Текст книги "Флетчер Мун — частный детектив"

Автор книги: Йон Колфер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Что за нелепость: в наш век высоких технологий исполнению моего замысла препятствовало копировальное устройство каменного века! Требовался цифровой фотоаппарат. Немедленно. Возможно, у меня разыгралось воображение, но мне казалось, что уличающие преступника синяки уже немного поблекли. Если бы только моя семья была здесь! В мобильном телефоне Хейзл есть встроенная фотокамера. Однако, если бы я на глазах у мамы снял повязку, чтобы сфотографировать синяки, маму хватил бы удар.

У Мэй Деверо в ее домике Венди к компьютеру была подсоединена камера. Домик находился всего в нескольких минутах ходьбы отсюда, и я знал, где лежит ключ от него. От главного входа больницы видна улица Рододендронов. Можно прогуляться туда, быстро сделать несколько снимков и нырнуть в постель, прежде чем меня застукают. Мой отчасти затуманенный анестезией мозг счел этот план вполне разумным.

Я подпоясал халат, засунул пострадавшую руку поглубже в карман и двинулся в путь. Пройдя через дверь, я оказался в приемном покое. Все еще не до конца опомнившись после наркоза, Я решил, что будет неплохо напевать что-нибудь себе под нос: это будет выглядеть естественно и уж определенно не повредит. К несчастью, в голове у меня шумело, и я пел, как человек в наушниках, то есть не слыша самого себя, перевирая мелодию и отнюдь не тихонько.

– «Где вы, чаровницы, которых я любил? – заливался я. Это любимая песня папы, он часто слушает ее через CD-плеер на кухне. – Ах, как жаль, что лица ваши я забыл…»

На моем пути возникла медсестра и крайне нелюбезно уставилась на меня. Так смотрят на слизняка, вылезшего из канализационной трубы и оставляющего за собой липкий след.

– Прошу прощения, Хулио, – сказала она, уперев руки в боки. – Если не возражаешь, убавь громкость. В этой больнице есть новорожденные. Не хочется, чтобы первые звуки, которые они услышат, напоминали жуткий вой. Нам могут предъявить иски.

Услышать такое было больно. Правда, у меня и без того все болело.

– Конечно, сестра. Прошу прощения. Меня иногда заносит.

– Вот-вот, и если ты сейчас же не возьмешься за ум, тебя еще и пронесет! А теперь проваливай, и чтобы ни звука, а не то я поставлю тебе градусник, и это, поверь мне, тебя не обрадует.

Эта угроза сопровождалась такой зловещей улыбкой, что перспектива измерить температуру вдруг показалась мне настоящим кошмаром. Я юркнул в зал ожидания и сделал вид, что страшно заинтересовался журналом «Прекрасный дом».

– Из-за чего ты здесь? – спросил мужчина рядом со мной, по лбу которого тянулся неровный шов.

– Ноготь врос, – ответил я, решив, что он шутит.

Что ни говори, мои повреждения так и бросались в глаза.

– А-а, – протянул он. – Больно, наверное?

– Да. Жуть.

Убедившись, что сестра ушла, я прошмыгнул через переднюю дверь, проявив невиданную для человека с вросшим ногтем прыть.

Видимо, стояла уже глубокая ночь, потому что на улице не было ни единой машины. Я рванул вперед и прислонился к столбу ворот на улице Рододендронов. Надежда, что свежий воздух взбодрит меня, не оправдалась. Напротив, я почувствовал головокружение и тошноту. «Не нужно торопиться, – предостерег я себя. – Это непрофессионально».

Ворота дома Мэй оказались открыты. Я прокрался во двор, держась травянистых участков, чтобы не хрустеть гравием. Учитывая отупение после наркоза, такая предусмотрительность была с моей стороны просто подвигом.

По голове забарабанили брызги воды из фонтана; это было приятно. Надо думать, его починили. Чувствовалось, что вода свежая, и я открыл рот, ловя капли.

