Текст книги "Наложница Властелина Черной Пустыни (СИ)"
Автор книги: Ярина Серебровская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
Решение
Дари не планировал прерывать их с Эйной развлечения. Но, к сожалению, послы других пустынных государств прибыли слишком рано. Он отошел, чтобы поздороваться с ними, оказать им все нужные почести. Вернулся, конечно, но впереди был еще долгий разговор, который невозможно было отложить. А значит, следовало отложить развлечения с нитарийкой. Раньше ему бы в голову не пришло выбирать между женщиной и войной. Но кажется сейас многое менялось.
Послы были многоречивы, вручали подарки и принимали подарки сами, а все мысли Дари оставались там, в его спальне, где в воде плескалась его малышка с бледной кожей. Невинная девочка, которую так и хотелось натянуть на свое орудие.
В таком состоянии, когда перед его глазами только ее розовая щель, ее закушенные губы, ее пальцы, робко касающиеся лепестков плоти, то как ее палец входит туда, куда когда-то входил его орган, было совершенно невозможно совещаться. И зудящая похоть, поднимавшая налитый кровью орган тоже не помогала сосредоточиться.
Поэтому он перенес совещание на попозже и поспешил к ней обратно.
Нужно было что-то сделать с ее стеснением и с тем, что она никак не возбуждалась. Потому что он возбуждался от одной мысли о ней, о том, что дотронется до ее розовых сосков, погладит по впалому животу, толкнется в горячую глубину…
Когда он вернулся, она спала. Наивная и невинная. Хотелось лечь рядом, обнять ее изо всех сил. Но Дари не был уверен, что удержится в границах и не натянет ее узкую дырочку на себя. Очень хотелось выплеснуть раздражение, созданное этими гостями, в соитие, выдавить свою ярость, как он это делал всегда. Но нитарийка спала в его постели такая нежная и невинная, такая аппетитная, маленькая девочка… Он чуть было не сорвался в последний момент, даже навис над ней, покачивая своим орудием в опасной близости от ее щели… Но удержался.
Игра с ней была сладкой, такой сладкой, что у него разрывалось сердце, да что там говорить, и яйца тоже, когда он отсылал ее, чтобы призвать к себе на ночь. Сейчас ему нужно было сосредоточиться перед переговорами. Когда растерянная нитарийка ушла, Дари еще постоял, обдумывая мысль, не призвать ли ему одну из наложниц, просто снять напряжение в яйцах. Но почему-то отказался от такой мысли. Просто окунулся в ледяную воду из горных ручьев и сел заниматься самым нелюбимым своим делом – перечитывать договоры с вождями племен. Надо было освежить в памяти до чего они тогда договорились и как это было. Сейчас его империя была могущественнее, чем тогда, но и земли, которые хранили оставшиеся независимые племена, были ему нужнее, чем все предыдущие. Надо было понять, стоит ли поступаться своими интересами и заключать новые договоры или проще истребить всех живых в тех краях и взять свое силой.
От этих размышлений его и отвлек дикий, просто неконтролируемый визг на грани слышимости, который донесся до его ушей через все стены и коридоры, что отделяли гарем от его спальни. Это был его замок, с очень толстыми стенами, он сам его строил так, чтобы никто не мог его отвлечь, но почему-то он сразу узнал голос той, что визжала. И снова он, как тогда, на аукционе, не раздумывая, рванулся на помощь, сразу выудив из тайника кинжал и жалея о том, что его сабли тут нет. Она и не понадобилась.
Дари ворвался в гарем, сразу определил, откуда доносится весь шум и одним прыжком оказался в комнате, где на кресле стояла Эйна и визжала так, что закладывало уши. Только во вторую очередь он увидел мечущуюся по комнате змею и резким движением отсек ей голову. Только в третью очередь он увидел мертвую служанку на полу.
Почти мертвую? Он опустился на одно колено, не убирая далеко кинжал и прижал два пальца к сонной артерии. Увы. Эта змея была одной из самых смертельных в горах, смерть от ее укуса наступала почти мгновенно. Ее яд был крайне целебным, но смельчаков, которые охотились бы на таких опасных тварей, находилось мало. А тут кто-то не поленился и не побоялся притащить змею в замок, да еще в комнату к его Эйне.
Это не попытка надругаться над фавориткой, тут дела похуже.
Дари вытер кинжал о шелковый халат, но далеко убирать не стал. Кивнул появившемуся Мауру, мимоходом провел ладонью по бедру нитарийки и вышел в общий зал. Снова вокруг него собрались наложницы, которых он обвел своим тяжелым взглядом и вздохнул.
