Текст книги "Пленница жестокого дракона (СИ)"
Автор книги: Ярина Серебровская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Спустя пять лет
Спустя пять лет Сегодня я нашла настоящий клад. В дальней части леса, куда мы давно не ходили из-за того, что ураганом повалило несколько старых деревьев, обнаружилась дикая яблонька. Мелкие кислые яблочки с нее давно опали и уже наполовину сгнили, но годных осталось еще так много, что я скинула нижнюю юбку, сделала из нее мешок и набила его целиком. Насилу дотащила в замок, несколько раз присаживалась отдохнуть. Очень стала уставать в последнее время и задыхаться.
На кухне моему подарку обрадовались невероятно! Сразу яблочки пошли в дело. Пригодилась и сладкая трава, запасенная с лета, и остатки муки, перемешанные с измельченной корой. Завтра у нас будет праздник – яблочные пироги.
Я поспешила в спальню к леди, чтобы обрадовать ее. Но она спала. Она вообще в последнее время много спала, и я боялась, что однажды она так и не проснется. И не сможет встретить Эдиля, когда он вернется домой с победой.
Хотя о победе приходилось только мечтать. Прикрыв иссохшие руки леди одеялом, чтобы она не мерзла во сне, я поднялась на смотровую площадку башни и посмотрела на горизонт. Так, как делала это последние пять лет. Там, где небо становилось багряным и алым, где клубились темные тучи и иногда было видно отсветы огня, шла кровопролитная война. Уже пять лет, как туда уходили наши мужчины, один за другим. Сначала лучшие, дружина во главе с лордом. Потом молодые, надежда и опора, и вел их мой жених Эдиль.
Потом уходили те, кто был силен, но воевать не хотел, а следом те, кто силен не был… И так до тех пор, пока война не повымела даже стариков и мальчишек. В нашем замке мужчин осталось всего двое. Старый дряхлый хранитель ключей, которому и есть уже не надо было – только спать в тепле у очага. Да парнишка десятилетний колченогий. Он и до соседнего поля по половине дня добирается, куда ему еще на войну.
Холодный ноябрьский ветер задувал под мою шаль, пора было уходить в тепло, но я стояла на площадке, напрягая глаза, смотрела на темные тучи и не хотела вновь погружаться в наш тяжелый быт одиноких женщин. Эдиль первое время писал письма. Мне и матери. Потом только мне. Но уже давно от него не было ни одной весточки.
Он обещал, что мы поженимся, когда они победят драконов. «Будет самый радостный праздник, Риш, и наша свадьба сделает его еще радостней».
Напоследок он поцеловал меня и махнул, не оборачиваясь. Пять лет назад то было, он уехал и больше не вернулся.
А нам осталось только хранить очаг, выживать и надеяться.
И еще – бояться.
Потому что новости с войны приходили самые неутешительные. Говорили, что среди драконов есть один – самый жестокий. Молодой черный дракон, до того люто ненавидящий людей, что он никогда не берет пленных. Всех, кто сдался сам, он сжигает своим пламенем. Захватывает замок за замком и разрушает их до основания. А женщин забирает себе.
Самые красивые отправляются в его гарем.
У него мог бы быть самый большой гарем в мире, но ни одна пленница до сих пор не пережила ночи с ним. Все они погибают и наутро их растерзанные тела хоронят родные и близкие.
Каждую ночь я молюсь небесам, чтобы нас миновала эта участь! Пусть другие драконы захватят наш замок. Пусть заберут нас в плен, заставят работать на себя, даже угонят в свои края. Но пока мы живы – остается надежда!
Сегодня мне кажется, что темные тучи, подсвеченные алым, приблизились к нашему замку. И это пугает меня до ужаса. Надо спускаться на кухню, помочь с уборкой, успокоить всех в замке. Ведь пока больна старая леди, а Эдиль не вернулся, я тут за старшую.
