Текст книги "Флетчер Мун — частный детектив"

Автор книги: Йон Колфер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

– Ты… что? В моем автомобиле? Ты же не умеешь водить! Клянусь, если ты хоть пальцем тронешь мою малышку, то проведешь с бабушкой весь следующий год!

Очевидно, автомобиль был слабым местом мистера Деверо.

Однако на Эйприл его слова не произвели ни малейшего впечатления.

– Ох, пора бы тебе повзрослеть, папа. Это же просто кусок металла.

– Но ты не умеешь водить машину! – От крика на шее мистера Деверо вздулись жилы.

– Подумаешь, велика премудрость. – Эйприл повернула ключ, предусмотрительно оставленный отцом в замке зажигания. – Я тысячу раз видела, как это делается.

– Эйприл! Заглуши мотор!

Марту все происходящее казалось забавным – до тех пор, пока он не заметил, что полицейский автомобиль стоит точно на пути Эйприл.

– А теперь слушай меня внимательно, мисси… – строго начал он.

Однако Эйприл его не видела и не слышала. Слова сержанта потонули в реве мотора. С усилием передвинув рычаг автоматической коробки передач в положение «драйв», она отжала ручной тормоз. Спустя две секунды машина Деверо врезалась в автомобиль Марта на скорости десять миль в час, причинив повреждения на общую сумму почти двенадцать тысяч евро.

Эйприл едва успела полюбоваться потрясением на лицах взрослых, прежде чем утонуть в подушке безопасности.

Глава 12
ОБЕЩАНИЕ

Мы вернулись в «Шале Шарки» усталые, но довольные. Лица у нас аж пылали от торжества. Хотя, может, Ред раскраснелся от усилии, пока крутил педали велосипеда. Все-таки ему пришлось целый день возить меня на багажнике…

Джини снова торчала у моего компьютера, скачивая песни с пиратского сайта.

– Ты нарушаешь закон, – сказал я.

– Как и ты, – парировала она.

Веский довод.

– Где папа? – спросил Ред немного нервно.

Он твердо решил поговорить об обещании, которое дал матери, и из-за этого был на взводе.

Джини вставила диск в дисковод.

– Нет его. Работает.

– Где?

– Я не могу тебе сказать, пока тут этот тэ-у-пэ-и-цэ-а.

Я закатил глаза.

– Я, знаешь ли, в состоянии сложить слово по буквам.

– Правда? Тогда о-тэ-вэ-а-эл-и.

Ред втиснул голову между Джини и экраном.

– Где он? Мне нужно знать!

Джини вздохнула.

– Ну, хорошо, противный младший братец. Он на складе торговых автоматов. Папаша уже несколько дней приглядывался к нему.

Склад торговых автоматов… Где-то я уже слышал эти слова, совсем недавно. А слова вроде бы не из тех, что твердят все кому не лень. А, вспомнил! Я слышал их от Марта! Он сказал, что обещал проверить склад торговых автоматов, где был замечен вор. Март может поймать Папашу на месте преступления.

– Нужно остановить его.

Неужели это произнес я? Папаша Шарки совершает преступление. Разве я не на стороне закона и порядка? Да, но… Ред мой друг. И его семья в опасности.

Я потянул Реда за рукав.

– Нужно пойти и остановить его.

Джини сложила на груди руки.

– Так, пора прочесть маленькую лекцию этому поросенку, изображающему из себя детектива. Мир не делится только на черное и белое, Минимун. Есть еще серое, и кое-кто из нас прекрасно чувствует себя в этом промежуточном цвете.

– Март Хориган, сержант Март Хориган как раз сейчас едет на этот склад торговых автоматов! Вспомнил, Ред?

Тут до него наконец дошло. Ред стал бледнее призрака.

– Да, нужно идти, – сказал он. – Немедленно.

Мы рванули в промышленную зону Локка напрямик, через сады и пустоши, заваленные ржавеющими остовами автомобилей. Маяком нам служили оранжевые отблески, которые фонари промзоны бросали на низкие облака. Чем дальше, тем больше я отставал от Реда. Он спортсмен, ему пробежать милю по ровной местности – раз плюнуть. А у меня легкие горели огнем, и вообще казалось, что я вот-вот умру. Но я не окликал Реда – сейчас скорость была важнее мозгов.