Он помнил некоторых самых любимых. Алисия, родившаяся рабыней и к моменту встречи с Дари уже успевшая выносить двоих детей. Чем хорошо Алисия владела, так это ртом. Она могла им творить такие чудеса, что Дари долго, года два ходил только к ней после всех битв, сливал в нее ярость и наслаждался ее умениями. Но потом она ему наскучила, и он нашел себе двух шоколадных близняшек с Апельсиновых островов, которые никогда его не утомляли и выдерживали даже самый яростный напор. Потом они обе одновременно понесли детей, и Дари сменил их на пухленькую Амажу, пустынную деву, которая так долго притворялась юношей, чтобы не быть поруганной, что уже и забыла, как это быть женщиной. Зато она с радостью отдавала ему во владение свой зад и никогда не жаловалась на его бешеную страсть.
Те, кого оно велел выпороть еще на аукционе, тоже были любимыми когда-то. Сейчас все затмевала маленькая нитарийка. Поэтому Дари смотрел на женщин, окружавших его, с совершенным равнодушием и холодом во взгляде. Ярости больше не было. Было разочарование.
– Кто это сделал? – Спросил он, не надеясь на ответ. Разумеется, все отвели глаза, а самая наглая его подруга взглянула прямо на него и задрала юбку повыше. Он даже не помнил ее имени. Иногда он брал ее в походы, потому что она никогда не жаловалась, что у нее разодраны колени от колючих веток или стерты песком бедра.
Он не ждал ответа, это был последний шанс на покаяние, после чего Дари становился безжалостным. Ни разу на его памяти никто не сдавался и не выдавал своих, но он продолжал задавать этот вопрос, чтобы боги на небесах видели, что он справедлив.
– Итак. Я знаю, что вы здесь все видите, кто чем заняты и в курсе подводных течений. Поэтому не сомневаюсь, что большинство знает, кто задумал и осуществил покушение на мою собственность, – ледяным тоном проговорил Дари. – Так что либо вы выдаете, кто причастен, либо пороты будут абсолютно все.
Молчание было ему ответом, но он уловил, что самые слабые девушки переглядываются. Но никто не решается сдать подруг. Им в этом гареме еще жить. А порка… Что ж, через месяц следы пройдут.
Он уже знал, кто виновен. Это было тяжело.
Но он решил дожать.
– Бить будем стальной кошкой по лицу, – сказал он.
И в ту же секунду к его ногам пало сразу пять наложниц.
Остальные в ужасе смотрели на него. Они еще не привыкли к его жестокости и эффективным решениям.
Дари улыбнулся страшной улыбкой.
– Вставайте, – сказал он тем, что лежали на полу и поддал ногой одну из них. – Лирина будет казнена, – назвал он имя своей бывшей фаворитки. – Запорота насмерть сегодня вечером. Кто хочет получить мою милость – должны прийти на казнь.
Уходя он поймал Маура на плечо и мимоходом сказал:
– Эйну одеть с головы до ног и к моменту казни она должна быть жива, здорова и в торжественном одеянии. Отвечаешь своей головой и головами всей своей семьи. Понял?
Тот побледнел, потому что понимал, что единственный выход уберечь нитарийку – ходить за ней по пятам. Но только кивнул своему повелителю.
А Дари в удивительно хорошем настроении отправился дочитывать договоры.
Казнь его развлечет. И если он не ошибается, то нитарийке тоже понравится так сильно, что сегодняшняя ночь будет горячей обычных.
Да и послам не худо бы посмотреть, какие у них тут нравы для провинившихся.
Одеяния
Дари явился как демон, сверкающим кинжалом разящий любые опасности, которые могли бы мне угрожать. А как он был грозен, когда допрашивал свой гарем. И как жесток, когда без колебаний отправил на смерть ту, что была виновна лишь в том, что любила его слишком сильно…
Я была в шоке, и сама не заметила, как женщины в черном увели меня куда-то из общего зала. В свою комнату я больше не собиралась возвращаться, мне там было страшно. Но они вели меня в совершенно другие места. Небольшая уютная комнатка, освещенная круглыми лампами и низкими диванами в центре, которые окружало множество зеркал. Мне предложили чашку кофе, но я боялась уже что-то пробовать из чужих рук. Поняв меня без слов, одна из женщин отпила кофе, показывая, что он не отравлен. Только тогда я тоже согласилась сделать глоток.