И тут заметил в окне верхнего этажа темный силуэт. Даже в своем одурманенном состоянии я не сомневался, что это не Мэй и не ее отец – если только со времени нашей последней встречи кто-то из них не успел отрастить бороду.

Я разволновался. А вдруг это тот же человек, что напал на меня? Может, теперь он подкарауливает следующую жертву? Сердце мое бешено заколотилось.

Кто этот таинственный бородач и что он делает в доме Деверо? Прятаться в кустах было слишком поздно. Я стоял в озере лунного света, посреди площадки из светлого гравия. Оставался единственный подход: лобовая атака.

– Кто вы? – закричал я, чувствуя, как каждое слово отдается колокольным звоном в моей многострадальной голове. – Что вы здесь делаете?

Темная фигура прижалась к стеклу, расплющив по нему бороду.

– Если с головы Мэй упадет хоть волос, знайте, я найду вас! – пригрозил я.

Окно со скрипом распахнулось, и дребезжащий голос произнес:

– Если ты ищешь Мэй Деверо, то она живет рядом.

Оказывается, я ошибся домом.

Я робко ретировался, втянув голову в плечи, как будто это могло помочь укрыться от любопытных взглядов. Увы, моя маленькая прогулка перестала быть секретом. Я не сомневался, что, стоит мне выйти за ворота, человек в окне бросится к телефону и примется названивать в полицию. Пройдет всего несколько минут, и парни в синей форме отволокут меня обратно в больницу. Надо торопиться.

Я бросился к соседним воротам, стараясь двигаться как можно плавнее. Головокружение усилилось, и больше всего на свете мне хотелось улечься прямо под розовым кустом и немного вздремнуть. Мне даже чудилось, что, заснув здесь, и каким-то чудом проснулся бы в собственной постели.

Ладно, еще несколько минут, и можно будет отдохнуть. Зафиксирую улику – и баиньки. Две минуты, не больше.

Наверное, мне и впрямь хватило бы двух минут, если бы кое-что не привлекло мое внимание. На стене дома Мэй плясали оранжевые отсветы. Где-то поблизости горел огонь. Охваченный недоумением, я свернул за угол.

Я услышал треск пламени раньше, чем увидел его. Черный дым заволакивал сад, поднимаясь густыми клубами от костра рядом с домом Венди. Шатаясь, я подошел поближе, пытаясь разглядеть, что горит. Но увидел лишь кусок рукава, в котором отсвечивали золотистые нити.

Внезапно вспыхнувшее воспоминание заставило меня в ужасе открыть рот. В ирландском танцевальном костюме Мэй тоже поблескивали золотистые нити! Неужели же там, в огне…

– Пожар! – завопил я. От крика моя голова чуть не лопнула, и боль заставила меня рухнуть на колени прямо посреди роз, однако я крикнул снова: – Пожар!

На этот раз противоестественное сочетание боли с наркозом заставило меня вырубиться в считанные мгновения.

Очнувшись, я обнаружил, что каким-то образом оказался ближе к костру. Я был живой, но, судя по ощущениям в многострадальном черепе, едва-едва. Пошатываясь, я поднялся и заковылял к боковой двери дома Деверо, моля бога, чтобы на мой стук вышла Мэй, а не ее отец.

Решив проверить, на месте ли носовая шина, я обнаружил, что держу в руке какой-то почерневший стержень.

«Представляю, что у меня за вид», – мелькнула мысль.

И тут садовая изгородь обрушилась на меня, похоронив под собой.

Глава 6
ДУРНАЯ СЛАВА

Когда я очнулся в своей больничной палате, старший инспектор Фрэнсис Куинн листал журнал «Путь женщины», который явно взял со стойки в приемном покое.

– Экая крепенькая, розовенькая… – бормотал он.

Внешне инспектор был вылитый бульдог, разве что был начисто лишен обаяния, свойственного этим собакам. Взгляд его черных, глубоко посаженных глаз был цепким, как бульдожья хватка, а когда инспектор говорил, его толстые щеки и двойной подбородок сильно колыхались. Умом я понимаю, что это вряд ли возможно, но мне всегда казалось, что между инспектором и его женой, директрисой Куинн, есть определенное родственное сходство.