Промышленная зона имела форму буквы П, к которой вела подъездная дорога. Весь гигантский двор был залит ярким светом прожекторов. Так могла бы выглядеть взлетная площадка НЛО – пришельцы наверняка очень заботятся об освещении на своих аэродромах. Ред мчался по стоянке автомашин в окружении нескольких собственных теней.

К тому времени, когда я догнал его, он уже обнаружил Папашу позади склада торговых автоматов. Тот прятался в канаве, выходящей на погрузочный двор.

– Ну и с какой стати я не должен идти туда? – говорил он.

Чувствовалось, что неожиданное появление Реда его, мягко говоря, не обрадовало. Потом он заметил меня.

– Ты привел с собой Минимуна? На работу? Ред, я, конечно, в курсе, что у тебя мозги не нашенские, не как у всех Шарки, но ты ведь пока еще член семьи!

Ред решительно выпятил подбородок.

– Просто не ходи туда, вот и все.

Папаша выбрался из кустов. В его густой шевелюре и бороде застряли листья и кусочки коры, из-за спины слепяще бил оранжевый свет. В этот момент Шарки-старший мог бы сойти за пещерного человека, выходящего из какого-нибудь коридора времени.

– Послушай, сынок. Нам всем известно о твоих чувствах. Но я такой, какой есть. Прекрати бороться с этим. Смирись и успокойся. Ничего со мной не случится. Меня еще ни разу не поймали, как тебе известно. Я слишком хитер для полиции.

– Можем мы поговорить об этом дома? – спросил Ред. – Нам нужно домой.

– Почему это нам нужно домой? – подозрительно спросил Папаша. – Никогда прежде ты не разыскивал меня.

Я подумал, что могу прояснить детали.

– Март Хориган едет…

Больше я ничего не успел сказать, потому что Папаша, выкатив глаза, злобно уставился на меня и слова застряли у меня в горле.

– Март Хориган. Сержант Хориган? Ты что, переметнулся на их сторону, Ред? Сдал меня?

Ред сердито зыркнул на меня. «Спасибо, Минимун, удружил», – прочитал я в этом взгляде.

– Нет. Конечно нет. Я никогда бы так не поступил. Мы здесь, чтобы спасти тебя. Не делай этого, папа. Доверься мне. Войдешь туда и окажешься в тюрьме, а мы под надзором. Неужели ты этого хочешь? Маме бы такое не понравилось.

Папаша Шарки пришел в ярость.

– Все! – воскликнул он, тыча в Реда пальцем размером с сардельку. – Ты пересек черту! И нечего ссылаться на мать! Тебе было всего пять, когда она умерла!

– Я знаю, чего она хотела, – стоял на своем Ред.

– Ничего ты не знаешь! – закричал Папаша. – Посмотри на меня, Ред. Я – твоя семья. Я, а не этот приблудный пацан. Не сочти за оскорбление, Минимун.

– Ничего, – промямлил я.

– Это моя жизнь, – развел руками Папаша. – Что тут поделаешь?

Ред не ответил ничего, просто кивнул в сторону подъездной дороги. Огни фар прорезали тьму, свернув к промышленной зоне. В лучах оранжевых прожекторов вырисовался полицейский автомобиль со смятым в лепешку задним бампером. Объезжая склад спереди, он исчез из виду, но на другой стороне не появился.

Папаша зажал под мышкой сумку с инструментами.

– Домой! – приказал он. – Но учти, Ред, – разговор не окончен.

Я снова вернулся в «Шале Шарки», в последний раз. По дороге мы почти не разговаривали. Так или иначе, это будет моя последняя ночь здесь. Даже если бы мы не подсказали Марту заглянуть за спинку кровати Эйприл, все равно двадцать четыре часа, отведенные Папашей на расследование, почти истекли. А мы уложились даже быстрее.

На ночь полицейский пост у ворот сняли, и мы смогли войти через передний двор. Мы с Редом замешкались у двери, не испытывая особого желания снова оказаться лицом к лицу с Папашей.

– Мне нужно разобраться с этим семейным делом, Минимун, – сказал Ред. – Наверняка крику будет на весь дом. Почему бы тебе не отправиться к себе прямо сейчас?