– Госпожа, вам велено подобрать одежду, – мне поклонилась еще одна женщина. – Встаньте, пожалуйста.
Теперь со мной обращались совсем иначе.
Я встала и ахнула, потому что в зал вбежали совсем молоденькие девчонки таща в руках множество платьев. Совсем не таких, что были у меня в Нитари и даже не таких, что носили другие женщины в гареме. Словно кто-то взял мои мечты и воплотил их в ткани. В Нитари я ходила частенько в мужских штанах, так у нас было принято. В пустыне женщины заворачивались в метры ткани, часто полупрозрачной. Тут мне предлагали одеяние из легкой ткани – то ли штаны, то ли юбку, очень широкую, но из такой же нежной ткани, похожей на полупрозрачные занавеси. Таких костюмов мне предложили множество, самых разных оттенков. Когда я устала от них, девочки прибежали, держа на вытянутых руках нежные платья в пол с волочащимся хвостом за ними. В таких ходить только очень медленно, ступая аккуратно, чтобы не наступить на подол. Я кивнула и залюбовалась вышивкой на них. Достали мне и костюм для верховой езды, совсем как нитарийский, и даже камзол, не хуже императорского. И совсем обтягивающее платье словно вторая кожа. Я покраснела, понимая, что в нем будет видно все что я прячу, но кивнула.
У меня родилась мысль все-таки научиться подчиняться Дари и хотеть его.
Я надеялась, что мой план сработает. Я хотела быть с ним. Не то, что прямо хотела по-настоящему, но это был самый лучший вариант.
– Теперь госпоже надо выбрать одеяние на вечер, – тихо сказала одна из женщин. – На вечер казни. Властелин сказал, что оно должно быть красным.
И снова прибежали девочки, вынося на вытянутых руках множество одежд.
Но я сидела ни жива, ни мертва.
Мне придется смотреть на казнь? На то, как умирает живой человек? И зная Дари, я себе представляла, что этот живой человек будет умирать крайне мучительно и медленно. Иначе зачем собирать людей посмотреть на это?
Зачем ему нужна там я? Я не желала Лирине зла, она начала первая. Но даже сейчас, несмотря на то, что из-за нее погибла служанка, я бы простила ее. Ведь ни у кого нельзя отнимать жизнь просто так. Воину Дари это не объяснить, но он мог бы посмотреть казнь и один…
– Госпожа… – раздался рядом со мной шелестящий голос. – Госпожа должна выбрать. И должна пойти. Если госпожа не пойдет, ей не видать сердца господина.
Что?
Я обернулась, но никого не увидела позади себя. Все служанки в черном стояли с каменными лицами. Но как этот голос угадал, чего конкретно я хочу? Что это мой цель – стать для Дари самой важной?
Впрочем… Разве другие женщины хотели не того же?
Значит мне придется увидеть и кое-что страшное. Видимо, я недостаточно прониклась угрозой моей жизни, раз еще сомневаюсь. Ведь Лирина не остановилась бы в попытках избавиться от меня.
И я не дрогнув указала на одно из одеяний. Цвета свернувшейся крови.
Остальные тут же унесли, а меня попросили встать и принялись закутывать меня в него. Это было платье. Немного похожее на нитарийские платья с открытой грудью и вырезами на длинной юбке, но сверху это одеяние венчала диадема, с которой вниз спадало покрывало, совершенно прозрачное изнутри. Я могла видеть через него так же легко, как и обычно, разве что всему миру добавлялся легкий красный оттенок. Но когда я встала и подошла к зеркалу, я увидела, что снаружи под ним не видно даже моего силуэта. Так что облегающее темно-красное платье, открывающее грудь и бедра, достанется только Дари, когда он захочет меня раздеть. И я кивнула сама себе.
В комплект к этому платью шли роскошные шелковые туфли и рубиновые серьги и колье, украшенное красными камнями, такими же, как в диадеме.
Я знала, что буду самой красивой женщиной из тех, кто соберется на казнь. Но кроме меня это знали только слуги и мой повелитель.
– Я хочу к нему, – сказала я твердо.
Почему-то я была уверена, что меня послушаются и отведут меня к Властелину, где бы он ни находился. Кажется, я научилась получать удовольствие от своего положения. Если яя его сумею укреппить, мне не будет равных.
Все кивнули и указали мне на выход.
Больше никто ничего не сказал, а я даже не спросила, где будет храниться мой новый гардероб. В конце концов, Дари распорядится, если понадобится.