Несмотря на серьезность моего положения, разум мой, похоже, все еще пребывал в мире грез, потому что мне вдруг начало мерещиться всякое. Так, в руке Куинна откуда-то взялся трезубец. Это грозное оружие очень подходило к его внешности.

– Ты грешник, Мун! – взревел инспектор. – Теперь ты мой, и я буду поджаривать твою душу на адском вертеле до скончания времен!

Под моей больничной койкой разверзлась огромная огненная яма.

– Воображаешь себя несгибаемым? – продолжал Куинн. – У нас тут найдется пара парней, которые скатают тебя в мяч и сыграют тобой в хёрлинг. А когда им надоест, я сотру твою душу в порошок и швырну ее собакам.

И мы стали проваливаться вниз, вниз, вниз, и в ушах моих грохотал демонический хохот старшего инспектора Фрэнсиса Люцифера Куинна.

Ну да, да. Готов признать, что не все из этого произошло на самом деле.

– Флетчер! – закричал инспектор, возвращая меня к реальности, куда я определенно не стремился. – Ты меня слышишь?

Я приподнялся на локтях.

– Да… О боже, с Мэй все в порядке?

Куинн сосредоточенно нахмурился.

– Конечно. Правда, она лишилась костюма, но папа запросто купит ей новый.

Костюм! У меня отлегло от сердца. Так это был всего лишь костюм!

– Хорошо. Это прекрасная новость. Вы схватили поджигателя?

Куинн повертелся в кресле, широко расставив ноги.

– Полагаю… да. Мы схватили его.

– И кто же он?

Двое маячивших у двери полицейских недоуменно переглянулись. В конце концов инспектор ответил:

– Я вижу его перед собой.

Вроде бы ничего сложного, но до меня не дошло.

– Что?

– Поджигатель. Я вижу его перед собой. Мы все видим, кроме тебя.

Значит, все в палате видят поджигателя, кроме меня… Следовательно, поджигатель в палате… И этот поджигатель…

– Ох, секундочку!

Куинн уперся подбородком в сложенные руки.

– Смотрите внимательно, парни. Отрицание века, вот что сейчас будет происходить.

Я замер в постели.

– Поджигатель? Я?

– О! Признание. Слишком просто.

Куинн раскурил толстую сигару, с шумом втягивая дым.

– Я невиновен, – заявил я.

– Может быть, – согласился Куинн, – Но я не могу игнорировать факты. На месте поджога был обнаружен известный любитель лезть не в свое дело, с дымящимся факелом в руке. Очевидно, в твоем замутненном сознании возникла мысль, что Мэй ответственна за вчерашнее нападение на тебя. Вот ты и решил отомстить. Тебе сильно повезло, парень, что никто не пострадал.

Моя жизнь. Что с ней будет?

Я позволил себе произнести всего четыре слова:

– Я требую своего адвоката.

На самом деле у меня нет адвоката. Откуда ему взяться, мне же всего двенадцать! Но я подумал, что, может, Куинн малость сбавит обороты, узнав, что вот-вот сюда явятся мои законные представители. Конечно, он не должен был разговаривать со мной в отсутствие родителей.

Они появились пять минут спустя и выглядели не очень-то жизнерадостно. Если быть более точным, они выглядели ужасно расстроенными и взбешенными одновременно. Мама уверяла, что все будет в порядке, при этом нежно сжимая носок моей ноги – единственную часть тела, которая не болела после «ареста». Папа метался по палате, грозя разнести на части все вокруг, включая меня и мебель.

– Забудь, что я говорил раньше! – заявил он. – С этого дня любые расследования под запретом. Твоя лицензия аннулирована. Тебе ведь двенадцать лет, Флетчер! Когда ты наконец станешь вести себя как все нормальные дети?