Невеста молодого хозяина. Официальную помолвку мы так и не успели заключить, но все знают, что я его невеста и слушаются меня. Кроме того, некому больше этим заниматься. Все мамки-няньки и прочая прислуга не решатся на такую дерзость, а строгая управительница, на которой держалось хозяйство замка все эти годы, слегла сразу, как лорд ушел на войну. Да и скончалась через год, как раз, как письма от него перестали приходить.
Поговаривали, что она была его любовницей, но теперь уж много будут болтать, всех не заткнешь.
Хотя старая леди после ее смерти тоже изрядно сдала.
– Мертв мой муж, я сердцем чувствую, – говорила она. – Да и мне пора.
Если честно, я с ней была согласна. Даже замок словно ссутулился, потемнел. Стало в нем грязнее и мрачнее, хоть мы и старались убираться изо всех сил.
Закрыли парадную часть и левое крыло, оставили только правое, куда вела лестница из кухни. Самую лучшую спальню занимала леди, а я жила в одной из гостевых комнат. Только холл на первом этаже и мраморную лестницу мы отмывали так упорно, словно со дня на день ждали победителей…
А считай, что и ждали. И дождались. Только не тех.
Явление драконов
Это был чудесный вечер.
Наши поварихи так обрадовались моим кислым яблочкам, что превзошли самих себя. Откуда-то достали крохи сиропа и топленого масла, наскребли по ящичкам специй и не пожалели заварить настоящего чаю. Такого пира у нас не было давно!
С тех пор как всех мужчин забрали на войну, некому стало распахивать поля, некому охотиться на дичь, некому заготавливать сено. Женщины старались поддерживать хозяйство как могли, но им было не под силу заниматься всеми мужскими делами. Чинить телеги, изготавливать инструменты, да еще и заниматься самой тяжелой работой в полях. Так что хлеба и овощей у нас было мало, а мяса – и того меньше. Сохранилось небольшое стадо коров, но они были худющими и молока давали мало. Кормить их все-таки надо было чем-то, а выпускать пастись мы могли их только летом. Зимой же потихоньку резали. Так убывало и мясо, и молоко.
Голодали мы. Очень сильно голодали и понимали, что лучше не станет. Даже если наши победят драконов, вернется так мало мужчин, что сразу хозяйство не наладится, а значит впереди много голодных лет. Это убивало в нас надежду, поселяло в сердце апатию.
Но не в этот вечер!
Это был настоящий праздник! Пироги с яблоками, такими ароматными, такими кисло-сладкими, словно я принесла не гнилую дичку из чащи леса, а уговорила плодоносить нашу самую красивую яблоню из замкового сада, которая с началом войны начала сохнуть и отказалась давать яблоки.
– Эх! Надо было сидра сварить! – Поделилась кухарка Стася, уминая свой кусок пирога. – Напились бы…
– Хотите… – предложила я шепотом. – Я из подвалов принесу старого вина?
– Хотим, хотим! – Зашумели девицы, разомлевшие от тепла и радости еды.
Мы поделили душистые пироги на всех поровну! Кто хочет – пусть празднует с нами, радуется, танцует, запивает пышный пирог с румяной корочкой самым ароматным чаем и блаженно прикрывает глаза, притворяясь, что вокруг все по-прежнему. Все любимые рядом, мирные годы будут длиться еще долго и беда не придет в наши края.
Вино я выбрала не самое старое, конечно. Никто тут все равно не оценил бы. Но легкое белое порадовало всех не меньше пирогов. Кухонные девицы вместе с горничными раскраснелись, стали хихикать и травить байки. Я даже смутилась немного, вспоминая далекие времена, когда стеснялась забежать на кухню, потому что там постоянно обсуждали парней и свидания с ними на сеновалах.
– Эх, хорошо! – Откинулась на груду мешков с шерстью одна из дворовых девок, которую звали Катой. – Сыто, пьяно, еще бы сладенького…
– Так пироги же… – попыталась сказать я, но девки взорвались хохотом.
– Невестушку нашу лордов сынок так и не оприходовал, – залилась Ката. – Не знает, каково это – со сладеньким!
Я смутилась и покраснела, но Стася шикнула на девок и велела им вести себя прилично. Ведь яблочки-то я принесла и на всех разделила.
