещь. Это ведь мерзко, после всего, что он шептал.

Не к месту вспоминается, что спали мы без ничего несколько раз. Мурашки ужаса по коже табуном прыгают.

Маша, ты должна провериться. Срочно. Немедленно. Я не знаю, как далеко зашел этот разговор, было ли что-то еще, было ли с ней, или с кем-то еще.

Еще что? Мой парень, кажется, был на каком-то неправильном мальчишнике, а может решил отделиться от парней, а может просто познакомился с кем-то как бы невзначай. Что я вообще о нем знаю, о его способности быть верным?

Если его бывшая беременна, и он не с ней, о чем это говорит?

О чем угодно, Маш. От того, что он знал и сбежал, и до того, что она сейчас поставила его перед фактом или шантажировала.

Я с упорством хочу верить о втором, что не знал, что для него это такая же новость, как и для меня.

Но факт ведь не в этом.

Он в последнее время странный был, вел себя как-то тихо, если сравнивать с началом отношений. Мне казалось, что все дело в жестком графике, да и в целом в работе, но теперь я начинаю понимать, что дело могло быть вовсе не в этом.

А в том, что он, например, узнал о беременности и молчал. Да и кто я такая, чтобы говорить мне?

Правильно, никто.

А если вовсе не от него? Адвокат дьявола сидит на плече да нашептывает, но что тогда та грудастая делала во всем этом? Почему у нее его телефон?

Что бывшая делает на мальчишнике?

Господи, Маша, ты как ребенок, задаешь миллион вопросов, ответы на которые все равно таятся у тебя внутри, ты ведь все понимаешь все и даже больше.

И что такой парень однолюбом быть не может, и что пыль в глаза он умеет пустить, и что на пьяную голову может не без особого умысла, но завел с кем-то знакомство, а может и бывшей позвонил.

Там слово за слово, и привет. Может совесть промелькнула, и мне решил отписаться, дабы глупостей не наделать, а может наделал и написал, а тут такое ТУПОЕ стечение обстоятельств, от которых тебя сейчас вырвет.

Бывает, девочка, тебе не пятнадцать, чтобы так впечатляться.

Почему тогда ощущение, что сердце сейчас остановится? Оно ноет как пробитое насквозь.

Ничего, ты поплачь и успокойся. Держи в голове, что такие парни не бывают однолюбами, да и бабники не меняются. Как и изменники.

В какой-то момент я понимаю, что на нервах сейчас выблюю внутренние органы. Мне до трясучки больно. Нутро вытягивают наживую.

Я рывком открываю окно и подсовываю голову под холодный воздух, ударяющийся о кожу мелкими иголками.

Сдуреть, не чувствую по сути холода, только остроту морозного ветра. Он режет кожу, срезает ее к чертовой матери.

Долетаем до дома быстро. С ужасом понимаю, что у меня в довесок ко всему, нет ключей.

С таксистом расплачиваюсь на последний нал, хоть он не хочет ни в какую брать с меня плату.

–Послушайте, вы просто стали свидетелем не очень приятной сцены, все. Ваша работа должна была оплачена, и я хочу это сделать. Держите. И спасибо вам, – шепчу и дрожу всем телом.

Он принимает и напоследок говорит:

–Он дурак, а вы очень красивая, и все у вас будет хорошо, детка! – улыбается, и я ему киваю уходя к подъезду.

Попасть внутрь сложно без ключей, и тогда я звоню по домофону соседке, в надежде, что она не в ночную смену. У нее же есть ключи от моей квартиры на всякий пожарный.

Вот мой пожарный. Вот мой черный день. Все как доктор прописал…

Ветер срывается ужасный, снег метет не переставая. Вишенкой на тортике становится мой параноидальный страх, что Мекс приедет выяснять отношения пьяный, и все закончится плохо для моей нервной системы. Не приедет. он в говно.

А я не в адеквате.

Мне везет тут впервые за сегодняшний вечер…соседка дома.

–Ева, это Маша, соседка. Открой, пожалуйста. Я ключи потеряла…

Смеюсь сквозь слезы, открывая тяжелую подъездную дверь. Смеюсь на грани истерики.

Хорошо, что эта святая женщина ни о чем не спрашивает.

Может я так ужасно смотрюсь, что она решает просто отдать ключи и потрепать меня по плечу, а может просто догадывается, в чем может быть дело и понимает, что лишние вопросы тут ни к чему.