Услышать такое было больнее, чем пощупать сломанный нос. Я знал, что я немного не такой, как все, но никогда не думал, что я ненормальный.

– Я веду себя нормально, – прошептал я. – Как могу. В спорте мне все равно ничего не светит.

Папа перестал метаться.

– Я не это имел в виду. Я не хочу, чтобы ты был как я. Оставайся собой. Но разве это невозможно без плаща и кинжала?

Мама дернула меня за палец ноги.

– Хватит, Флетчер. Пообещай нам, что забудешь об этом идиотском расследовании.

Я открыл рот… но ничего не сказал. Как обещать то, чего не можешь выполнить? Я должен понять, что произошло. Любопытство снедало меня. Расследование не выходило из головы.

Меня спасло появление семейного адвоката, Терри Мэлоуна. Он составлял для нас всякие документы, которые я потом проверял на предмет ошибок. Если бы Терри был адвокатом Санта-Клауса, тот получил бы несколько пожизненных заключений за незаконное проникновение в чужое жилище.

– Ну, начнем, – заявил Терри, включив магнитофон. – Расскажи нам все по порядку, с самого начала.

Я вздохнул.

– Прошлой ночью на меня напали в саду. У меня возникла версия, что виновник – Ред Шарки, и я отправился к дому Мэй, чтобы сфотографировать улику.

– Какую?

– Синяки на моей руке, в которых можно было прочесть его имя. Только оно отпечаталось задом наперед.

Терри выудил из кармана твидового пиджака фотоаппарат.

– Можно взглянуть на эти синяки?

У мамы чуть не подогнулись колени.

– Конечно нет! – пронзительно закричала она. – Они же под повязкой!

– А-а, – разочарованно протянул Терри. – Тогда зачем ты решил поджечь костюм Мэй? У тебя склонность к пиромании?

– Ничего я не поджигал, – тут же возмутился я.

– Конечно нет, дорогой. – Мама похлопала адвоката по плечу. – С какой стати вы спрашиваете об этом, Терри?

– Вы же знаете этих полицейских, – простодушно ответил он. – Они оспаривают каждый пункт. Кроме того, я хотел бы услышать от Флетчера правду.

– Я и говорю правду! – глубоко задетый, воскликнул я.

– В таком случае, зачем ты хулиганил у соседских окон?

– Я ошибся домом.

– Неужели ты рассчитываешь, что кто-то поверит, будто ты не сумел найти дом, где был всего лишь день назад?

– Было темно. Около обоих домов есть фонтаны.

Это прозвучало как жалкая, слезливая попытка оправдаться.

– Ладно… – Терри вздохнул. – Пошли дальше. Как ты объяснишь тот факт, что тебя нашли рядом с костром, с факелом в руке?

Меня и самого терзал этот вопрос.

– Наверное, он подтащил меня туда.

– Кто?

– Настоящий поджигатель. Поверьте, мистер Мэлоун!

Даже я сам слышал в своем голосе виноватые нотки.

– Ладно, ладно, – успокаивающе проговорил адвокат. – Ну, поджигатель подтащил тебя к костру. И дальше что?

– Потом он вложил факел мне в руку и оставил меня до прихода полиции.

Терри просмотрел свои заметки.

– Это в точности то, что ты говорил мне по телефону. По крайней мере, отклонений от прежней версии нет. Ты не представляешь себе, сколько клиентов не в состоянии повторить одну и ту же историю дважды.

– Это не история, это правда.

Терри умудренно улыбнулся.

– Будь у меня пенни…

Болезненная пульсация в моей голове резко усилилась.

– Дело рассыплется, – сказал я. – Никаких реальных доказательств у них нет.

Терри вздрогнул.

– Если не считать мотива, средств, возможности, отпечатков пальцев и ДНК.

– Чего вы хотите, Терри? – вспылил я. – Скажите, и я все сделаю. Хотите, чтобы я достал из носовой шины кролика, который будет свидетельствовать в мою пользу? Или, по-вашему, я могу отмотать время назад, чтобы мы могли посмотреть, как все происходило? Это вас устроит?