Я отнесла кусочек и старой леди, но она качнула головой и снова смежила веки. Она уже принадлежала другому миру, не нашему.
Мне же хотелось почувствовать себя живой. И я с удовольствием съела целый огромный кусок! И чаю выпила! И потанцевала! И даже спела пару песен на радость языкастым служанкам, которые не уставали меня поддевать, смеясь над тем как я фальшивлю.
Мама не успела научить меня петь.
Вспомнив о маме, я скисла. Взяла еще один кусок пирога, завернула его в тряпицу и пошла прямо посреди ночи на наше кладбище. Ее могила была одной из первых после начала войны. Она не успела познать голод и унижения, не успела почувствовать отчаяние, и я была этому рада. Я скучала по ней ужасно, но не хотела бы, чтобы она увидела, во что превратился наш замок.
Я подстелила плед на стылую землю и села на колени. Зажгла маленькую свечку, развернула тряпицу.
– Я соскучилась, мам, – сказала я грустно. – Я так соскучилась. Ты не представляешь, как тут все изменилось за это время…
Когда мама умерла, мне было шестнадцать. Я была уже взрослой девушкой, готовой к замужеству, но мой жених решил иначе, уйдя на войну.
Сейчас мне двадцать, и в былые времена я считалась бы засидевшейся в девках. Нынче же мне вряд ли грозило замужество вообще. Если только не вернется Эдиль.
Мужчин осталось слишком мало. Не за драконов же идти.
Возвращаясь в замок, я остановилась на возвышении, откуда было видно далеко-далеко в поля, поверх замковой стены.
Ночь была темной, но еще темнее ночи были тучи, подсвеченные снизу алым, которые надвигались на наш замок. Слышно было раскаты грома, да слишком долгие для грома. И казалось мне, что в тучах там и тут мелькают огненные искры.
Вино и вкусная еда сыграли со мной злую шутку. Я заснула, едва голова коснулась подушку, и хоть спала тревожно, слыша сквозь сон раскаты грома, но крепко, так и не проснувшись до самого утра.
А утром…
– Госпожа Ларишия, госпожа Ларишия! – Услышала я заполошный крик, и вскочила с кровати, накидывая домашнее платье, а на него плотную теплую шаль. Так быстро я не одевалась давно, спасибо, что спала в нижних юбках.
Распахнув дверь, побежала на крики и выскочила прямо на двор у ворот. Ворота были заперты, мост на цепях поднят, но когда над головой показались черные тени драконов, я поняла, что это были глупые предосторожности. Что им до поднятого моста, если они могут приземлиться прямо у парадной двери?
Драконы не спешили приземляться. Они кружили над двором, поднимая ветер, который рвал волосы, платки и юбки, и все больше женщин выбегали из дверей, чтобы поднять голову и смотреть на тех, кто пришел их завоевать. Один из драконов, самый огромный и черный, спустился ниже всех и пролетел, едва не задев головы крылом.
На мгновение мне показалось, что сейчас он распахнет свою огромную пасть, выдохнет огонь и на этом все закончится. Мы просто превратимся в пепел.
Но вместо этого все драконы разом, как по команде, ринулись вниз. Но вместо того, чтобы разбиться о камни двора, в последнее мгновение обернулись людьми.
Мужчинами.
Черноволосыми, поджарыми и сильными. С жестокими глазами и хищными улыбками.
Мне стало страшно. А вот кухонным девкам – наоборот. Они заахали, заохали и даже вполголоса начали восхищаться красотой драконов.
Мне было не до этого.
Один из них, самый высокий и злой, самый молодой и, увы, красивый, вышел вперед и девки замолкли, опасливо отодвинувшись от него. Хоть он и был самым привлекательным, но от него исходила аура такой ненависти и жестокости, что даже до их глупых головок что-то дошло.
Он обвел двор мрачным взглядом и в воцарившейся тишине спросил:
– Кто хозяйка этого замка?
Приказ дракона
Он обвел двор мрачным взглядом и в воцарившейся тишине спросил:
– Кто хозяйка этого замка?
