Текст книги "Тайна головоломки (ЛП)"

Автор книги: Ярослав Фоглар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

6. Бой ТАМ-ТАМа

От слов к делу «Быстрые стрелы» переходили всегда быстро, поэтому уже на следующий день после обеда, едва покончив с уроками, ребята собрались в клубе и, полные энтузиазма и идей, начали работу над газетой. Бумага, ручки, разноцветные чернила и нитки для сшивания страниц были подготовлены, можно было начинать писать. Общего воодушевления не разделял только клубный пёс Пузырь, которого когда-то, бродячего и бесхозного, подобрал Быстроножка. Он лениво развалился у печурки, и лишь изредка поднимал голову, заслышав в клубе чей-нибудь восторженный возглас.

– Сначала нам листовку надо как-нибудь назвать, – сказал Индра. – Не можем же мы всё время называть её просто листовкой или газетой, это ерунда какая-то!

– Само собой! – бурно поддержал его Быстроножка. – Назовём её «Уличные сплетни», «Печки-лавочки», ну или как-нибудь ещё в этом духе!

Красненький тут же состроил глупую мину, которая всегда всех смешила. Варианты Быстроножки ребятам не понравились, и они предлагали ещё, стараясь придумать что-то поинтересней, но ни одно из придуманных названий не казалось им подходящим и метким. Название должно было быть коротким, легко произносимым, но не смешным, чтобы над их газетой не смеялись, а ещё – необычным. Решение придумал Мирек:

– Знаете, как туземцы в своих джунглях передают друг другу сообщения? Берут полый внутри огромный чурбан и колотят по нему дубиной. Этот стук слышно за несколько километров, в других поселениях, где сообщение выслушивают, а потом выстукивают дальше. А дерево, по которому они стучат, называется ТАМ-ТАМ. Предлагаю нашу газету так и назвать, потому что она тоже будет способом передачи сообщений между жителями Другой стороны!

– Ура! Да здравствует ТАМ-ТАМ! Вот это идея! – одобрительно заголосили ребята, и, как только идея Мирека была единогласно одобрена, принялись за работу.

Работа оказалась нелёгкой, потому что газету для Другой стороны «Быстрые стрелы» хотели сделать на совесть. Работали несколько вечеров напролёт. Иллюстрации для всех пяти экземпляров рисовал Красненький, и у него прекрасно получалось. Умение рисовать ему явно досталось от отца, который был художником. Мастерски смешанная Красненьким тушь была замечательных цветов, нарисованные им лица имели неповторимые выражения, а заголовок газеты с нарисованным названием «ТАМ-ТАМ» смотрелся просто превосходно!

На первой странице отвели место для редакторской колонки с обращением Мирека ко всем ребятам с Другой стороны, а за ней поместили разные новости: кто, где и с кем играл в «футбольную голову», на какой площадке будут гонять мяч, кто с кем поспорил и что об этом думают «Быстрые стрелы», кто из спорщиков прав, подробности о событиях во Дворцах, разные объявления об обмене от ребят, которые узнав от «Быстрых стрел» о выпуске газеты, попросили эти объявления туда написать, и прочее. Изюминкой же первого выпуска «ТАМ-ТАМа» стала увлекательная история о том, как благодаря преследованию «Чёрными всадниками» и возник клуб «Быстрых стрел».

Для всех ребят с Другой стороны новость о «ТАМ-ТАМе» стала сенсацией.

Не забыли «Быстрые стрелы» позаботиться и о плане по распространению своей новой газеты. Для начала они объявили о будущем выпуске с тем, что тот, кто хочет её прочитать, должен отметиться у «Быстрых стрел» и заплатить вперёд десять геллеров. Затем они рассортировали подписавшихся по месту проживания и организовали пять линий передачи «ТАМ-ТАМа», по которым прочитавшие передавали газету эстафетой дальше. Согласно правилам запрещалось задерживать «ТАМ-ТАМ» больше часа в одних руках, а для отчётности на последнем листе газеты было отведено специальное место, где каждый читатель отмечал, когда он «ТАМТАМ» получил, и когда передал. После девяти вечера газету было разрешено оставлять у себя, и начинать передавать её дальше на следующий день начиная с двух часов дня.