–Если что…меня нет дома, хорошо? – прошу ее и ухожу к себе.

Только очутившись дома, позволяю выплеснуть остатки слез и закрываюсь на все замки разом. Выключаю свет и наглухо зашториваю окна.

Даже если он приедет, нет меня.

Телефона тоже нет, а маячок он на меня, слава богу, не повесил. И не вживил.

Смотрю на елку, установленную ним, на подсохшие цветы. Гербарий. Становится невыносимо до изнеможения.

Маша, тебе нужно успокоиться и принять решение на свежую голову.

Но моим планам не суждено случиться.

Спустя пять минут я слышу крик у подъезда. Пьяный вопль.

–Я знаю, что ты дома! Открывай, или я войду без преду-пребу-преду…преждения.

Глава 48

Мекс

Меня накрывает, и я в говнише просто, в слюни гребанные.

Ору как дикий зверь под подъездом, отчётливо понимая, что она вырубила домофон и точно сидит там закрытая и хуй кто зайдет туда.

Меня выворачиват и, гребанный насос, зачем я вообще столько пил?

Злость берет адская, я ж как только Маша сбежала, развернулся на пятках и по газам обратно в клуб, где взглядом пытался выловить эту суку, которая подсела ко мне за барную стойку, когда мы говорили с Исаевым и доком.

Нихера. Нет ее! Смылась падла. А в телефоне смотрю, что она побывала, Маше разного отправила. И вообще…черт, я все это удаляю, конечно.

Ракурс такой, словно мы с ней вместе бухали, и все у нас было. На деле, Исаев, блять, свидетель.

Я выпроводил ее сразу же. Телефон на барной лежал, это да.

Проебался? Я в душе не помню как.

Сначала Таня накидала говна на вентилятор.

—Ты худшее, что случилось со мной! Ты худшее! – вопила как невменяшка. Да по ней не скажешь, что беременная вообще! Беременные по бильярдным клубам не ходят в ночи!

—Все разошлись, хер уже можешь на меня класть. Что за предъявы ты по телефону бросаешь и удочки сматываешь к чертовой матери? Ты думаешь, я в игры играть собрался с тобой? Серьезно?

—Я думала, ты будешь меня искать, что ты хоть пальцем пошевелишь ради меня, а на деле. Тебе глубоко похуй.

—Подожди, где я тебя обманул? Вот где, скажи? Я тебе изначально обозначил границы, ни разу не обманул. Я вообще пиздец честный пацан.

—Ты спал с другими, будучи со мной.

—А ты нет? У нас были свободные отношения, ты сама на них подписалась, и я не следил за тобой!

—Да ты что слепой? Ты что не видел, что я в тебя влюблена, что все давно переросло эти свободные отношения! Ты бесчувственный кусок говна!

—И именно поэтому ты со мной была! Именно, блять, поэтому! Потому что тебя вставляет эта бесчувственность, как ты говоришь!

Поцапался с Танюхой и все, разошлись по углам, порешав, что встретимся на следующий и нормально поговорим. Она про беременность сейчас ни слова не сказала.

Исаев, часть разговора услышав, меня за бар подозвал и давай мозги промывать. Потом эта краля подсела, свою лепту внесла в мою нестабильную психику.

Я даже пьяный сопоставляю факты и мне это не нравится, потому что воняет подставой. Сука!

Блин мозг взрывается, а я даже никому не изменял! И не думал, черт возьми, п получилось так, что изменял, ещё и бросил беременную!!!

Черт, да после этого всего я сразу подошёл к серому и сказал, что мол так и так, прости, но я домой.

Я перебрал и не выгружаю это дерьмо. Меня коллективно поддержали, да и написал я Маше без задних мыслей, и снова за бар с Тенью попиздеть, к нам попозже ещё и док подскочил.

—Ты со своей-то серьезно?

—Че серьезно? Впервые вижу, чтобы наш блядун бабу отшил, док. Ты видел? Я в шоковом состоянии, – ответил за меня Исаев, мы пригубили рюмашечку, вторую.

Пацаны уже разыгрались, позвали нас, а мы нет. Ни в какую. Разговор у нас серьезный.

—Пацаны, пацаны, я пьяный, но такой довольный, сейчас моя приедет, заберёт меня в стельку домой к нам,– хвастался как дурак, икнул, да и вот собственно и все. К нам домой приятно грело душу, и вообще море по колено. Даже разговора бывшей ничего не подпалил. Я уверен, что не беременна.