Я нагнула голову и сделала шаг назад, скрываясь за спинами служанок. Это не было трусостью. В конце концов, я даже не невеста, я вообще никто. Это было разумным поведением. В моей голове сейчас вертелись тысячи мыслей и самой явной была одна. Он не будет насиловать пожилую больную леди. Ну, а если убьет… Что ж, это ждет всех нас, рано или поздно. Зато сразу будет понятно, успеем ли мы побороться за жизнь или самым разумным будет подняться на самую высокую башню замка и попрощаться с этим миром, который так и не стал для меня юдолью счастья.
Тихонько отступив еще дальше, я подтолкнула вперед самую толстую из дворовых девок, за которой было удобно прятаться. Кажется, ее звали Ирмой. Ей было уже за сорок, она давно просилась на работу попроще, но у нас не было сейчас простой работы. Я сомневалась, что на нее покусится кто-то из жестоких драконов.
Еле слышно прошептала ей в спину:
– Отведи к госпоже! Всех их отведи!
– Не могу!
– Можешь! – Я подтолкнула ее в спину и поспешно отступила еще на шаг, потому что мне показалось, что взгляд молодого черноволосого дракона шарит по лицам разыскивая… меня?
Вряд ли. Просто эти дикие извращенные варвары искали себе развлечение, в этом я не сомневалась.
Ирма склонила голову и забормотала, семеня к захватчику:
– Пойдемте, господин, пойдемте! Отведу к хозяйке вас! Познакомитесь!
Он удивленно посмотрел на Ирму, скривился, снова обвел взглядом двор, всматриваясь в лица девушек, но вдруг кивнул.
– Веди.
Она поспешила вперед, неуклюже поскальзываясь на камнях двора и не держась на ногах от страха, он за ней, а я постаралась незаметно последовать за ними, чтобы подслушать, о чем они будут говорить с госпожой.
За моей спиной уже раздавались шепотки девиц и переговоры низкими голосами. Без своего предводителя остальные драконы расслабились и стали посматривать на наше бабье царство. Но я уже скрылась в замке, неслышной тенью возносясь по лестница вслед за стуком каблуков главного дракона.
Тяжелая дверь спальни матери моего жениха открылась, пропуская туда сначала Ирму, потом дракона. Я услышала тихий голос, но слов было не разобрать. Вероятно, госпожа спрашивала, кто это такой, потому что мужчина громко сказал:
– Даррак Черный, также прозванный Безжалостным. К вашим услугам.
А потом дверь громко хлопнула и больше ни звука нельзя было расслышать. Я помаялась у дверей еще некоторое время, не зная, что делать. Подождала минут пятнадцать, но оттуда никто не выходил. И решила, что от меня будет больше пользы внизу. Там я смогу хоть что-то проконтролировать.
Все наши женщины сбились в кучку в одном углу двора, захватчики же гуляли как у себя дома, пиная носками сапогов худые мешки с сеном и постукивая кулаками по каменной кладке стен. Проверяли на прочность? Думали, как долго стояли бы у наших ворот, если бы не их крылья? Мы бы им спуску не дали! Иногда перед сном я строила планы, что бы мы могли сделать, если бы драконы пришли к нашему замку как честные завоеватели. Если бы они пытались снести тараном наши ворота и забраться по лестницам на стены.
У нас был бы кипяток, горящая смола, ядовитый дым и другие секреты.
Но они просто прилетели к нам, не дав нам и шанса сопротивляться!
Ярость закипала во мне, заставляя метаться по холлу, ожидая, пока Даррак Безжалостный спустится во двор, договорив с хозяйкой. Я разрывалась между желанием сразу бежать к ней, чтобы расспросить и остаться, чтобы выяснить, что он будет делать.
Наконец на верху лестницы послышались тяжелые шаги. Я скрылась в тени за баллюстрадой, надеясь, что он меня не заметит. Высокий и статный, мужчина прошел мимо меня, высоко подняв голову. Я оказалась в какой-то момент очень близко от него и заметила, как играют желваки на его челюсти. Чем-то он оказался раздосадован. Он не стал выходить во двор, остановился в проеме высоких дверей, откуда было видно и горстку наших женщин, и его бойцов. Только меня не было видно, я скрывалась за его спиной.