Стыдно признаться, но, произнося эту пламенную речь, я неудержимо смеялся. Не просто хихикал, нет. Это был громкий, долгий, завывающий хохот. Когда я пришел в себя достаточно, чтобы, пряча лицо в ладонях, украдкой взглянуть на Терри сквозь щелку между пальцами, на его лице было незнакомое мне выражение.

– Умопомешательство, – сказал он уважительно. – Умно.

Глава 7
ПОБЕГ

Несколько дней я терпел подозрительные взгляды медсестер, а потом наконец доктор Брендан снял с меня шину.

– Рентгеновский снимок подтверждает, что сотрясения мозга нет, – объявил он. – Видел в кино, как плохие парни делают котлету из хороших парней?

– Я видел, – вмешался сержант Март Хориган, приехавший, чтобы забрать меня из больницы.

– Вот именно это и случилось с Флетчером.

Март покатился со смеху, ему даже пришлось сесть на стул. В отличие от него, я не нашел в шутке доктора ничего остроумного. С другой стороны, я ведь ее уже слышал.

Они усадили меня в инвалидное кресло и покатили по коридору больницы. Проезжая сквозь строй любопытствующих врачей-практикантов и медсестер, я чувствовал себя Ганнибалом Лектером[12]12
  Ганнибал Лектер – доктор-людоед, серийный убийца, герой фильма «Молчание ягнят».


[Закрыть]. До меня доносились их перешептывания типа: «Главное – держать спички от него подальше».

Я был счастлив покинуть больницу, даже ради допроса в полицейском участке.

Родители согласились на проведение официального допроса при условии, что на нем будут присутствовать они сами и Терри Мэлоун. После этого допроса инспектор Куинн должен был решить, достаточно ли доказательств, чтобы передать мое дело в прокуратуру. Я рассчитывал, что вся эта кутерьма продлится не дольше пары часов.

Полицейская машина была припаркована на больничной стоянке рядом с главным входом. Я перебрался из кресла на заднее сиденье, и Март рванул с места, нетерпеливыми гудками прогнав с пешеходного перехода вереницу престарелых пациентов.

По пути мы промчались по улице Рододендронов, мимо дома Мэй. Она не приходила в больницу навестить меня. Да и с какой бы стати? Наверное, она решила, что я ненормальный, раз ни с того ни с сего взял и сжег ее танцевальный костюм. Но даже если она в это не поверила, наверняка отец велел ей вычеркнуть меня из списка своих знакомых.

– Знаешь, Джордж Монтгомери подал жалобу, – бросил Март через плечо.

– Кто?

– Полковник Джордж Монтгомери. Человек, чье окно ты разбил. Это он позвонил Куинну, едва увидев тебя у своего дома.

Я застонал.

– Я же объяснял! Мне показалось, что я в…

– Да-да, в саду Мэй Деверо. Что происходит, Флетчер? У тебя что, этот, как его, переходный возраст? Бунтуешь?

Я выпрямился на сиденье.

– Нет. Конечно нет. Все это ошибка. Ред Шарки напал на меня. И костер, скорее всего, тоже он разжег.

– Ред Шарки. Все правильно. Мы допросили его. Родные утверждают, он всю ночь провел дома. Более того. Отец Шарки потребовал защитить Реда, если ты и дальше будешь преследовать его. Что касается нападения, мы нашли клюшку Реда в соседнем с вашим саду. Если подтвердится, что кровь и отпечатки пальцев принадлежат Реду, тогда, возможно, нападение удастся повесить на него. Однако костер разжег ты, на это указывают все улики.

В моем сломанном носу возникла болезненная пульсация.

– Это нелепо, сержант. Вы же знаете меня. Неужели вы верите во все это?

Март пожал плечами.

– Какая разница? По мнению Куинна, все ясно. Он уже переслал твое дело в прокуратуру.

