Текст книги "Пленница жестокого дракона (СИ)"
Автор книги: Ярина Серебровская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
Сладкий десерт
Даррак замер, раздраженно и долго выдохнул и скатился с кровати, застегивая штаны, которые успел расстегнуть неведомо когда. По пути подхватил рубаху и накинул ее сверху. Я была ему брагодарна хотя бы за то, что он не вышел за пределы спальни полуобнаженным, выдавая то, чем занимался со мной. Не думаю, что кто-нибудь сомневался, но все-таки мне почему-то было это важно. Сохранить последнее достоинство наложницы.
Оставшись одна, я услышала, как запирают снаружи спальню и поняла, что драконы – предусмотрительные существа. Что ж…
Я тут же закуталась в одеяло, но не потому что мерзла, а потому что это придавало мне смелости. Словно я была все еще одета.
Скользнула на пол и ахнула от холода, коснувшись камня босыми ступнями. Но все равно пробежалась по комнате и заглянула на балкон. Там было темным-темно, только в небе виднелись алые отсветы, да плитка на полу была еще холоднее.
И тогда я осторожно, на цыпочках, подбежала к столу. Даррак кормил меня тем, чем сам считал нужным, а я засматривалась на одно пирожное – корзиночку с кремом и яркой ягодой сверху. Такой красивой! Да и пирожные с кремом я раньше очень любила, хоть и доставалось мне их не много. Я мечтала, когда стану женой Эдиля – буду есть их каждый день! На завтрак. А может и на ужин тоже и никто мне не возразит, когда я буду хозяйкой.
А сейчас, на пороге позора и смерти, мне вдруг так захотелось этого немудреного пирожного…
Тем более, его мне не придется оплачивать прикосновениями чужого злого мужчины. Я съем его быстро, а потом… Будь что будет.
Я успела только слизнуть крем вместе с ягодой, когда вдруг почувствовала дыхание у своего уха. Мой пленитель подошел на редкость неслышно, босиком. И двери запер так тихо, что я, увлеченная лакомством, не заметила.
– Какая ты смешная, Риш, – чуть-чуть с насмешкой сказал Даррак прямо мне на ухо. Хриплым горячим голосом, и от его дыхания мурашки пробежали по моей коже. Я быстро положила остатки корзиночки обратно, а дракон развернул меня к себе.
Сладкий вкус еще оставался на моем языке, а он медленно наклонился и провел большим пальцем по моим губам, стирая с них каплю белого крема. И слизнул эту каплю со своего пальца.
– Если ты хотела крема, Риш, могла бы попросить меня… – в голосе его появились мурлыкающие обертона. – Неважно, девственница ты или нет, пожалуй, мы начнем с этого.
Этого – чего? Я не поняла.
Даррак усмехнулся половиной рта. Его темные волосы падали на глаза, и я не могла рассмотреть их выражения сквозь челку. Но он был очень горячий и тяжело дышал. А еще стоял слишком близко, так что меня то и дело пронзала непроизвольная дрожь.
Большой палец Даррака вновь смял мою нижнюю губу, оттягивая ее.
– Какие пухлые губки. Клянусь небом, они будут великолепно смотреться вокруг моего ствола. Риш, ты ведь делала это со своим женихом?
– Я не… – начала я, но Даррак отмахнулся от моих слов и одним движением дернул застежку своих кожаных штанов. С визгом полопались нитки пуговиц, когда они отлетели от ширинки.
– На колени! – Скомандовал дракон, и теперь в его темных глазах точно не было жалости. – Открой рот.
Она старается
Опуститься перед драконом на колени – унижение хуже не придумаешь.
Перед завоевателем, насильником, господином наших земель.
Убийцей наших мужчин.
Может быть, именно он своей рукой порешил нашего лорда или прервал жизнь Эдиля. А наши девки задирают перед ним платья и садятся к нему на колени.
А я…
Опускаюсь голая, касаясь коленями холодного мрамора.