И я вышла в коридоры замка совершенно свободная, не успев даже удивиться, что меня никто не удерживает и не требует вернуться. Кажется, мой статус здесь изменился, а я даже этого не поняла.
Казнь
Долго искать Дари не пришлось.
Ноги сами несли меня по коридорам, словно я точно знала, куда идти.
И принесли… нет, не к спальне.
К тяжелой черной двери, которую я потянула без тени сомнений. Мне кажется, я чувствовала Властелина по его тяжелой ауре издалека.
Его присутствие ощущалось физически. Он излучал власть и жестокость. И когда я вошла в его кабинет, а это был он, я снова испугалась.
Он стоял спиной ко мне, заложив руки за спину и глядя в высокое окно, за которым расстилалась пропасть. Именно так. Окно выходило на пропасть, где было видно туман, окутывающий гору, пару-тройку иссохших деревьев и черную тьму провала.
Я вздрогнула и сама себя отругала. Снова пугаюсь вместо того, чтобы ластиться к нему.
Дари был одет в черное одеяние. Свободное, оно спадало по его стройной фигуре, складками ложилось, подчеркивая разворот плеч, изящную талию, длинные ноги. Всю его высокую и пугающую худую фигуру. Я знала, что под ним у него очень опасные сильные мышцы, но сейчас он выглядел не воином, а царем.
Он обернулся, едва я вошла, поэтому я не успела разглядеть остального убранства кабинета. Поняла только, что там есть высокие книжные шкафы, массивный стол и кресла. А потом черные глаза впились в мое лицо, и я забыла обо всем остальном.
– Я искала тебя… – сказала я тихо, стараясь смотреть в его пугающее лицо.
Но длинные пальцы тоже привлекали мой взгляд. И… небольшая возвышенность, дернувшаяся при моем появлении. Как раз на уровне бедер.
Почему он сразу так на меня реагирует? Его больше вообще ничего не интересует?
– Действительно? – Поднял брови Дари, и я испугалась, что сделала что-то не то, и сейчас буду наказана. Ведь вдруг я ввязалась во что-то непозволительное, когда нашла его тут?
Но тут же взяла в себя в руки, вспомнив, что хотела стать для него незаменимой. Единственное, что я знала в этой области – надо вести себя так, будто стала. Надо… влюбить в себя Властелина. И тогда все будет хорошо.
А если Властелин в меня влюблен, разве он будет сердиться, что я пришла к нему?
– Дари… – тихо продолжила я. – Ты хочешь пойти со мной на казнь? Зачем я нужна тебе там?
– Я хочу, чтобы ты увидела, что я забочусь о тебе, – ответил он просто, и сердце забилось сильнее. Только бы не запутаться, где моя фантазия, а где он и правда меняется ради меня!
– Как мне себя вести с тобой на людях? – Спросила я опять. – Как твоя рабыня, как наложница, как…
– Как хочешь, малышка.
Он усмехнулся, хотя не мог видеть моего ошеломленного лица под покрывалом. Но он подошел и откинул его, открывая себе доступ ко мне. Жадным взглядом осмотрел мою грудь, выступающую из-под ткани, огладил горячими глазами мою шею и задержался на губах.
– Значит, я могу на тебя ругаться? – Спросила я дерзко.
Дари замер, и его взгляд медленно переполз к моим глазам.
– Ой…
Я испугалась. Нет. Я…
Я отступила назад, позволяя покрывалу вновь упасть на мое лицо, и Дари засмеялся вслух.
– Какая ты смешная, малышка.
Смех его был сухим и хриплым.
Он шагнул вперед и велел:
– Следуй за мной. Мы идем на площадь.
Я ничего еще толком не видела во владениях Дари, не понимала, как все устроено, меня из гарема и спальни выпустили только-только, поэтому я вертела головой по сторонам, пока мы шли к выходу из замка. Но это оказался не тот выход, к которому мы прибыли, а какой-то совершенно другой. К нему вел широкий коридор, устланный коврами, и я шла по ним, утопая в ворсе, на шаг позади Дари. Мы смотрелись должно быть очень красиво. Он весь в черном с золотом, и я – в кроваво-красном. Площадь начиналась сразу за ступенями замка, на ступенях стояло широкое кресло, в которое сел Дари, а дальше на утоптанной земле толпились люди. И впереди стоял помост, на котором был приготовлен столб с кандалами. В этот момент мне стало плохо, потому что красноватые потеки на помосте были явно кровью, ничем иным. Множество пустынных воинов окружали помост, не подпуская к нему людей. Солнце жарило во всю мочь, но над креслом дари был полог, который создавал тень. А рядом с ним стоял столик, на котором в огромной лохани, заполненной льдом, стояли графины с напитками.