– Это нечестно! – взорвался я. – Он же должен был дождаться допроса.

– Ну, инспектор жаждет повышения. Не волнуйся, Флетчер, еще не все потеряно. Я так легко не отступлюсь и не брошу своего лучшего гражданского консультанта. – Внезапно он склонил голову на бок и принюхался. – Чуешь запах?

Спустя несколько мгновений я тоже почувствовал вонь. В салон проникли клубы черного дыма.

– Маслопровод, по-моему, – предположил Март, снова принюхавшись. – Где-то подтекает, и масло попадает в двигатель.

– Это опасно? – спросил я.

– Очень, – небрежно бросил он. – Весь двигатель может разнести.

Он съехал с проезжей части и припарковал машину на тротуаре.

– Все на выход.

Март открыл дверцу и усадил меня на тротуар на расстоянии метров двадцати от машины. Дым, валивший из-под капота, окутал весь автомобиль.

Март подмигнул мне.

– Полагаю, я могу доверять тебе. Ты ведь не сбежишь?

Я едва не рассмеялся – у меня едва хватало сил, чтобы стоять, а уж бежать…

Дым стал еще гуще и плотнее, но это, похоже, ничуть не обеспокоило Марта. Подворачивая рукава, сержант шагнул прямо в центр облака. Конечно, ему же не привыкать: каждый день он подолгу торчит в комнате для допросов, где дым стоит коромыслом…

Мне даже в голову не приходило сбежать из-под надзора полиции. Такого просто не случалось в Локке с тех пор, как преподобный Гэннет Рош буквально вырвал из исправительной школы молодого Билла по прозвищу Убойный Удар, чтобы тот мог сыграть в финале чемпионата графства по хёрлингу.

Погрузившись в невеселые думы, я заметил велосипед, лишь когда он затормозил и остановился прямо передо мной. Подняв взгляд, я увидел велосипедиста в полосатом вязаном шлеме, закрывавшем лицо.

– Давай на багажник, Минимун, – сказал он очень знакомым голосом.

– Шарки! – вырвалось у меня.

– Может быть, – ответил он.

Я сгреб из водосточного желоба несколько кусочков гравия и бросил в него. Камни со звоном проскочили между спицами.

Ред стянул шлем.

– Вот и помогай после этого людям.

– Ничего себе помощь! – Я был настолько возмущен, что даже позабыл испугаться. Ну, почти позабыл. – Ты напал на меня! Ты разжег костер в саду Мэй. Сейчас сухо, огонь мог быстро распространиться…

Ред спрыгнул с велосипеда, ударом ноги выдвинув подножку, и навис надо мной.

– Послушай, Минимун. Я слышал о буквах на твоей руке, но клюшку у меня украли, понял? Кто-то хотел меня подставить. То же самое произошло и с тобой. Кишка у тебя тонка развести костер в саду.

– Спасибо.

– Не стоит благодарности. Это не комплимент.

– Я так и понял.

Со стороны машины плыли клубы дыма и слышалась ругань Марта.

– Нужно драпать, – настойчиво повторил Ред.

Однако он по-прежнему не убедил меня.

– Как я могу тебе верить? Что я до сих пор от тебя слышал? Только угрозы и оскорбления. История всей твоей семьи – это воровство, мошенничество и нападения.

Ред бросил взгляд в сторону полицейского.

– Выброси все это из головы, Минимун. Если вернешься к нему в машину, твоя песенка спета. И на твоем расследовании можно поставить крест. А тот, кто впутал нас во все это, выйдет сухим из воды.

– Нас? – повторил я.

Ред закатил глаза.

– Боже милосердный, я спасаю попугая! Да, нас. Тебя, меня, Эйприл, Мэй. Нас.

Вопреки одолевавшей меня слабости и неуверенности, во мне снова начало пробуждаться любопытство. Да, этот человек угрожал мне, но, если я окажусь в полицейском участке, меня обвинят в поджоге, а настоящий преступник уйдет безнаказанным. И если бы Ред действительно разжег костер, с какой стати он стал бы спасать меня, когда все указывает на мою вину? Этот вопрос требовал немедленного ответа.