И голову тоже опускаю. И глаза. Потому что перед моим лицом покачивается весьма неприличная вещь. Огромных размеров. Неужели драконы такие внушительные везде? Даррак и сам высокий и широкоплечий, но его орудие не просто подстать ему, оно… внушительное.
Весьма. Мне даже кажется, что с руку размером. И это вселяет в меня дополнительный ужас. Ведь стоит мне только представить, что это орудие должно оказаться внутри моего тела, я холодею. Он просто не поместится. Там нет столько места для него, у меня внутри желудок и прочие органы!
Мать-природа создала людей для людей, а драконов – не для нас. Может быть, у дракониц все устроено иначе, но мы-то не они!
Стою на коленях, а сама чувствую, что голова кружится и сейчас я упаду в обморок.
На щеку ложится огромная ладонь с шершавыми мозолями и грубыми подушечками пальцев. Проводит по щеке, касаются губ пальцы. А глубокий низкий голос говорит почти ласково:
– Открой рот, Риш.
– Зачем? – Едва слышно сиплым голосом спрашиваю я, хотя уже догадываюсь.
– Потому что я хочу, чтобы ты его облизала.
Мотаю головой, прикусывая губу и не поднимая головы. Мои ноздри трепещут, чувствуя его мускусный мужской запах. Чуть пряный и очень непривычный. Не неприятный. Но представить себе, что я должна коснуться губами… этого. Невозможно!
– Риш. Открой рот и высунь язык. Вот и все, чего я прошу.
Голос у Даррака непривычно мягкий. Он словно уговаривает меня, а не приказывает, хотя я понимаю, что наивно с моей стороны думать, что я могу этого избежать.
– Ну же, девочка моя… – его ладонь поглаживает меня по щеке, а пальцы слегка нажимают с двух сторон челюсти, вынуждая приоткрыть рот. – Постарайся для меня.
Слезы начинают катиться по моим щекам от этого унижения.
Но я подчиняюсь ему. Открываю рот и высовываю язык, как он просил.
– Вот и умница… – мягко говорит Даррак. – Не бойся.
Он словно забыл, что был зол.
Но я помню, что это мое наказание.
Зажмуриваю веки, ощущая, как горячие слезы катятся градом и стекают по подбородку. А потом чувствую, что языка касается что-то очень гладкое и теплое.
Ой. Это же… Это же его… Его… Ох…
Эта огромная штука действительно не поместилась бы мне в рот, но Даррак пока не пытается ее туда засунуть. Я приоткрываю веки и вижу, что он держит свой ствол у самого края, выпустив наружу только толстую налитую алым головку. Он то отводит ее в сторону, то касается ею моего языка.
А потом задерживает ее на языке и начинает тереться ею взад-вперед.
Это не противно, я чувствую только этот мужской запах и гладкое налитое нечто. А потом на язык попадает еще горьковатая капля, которую Даррак размазывает по всей его поверхности.
– Вот видишь, – говорит он. – Совсем не страшно. А теперь, девочка моя, открой ротик пошире и впусти его внутрь…
Его удольствие
– Шире… – шепчет Даррак, и глаза его распахиваются и заполняются темнотой. – Обними губами. Сожми. Не царапай… а хотя царапай. Да, хорошая девочка.
Его рука сжимает волосы у меня на затылке, он зарывается в них пальцами и оттягивает с силой, а потом нажимает, чтобы заставить меня взять его ствол в рот еще глубже. Даррак сам подается бедрами вперед, тараня мой рот, второй рукой поглаживает меня по щеке и в полузабытьи шепчет, стонет, произносит какие-то слова на резком, незнакомом мне языке, а потом снова переходит на знакомый.
Я никогда не слышала про… такой способ. Это ужасно и непонятно. Зачем он так делает? Но судя по тому, как закатывает глаза дракон, ему очень нравится. Я даже замечаю, что могу им управлять. Когда я сильнее сжимаю губы, он стонет громче и со свистом вдыхает воздух. Когда я случайно царапаю кромкой зубов кожу его члена, Даррак ругается и больно стискивает мои волосы.