Зуб даю. Интуиция не обманывает, опыт хер проссышь.

—Чтобы Мекс с тусы добровольно уходил? Точно серьезно, ёпт! – дока тоже ведёт, он с этой рюмкой уже обнимается. Бармен только и успевает, что новые раздавать.

—Я свою так люблю, Облачко, – задушевно шептал Исаев. Улыбался как идиот.

Но я на него смотрел и понял, что бляха, я по ходу вляпался в то, что вообще не хотел.

Потому что у меня такой же дебильный взгляд в отражении зеркал бара.

—И я свою. Нинка мне весь мозг вынесла, но влюбился я как дурак. Думал, что все уже, хер вмажусь в кого. А нет. Как впервые.

Я сидел, в одну точку смотрел и только кивал. У меня в башке ядерный взрыв, потому что, кажется, я все понял.

—Пацаны, а когда вот вообще не можешь себе представить, что ты …без нее там живёшь, с другой, к прыыымеру, – икнул и запил. —Дышать сложно без нее, и такая тяжесть в душе, сложно, хочу ее видеть все время и нюхать, обнимать. И чтобы хорошо все было у нее, у нас.

—Это ты на скорости в нее влетел, Мекс. Это ты втюхался. Поздравляю! Пацаны, ребята! Шолохов Влюбился. Наш блядун уже не блядун, – провопил Тень и отрицательно махнул головой, занюхав моей головой очередную “дозу”. Вся бильярдная теперь в курсе!

—На других стоит? – с ухмылкой спросил док.

Я голову опустил к “своему”, посоветовался и все.

—Не стоит, – снова икнул, от “дозы” отказался. Хватит.

Я в говно. Но хоть осознаю, да?

Ладно, я не в говно, я просто много дегустировал. “ Сейчас Машу увижу, протрезвею, дома ещё обниму ее и усну на груди”.

—Пацаны, мне ещё идти на своих двоих. Машенька, моя. Она это…совсем хруууупенькая, и никуда нельзя. Напрягать нельзя. Короче…—махнул рукой, с пацанами попрощался, а команде издалека буркнул, мол “пока”.

А на улице уже концерт меня ждал.

Я в душе не ебу, что происходит, а когда я не понимаю, что происходит, я становлюсь бешеной падлой.

Стою и ломлюсь в дверь, но в итоге меня никто не пускает, конечно.

Войти удается вместе с каким-то мужиком. Исаев с Фростом ещё за мной катались, мол, я глупостей способен натворить. Один в говно, второй трезвый.

Но бесит как тот, что в говно.

–Мекс, давай ты не будешь делать глупости? – настрополяпт меня наш правильный Фрост.

–Отвали, она все неправильно поняла.

–Прекрасно, ты утром ей все пояснишь. Она точно дома вообще? Может она у тебя?

–Я тупой по-твоему, да? – вызверяюсь тут же, пихая его от себя.

На этаж поднимаюсь и по следам иду. Дома она, твою мать! Дома! Херово следы замела.

Внутри все в крошку превращается.

Головой упираюсь в дверь и выдыхаю, стуча сразу двумя руками.

–Открой, малыш, пожалуйста…

Молчание режет кожу. Я со стоном на колени приземляюсь, потому что башка дверь троит. Зрение нахер подводит. Чет я перепил знатно, да?

–Маш, я тебя люблю, слышишь? Я не изменял тебе, и насчёт бывшей. Черт, да она ляпнула мне по телефону и сбежала, я искал, хотел все выяснить. Это неточно, слышишь, я никого не бросал из-за этого. Если мой…я буду помогать, а что? Маш, открой. Я тут суку с телефоном впервые вижу. Не верь фоткам, пожалуйста, малыш. Дурак. Прости меня, открой дверь, мы поговорим, – упираюсь пьяной мордой в дверь и ухом ловлю посторонние звуки.

Она там. Слышу шуршание.

Ну да, малыш, открой мне. Мы просто обнимемся и я не сдохну тут на площадке от того, что ты меня видеть не хочешь, например.

Ударишь меня, мы поругаемся, потом помиримся.

Хочу мириться в разы эмоциональнее, чем мы будем ругаться.

Но Маша не открывает, я же хочу рыдать от безысходности.

—Малыш, отойди от двери, я сейчас ее выбью. И мы поговорим, хочешь ты этого или нет, блять, – надсадно рычу, отталкиваясь от двери.