Я и сам задавал себе этот вопрос. Мне отчаянно хотелось увидеться с родителями и сестрой. Однако интуиция подсказывала мне, что лучше вытерпеть еще несколько часов разлуки, пока Март окончательно не сложит все части головоломки одна к одной. Будет страшно интересно узнать, как все-таки они связаны…

– Э-э, видишь ли, дело-то пока не закрыто. У Марта может уйти целая ночь, чтобы разобраться с уликами, которые указывают на Эйприл и ее шайку. Я бы предпочел подождать, пока все не утрясется, а уж потом сдаваться полиции.

Остальные Шарки ждали нас на кухне. Папаша сидел во главе стола. По пути домой у него было достаточно времени, чтобы успокоиться. Однако он не воспользовался им по назначению.

– Марш сюда, вы, оба! – взревел он.

У нас мелькнула мысль дать деру, но тут же растаяла.

Глаза Папаши грозно сверкали из-под бровей, которые можно было заплетать в косички. Этому человеку не хватало только рогатого шлема, чтобы выглядеть в точности как викинг.

– Выкладывай, Ред. Что за муха тебя укусила?

– То, как мы живем… это неправильно, – прошептал Ред, глядя в пол. – Ты… ты сделал свой выбор, и Джини тоже. Но мы с Родди не обязаны жить той же жизнью.

Ирод засмеялся.

– А чего, классная же житуха! У меня в комнате полно видеоигр, а захочу еще – будут еще. И на что мне сдались друзья? Пацаны из школы? Пошли они куда подальше, эти уроды! Все, что мне нужно, – это пульт управления и мешок конфет!

Папашу это заявление явно застало врасплох.

– У тебя еще и мы есть, Родди.

– Пока – есть, – сказал Ред, уже громче. – Пока ты не оказался в тюрьме, в соседней камере с Артуром, дядей Питом, Чокнутой Мэри и Эйлин. Скоро там для Шарки придется отвести целое крыло. Да если бы не Минимун, ты бы уже сидел за решеткой!

– Ты скоро сядешь в тюрьму, папа? – спросил Ирод, которого такая перспектива, похоже, ничуть не испугала. – Когда?

Папаша насупил брови.

– Не сяду я ни в какую тюрьму!

– Я-то уж точно туда не собираюсь, – заявила Джини. – С моей страстью к нарядам… что мне там делать?

Однако Ред не собирался отступать.

– Расскажи Ироду правду! Расскажи, а потом уж делай из него вора!

У Папаши отвисла челюсть. По-видимому, это был первый случай, когда кто-то из его детей приставал к нему с такими требованиями. Придя в себя, он попытался обернуть все в шутку.

– Ах, Ред, мальчик мой, – почти пропел он и, пританцовывая, направился к сыну. – Ну какие же мы преступники? Просто здесь немного прихватим, там чуток отщипнем… – Обхватив Реда за плечи, он принялся вальсировать вместе с ним по кухне. – Расслабься, малыш. Разве мы не счастливы? Разве у нас дом не полная чаша?

Джини и Ирод тоже закружились в танце.

Ред вырвался из объятий отца.

– Мама взяла с меня обещание! – воскликнул он с вызовом. – Хотя мне было всего пять, мама заставила меня пообещать, что я не спущу глаз с Родди. Но как прикажешь это делать, если вы оба по уши увязли в мошенничестве? Какой пример вы ему подаете?

Да, это было внутреннее дело семьи Шарки, и я чувствовал себя совершенно лишним. Мне надо было бы сейчас быть дома, с родными. У нас своих проблем хватает. Мне вдруг остро захотелось домой. Я понял, что истосковался даже по надрывным мелодрамам Хейзл. Я готов был надеть любую рубашку, которую предложит мама. И папа. Папа… При мысли о нашей семье у меня защемило сердце. Эх, бросить бы все это расследование к чертям! А потом проспать денек-другой…

Папаша Шарки перестал танцевать.

– Ты дал матери обещание? Она попросила об этом тебя, несмышленыша? Почему не меня?

Он и сам знал почему, но Ред все же произнес это вслух:

– Потому что ты никогда не изменишься, а для нас с Родди еще не все потеряно. Мы можем жить нормальной жизнью.

– Не хочу я жить нормальной жизнью! – заявил Ирод. – Какая в этом радость? Что мне, заделаться частным сыщиком, как ты и твой новый лучший друг?

– Ты слишком мал, чтобы знать, чего хочешь! – Ред понуро опустился на стул и спрятал лицо в ладонях.