Кстати, кожа у него почему-то очень-очень нежная, совсем тоненькая и бархатная, словно у младенца. Зато на конце – блестящая и яркая, натянутая. Там если провести языком, то гладко, а на стволе я чувствую извивающиеся под кожей выступающие вены. Несколько раз я нажала на них языком, и они спружинили.
Даррак толкается мне в рот все сильнее и сильнее, и я понимаю, что он хочет войти целиком. Но у меня во рту нет столько места! Я направляю его член за щеку, где он упирается в горячую внутреннюю ее поверхность и с силой оттягивает ее. Даррак опускает на меня глаза и… смеется.
– Дурочка, не так, – нежно говорит он. – Просто открой рот и дыши носом. И расслабься. Я все сделаю.
Его огромная ладонь ложится мне на голову, он гладит меня по волосам. Так… нежно. Просто странно, что он так нежен перед тем, как сделать нечто отвратительное.
Потому что в следующую минуту он вдвигает свой член между моих губ и он попадает прямо в горло! Я закашливаюсь, отбиваюсь от него, отталкиваю обеими руками, чувствуя, как выступают на глазах слезы.
– Ну, тише, девочка, тише. Отдышись… – Даррак странно нежен и эта нежность меня сбивает с толку. Он как будто уговаривает меня сделать то, что пойдет нам обоим на пользу. – Я хочу твой ротик, красавица. Давай постарайся. Раз ты еще девочка, это самый лучший способ.
Я смотрю на него снизу вверх и понимаю, что он и вправду считает это лучшим способом. Не отпустить меня, позволив уйти и никогда больше не возвращаться в эти места, не позволить жить в замке прислугой. Нет. Он считает, что если возьмет меня таким извращенным способом вместо того, чтобы забрать мою невинность, это будет лучший способ!
Воистину – драконы страшные создания!
– Открывай, – гладкая головка тычется мне в губы и я размыкаю их, прислушиваясь к себе. Открываю рот шире и дышу носом, как он говорил. Он движется медленно, скользя горячим стволом по моему языку и так же медленно выдыхает с явным удовольствием. Ему это все нравится!
Я упираюсь ладонями в его бедра, он вновь накрывает ладонью мой затылок и слегка подталкивает меня взять глубже.
Старательно начинаю дышать носом, и чувствую как гладкая головка протискивается в мое горло. Вот в этот момент дышать нечем, но мне и не надо.
Даррак делает последнее резкое движение и я утыкаюсь носом ему в пах, а он долго стонет низким голосом, массируя мой затылок пальцами.
А потом начинает медленно двигаться обратно, и я вскоре уже могу дышать. А потом член покидает мой рот и только нить слюны тянется за ним. Даррак опускает взгляд и начинает резко и часто дышать, глядя на такое зрелище.
– Давай… давай еще, девочка, – шепчет он, заставляя меня снова надеться головой на его возбужденный орган. Второй раз проходит легче.
– А теперь оближи его со всех сторон, – просит дракон.
И я прохожусь языком по стволу, сопровождаемая поглаживаниями по голове.
– Сожми губы. – Просит он.
Я сжимаю, и он больше не пытается войти целиком, просто двигается вперед-назад, заставляя мой рот всякий раз проскальзывать по тому месту, где головка расширяется.
Даррак дышит все громче, стонет все ниже, его движения становятся хаотичными, пока он снова не переходит на незнакомый язык.
Он уже не обращает внимания, что царапается о мои зубы, он в забытьи. Его глаза закачены под веки, зубы оскалены, он бормочет гортанно и громко и иногда вскрикивает.
В какой-то момент я вдруг чувствую, что головка разбухает до такого размера, что едва помещается мне в рот. И несколько вязких терпких капель размазываются по моим губам.