Некоторым же другостранским, которые на «ТАМ-ТАМ» подписались заранее, настолько не терпелось получить газету в руки, что они, не дождавшись своей очереди, шли в гости к тому, кто должен был им выпуск передать, тем самым ещё больше ускоряя передачу газеты из рук в руки.

Первая линия, по которой передавался экземпляр, написанный Миреком, была направлена в сторону Дворцов, и состояла из четырнадцати читателей. На второй линии, ведущей в противоположную сторону, читателей было девять. А вот на третьей, загибавшейся внутрь района, подписавшихся было аж двадцать семь. Всего на этих пяти линиях насчитывалось семьдесят восемь жителей Другой стороны, которые могли себе позволить заплатить десять геллеров за свой интерес к событиям в городе.

Новый «ТАМ-ТАМ» ребятам понравился, и второго выпуска газеты ждало уже куда больше подписчиков. Теперь их было уже больше ста.

Содержание второго выпуска было ещё более пёстрым, усовершенствована была и его передача из рук в руки. Все пять экземпляров нового «ТАМ-ТАМа» благодаря Быстроножке получили твёрдый переплёт, чтобы газета меньше сминалась и дольше выдерживала. Он придумал это после того, как все экземпляры первого выпуска газеты вернулись назад к «Быстрым стрелам» – ни один лист из них не пропал, но были они совершенно истрёпанные.

Выпуск газеты для «Быстрых стрел» стал теперь не только источником дохода, но ещё и развлечением, хорошей тренировкой в сочинительстве, остроумии и письме. Конечно же, её существование не давало покоя дворцовским, и те тоже решились на выпуск собственной газеты. Она была похожа на «ТАМ-ТАМ», и называлась «Сборщик». Название намекало на то, что пишут её сборщики мячиков на корте, и ещё, что газета собирает новости со всего города.

С этого момента за привлечение внимания читателей началась острая конкуренция: под предлогом того, что «Быстрые стрелы» давали свою газету интересующимся из Дворцов, авторы «Сборщика» начали предлагать свои выпуски ребятам с Другой стороны, и дело у них пошло. Те из другостранских, которые находились на самом конце одной из пяти линий, по которой передавался «ТАМ-ТАМ», и которые из-за этого получали газету позже других, предпочли «Сборщик» только потому, что подписчиков у того пока было немного, и они могли прочитать его куда быстрее «ТАМ-ТАМа». Также начали возникать споры о том, какая же газета лучше – «ТАМТАМ» или «Сборщик».

С каждым новым выпуском «Быстрым стрелам» приходилось теперь вносить поправки в линии отправки своих пяти экземпляров, так как читатели на получение газеты то подписывались, то от неё отписывались. Чтобы не запутаться, на последнюю страницу каждого из пяти «ТАМ-Тамтамов писался список имён и адресов «станций» (то есть подписчиков), по которому тот или иной экземпляр должен был пройти. Дворцовские тотчас же применили все эти хитрости при выпуске своего «Сборщика». Это, понятное дело, не могло не раздражать «Быстрых стрел», хотя они и понимали, что своих идей у дворцовских никогда не появится, и всё что они могут – лишь слабо подражать «ТАМ-ТАМ-ТАМа.

Однако порой и в «Сборщике» появлялось что-то вполне неплохое, что, впрочем, «Быстрых стрел» огорчало ещё больше, потому что после каждого успеха «Сборщика» у «ТАМ-ТАМа» сразу же, хоть и ненадолго, уменьшалось количество читателей и прибыль, которую они получали за свою непростую работу.

Поначалу ребятам хватало материала для их газеты. Недостатка в новостях, в том числе и спортивных, не было, а занимательные истории «Быстрые стрелы» без труда находили в своём славном прошлом, в котором было столько волнующих происшествий, что ими одно время даже интересовался некий молодёжный журнал, который делал из их историй комикс, и публиковал его на последних страницах в номере.