Но пацаны меня под руки перехватывают и назад

–Вот это уже лишнее, Шолохов. Очнись, она не хочет с тобой говорить. Ты ее не заставишь, – Фрост мне легонько по роже прописывает, но я только сильнее закипаю.

–Нихуя! Вике Архангельский дверь снёс, а мне что, нельзя? Вызывай парней, сейчас же.

Отмахиваюсь от него, ощущая тяжесть в грудине.

Мне надо увидеть ее и понять, что все хорошо. Мне это физически надо, иначе я задохнусь, млять.

–Брат, ты пьяный, спокойно. Утром поговоришь с ней, Мекс! Я тебе говорю, что на пьяную голову говорить последнее дело, успокоитесь оба до завтра и поговорите. СПОКОЙНО.

Исаев заслоняет собой дверь.

Я разрываюсь на части.

Ну давай уже просто убей меня, девочка Маша. Почему ты катаешься на моих нервах как на канатах?

Отмахиваюсь от него тоже и сажусь на пол.

–Я никуда не пойду, пока она не откроет эту блядскую дверь, – последнее ору громче. На крик сбегаются соседи, опасливо приоткрыв двери, якобы дверь не открыта.

–Спокойно, это менты, дверь закрыли и по койкам! – рычу, сжав руки в кулаки.

–Это плохая идея, сидеть тут и нагнетать.

–Фрост, забирай Исаева и катитесь отсюда. Я сам разберусь со своей женщиной. За доставку спасибо, – бурчу и не моргая смотрю на гребанную закрытую дверь.

Рано или поздно она оттуда выйдет.

Лучше рано, чем поздно.

А я буду мерзнуть на холодном кафеле и умру от воспаления лёгких.

И поделом.

Глаза слипаются, но я себе, фигурально выражаясь, вставляю в них спички.

Глава 49

МАША

На словах о любви у меня щемит грудь, словно я близка к сердечному приступу. Хочется верить, и в то же время себя одергиваю, потому что как это вообще можно? Верить пьяному на слово. Не хочу и не буду.

Нет. Отхожу от двери, когда в нее буквально врезается кулак, следом и слова, от которых жилы выкручиваются. Застываю, врастаю в пол. Поджилки трясутся. Он может вынести дверь, у меня в этом ноль сомнений. А еще он мог бы поехать домой, забрать ключ и открыть эту дверь, хотя…защелку бы не открыл.

Потому что он ее снес бы к чертовой матери, Маша.

Мне так хочется открыть дверь и переключить в своей голове что-то, мол, не было ничего и все. Обнять и лечь в кровать, укутавшись одеялом, но беременную бывшую, очевидно, не выключишь.

И его обман тоже.

Вот и сажусь напротив, болезненным взглядом всматриваясь в свою пошарпанную дверь, “видавшую виды”. Давно пора сменить, да и в целом освежить ремонт, как любит говорить мама.

Наставлять. Я даже слышу в голове ее возможные фразы, узнай она все подробности

Ее еще папа устанавливал, когда мне было семь.

Мне уже давно не семь, папы нет, а хочется, чтобы он меня обнял и сказал, что все мужики козлы.

Именно к этому он меня вообще-то готовил.

— Малыш, я буду тут сидеть долго. У меня терпения – на роту хватит, меня ему обучали ногами. Имей в виду. Да я пьяный. Хотя нет, сейчас я уже трезвею. Через пару часов я буду достаточно трезвый для того, что открыть эту дверь и вынести тебя из квартиры.

Ты можешь попытаться забаррикадироваться. Будет весело. Вот а пока давай слушай, пусть все соседи тоже слушают, – слышу шуршание, он встает и тут же падает.

–Черт, ну вот. Осталось сломать себе чет и заебок будет, да, малыш? Ты скажи мне, почему ты такая язва двенадцатиперстной кишки?– выплевывает и упирается в мою дверь.

Я осторожно заглядываю в глазок и понимаю, что он спиной уперся в дверь и раскинул ноги в разные стороны. Прямо в пуховике. Кусаю губы и начинаю что? Переживать, что он там сидит на бетоне, и что он заболеет.

А я тут в тепле.

И пусть.

Я не заставляла его сидеть так, да?

Нет.

Тру лицо и отхожу от двери на негнущихся ногах. Цепляю вазу, и она падает…но не разбивается. С ее падение я подскакиваю на месте от неожиданности звука. А максим хлопает.