В этот момент Даррак отталкивает меня, вскрикивая еще и еще. Он произносит одно и то же слово, но я его не понимаю, пока он наконец не меняет язык.
– Беги! Беги! – Твердит он.
Я вскакиваю и не понимаю, куда мне бежать в запертом зале. Я забегаю за кровать и прячусь за ней, но не могу сдержать любопытства.
Выглядываю из своего укрытия и вижу, как Даррак буквально вываливается на открытый балкон из комнаты и в тот же момент обращается драконом!
Балкон рушится под его огромным весом, но он уже срывается и распахивает крылья, взлетая к черному грозовому небу…
Даррак
Они прозвали меня Даррак Жестокий всего полгода назад. Но за это время слава моя разлетелась по всем городам, и больше никто не помнил, кем я был до войны или в ее начале.
Потому что помнить – страшнее.
Мой отряд – самые жестокие воины, самые кровавые убийцы, самые безжалостные насильники. И все они беспрекословно подчиняются мне, потому что я хуже их всех.
Что меня сделало таким?
Я взмываю как можно выше, поднимаюсь над облаками. Еще выше. Еще. Еще. Пока кости не начинает выламывать пронзающий холод самых высоких небес.
У драконов есть множество легенд о героях, которые поднимались к самому солнцу и сгорали. Я не знаю, кто их писал, потому что те, кто по-настоящему пытался подняться к солнцу – замерзали и камнем падали вниз с остановившимся от холода сердцем.
Однажды так падал и я.
Однажды.
Я лечу стрелой, запущенной в солнце до тех пор, пока могу выносить этот холод.
А потом распахиваю крылья и ловлю горизонтальный воздушный поток.
Внизу расходятся темные тучи, и я вижу землю подо мной. Ту землю, о которую я пытался однажды разбиться. Потому что мне казалось, что это единственный способ забыть свою любовь.
Детскую любовь.
Война, женщины, снова война.
Отчаянный мальчишка, я не сразу понял, что та, что вернула мне амулет – запечаталась в моем сердце навеки. Я рвался в бой, хотел отомстить тем, кто пришел к нам с мечом. Отомстить, а потом вернуться и забрать девочку из чужой страны за южные моря.
Когда я понял, что война с людьми закончится не скоро, я попытался ее забыть. Забыть ту, что проросла в мое детское сердце, ту, что спасла меня от своих же сородичей и вернула мне крылья. Я учился ненавидеть всех людей и ее тоже.
Я искал свою истинную среди дракониц, надеясь, что любовь еще посетит меня.
Но мой амулет не теплел даже на самых шумных собраниях. Никто из прекрасных дев с изящным разворотом крыльев не заставлял мое сердце биться быстрее.
Что ж, живут и без любви! Я стал воином, которого рада видеть в своей постели любая. Я учился искусству любви, и я же брал их со всей страстью. Я умел нежно ласкать и зажигать огонь желания в крови женщин.
Но каждую ночь после того как утомленные девы засыпали на моей груди, я вспоминал добрые сияющие глаза той, что осталась далеко-далеко – там, куда можно прийти только вместе с яростью войны.
И я пошел туда вместе с войной, потому что хотел избавиться от наваждения.
У всех пленных я пытался узнать только одно – что случилось с Ларишей. Той, что спасла меня. Никто не знал – она была слишком мелкой птицей, чтобы ее имя было известно в других городах. Но когда мы приблизились к тем краям еще, я наконец услышал первую новость о ней.
О том, что она – жена молодого лорда.
Почему мне было так больно? Наверное, я мечтал однажды вернуться сильным и могущественным, и чтобы она меня дождалась.
Но я все равно хотел ее увидеть.
Я становился все более одержимым.
Пока мы не схлестнулись с дружиной лорда – старого лорда, рядом с которым шел и его молодой сын, которому принадлежала та, что украла мое сердце.
Я уже был генералом, и мой приказ был законом.
Их взяли живьем.