– Почему, Ред? Почему ты хочешь помочь мне?

Он опустил глаза.

– Совесть замучила. Я ведь тогда чуть не придушил тебя своей клюшкой. Занесло меня на повороте.

Это, конечно, звучало очень благородно и все такое, но я подозревал, что была и другая причина.

– И? – спросил я.

– И если на меня повесят нападение на тебя, на этот раз я уж точно окажусь за решеткой. Оно мне надо? – И снова, как тогда на спортплощадке, во взгляде Реда мелькнула затаенная боль. – Я хотел жить по-человечески, а вон оно как оборачивается. Не нарывайся на неприятности, думал я, и все будет как надо. Но Шарки, похоже, притягивают неприятности как магнитом. Ты впутал меня во все это. Значит, тебе нас обоих и выручать. Ты же детектив.

Интуиция подсказывала, что Ред говорит правду, но, прежде чем довериться ему, я должен был обсудить еще кое-что.

– Если я детектив, мне нужен значок.

Некоторое время Ред пристально разглядывал муравья на шоссе, потом вытащил значок из кармана и бросил его к моим ногам.

– Извини, – сказал он, по-прежнему глядя в землю. – У меня тогда в голове помутилось. Не стоило брать его. В смысле, ты ведь был прав. Ирод действительно украл органайзер, хотя и не признался в этом.

Я поднял значок и потер его о рубашку. От одного прикосновения к значку на душе у меня полегчало и я перестал чувствовать себя дураком.

Поодаль на дороге Март Хориган обнаружил, что кто-то сунул промасленную тряпку в его двигатель. Скомкав тряпку в шар, он бросил ее на землю. Первой мыслью Марта было, что это просто бессмысленное озорство. Второй – что за всем этим кроется чей-то умысел.

Он высунул голову из дыма и посмотрел, как дела у его подопечного.

– Эй, кого это там принесло?

Ред натянул шлем.

– А может, унесло?

Март рванул к нам, тяжело топая по мостовой.

– Последний шанс, Минимун, – сказал Ред. – Так как, ты просто трепался, что ты детектив, или в самом деле смыслишь в этом деле?

– Ни с места, Флетчер! – охрипшим от дыма голосом закричал Март.

Ред ударом ноги убрал подножку.

– Спорю, твое дело уже ушло в прокуратуру. Спорю, как раз сейчас родительский комитет обсуждает, как уберечь школу от твоего вредного влияния. Сам знаешь, они всегда так делают.

Все происходило слишком быстро. Лично я предпочитаю делать выводы и принимать решения не торопясь. Прав ли Ред? Я нервно сгибал и разгибал пальцы, чувствуя, как пульсирует боль в носу. Да, все так, как говорит Ред.

Он сердито смотрел на меня сквозь отверстия шлема-маски.

– Я не делал этого, Минимун. Да, я взял твой значок, извини. Но я никогда не нападал на тебя и не разжигал костер в саду Мэй. – Ред протянул мне руку. – Тут кроется какая-то тайна, Минимун. И я знаю, только ты можешь разгадать ее.

Тайна. Волшебное слово, противиться которому я не мог. Я принял руку Реда, и он закинул меня на багажник, словно кавалерийский офицер, спасающий раненого товарища с поля боя на крупе своего коня.

Я вцепился в Реда, а он налег на педали, развивая скорость, которая позволила бы оторваться от Марта Хоригана. Каждый ухаб дороги отдавался болью в моем несчастном носу.

– Ах вы, бездельники! – прохрипел Март. – А ну живо назад, а то неприятностей не оберетесь!

«Неприятностей не оберетесь». Эта фраза звучала в моих ушах еще долго после того, как хриплый крик Марта затих в отдалении. Я только что сбежал из-под надзора полиции. Да уж, теперь и впрямь неприятностей не оберешься. Придется расплатиться по полной программе.