–Хуевая маскировка. Я бы с тобой на задание не пошел, – икнув, начинает ржать.

Я бы с тобой тоже!

Шепчу сама себе под нос. Вернее только губами двигаю.

Хотя можно было бы и не скрываться уже, ведь я себя и правда раскрыла. Может и свет включить, чтобы ноги не переломать? И правда.

–Ты у себя дома, Маша. Ты можешь делать все, что хочешь. Это я сижу у тебя под дверью как дворовой пес, – хмыкает спецназ, словно читает мои мысли.

Как он это делает? И я дергаю выключатель, щурясь от яркого света. Снимаю свитер и надеваю пижаму.

–Бля курить охота, а я не курю. Че делать, малыш? – стучит в мою дверь.

–Молодой человек, я вызову полицию, – доносится из подъезда. По голосу понимаю, что это баба Зина решила вписаться в наш выездной цирк.

–Давай, хоть компания для “а поговорить будет”.

–Наглец!

–Подлец и блядун туда же. Обворожительная сволочь, ублюдок, но не подонок. Тонкая грань, дамочка, тонкая! Спросите у всех женщин, которых я знал. Да, малыш? Ты тоже подтвердишь это, да?

Наглец да, обворожительная сволочь тоже. Улыбаюсь. И стираю ладошкой эту улыбку. Не надо сейчас еще улыбаться всему, что он говорит. Кривая дорожка, по которой я вышагиваю со звериным интересом и маниакальным психозом, если все-таки дойду до конца.

–Малыш, у меня не стоит на других. Теперь все твои соседи в курсе этого незатейливого факта, епт, – заразительно смеется, а я закатываю глаза. Это был бы не Максим Шолохов, если бы он все не перевернул в ту самую плоскость.

–Даже теоретически у меня не вышло бы тебе изменить, понятно? Не вышло бы, хоть убейся!– явно упирается головой в дверь и выдыхает громко.

–Я позвонила в полицию, молодой человек. Вы нарушаете тишину, положенную нам всем по закону!

–Та ради Бога, в самом деле. Я еще ссаться по поводу ментов должен? – смеется задушевно.

Только мне не смешно, потому что я совсем не хотела, чтобы все зашло настолько далеко.

И что? Откроешь дверь, да?

–Ты не волнуйся, малыш, меня в кутузку не заберут. У меня фамилия говорящая. Я ее называю, а они сразу прощения просят и предлагают всяческую помощь. Классный батя у меня, да? Вот он точно не облажался бы так, как я. Он бы все по красоте сделал, – мечтательно произносит.

Я бросаю взгляд на часы и понимаю, что мы почти час вот так сидим уже. Он все говорит и говорит. А полиции нет, зато я тоже сажусь у порога и спиной в дверь упираюсь. Считывая его движения.

–Я испугался, что ты от меня уйдешь, Маш, потому и не сказал, когда мне бывшая написала. До усрачки страшно было, прикинь? Мне? Я вообще ничего не боюсь никогда. Даже странно это. Профдеформация, я думаю. Страха нет, ты не думаешь о безопасности, этот инстинкт притуплен. Я сейчас понимаю, что тупо получилось. Надо было сказать, тогда это все не смотрелось бы так. Да и по чесноку, я бы тоже так среагировал. Ты хоть не плакала? Нет? Мне бы очень не хотелось, чтобы ты из-за меня плакала. Я вообще не заслуживаю это. Хорошо? И вообще, ну на будущее. Что бы там ни случилось, ты не плачь. Я вообще гад живучий и все такое, но мало ли что. Профессия не то чтобы спокойная.

Замолкает. У меня во рту кучкуется странный ком. Разрастается. Начинают щипать глаза, и я тру их нещадно.

–Дурак, что ли, – вырывается громко. Только произнеся это, до меня доходит, что я подала признак жизни. Вербально.

–Ну привет, малыш, – голос уже повеселее. —Давай поговорим иначе? Что этот пиздюк сделал, а? Перемоем ему кости, подружка?

Я очень стараюсь не засмеяться, но в итоге этим смехом давлюсь, прикрываю лицо сразу двумя руками. Отдышавшись, шепчу обветрившимися губами.

–Обманывал, не воспринимал всерьез, целовался с бывшей, знакомился с каким-то бабами, судя по всему, фоткался с ними, а сейчас пытаешься сделать из меня.