Но мне было отлично слышно его зычный низкий голос, прокатившийся громовыми раскатами в воцарившейся при его появлении тишине.
– На закате в главном зале я жду всех женщин, достигших совершеннолетия, но не старше тридцати. Попытка сбежать будет караться смертью.
Меня как пыльным мешком по голове ударили, голова закружилась, ноги ослабели. Это вот оно и есть? Гарем… Гарем?!
Сбежать… Что страшнее – погибнуть в первую ночь с этим чудовищем или быть убитой при попытке к бегству?
– Я поселюсь в покоях хозяев замка. Подготовьте их к закату, – продолжил Даррак. – Также на закате будет ужин. Необходимые продукты повара получат в ближайшее время. Дежурства – по плану. Все свободны. Ворота не открывать.
И он развернулся, чудом не застав меня врасплох.
Я стояла и пыталась смириться с тем, что наша жизнь уже никогда не будет прежней. А еще, что я больше не увижу ни Стасю, ни Нору, ни Тэну, потому что их заберут в гарем дракона.
Вовремя отступив в темный угол, я едва не попалась ему в руки. Даррак прошел мимо, и я заметила, как ползет капля пота по его виску, так близко он был.
Мне надо спрятаться! Но где?
Выбор дракона
Хоть я сама была не из особо знатного рода, но мой статус невесты молодого хозяина, даже неофициальной, все равно отделял меня от прочих женщин в этом замке.
Поэтому я хорошо понимаю, что если им посулят небольшую награду или наказание, они выдадут меня в мгновение ока. И оттого не надеюсь ни на кого из них. Тайком пробираюсь в свою комнату, чтобы взять с постели большую вязаную шаль, которая принадлежала моей маме. Все, что от нее осталось.
Заворачиваюсь поверх самого простого платья, завязываю концы вокруг пояса и старательно горблюсь перед зеркалом. Ну что, похожа? Похожа на пожилую ключницу или няньку, взятую на дожитие? Никто не примет меня за молодую девку из тех, что интересуют захватчиков?
Живот подводит от голода, но мне не впервой ничего не есть сутками. Правда, по замку разносятся аппетитные запахи ужина, который готовят для драконов и я даже могу узнать по ним, какие блюда будут нам представлены. Зажаренное мясо с картошкой, рыба в травах, свежий хлеб, похлебка из овощей.
Сглатываю, пробираясь по дальним коридорам замка и пытаясь убедить свой живот, что буквально вчера он был накормлен вкусными пирогами с яблоками и не должен так громко урчать. Увы, разум из нас двоих есть только у меня. К счастью, в пустых заброшенных коридорах мне никто не встречается, и я добираюсь до самого высокого этажа замка незамеченной.
Я знаю секрет. Если не испугаться и пройти по балкам, держащим все здание, то можно спрятаться под самым потолком главного зала, куда Даррак велел привести девиц.
Долго там не просидишь – слишком холодно даже в связанной из шерсти горных коз толстой шали, но мне много и не надо. Только узнать о судьбе женщин, а потом…
Толком что делать потом, я не понимала. Сбежать из замка было невозможно, ведь ворота так и оставались закрытыми, а мост поднятым. Жить в заброшенных комнатах, ночами воруя с кухни еду? Долго ли я так продержусь?
Меня колотит от отчаяния.
И в таком состоянии я слышу хлопанье крыльев. Они словно прямо у меня над головой. Может быть, в самом деле. Когти драконов царапают крышу, под которой я прячусь. Если бы они умели разговаривать по-человечески, я бы услышала, о чем они ведут речь. Но они общаются страшным шипением и короткими взрыками.
А потом в зал, на который я смотрю сквозь узкую щель, начинают заносить свечи. Вижу, что среди слуг, накрывающих столы, остались только пожилые и грузные женщины. Молодых нет.
Когда они заканчивают выносить многочисленные блюда и расставляют их на длинном столе у камина, в зал заходят мужчины.