Однако истории довольно быстро закончились, и ребята начали понимать, что им нужно срочно раздобыть для «ТАМ-ТАМа» что-то новое, что поможет им удержать читателей.

Работа над газетой стала уже частью их жизни. Зачастую она была такой трудной и неблагодарной, что даже собранные с подписчиков деньги не могли её компенсировать, однако «Быстрые стрелы» свой «ТАМ-ТАМ» любили, и старались больше не ради выгоды, а ради того, чтобы читатели были довольны.

Именно из-за этого желания раздобыть для газеты новый материал, ребята из «Быстрых стрел» и попали в самый центр таких загадочных и удивительных событий, от одних мыслей о которых у них бегали по спине мурашки.

Однако пути назад уже не было – водоворот этих необыкновеннейших событий втягивал их всё глубже и глубже, подталкивая к совершенно неожиданным открытиям…

7. Ёжик в клетке

– Говорят, снова объявился ёжик! – закричал Ярка Метелка, вбегая в клуб, где как раз должна была начаться работа над шестым выпуском «ТАМ-ТАМа».

Мирек быстро поднял склонённую над бумагами голову.

– Не говори ерунду! – выкрикнул он недоверчиво и в то же время удивлённо. – Ёжик в клетке? Да этого быть не может!

– А вот и может! Хотя я тоже сначала не поверил! – рассказывал Ярка. – Но мне рассказал Станда Барт, а он никогда не врёт. Там, у рынка, только об этом все и говорят!

Мирек начал быстро собирать бумаги и принадлежности, приготовленные для выпуска шестого «ТАМ-ТАМа», и от волнения почти кричал:

– Тогда мы просто обязаны выяснить, что, где и как. Это будет просто превосходный материал для «ТАМ-ТАМа»! Сейчас же идём туда, бросайте всё!

Его суетливость и нетерпение передались остальным, что было и не удивительно: эта старая история о «ёжике в клетке» была очень загадочной. В минувшие годы она даже наделала в городе немало шума.

Ёжик в клетке вовсе не был животным, как можно было бы подумать из-за его названия, только услышав которое так переполошились «Быстрые стрелы». Нет, это не было живое существо. Так называли металлический предмет цилиндрической формы, по всей длине которого имелись прорези, тянущиеся от одного конца цилиндра к другому. Одни из них были неуловимо уже, другие – чуточку шире. На обоих концах цилиндра также имелось по одному круглому отверстию. По крайней мере, именно так его всегда и описывали. Внутри этого странного не открывающегося цилиндра находился небольшой металлический шарик с торчащими из него во все стороны шипами. Шарик свободно болтался внутри, а когда его кто-то брал в руки, он звякал о цилиндр своими шипами. Однако ни одна из прорезей не была настолько широкой, чтобы он мог выпасть из своей клетки. Это было просто исключено.

И всё же говорят, что иногда этот шарик всё же выбирался из своей металлической темницы! При этом ни одна часть головоломки не разбиралась и не ломалась. Секрет был в том, что когда определённые шипы шарика направлялись в определённые отверстия в цилиндре, «ёжика» можно было по-разному наклонять и поворачивать, вытаскивая его понемногу из клетки через одну из прорезей. Тем же способом он возвращался обратно на место. Однако учитывая количество шипов на шарике, прорезей в цилиндре и положений этого шарика внутри цилиндра, можно было насчитать, пожалуй, сотни тысяч комбинаций, из которых лишь одна была верной – та, что позволяла звёздочке выскользнуть наружу и обратно.

Головоломка была довольно старым и уникальным изделием неизвестного кузнеца. Изготовлена она была исключительно для развития ума и выработки терпеливости, и для иных целей не предназначалась.