–Враки! Не было этого! Она его поцеловала, а у пацана мозжечок упал в обморок, он на все реагировал не так быстро. Черт, – стучит в дверь кулаком.

Хуевая подружка у меня выходит?

–Мои подружки сказали бы, что я найду себе миллион таких спецназов.

–И спиздели бы! – протестно вопит он в ответ. Слышатся звуки шагов. Кто-то поднимается на наш этаж.

–Так. Что это у нас…нарушаете покой? Гражданин? Поднимайтесь. Вас в отрезвитель прописать?

–Прописать, прописать! – злобно вопит соседка, а я подрываюсь и тут же начинаю открывать дверь. Замков много. Волнение глушит реальность. Я совсем не хочу, чтобы его арестовали.

–Пацаны, привет. Свои люди…

Я распахиваю дверь ровно в тот момент, когда у спецназа забираю документы.

–Послушайте, это все не так, как вам сказали. Мы вовсе не шумели!

На Максима не смотрю, общаюсь исключительно с представителями закона. Они на меня скептически поглядывают, а вот максим сразу в мою сторону двигается, на что я вытягиваю руку, останавливая.

Но телом ощущаю внимание. Болезненное. А еще по мне точно видно, что я плакала.

–А у вас все в порядке? – спецназа удерживают на плечо, а он сильно пьян, чтобы сопротивляться. Стоит и качается…Беглого взгляда хватает, чтобы все понять.

Не улыбается, слишком серьезный. Разбитый.

Я вытираю остатки слез тыльной стороной и опускаю голову.

–У меня все в порядке. И мы дальше сами разберемся.

–Девушка, мы не скорая психологическая помощь, мы приехали на вызов.

Один внимательно смотрит на паспорт. А потом открывает книжечку, вложенную в паспорт.

–Иваныч, смотри, – один из полицейских протягивает документы Максима второму.

Тот хмурится и переводит изучающий взгляд на Шолохова.

А я стою босая и сгибаю пальцы на ногах, пока спецназ так и смотрит на меня, пошатываясь. Взгляд убитый, просто размазанный.

–Вам прокурор Шолохов кем приходится?

–Батя.

–Блять, я не буду ввязываться в это дерьмо, Иваныч. Отвезем его домой и все.У меня смена кончается вообще…

Парни, а я тут можно останусь?

–Нет. Мы тебя домой доставим, сынок прокурора. Мне геморрой не надо, еще и альфач. Смерти моей хочешь? Девушка, спать идите. Потом поговорите. ДНЕМ.

Они уводят Максима под руки, но не как задержанного, а как…друга.

А я смотрю вслед широченной фигуре и чувствую, что ломаюсь.

А на утро он под моей дверью снова. Ситуация повторяется, но я не слышу самого главного. Не слышу правды такой, какая она есть. Молча садится и ждет, думает взять меня измором?

Я же представляю собой искрящийся нерв. То подхожу к двери с желанием плюнуть на все и открыть, то отхожу с бурлящей злостью! И где тут баланс?

Влюбилась просто, и никакого баланса не предвидится. То, что он мне не изменял, я уже осознаю, а вот остальное…нет. И вот эта часть души настойчиво просит времени. Издеваться над парнем хочешь, да?

Нет. Просто пусть он поймет, как легко можно меня потерять.

Что я не такая, как все его кадры “до”. Что я не для галочки, не зарубк на кровати, не просто подружка, а партнер. И что я могу исчезнуть, если он дальше будет скрывать от меня что-то.

Третий день такой же, мне дышать по-прежнему сложно. Отличается разве что тем, что я не иду на девичник, объясняя Нине, что не в состоянии. Смысл портить людям настрой? Да и туда может прийти спецназ. Мало времени для маринования?

Садитска Маша!

–Я сломаю ему ногу! – злобно вопит мне в трубку, но принимает мое решение. Я и правда не в ресурсе.

Мекс же под дверь просто садится и ждет, пока я выйду. А я не выхожу и его не пускаю. Еды хватает, я ведь ночью за продуктами выхожу, а потом можно доставку заказать? Ночью сомнительно, но можно попробовать!

Упорства мне не занимать. На работу мне только в новогом году, в суд тоже. Если он, конечно, состоится. Подруг я предупредила. И даже елка у меня есть, вот, пожалуйста, сверкает ярко!

–Тебе сколько времени надо, чтобы поговорить со мной, блять? Сколько, говори давай. Сука, ты мне мозг сожрала! Ведьма! Не жру, не сплю уже неделю. Я работать не могу, жить не могу, дышать не могу!