Я пришел к ним, чтобы обсудить условия сдачи и упомянул, что они живы только благодаря тому, что Риш когда-то спасла мне жизнь.
Они начали смеяться.
Люди всегда ненавидели драконов – объяснили они мне.
Она просто усыпила твою бдительность и привела нас, чтобы мы взяли тебя в плен, мальчишка. Неужели ты думаешь, что хоть одна наша женщина посмотрела бы на тебя иначе, чем на болотную тварь?
Мы смеялись над твоей наивностью, дракон, – говорил молодой лорд. Она и я. В нашей супружеской постели вспоминали тебя и смеялись.
Меня обуял такой гнев, что я принялся хлестать их кнутом. Обоих. Связанных и беззащитных.
Мне до сих пор стыдно за это. Но мой гнев был сильнее.
Мое сердце было разбито и отравлено этим предательством той, что не клялась мне ни в чем.
Оно разбилось, мое сердце – и я стал Дарраком Бессердечным.
Теперь мне была нужна не только победа, но и месть.
Даррак-2
Я искал ее.
Мне казалось, что я помню тот замок, но каждый раз это оказывалось обманом. Я загонял десятки девушек в свой гарем. Мне было все равно, выживут они или нет, было все равно, что с ними делают мои воины.
Я искал только ее.
Мог бы так не мучиться. Когда я попал вновь в тот же лес, я узнал его мгновенно. До дрожи в сломанных когда-то ногах, до слезящихся при взгляде на высокие башни глаз.
Навестил и землянку, в которой чуть не остался навсегда, когда Риш предала меня.
Но она же меня и спасла.
Я не знал, хочу ли я разорвать ее на куски, затрахать до смерти или обнять и никогда больше не отпускать.
Это так мучило меня, что когда мы завоевали и этот замок, я испытал облегчение, не увидев ее в толпе гомонящих баб. Пусть ее не будет нигде. Пусть она останется лишь воспоминанием о моей слабости и моим позором.
Я выбирал себе любовниц, щупая их, как люди выбирают кобыл. Я унижал их и радовался этому. Я выбрал себе ту женщину, которая умрет сегодня, потому что я не хотел останавливаться, не хотел сдерживать себя, когда в момент наисвышего наслаждения оборачиваюсь драконом.
Это будет жестокая смерть, но я устал заботиться о них. Мой поиск закончен, отныне я стану тем, кем они меня считают.
И в этот самый момент я ее нашел.
Риш.
Ларишия.
Неофициальная леди этого замка.
Старуха, ее свекровь, пыталась скрыть ее от меня, врала, что она умерла от лихорадки за год до моего прихода. Я не поверил ей тогда, и не поверил в тот момент, когда один взгляд в глаза, один вдох – и я узнал ее запах, почувствовал тягу. В этот момент все было решено.
Но когда она вошла и начала говорить…
Я не смог ее взять. Не смог нагнуть, задрать юбки и отыметь, как брал любую другую пленницу, не прерывая разговора и не отставляя кружку с вином.
Хотел унизить ее, надругаться, хотел заставить почувствовать себя грязной.
Но когда увидел ее гордость и то, как она скрывает лютый голод, сожравший добрую половину плоти с ее костей – во мне проснулось что-то иное кроме звериной злости и жестокости.
Но все-таки я ее хотел.
Хотел и не мог взять, представляя, как она стонала под ласками своего молодого лорда. Того самого, что насмехался надо мной.
Она говорила, что невинна, но этого просто не могло быть.
Даже когда я проверил – я не поверил себе.
Мне надо было это обдумать. А пока…
А пока я хотел увидеть, как она подчиняется мне. Жалеет о том, что не дождалась меня. Боится. Ненавидит. Отвергает.
Я хотел, чтобы она ненавидела меня – так мне было бы проще уничтожить ее.