Когда-то, много лет назад, в городе жил странный паренёк, которому ёжик в клетке принадлежал. Говорят, только он один умел вынимать шипастый шарик из цилиндра. Потом этот паренёк исчез. Может переехал, а может умер – в устных пересказах это не сохранилось. Вместе с ним исчезла и головоломка. Однако, если верить слухам, через несколько лет ёжик в клетке снова нашёлся. Совершенно случайно, то ли при перепланировке какого-то двора, то ли при расчистке чердаков, после чего из-за него произошло несколько крупных стычек между ребятами с Другой Стороны и ребятами из Трущоб, которые себя называли и называют вонтами. А потом ёжик в клетке опять исчез. Его краткое появление, связанное с разными необъяснимыми обстоятельствами, было подобно блеску иголки в стогу сена.

Со временем о загадочной головоломке, за которой когда-то гонялись все мальчики и девочки города, и которую первоначальный владелец не променял бы ни за что на свете, постепенно забывали. И забыли бы совсем, если бы в последующие годы время от времени не находился какой-нибудь хвастунишка, который желая обратить на себя внимание во всеуслышание заявлял, что видел ёжика в клетке.

– Хуже всего подобная история закончилась для Маринчака, – рассказывал по дороге к рынку Мирек.

Он обращался больше к Индре Гойеру, чем к остальным, потому что Индра переехал в город только три года назад, и не знал почти ничего из происходивших здесь раньше событий.

– Он не только всем раструбил, что знает про ёжика в клетке, но и всячески намекал, что головоломка находится у него! Это ещё четыре года назад было. Весь город тогда стоял на ушах, и про Маринчака и его находку говорили с утра до вечера.

– У него и в самом деле был ёжик? – с интересом спросил Индра.

Мирек завертел головой.

– Дырка от бублика у него была, а не ёжик! Если бы он у него был, вонты бы его отняли! Они тогда пришли к нему домой и потребовали, чтобы он им ёжика отдал добровольно. Он, мол, принадлежит Трущобам, где изначально появился. Маринчак слегка встревожился. Сам знаешь, вонты – не простая организация, с ними шутки шутить не стоит. Но Маринчак наивно полагал, что они ему ничего не сделают, поэтому только посмеивался да отнекивался. А потом началось: вонты за ним повсюду ходили, словно тень. Домой он каждый раз возвращался с синяками, весь избитый. Его подлавливали по пути в школу и домой. Даже в его собственном дворе на него не раз набрасывались вонты, и не переставая требовали, чтобы он отдал им ёжика, иначе его мучения никогда не закончатся! Маринчак начал клясться, что головоломки у него нет, и что эту новость он выдумал шутки ради, но бесполезно – вонты ему не верили. И так продолжалось страшно долго! Кажется, недели две, уже не помню точно. Потом обо всём этом узнал отец Маринчака, и пригрозил вонтам полицией. По двоим даже прошёлся палкой, когда вонты напали на Маринчака прямо при нём. Представляешь, не испугались присутствия взрослого! Отец Маринчака тогда действительно сообщил всё полиции, и на переходах из Трущоб к нам поставили полицейские патрули. Маринчак ходил в школу в сопровождении Долговязого-В-Каске ³3
  Так ребята с Другой Стороны называли полицейских. Это было вполне почётное прозвище, которым ребята выражали своё восхищение высоким ростом служителей закона.


[Закрыть], и кроме школы никуда не выходил. А уж в сторону Трущоб и взглянуть не смел!

Мирек замолчал, но Индре было интересно:

– А чем всё кончилось? Что было потом? – наседал он на Мирека.

Ему ответил Быстроножка:

– Потом всё закончилось, – сказал он. – Вонты вернулись в свои трущобные улицы и оставили Маринчака в покое. Жёлтых булавок на Другой Стороне после этой истории не видели ещё, пожалуй, полгода.

Жёлтые булавки были отличительным знаком вонтов – ребят из района Трущоб. Они всегда и при любых обстоятельствах носили обычную булавку со стеклянной жёлтой головкой, приколотую к отвороту куртки, на майке или рубашке. Они никогда не дружили с ребятами из других городских кварталов. Это была отдельная каста, гордая и воинственная, а для всех остальных – загадочная, непостижимая и внушающая страх.