Ирод засмеялся:

– Вот-вот, поплачь, Мэри! Дать тебе платочек?

– Заткнись, Родди! – внезапно взорвалась Джини. В ее глазах дрожали слезы. Она сердилась, грустила и раскаивалась – все одновременно. – Почему ты раньше ничего не рассказывал? – накинулась она на старшего из братьев.

– Я пытался приглядывать за ним тайком, – ответил Ред, не убирая рук от лица. – Не хотел идти против вас. Но сейчас… все зашло слишком далеко. Ирод постоянно ворует в школе. Полиция уже держит его на примете. Ждет не дождется его шестнадцатилетия, чтобы вручить в подарок наручники.

Джини достала из рукава бумажный носовой платок и вытерла слезы.

– Папа, знаешь… по-моему, Ред прав.

Папаша вскинул могучие руки.

– И ты туда же! Все против меня?

Джини стояла на своем:

– Тут нет ничего личного. Мы не против тебя. Мы за мамочку и за Родди тоже.

Погрузив пальцы в заросли бороды, Папаша поскреб подбородок.

– Ну, может, мне следует немного приструнить его…

– Что?! – завопил Ирод. – Нечего меня приструнивать! Еще не хватало – из-за каких-то дурацких бредней Реда…

Но Ирод забыл главное правило своей семьи: никто не смеет указывать Папаше.

– Нечего тебя приструнивать? – загремел Шарки-старший. – Это ты мне говоришь? В этом доме хозяин я! И ты будешь делать то, что я скажу. Начиная с сегодняшнего дня, три дня в неделю в школе! И никакого воровства!

– Три дня в неделю! – взвыл Ирод. – Я что, робот?

Отец семейства был неумолим.

– Три дня. Без разговоров. А после Рождества, может, и четыре!

Ирод выбежал из комнаты, завывая, словно росомаха. По дороге он умудрился врезать мне по плечу.

– Это все ты виноват, Минимун, я знаю! – закричал он и исчез в коридоре.

Папаша обратил взгляд на меня.

– Долго ты уже болтаешься в нашем доме? – спросил он таким тоном, как будто переворот в его семье и впрямь произошел по моей вине.

– Всего один день.

– Да? А кажется, будто целую вечность. Как бы то ни было, к утру твое время истекает.

– Знаю. Двадцать четыре часа.

– С этим никаких проблем, папа, – сказал Ред. – Все улажено. Мы разобрались в этом деле, и к утру с нас снимут подозрения. Тогда Мун уйдет домой, и мы вернемся к обычной жизни.

– Все кончено? – задумчиво пробормотал Папаша. – Что-то уж больно легко и быстро. У меня нюх на преступления. Ничего тут еще не кончено, и возвращением к обычной жизни пока даже не пахнет.

Нюх против фактов. Папа располагал первым, я вторым. Если прав я, это дело мертво и похоронено. И существует только два способа восстать из мертвых. Первый – явиться кому-нибудь во сне. И второй – если закопали не то тело.

Во мне заворочался червячок сомнения.

– Мне нужно пойти к себе, – пробормотал я, – Еще раз просмотреть данные…

Мои распечатки так и валялись по всей комнате. Обычно, когда дело закрыто, взгляд в прошлое помогает заполнить пробелы, восстановить всю картину. Когда знаешь, кто совершил преступление и почему, нетрудно вычислить, как оно было совершено.

Итак. Эйприл Деверо хочет избавиться от недисциплинированных мальчиков из своего класса. Какое отношение это имеет к Мэй Деверо, Адриану Маккою, Изабель Френч или Мауре Морнейн? На первый взгляд, никакого. Однако должна же быть какая-то система в безумии Эйприл. Какая-то связь между ее злодеяниями. Разобраться в этом невозможно без ее блокнота. Март разберется. Он сложит вместе фрагменты мозаики, и я снова стану законопослушным членом общества. Счастливый финал, крепкие объятия и нежные поцелуи.

Я лежал на постели среди распечаток и фотографий. Старый пружинный матрас угрожающе провисал даже под моим ничтожным весом.

Мама. Папа. Хейзл. Простите. Скоро вернусь. Люблю. Флетчер Ватсон Шарки Минимун Мун.