Но вместо этого…
Я поднимаюсь еще немного, выше терпения, выше той точки, которая еще опасна – и срываюсь вниз. Лечу, сложив крылья, слушая свист ветра, ощущая, как ночь обтекает меня со всех сторон. И когда подо мной показывается лента реки – выравниваю свой полет и распахиваю крылья, чтобы планировать над блестящей в темноте гладью.
И пока мое драконье тело поет от счастья полета, мои человеческие эмоции разлетаются в клочья от взрывов внутри моей головы.
Я вспоминаю ее рот. Горячий жадный рот моей Риш, который обволакивал мой член со всех сторон.
Ее глаза, наполненные слезами, но обнимающие ствол губы, скользящие по нему вверх и вниз.
Ее грудь с маленькими острыми сосками, затвердевшими прямо на глазах.
Молочно-белые бедра, скрывающие такую манящую темноту между ними и ее животный запах, который может уловить только зверь.
Я и есть зверь.
Зверь, который трахал ее в горло, не жалея, получая свое удовольствие от ее всхлипов и стонов.
Но в то же самое время я чувствовал ее власть надо мной. Она делала это впервые, но уже понимала, что только от нее зависит моя боль и мое наслаждение. Она может заставить меня стонать и вскрикивать, она может подарить мне удовольствие или не подарить ничего.
Я чуть не пропустил тот момент, когда взрыв внутри меня вырвался наружу, распахивая мои крылья и возвращая мне мою истинную суть.
Взмываю вверх, оттолкнувшись от темного зеркала воды и лечу прямо. К разрушенному балкону в башне. Туда, где светится окно, за которым угадывается обнаженная фигурка.
Туда тянут оба сердца – драконье и человеческое. И туда же тянет меня звериная суть, которая требует присвоить эту самку себе. Забрать ее невинность и пометить когтями навсегда.
Тогда, нашептывает мне дракон внутри меня, ты освободишься от ее власти над собой. Она станет просто подстилкой, согревающей тебе постель.
Рискни. Забери.
Поимей.
Порва ее на части.
В последнюю секунду я сворачиваю, затмевая крыльями звезды для Риш и камнем падаю вниз, во двор замка.
Нет, мне сейчас нельзя к ней.
Третья ночь
Спрятавшись за кровать, я дрожу и вжимаюсь в стену. Закрыв глаза, молюсь всем богам, глотая слезы. Он чудовище! Даррак чудовище! Он чуть было не обратился в дракона, еще когда я держала во рту его… его…
Я заливаюсь слезами хлеще прежнего, понимая, что я заигралась! Почему-то я перестала чувствовать к нему неприязнь, ощущать, что он унижает меня. Мне даже нравилось облизывать его член! Я грязная! Я извращенка! Я мерзкая!
Я шлюха дракона! Завоевателя, который убил всех наших отцов и мужей!
И мне понравилось делать для него ужасно мерзкие вещи.
Только когда он обернулся драконом, я поняла, что наделала.
Теперь я понимаю, как гибнут его наложницы из гаремов. Это чудовищная смерть, когда в самый разгар милого ему разврата он оборачивается монстром и разрывает девушек на куски! Бывает ли смерть хуже?
Неужели и меня однажды ждет та же участь? Он просто пощадил меня сейчас, но успеет ли он выпрыгнуть из постели, когда будет брать меня, как положено? И захочет ли…
Это самый главный вопрос.
Я сижу на ледяном полу, трясусь от холода, но не могу пошевелиться от страха.
Холодный ночной ветер задувает через разрушенный балкон в комнату. Можно закрыть двери, ведущие теперь в пустоту, завернуться в одеяло и согреться, но у меня не шевелятся ни руки, ни ноги.
Может быть…
Шагнуть оттуда.
С балкона? И покончить с этим страхом раз и навсегда?
Я все жду, когда Даррак вернется. Превратится обратно в человека и придет в спальню, чтобы закончить то, что начал. Или объяснить мне что-то. Но минута за минутой тают во тьме ночи, а никто не возвращается.