Своё название – вонты – эти трущобные ребята получили по имени Войтеха Вонта – одного инициативного юноши, много лет назад объединившего всех ребят из Трущоб на общую борьбу против оскорбителей из других кварталов города. Дело в том, что название района – Трущобы – давало многим злым языкам повод ко всяким колким замечаниям по поводу позорного прошлого этого района. Живущие в Трущобах сильно обижались, когда кто-нибудь начинал смеяться, что они живут в самом бедном, грязном и обветшалом уголке города, и с ними даже не стоит дружить. Славные бои тогда были под предводительством самого Войтеха Вонта! Отцы многих сегодняшних ребят до сих пор те времена вспоминают. Некоторые были даже лично знакомы с Войтехом Вонтом.

Когда Войтех вырос, созданное им единство трущобных ребят не ослабло, потому что Вонт выбрал своего преемника – решительного юношу, возглавившего после него Трущобы. К этому времени целью вонтов, как назвали себя трущобные ребята в память о первом лидере, перестали быть драки с ребятами из других районов. Им и без этого теперь хватало и работы и развлечений.

Так и повелось, что когда вырастал возглавлявший их вонт, он уходил со своего поста, как это сделал когда-то Войтех Вонт. Выборы нового предводителя – т. н. Великого Вонта – нередко сопровождались внутренними раздорами, так как на это место всегда находилось немало претендентов, и мнения местных ребят о них расходились. Если при этом для окончательного выбора не было достаточно слова уходящего Великого Вонта, то между претендующими на лидерство ребятами проводилось соревнование. Правила проведения соревнования знали только ближайшие приближённые Великого Вонта. Остальным оставалось о них только догадываться, исходя из нехотя брошенных обрывочных намёков тех, кто эти соревнования лично видел.

Не много было известно и об отличительном знаке, который поколения Великих Вонтов передавали друг другу, как доказательство того, что только они могли называться Великими Вонтами.

За пределы же Трущоб не выходили даже эти крупицы информации, доступной обычным вонтам – там строго следили за дисциплиной и сохранением своих секретов.

Тот, кто однажды был вонтом но переезжал из Трущоб, утрачивал свою принадлежность к вонтам и уже не мог носить жёлтую булавку, однако ему не запрещалось приходить в гости, что переехавшие оттуда ребята обычно с удовольствием и делали. Своим же новым товарищам на новом месте они не рассказывали и слова о том, что касалось вонтов. Им вполне хватало их тайного восхищения и напрасных просьб рассказать хоть что-нибудь о загадочном мире трущобных улочек и закоулков. Впрочем, в Трущобах были практически одни старожилы, которые очень неохотно переезжали, и можно было бы на пальцах одной руки пересчитать тех, кому за последний год из-за переезда пришлось снять жёлтую булавку.

Обсуждали вонтов и «Быстрые Стрелы» идя к рыночной площади, которая находилась как раз на границе Другой Стороны и Трущоб.

– Мне всё время было жутко интересно, – рассуждал вслух Ярка, – каким образом вонты созывают собрания, или как узнают, что у кого-то есть важная новость. Ведь в Трущобах, наверное, сотни вонтов, да к тому же там сложно ориентироваться. Думаю, там и Долговязый-В-Каске заблудится – каждая улица закручена будто раковина у улитки, везде сплошь лесенки, закоулки, дворики и подворотни.

– Правда, – кивнул Мирек. – Некоторых тамошних закоулков даже и на карте-то нет.

– Это нам просто так кажется, – сказал Красненький, пребывавший сегодня в особенно молчаливом настроении. – Это мы думаем, что там любой в два счёта заблудится, потому что никто из нас в Трущобах толком никогда и не был. Действительно, ребята из других кварталов в Трущобы не ходили – там всё дышало опасностью. Даже многие из тех, кто в этом городе родился, ни разу не были в Трущобах! Некоторые отваживались только быстро там пробежать, некоторые просто проходили мимо с родителями или другими взрослыми. А вот проникнуть в Трущобы без сопровождения было отважным поступком – вонты быстро узнавали чужаков, не помогала и жёлтая булавка, приколотая к отвороту куртки для отвода глаз.