“Всего-то три дня” произношу в голове.

–А ты уже посчитала, да? Что не неделю, да? Стерва! У меня с тобой день за пять!

Врал он, а стерва я?

На четвертый меня ждет концерт. С гитарой. Тридцать первого декабря, когда все нормальные люди проводят в безумной подготовке к празднику, я сижу дома и ем вареную гречку со сметаной. Слушаю музыку в исполнении “спецназовца-подлеца-наглеца, но не подонка”.

Музыка льется душещипательная, ведь спецназ на уроки гитары ходил не для того, чтобы просиживать штаны.

Мне кто-то пел так много песен под гитару? Нет. Я сейчас хочу разрыдаться? Да. Но не буду, потому что…хватит.

“Я чётвертый день не ел, четвертый день не спал

Ты не пишешь мне e-mail, не пошлешь сигнал (ал-ла)

Не засыпай меня песками

Я не мумия немая, не маймун, не мамай

Читай свои записки у изголовья

Мне не даёшься ты малой кровью

Нам не суждено в одном и том же месте

Секс без любви мне совсем не интересен

Я не понимаю, что же мне делать

Когда ты играешь с моим невинным телом

Я не понимаю, куда же мне деться

Плюнуть три раза, перекувыркнуться или впасть в детство?

Я не понимаю, кто тебе нужен

Сам Будда или Шива был твоим мужем

Просто понимаю, что в отсутствии тебя мне станет хуже

Не проживу и дня!

Потому что ты

Ведьма– ведьма, ведьма-ведьма!

Видимо ведьма-ведьма, ведьма– ведьма!

Видимо-видимо, видимо-видимо

Видимо Ведьма– ведьма!

Видимо ведьма!

Видимо ведьма!

Потому, что ты

Ведьма– ведьма, ведьма-ведьма!

Видимо, ведьма-ведьма, ведьма– ведьма!

Видимо-видимо, видимо-видимо

Видимо, ведьма– ведьма!

Видимо, ведьма!

Видимо, ведьма, ты – ведьма!”

Заслушиваюсь достаточно для того, чтобы перестать жевать и все-таки разрыдаться.

–А знаешь что? Я Новый Год тут тоже встречу, как и Рождество! И вообще у меня тут, просто чтобы ты знала, отпуск проведется! Я буду тут сидеть, и рано или поздно, ты все равно выйдешь! ДНЕМ. А не ночью. Думаешь, я тупой, да? Не сложил два и два? Приставил парней, чтобы тебя, бестолковую, провожали. У меня работы было по шею, а ты на моих нервах как на канатах! Мозги твои вообще где? Ты о своей безопасности думать не собираешься? Сука! Да что же ты мои мозги в мясорубку перетаскиваешь? Я понял, ясно? Понял! Я тебя люблю. Поняла, да? Радуешься, да? Сломала меня! Вот тебе правда и радуйся. И не беременна Танька, она просто идиотка! Хотела, чтобы я побегал за ней, а не я бегал! К родным укатила, а потом прикатила, когда поняла, что мне по хую! С подругами тусила в бильярдной, а тут пьяный я. Вот и устроили концерт…Видели меня с тобой, ей передали. Бабская ревность и вот. Привет, нахуй! ну прости меня, прости! Что я тупо повел себя, все. Короче. Задолбало. Открывай давай. Я не собираюсь в Новый год входить в скандале. Быстро открыла, а то я пошел в машину за ломом. Считаю, блять, до трех.

Внутри так тепло-тепло. В глазок еще подсматриваю, а он буквально раскраснелся весь. Распалился. Понял же все, да? Понял, Маш. Открывай дверь и целуй его. Нет, пусть сам меня целует!

–Девушка, да простите вы его. Я устал это слушать каждый день. И вообще, лучше приходите к нам за стол, а не ругайтесь тут до бесконечности…– второй сосед просыпается. Теперь мы все смеемся.

Замок все-таки щелкает. Дверь распахиваю, и меня сносит напором спецназа. Он в два шага оказывается в моей квартире и ногой захлопывает дверь. Крепко-крепко меня обнимает до похрустываний в позвоночнике. Маленькие разряды тока по всему телу скользят.

–Я пиздец соскучился.

Обнимаю его также крепко в ответ и понимаю, что тоже соскучилась. Очень.