Окончательно озябнув, я все же решаюсь потянуть край одеяла с кровати на себя и укутаться. Выглядываю наружу. Никого. Только черная ночь в проеме окна.
Встаю на негнущихся ногах, медленно подхожу к распахнутым в пропасть дверям.
Здесь горят факелы и свечи – а там простирается безмолвная ночь.
Я тяну руку к черным небесам, обагренным кровью. И в этот момент на меня налетает огромный черный дракон! Я шарахаюсь обратно в комнату, а он уносится прочь, порывом ветра от своих крыльев погасив половину свечей в спальне.
Дрожащими руками закрываю балконные двери и сворачиваюсь клубочком в постели.
Куда мне теперь деваться? Я жду Даррака.
Сон подкрадывается незаметно, и я засыпаю. Во сне ко мне приходит матушка. Она садится на край кровати и смотрит на меня безмолвно. Поглаживает по плечу. Я хочу шевельнуться, спросить что-нибудь, пожаловаться на жизнь, рассказать, как соскучилась, но не могу пошевелиться.
Утро приходит, а Даррака все еще нет.
Я заворачиваюсь вновь в занавеси, их легче таскать на себе, чем тяжелое одеяло. На столе остатки еды, которыми я завтракаю, когда слышится скрежет засова. Быстро ныряю под одеяло и прячусь с головой, выглядывая в щелку.
Но это не мой дракон.
Заходят его люди. Они убирают со стола, быстро приводят комнату в порядок, оставляют на кресле платье и кувшин с молоком и хлеб на столе.
И уходят.
Я выныриваю из-под одеяла и первым делом облачаюсь в ожидающее меня платье. Оно не по размеру и вообще выглядит, как платье одной из служанок, но оно прикрывает наготу и мне это подходит.
Есть не хочется, и я маюсь скукой и страхом попеременно, ожидая в этой спальне Даррака.
Он не приходит.
Зато на обед мне приносят суп и мясо и немного вина. Вино я не пью, а остальное съедаю с удовольствием.
К ужину я не прячусь под одеяло, а сижу на кровати, ожидая хоть какой-то реакции. Но драконы не смотрят на меня. Делают, что положено и уходят.
Ночь проходит спокойно, а утром я встречаю их у дверей.
– Здравствуйте! – Говорю я им.
Но меня игнорируют.
– Эй! – Я машу перед их лицами руками.
Они молча отодвигают меня в сторону, раскладывают хлеб и молоко и уходят.
В следующий раз я пытаюсь прорваться к открытой двери и сбежать. У меня ничего не получатеся – один из мужчин в черной коже, страшных драконов, что прислуживают мне словно кухонные девки, ловит меня, хватая под живот и относит на кровать. Когда он бросает меня на одеяло, я вижу в его глазах ярость. Но он ничего не говорит.
Так проходит еще одна ночь.
И еще один день.
Ничего не меняется, со мной не разговаривают.
К счастью, рядом со спальней ей ванная комната, в которой тоже меняют воду, и я могу умываться.
За дверями по-прежнему пропасть, и я все чаще стою там и смотрю, как собирается туман внизу, под замком.
Может быть, мне и правда шагнуть туда? Тогда кончится томительная неизвестность.
На третью ночь я привычно сворачиваюсь клубочком под одеялом, скинув платье. Хоть и неуютно спать обнаженной, но носить одну и ту же одежду день и ночь тоже не дело.
Как и каждую из этих ночей, я сначала стараюсь не спать, но потом усталость берет свое и я крепко засыпаю, пригревшись под одеялом. Так и сейчас. Только сквозь сон я чувствую, как чье-то горячее тело прижимается ко мне сзади, а тяжелая рука ложится поперек моей талии.
Хоть мне и кажется, что надо проснуться, у меня не получается. Усталость от беспокойных дней слишком велика, и я просто продолжаю лежать, чувствуя, как ладонь ложится мне на бедро и ползет по нему вниз.