Меня обуревали противоречивые чувства, в голове мелькали сценарии нашего воссоединения. Большинство этих сценариев заканчивалось тем, что меня держат под домашним арестом до той поры, пока я не женюсь и не стану жить отдельно. Когда воображение начинает рисовать картинки одна другой страшнее, это верный признак, что ты влип…

С какой стати «Les Jeunes Étudiantes» вообще заинтересовались мной?

Этот вопрос не давал мне покоя, потому что я не знал на него ответа. Почему я стал мишенью Эйприл и ее приятельниц? Чем больше я думал об этом, тем больше начинало казаться, что существуют два разных дела. Как сказал Март на скамье в парке целую вечность назад? Иногда, если никак не удается найти систему, причина в том, что система не одна. Две группы злоумышленников. «Les Jeunes Étudiantes» и таинственный великан. Возможно ли это? Возможно ли, что, бросив дротик в фотографии, я случайно вышел на грандиозные замыслы Эйприл Деверо, которые тем не менее не объясняют всего?

Нет, решил я. Невозможно. Городок Локк просто слишком мал, чтобы вместить две преступные группы. Между жертвами должна быть связь, пусть даже тонкая, как паутина. Нужно проявить терпение. К утру прояснится, как часто говорят синоптики. Вот только такие прогнозы редко сбываются.

Мое вымотавшееся до предела тело провалилось в сон. Но мозг, честное слово, бодрствовал до самого утра, неустанно пытаясь разгадать головоломку. Что, если мы ошибаемся? Что, если наш великан все еще прячется в кустах, поджидая следующую жертву?

К восьми тридцати утра я был уже на ногах и, полностью одетый, шел по коридору к спальне Реда.

Постучав в дверь, я крикнул:

– Не спишь?

Из-за соседней стены донесся голос Джини:

– Заткнись, свинтус. Ночь же еще.

В двери возник Ред. Его рыжие волосы слиплись и торчали во все стороны, словно иголки дикобраза.

– Мне нужен телефон, – сказал я, щелкнув пальцами. – Срочно.

Ред бросил мне мобильник.

– Домой хочешь позвонить? Сказать, что вот-вот будешь?

– Нет. Мне нужно поговорить с Мартом.

Ред выхватил у меня телефон, не дав набрать номер.

– Ты в своем уме? Никогда не звони полицейскому поутру. Ты что, даже этого не знаешь?

– Я должен удостовериться, что подозрения с нас сняты.

– Конечно сняты, Минимун. За всем стоят Эйприл и ее чокнутые подружки.

– Может, да. А может, и нет.

Ред вздохнул.

– Ты параноик, Минимун. – Он снова сунул мне телефон. – Давай, избавься от своих страхов.

Я набрал номер. Март ответил только после восьмого гудка.

– Сержант Хориган слушает. Вы что, не знаете, что лучше не звонить полицейскому поутру?

– Март, это Флетчер.

Он громко задышал, как будто пытаясь успокоиться.

– Флетчер Мун, – сказал он наконец. – Ты сделал из меня шута, Флетчер. Или, может, мне следовало сказать «Ватсон»? – Март сложил два и два быстрее, чем я думал. – Кассиди рассказал мне о новом Шарки, и Эйприл только что подтвердила мои подозрения. Я еду к вам. Будь любезен, оставайся на месте.

У меня на это не было времени.

– Обвинение в поджоге с меня снято?

– Послушай, Флетчер. Выкинь из головы эту чепуху. У тебя и без нее хватает неприятностей.

– Я чист или нет? – заорал я в телефон. – Вы нашли блокнот? Он снимает подозрения с меня и Реда?

Воцарилось молчание – по всей вероятности, Март ждал, пока утихнет звон в ухе.

– Думаю, твое поведение можно рассматривать как покушение на офицера полиции, – наконец сказал он, – точнее, на его слух. И, отвечая на твой оглушительный вопрос: нет, в блокноте нет никаких упоминаний о тебе или твоем напарнике. Вам все еще предстоит ответить на множество вопросов. Я не смогу помочь тебе, пока ты остаешься недосягаем для моей помощи.

Сердце у меня упало. Подозрение с нас не снято! Великан по-прежнему на свободе.

– Извините, Март. Мне нужно идти. Дайте мне двенадцать часов.

Он расхохотался.

– Двенадцать часов! Ну ты и шутник, Флетчер. Будет над чем посмеяться, когда встретимся. Конечно, после того, как разберемся с делами.

– Простите, Март.

– Не делай этого, Флетчер.