Когда Дари вышел к людям, они зашумели и заволновались, попытались склонить головы, но он сел в кресло, не обращая на них внимания. Протянул пальцы – в них услужливо вложили свиток. Я не знала пустынного письма, но догадалась, что список имен в свитке – это те, кого будут наказывать сегодня.
Мое место было позади кресла Властелина, но он щелкнул пальцами и негромко сказал:
– Иди сюда.
Я приблизилась к нему, судорожно соображая, должна ли склониться или сделать книксен, но едва я оказалась рядом, он сам дернул меня за руку и усадил к себе на колени.
Точнее – уронил. Я едва успела ахнуть, а уже устроилась в руках у Дари, цепляясь за его шею. Его горячие ладони прожиогали мою кожу даже сквозь ткань платья. Одна поглаживала меня по спине, другая подозрительно ласково скользила по бедру. И это на глазах у всех!
Горячий шепот заполз мне в ухо:
– Не советую дергаться, если ты не хочешь продемонстрировать все свои прелести народу. И лицо тоже не открывай. Не хочу, чтобы моим сокровищем любовалась чернь.
И прямо противореча его словам, его ладонь нащупала край покрывала и разрез платья и просто нагло скользнула под ткань, ожогом, клеймом ложась на мою обнаженную кожу.
– Господин! Сначала порка провинившихся. По двадцать ударов плетью каждому, – склонился перед Дари кто-то из его приближенных. Я не видела, потому что делала единственное мне доступное – прятала горящее лицо у него на плече. Больше мне сбегать было некуда, только скрываться от него у него же.
На помост вывели десяток мужчин в штанах и свободных рубашках. Их не стали приковывать к столбу, просто поставили на колени на краю и задрали эти рубашки. Свистнула плеть – и я готова была услышать вскрик, но первый из наказанных сжал зубы и ни звука от него не донеслось все двадцать ударов, которые он выдержал, не дрогнув.
– Нравится? – Шелестящий хриплый голос Дари царапнул ее слух каким-то дразнящим ощущением.
– Нет, – твердо ответила я. – Телесные наказания это варварство.
– Ну посмотрим, моя малышка… – усмехнулся он. И в тот момент, когда плеть коснулась спины следующего мужчины, я почувствовала, как горячие пальцы скользнули глубже под мою юбку и остановились на лобке, поглаживая его легкими движениями.
Я в панике огляделась по сторонам – кто еще это видит? Но внимание окружающих людей: охраны, ближнего круга, толпы под помостом, было устремлено только на палача. Высокий мужчина в черном балахоне замахивался и опускал короткую плеть на спину наказанного со скучающим видом.
Больше всего мне хотелось сорваться и сбежать. Но куда сбежишь на глазах у всех, когда сам повелитель этих земель держит тебя на коленях и его пальцы под прикрытием платья творят непотребство между твоих бедер?
Я должна была сосредоточиться на своей цели. Дерзкой и непокорной я уже была. Может быть, мне поможет быть послушной и страстной? Не лучшее время для проверки, но Дари явно с намеком взял меня на казнь. Тем более, впереди была казнь его фаворитки Лирины. Хоть она сама рыла себе яму, но не заметить такую странную тенденцию было невозможно. Одна фаворитка уходила, другая вставала на ее место.
Я берегла свою невинность и не сберегла. Я была скромной, не интересовалась развратом. И чем это закончилось? Моя чистота не поможет мне здесь.
Пальцы Дари прикоснулись к моим складочкам, и я вздрогнула, вжимаясь в тело Дари сильнее.
Тот прошипел несколько незнакомых мне слов сквозь зубы и выдохнул на ухо:
– С ума схожу от тебя, малышка, веришь? И мне это нравится. Какое любопытное ты оказалось приобретение, юная нитарийка… Хочу, чтобы ты хотела меня. Ничего нет лучше запаха крови и жестокости…
Его пальцы пробежались, касаясь влажного. Палец Дари скользнул вниз, я подалась ему навстречу, обнимая Властелина за шею. Сама не веря себе уткнулась лицом в его шею, вдыхая дымный горький запах благовоний на его коже и зажмуривая глаза.
Свист плетей отошел на задний план. Кажется, били уже третьего, он коротко вскрикивал под каждым ударом, но мне было все равно.