Множество мужчин, одетых в черную кожу с блестящими застежками на ней.
А вслед за ними – он.
Даррак Безжалостный.
Он высокий, хоть и не выше всех. Но он статный, и глаза его горят жестоким огнем.
Он проходит к противоположной от камина стороне зала, где для него стоит высокое кресло, садится в него и тянется к столу, забирая оттуда крепкое красное яблоко.
– Начнем, – негромко говорит он, и разговоры стихают. – Я велел собрать всех молодых женщин замка. Пусть зайдут.
В абсолютной тишине, нарушаемой только шелестом одежды, через парадные двери в зал заходит десятка три девушек. У нас раньше было много слуг, но с началом войны никто больше не хотел идти работать в замок. Поэтому совсем молодых мало. Нора, Тэна и Агна самые юные, им едва исполнилось восемнадцать. И я. Мне двадцать. Но меня нет внизу.
Остальные старше. И выглядят от голода не очень хорошо, но дракону, похоже, на это плевать.
Он наклоняется, опираясь на колено, жадно вглядывается в стройный ряд женщин, стоящих перед ним и командует:
– Повернитесь задом.
Они вразброд отворачиваются, но с явным облегчением. Даже мне не по себе от его черного взгляда, сверлящего их, а я далеко.
– А теперь задерите юбки и нагнитесь.
Кто-то громко, в голос ахает.
Остальные начинают шуметь, а молодые драконы, столпившиеся у трона Даррака – смеяться грубыми голосами.
Отбор гарема
Я сама еле удерживаю возмущенный возглас, ошеломленная таким предложением. Там, внизу, среди прислуги есть и благородные дамы, оставшиеся жить в замке, когда их мужья ушли с лордом на войну. Не привыкшие к бедной жизни, они все пять лет стараются держать голову прямо и не забывать, что главное в леди – гордость.
А тут такое!
Суюсь к смотровой щели поближе, горю гневом, от которого даже температура повышается и мне не так холодно здесь, под потолком.
Вижу, что часть молодых девушек пытается отойти к дверям, но им навстречу идут мужчины, затянутые в черную кожу и с наглыми ухмылками. Они приближаются, расставив руки, и чтобы не попасться им, приходится отступать все дальше, собираясь в толпу в центре зала, как раз напротив Даррака, который сидит, оперевшись на локоть и смотрит на это все черными страшными глазами.
У меня от ужаса сильнее бьется сердце, когда я его вижу.
Но сейчас он смотрит не на меня. Он смотрит на нестройный ряд девушек, которые стоят в центре зала под плотоядными взглядами десятков мужчин и растерянно оглядываются. Они ищут, кто их защитит. Но, увы, все наши защитники отправились на войну. Чтобы эти черные драконы никогда не пришли в наш дом и не унизили нас.
Если они все-таки пришли, надо признать, что пора перестать надеяться.
Все наши мужчины мертвы.
И мы вслед за ними выпьем чашу унижения и боли. Только нашу, женскую. Особенную.
Вот ее уже подносят тем, кто толпится внизу: драконы в черном по жесту Даррака разворачивают всех спиной к нему и деловито, словно давно и не раз это делали, заставляют наклониться. А потом задирают юбки им на голову.
Даже отсюда я слышу громкие всхлипы.
Слышу и возмущенные крики, а потом щелчок короткого хлыста, с которым выходит один из драконов – этого я тоже начинаю отличать от остальных.
Он выглядит старше всех, и уродливый шрам пересекает его голову, словно ему пытались раскроить череп. Одна половина волос по одну сторону шрама у него черная как смоль, другая – совершенно седа. Когда он скалит ослепительно белые зубы, мне становится страшно. Я не вижу его глаз отсюда и не стремлюсь.
В руках у него хлыст, который он все чаще пускает в ход, убеждая стеснительных девушек присоединиться к тем, кто покорно позволяет их унижать.
Мне не видно то, что они показывают Дарраку, я вижу только заплаканные лица, закрытые юбками головы, униженных женщин. И сама кусаю губы, понимая, что только чудом спаслась от того, что там происходит. Пока спаслась.