– Я должен идти.

– Флет…

Я отключился.

Ред сумел уловить суть нашего разговора.

– Полиция по-прежнему гоняется за нами, – утвердительно сказал он.

– Да. Март уже едет сюда.

Ред попытался пригладить волосы. Отчасти это ему даже удалось.

– Ясно. Здесь нам оставаться нельзя. Ты уже до чего-нибудь додумался?

Его вопрос обрушился на меня, словно удар дубины.

– Нет. У меня нет ничего. Нужна дополнительная информация.

Ред натянул рубашку.

– Нужно найти еще какую-то связь между жертвами, – закончил я.

Ред настороженно взглянул в оба конца коридора.

– Что, если я знаю того, кто может дать тебе эту информацию? – спросил он, убедившись, что поблизости никого нет.

– Тогда пошли.

– А как же завтрак? – заныл Ред. – Завтрак – самая главная еда за весь день.

Я застегнул доверху молнию на своем блестящем тренировочном костюме.

– Тогда выбирай: либо мы останемся без завтрака, либо окажемся в тюрьме.

Глава 13
СЛЕД ВЕЛИКАНА

– Куда мы едем, Ред? – спросил я.

Мы катили вниз по разбитой дороге, в ушах у меня свистел ветер.

– Туда, где смогут подхлестнуть твое расследование, – бросил Ред через плечо. – Существует только одно место, где можно узнать, что происходит в нашем городе.

– Полицейский участок?

Ред так хохотал, что руль едва не вывернулся у него из рук на очередной колдобине.

– Полицейский участок! Ты что, серьезно? Никто ничего не рассказывает полиции! Нет, это, можно сказать, участок наоборот. Именно там папа узнает все, что ему требуется. Просто так, с улицы туда не попадешь. Папа предупреждал, чтобы я не приводил тебя. Но, видишь ли, мы теперь напарники.

Напарники? Вот так сюрприз! Впрочем, скорее приятный.

Ред обогнул холм Хили, направляясь в сторону пригородов. Не тех пригородов, где стоят шикарные новомодные коттеджи. Других. Тех, где подростки скачут на неоседланных лошадях и дымятся останки сожженных автомобилей.

Ред остановился около одного из двух домов, имеющих общую стену. Над крыльцом была закреплена камера видеонаблюдения, защищенная ячеистой сеткой.

Не успели мы слезть с велосипеда, как нас окружили трое подростков.

– Привет, Ред, – сказал один, тощий тип с полудюжиной колец в ухе и экстравагантной прической: в его коротких волосах были выбриты полоски в виде кельтских спиралей. – За евро я пригляжу за твоим великом.

Ред развернулся к нему.

– Если с моим великом что-нибудь приключится, я буду считать, что ты в ответе за это, Торопыга.

Торопыга. В каждом ирландском городе есть хотя бы один парень с такой кличкой.

– Считай, как тебе угодно, велик это не убережет.

Ред схватил штаны спортивного Торопыги за пояс и с такой силой дернул на себя, что швы разошлись и штаны оказались у него в руках, обнажив мосластые колени незадачливого юнца.

– Получишь обратно, когда выйду. И если на руле будет хотя бы птичья какашка, я сотру ее твоими штанами.

Торопыга кивнул, натягивая футболку аж до колен.

– Никаких проблем, Ред. И никаких обид.

– Вот-вот, Торопыга, так-то лучше, а не то придется померзнуть.

Эффективная тактика. Если бы удалось заставить всех хулиганов вершить свои черные дела без штанов, мир стал бы гораздо безопаснее.

Ред надавил на кнопку интеркома.

– Пожалуйста, встаньте в рамку, – послышался голос из громкоговорителя.

У порога был нарисован белый квадрат. Я втиснулся рядом с Редом.

– О, смотрите-ка, кто пожаловал! – произнес женский голос. – Знаменитый беглый преступник!

Очевидно, обитательницу этого дома моя хитроумная маскировка не обманула. Кто же она такая и что ей известно о наших делах?

Миновав вполне обыкновенный коридор, мы попали в большую гостиную, посреди которой в кресле сидела пожилая женщина в твидовом брючном костюме. Ее седые с голубоватым отливом волосы были стянуты на затылке в плотный узел, в ухе красовался наушник беспроводной гарнитуры мобильника.

– Ух ты! – вырвалось у меня.