8. Рисунок на стене

«Быстрые стрелы» были так увлечены беседой, что не замечали, что уже долго идут. Широкие, новые улицы сузились, изменился облик домов – ребята подходили к старой части города. Где-то впереди была рыночная площадь, а за ней – Разделительный проспект, по которому ходит трамвай. За этим оживлённым, широким проспектом был лабиринт из улочек, переулков, крытых проходов, двориков и маленьких тихих площадей. Там были Трущобы!

По дороге ребятам то и дело встречались небольшие группки оживлённо болтавших мальчиков и девочек, а из услышанных обрывков разговоров им сразу стало ясно, что обсуждают ёжика. Здесь, в тесном соседстве с Трущобами, которые в прошлом заявляли о правах на этот странный предмет, чувствовалось довольно большое оживление по поводу его появления. Вряд ли ребята с Другой стороны также отреагируют на эту новость, когда о ней узнают.

– Смотрите, наверное это там! – воскликнул Индра Гойер, показывая куда-то в угол небольшой площади.

Там, у серой высокой стены без окон, стояла группка мальчиков и девочек, что-то с интересом рассматривая. «Быстрые стрелы» направились туда. Шли они не спеша, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, а у самой стены смешались с толпой стоящих там ребят. Их взгляды тут же привлёк рисунок – на стене перед ними мелом был нарисован ёжик в клетке. Выглядел он именно так, как его всегда и описывали.

– Не знаете, кто это нарисовал? – спросил Мирек стоящих рядом мальчишек.

Один из них ничего не ответил, только с состраданием взглянул на Мирека. Заговорил второй, явно больше настроенный поболтать:

– Да мы бы и сами хотели знать… Это вроде как и есть тот самый ёжик в клетке, представляете? Ещё вчера тут ничего не было, и вдруг – бац! Это явно какой-то знак. Кстати, в Трущобах как раз что-то происходит, и туда лучше сейчас не соваться!

– Хотел бы я посмотреть на того, кто запретит мне ходить туда, куда захочу, – спокойно ответил Мирек. – Вот только я-то слышал, что тут появился сам ёжик. Ты в курсе, где это было, у кого?

Говорливый мальчишка только насмешливо фыркнул:

– Ты что, дружище, и вправду думал, что ёжика тут по улицам на блюдечке с голубой каёмочкой носили?! Его вряд ли когда-нибудь найдут. Вот где он тут появился – на стене! Года три, наверное, о нём ничего не было слышно, и вдруг этот рисунок. Это точно что-то значит!

Мирек медленно отделился от стоящих, что послужило сигналом и для остальных ребят их «Быстрых стрел», которые сразу же за ним последовали.

– Эх, если бы я знал, что появившийся ёжик – всего лишь рисунок на стене, – разочарованно проговорил Мирек, – то даже бы и не подумал сюда идти!

Остальные ребята тоже казались немного разочарованными, один Ярка не сдавался:

– Ничего страшного, это всё равно отличный материал для "ТАМ-ТАМа". Напишем в номере о его истории. Всё, что сами о нём знаем. Вы же видите, сколько шума и разговоров от одного только рисунка на стене!

– А ведь мы могли бы и что-нибудь новое разузнать об этом, – поддержал идею Быстроножка. – Я сильно удивлюсь, если никто из здешних старожилов об этом чего-нибудь интересного не знает! В конце концов, для того у нас и есть газета, чтобы находить и писать туда новости со всего города, разве нет?

Ребятам его идея понравилась. Даже у Мирека с лица пропало разочарованное выражение – он был не из тех, кто никогда не признает, что и у младших пацанов тоже бывают хорошие идеи.

И «Быстрые стрелы» направились вглубь улиц, к Трущобам.