Единственное, что я понимаю – пощады не будет и я должна бежать. Хоть в лес. Только отсюда. Лучше замерзнуть зимой в землянке, чем остаться рабыней, которую рассматривают как скот на рынке.
Подтверждая мое впечатление, Даррак легко соскакивает со своего трона и придерживает дракона с плетью за локоть, не позволяя ему слишком уж разойтись. Тот склоняет голову и отступает. Но продолжает скалить зубы и пялиться на ряд… на ряды…
На тех, кто стоит перед ним.
Ему явно нравится то, что он видит, потому что он поправляет свои кожаные штаны между ног.
А Даррак идет медленно вдоль рядов задних частей тела женщин. Придирчиво рассматривает, словно кобыл на рынке. Цокает языком. Кого-то даже похлопывает. Я не вижу кого – лицо этой женщины накрыто длинной юбкой. Мне становится еще жарче.
Он останавливается возле Ирмы. Он девушка красивая, и зад у нее действительно пухлый, круглый, так что можно даже поставить рюмку и она не упадет. Вот и дракон… оценил.
Потому что он стоит и его ладонь поглаживает Ирму по задней части. Я вижу ее лицо – пунцовое, словно она вот-вот взорвется. Губы закушены, глаза заплаканы.
А он все стоит. Я не вижу, что он делает, зато вижу выражение шока, которым сменяется гримаска у Ирмы на лице. Она становится еще краснее, хотя дальше невозможно и вдруг громко охает.
Все мужчины в зале разом грохают хохотом, будто это какая-то шутка.
Ирма пытается вырваться и куда-то рвануться, но Даррак удерживает ее без труда, взяв за бедра.
– Эта, – говорит он.
Двое из драконов отводят Ирму в сторону, разрешая опустить юбку. Она ошеломлена и лицо ее меняет выражения раз в секунду. Ее уводят к дальней стене.
Дальше Даррак идет быстрее. Иногда он с размаху шлепает кого-то по заду, так что звон разносится по всему залу. Иногда гладит медленно и даже как-то нежно. Некоторых девушек велит отвести к Ирме. И снова идет.
Возле одной из наших самых разбитных кухарок, уже на грани того возраста, который он взял за максимум, он останавливается и начинает смеяться в голос. Потом жестом подзывает своего черно-седого друга с плетью и громко говорит, указывая на женщину:
– Ты глянь, Гром, одна из этих сучек потекла! Аж блестит вся, так хочется ей, чтобы в ее пухлые булки кто-нибудь сунул что-нибудь горячее. Бери ее себе!
– С твоего позволения, Дарр, я воздержусь, – отвечает тот, хотя я явно видела, что он с похотью смотрел на этот унизительный экзамен.
– Я сказал – бери! – Рявкает Даррак. – Это моя милость.
– В этом случае, конечно, возьму.
Я прикрываю ладонью рот, когда Гром уводит с собой кухарку. Она еле передвигает ноги, и он толкает ее в спину, чтобы быстрее шла.
Не знаю, куда он ее ведет, но я ей не завидую.
Оставшихся девушек Даррак минует со скучающим видом.
– Эту, – бросает он взгляд на последнюю. Это совсем юная дочь одной из укрывшихся в замке леди. Она совсем недавно стала совершеннолетней, и у меня сжимается сердце, когда я думаю, какая участь ее ждет.
Ее тоже отводят к стене.
– Остальные – свободны на сегодня, – командует Даррак. – Мой гарем ужинает со мной.
И остальные мужчины, не высказывая желания тоже обзавестись гаремом, начинают устраиваться за накрытыми столами. Самый роскошный стол накрыт рядом с троном, у него много мест и туда черный дракон усаживает шестерых отобранных им женщин.
Последнюю, юную, он манит к себе и похлопывает по своему колену. А когда она робко присаживается к нему, одним движением рвет платье у нее на груди, открывая маленькую грудь.
– Так мне нравится больше, – оскаблясь, говорит он.