Старая леди превратила свою комнату в настоящий информационный центр. На одной стене висели три плазменные телевизионные панели, показывающие «Си-эн-эн», «Скай-ньюс» и «Би-би-си». Вдоль другой стены выстроились офисные шкафы для документов. Ящики шкафов были помечены ярлычками «Кражи», «Хулиганство» и «Б».

– А что такое «Б»? – спросил я.

– Брачные дела и все, что с ними связано. Если в этом городе кто-то целуется или обнимается, я тут же об этом узнаю. Могу тебя порадовать, юный Мун: твои родители целуются только друг с другом. Хотя они, к сожалению, в меньшинстве.

– Откуда вам известно обо мне? – удивился я. – Кто вы?

Женщина похлопала по медной табличке у себя на груди. Там было выгравировано: «Доминик Кехау».

– Я знаю о тебе все, Флетчер Мун. Мы с тобой занимаемся одним делом. Кроме тебя, я – единственный в Локке дипломированный частный детектив.

– Никогда не слышал о вас.

Доминик улыбнулась.

– Потому что мне не нужно было, чтобы ты слышал. Однако, хотя мы с тобой и по разные стороны баррикад, я уже давно тебя поджидаю.

Третью стену комнаты занимали карты, утыканные цветными флажками. Я опознал в них схему деятельности нескольких преступных групп, теперь уже раскрытых. Однако Доминик сумела выявить такие закономерности и связи, каких я в жизни не вычислил бы даже с помощью своего компьютера.

– Очень впечатляет, – сказал я в конце концов. – Только непонятно, зачем вы это делаете?

– Потому что знание – это сила, Флетчер. Рано или поздно в жизни каждого человека наступает момент, когда он нуждается в информации. И, как правило, я могу дать ему то, что он хочет. За соответствующую плату.

– У вас есть свой человек в полиции, верно?

Женщина засмеялась.

– Много ли люди рассказывают полицейским?

– Вряд ли вы можете знать подробности, не имея доступа к полицейским досье, – скептически заметил я.

Вместо ответа Доминик встала, подошла к одному из шкафов и достала довольно увесистую папку.

– Пять лет назад, декабрь. Флетчер Мун покупает книгу по вязанию крючком.

Мне стало неуютно.

– Постойте, миссис Кехау! Обойдемся без подробностей.

Она провела пальцем по странице.

– Флетчер Мун под вымышленным именем побеждает в окружном конкурсе по вязанию крючком. Приз так и остался невостребованным. Если хочешь, я могу предъявить видеозапись.

У меня перехватило горло.

– Видеозапись?

– Куда бы тебя ни занесло, Флетчер, всегда внимательно смотри по сторонам. Камеры есть везде. Установленная на почте камера зафиксировала, как ты отправляешь свое изделие в ярко-голубом конверте.

Я натянуто улыбнулся Реду.

– Это было просто увлечение. С ним давно покончено.

Он рассмеялся.

– Вязание? Знаешь, я не так уж и удивлен.

Доминик достала другую папку.

– Флетчер не единственный, у кого есть секреты. – Она полистала страницы. – Прошлый сентябрь. Ред Шарки записывается в местную библиотеку.

– Вранье! – выпалил Ред.

– Боюсь, что нет. Вот они данные, все тут. В декабре ты пять раз расписывался за «Черного красавчика».

Ред закашлялся, прикрывая рукой покрасневшее лицо.

– Да, я люблю лошадей. Очень люблю. А теперь, Доминик, давайте перейдем к делу.

– Прекрасно. Только сначала уладим формальности.

– Формальности? – спросил я.

Доминик открыла на своем компьютере шаблон счета.

– Я помогу тебе лишь потому, что знаю – ты невиновен. Тем не менее, молодой человек, я хочу получить плату.

– Откуда вы знаете, что я невиновен?

– Ред сказал мне.

– Вы доверяете Реду больше, чем всем полицейским файлам?

– Конечно. Ред на протяжении многих лет исправно поставляет мне информацию и еще ни разу не подвел, – ответила Доминик. – Но это вовсе не означает, что я стану помогать просто по доброте душевной.

Ред достал истрепанный бумажник.

– Ставка обычная, Доминик?

Она заполнила разделы с датой и именем клиента.

– М-м… нет. Это особый случай. Значит, с надбавкой. Двести евро и никаких гарантий.

Ред вздрогнул.

– Двести? Но ведь сейчас решается наша судьба!

Доминик пожала плечами.

– Мое сердце кровью обливается, Ред. Двести. И никакой торговли, как это принято у вас, Шарки.

– У меня всего восемьдесят, и ради этого мы выскребли оба наших банковских счета.

– Я могу кое-что предложить вам, миссис Кехау, – сказал я. – В порядке обмена.

– Не интересуюсь, – отрезала Доминик принимая факс. – Я имею дело только с наличными.

– Вам наверняка известно о существовании полицейского веб-сайта.

Доминик навострила уши.

– И что?

– Тот или та, кому известен его пароль, может несколькими прикосновениями к клавиатуре раздобыть немало ценных сведений.

Доминик попыталась изобразить безразличие, но я заметил, как хищно дернулись ее пальцы.

– И ты знаешь пароль?

– Знаю. В данный момент он действителен, но его могут сменить в любой момент.

– У меня беспроводной доступ. Он позволяет за секунды скачать огромное количество информации.

– Так вы поможете нам?

Доминик вернулась к компьютеру и открыла интернет-браузер.

– Не так быстро, Флетчер. Сначала я должна оценить информацию. Какой пароль?

– Блю-флю, – ответил я, молясь, чтобы Март еще не успел сменить пароль.

Руки Доминик пробежались по клавишам, и перед ней открылся доступ ко всей полицейской информации. От радости она будто на десять лет помолодела.

– С тобой стоит иметь дело, Флетчер. Нас ждут годы плодотворного сотрудничества.

Я не был уверен в этом. Как детективы, мы стояли на диаметрально противоположных позициях. Доминик хотела власти и денег, меня же интересовали лишь разгадки.

Я достал из кармана блокнот.

– Тут у меня есть список. – Я вырвал страницу. – Мне нужно установить связь между этими людьми.

Доминик бегло проглядела список.

– Школа?

– Это первое, что приходит в голову, однако школа связывает лишь Реда, Эйприл, Мэй, Мерседес и меня. Но не остальных.

Доминик принялась один за другим вводить фамилии.

– Я работаю с базой данных всего города. Людей связывают семейные отношения, работа или учеба и местожительство. Посмотрим, что дадут эти фамилии.

Спустя несколько мгновений компьютер выявил все случаи упоминания введенных Доминик восьми фамилий. Она включила цифровой проектор, и то, что было на экране компьютера, отразилось на висящей на стене белой доске.

Она бросила мне маркер для работы с доской.

– Покажи, что ты можешь отсюда извлечь.

Я встал перед доской, пристально глядя на фамилии и страстно желая, чтобы меня осенило. На экране высветились двадцать карточек наподобие каталожных. Большинство фамилий фигурировали в двух из них, некоторые в трех. Семья, род занятий, место жительства. Ни в одной карточке не присутствовали все восемь фамилий.

– Ответ где-то здесь, – пробормотал я себе под нос.

Я обвел фамилии всех восьми жертв и соединил их неровными линиями. Толку от этого было немного, разве что стало ясно, как высоко я могу дотянуться.

– Пятеро учатся в одной школе. А что насчет остальных? – спросила Доминик. – Как ты на них вышел? Пока ловил журавля в небе?

Я постучал по ссылке на Мауру Морнейн, маниакальную любительницу шоколада.

Доминик за моей спиной вздохнула.

– Ее мать ужасная особа, но сама Маура прелестная девочка.

Я резко обернулся.

– Вы ее знаете?

– Она иногда сидит с моим внуком. Он в ней души не чает.

Кусок головоломки встал на место. Озарение сверкнуло белой вспышкой перед моим внутренним взором. Вот ради таких мгновений и живут детективы! Прежде чем заговорить, я несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

– Она не только в вашей семье работает, верно?

– Да. Родителям она нравится. У меня есть список ее клиентов.

Просить Доминик не пришлось. Охваченная сыщицким азартом, она уже рылась в шкафу.

– В чем дело? – спросил Ред.

Я пропустил его вопрос мимо ушей, боясь потерять мысль.

Доминик вручила мне список. Расправив его на стене, я проглядывал фамилии.

– Вот! – победоносно воскликнул я. – Джеймс и Иззи Бэннон. Их дочь Гретель учится в третьем классе школы Святого Иеремии.