– Расслабься, впусти меня в себя, – хрипло попросил Дари.
Легко ему говорить. Когда вокруг беснуется толпа, заводя себя криками с каждым следующим ударом плети все сильнее, когда рядом стоит охрана, а он на глазах у всех держит меня на руках. Я должна позволить ему… все?
Войти в меня?
Я глубоко вдохнула его запах и чуть развела бедра. Вот это место у него на шее, где бьется горячий пульс, оно стало для меня ближе родного дома. В него я и уткнулась носом, губами, пока я чувствую пальцы Дари, проникающие в меня по миллиметру.
И что самое странное – я тоже хочу его касаться. Вести губами по шее вниз, вниз…
Дари произнес что-то длинное и хриплое, раскатистое, на чужом языке. Выругался рычаще. Но я поняла, что это для меня не плохо, а наоборот. Я достала его, достала до нутра.
Пока он так рычит – я в безопасности.
– Тебе нравится так? – Спрашивает Дари уже так громко, что я вижу, как косится на нас один из охранников. Мое лицо закрыто, он никогда не узнает меня, но я неудержимо краснею, понимая, что он догадывается, что тут происходит. Лишь мой судорожный выдох остается ответом Дари, и он этим удовлетворен.
Пальцы еще немного продвигаются внутрь, и я забываю дышать. Застываю, замираю на месте, чувствуя, как пульсирует что-то внутри.
– Нет, – говорит Властелин. – Я сделаю кое-что получше…
И его длинные пальцы покидают меня, но я чувствую, как влага, не замкнутая больше внутри, пачкает внутреннюю сторону бедер. Дари вынимает руку из-под платья и нюхает свои пальцы, а потом лижет их.
– Ты вкусная, – говорит он тихо и рокочуще, и я краснею неудержимо.
Он пересаживает меня поудобнее, а потом… откидывает покрывало, но так, что мое лицо и декольте видит только он. Его черные глаза пылают так, что я не могу смотреть на него, но его губы сухи и горячи, когда он касается ими моей шеи, ведет вниз и останавливается на груди.
– Все смотрят, – напоминаю я.
– Если ты захочешь, я их всех казню, – говорит Дари, и что-то сладко екает глубоко у меня в сердце. Неужели это… я? Вот такая, согласная с его жестокостью?
– Господин… – говорит полушепотом кто-то, подошедший к нему, и он быстро закрывает меня покрывалом. – Вы не желаете помиловать Лирину?
– Нет.
Голос Дари на редкость жесток. А потом его рука ныряет мне под юбку, в уже остывшую глубину, палец ложится на влажный узелок, от которого дергает острым чувством, и он произвносит очень ровным голосом:
– Ну что, Эйна, готова увидеть смерть твоей обидчицы? Смотри!
И его рука обхватывает мою шею, заставляя повернуть голову к помосту, куда приводят одетую в белое Лирину. Ее бедра соблазнительно покачиваются, пока она поднимается по ступеням, а грудь выпирает, даже когда ее руки закидывают вверх, чтобы заковать в кандалы на столбе. На лице ее легкая вуаль, и сначала палач срывает ее, вырывая возглас удивления из сотен глоток зрителей. А потом он достает кинжал и одним движением раскраивает ее платье на спине.
– Если ты захочешь, ее будут бить по лицу, – хрипло шепчет мне Дари. – А нет – будем смотреть, как ее грызет кнут. Пока она не умрет.
– Мне обязательно смотреть? – Спрашиваю я дрожащим голосом.
– Да, моя малышка. Обязательно.
И по его тону я понимаю, что спорить бесполезно.
Лирина вертит головой и ее глаза находят Дари. И расширяются от ужаса. Потому что она видит меня на его коленях и понимает, что ее место уже занято и умолять бесполезно. Палач потягивается, отходит в сторонку и берет из рук помощника длинный кнут.
Отходит, примеряется…
В тот момент, когда кнут свистит первый раз, раздается удар и вскрик Лирины, пальцы Дари нападают на меня. Одни мягко массируют чувствительный бутон между моих ног. Другие поглаживают вход внутрь, от чего из меня начинает течь сильнее. Зато вторая рука Дари на моей шее заставляет меня смотреть в сторону помоста.
Зато я могу зажмурить глаза.
Но следующий удар я все равно слышу. Жуткий свист, влажный чмок и отчаянный вскрик Лирины.
И чувствую горячее дыхание Дари на своей шее, ощущаю, как его пальцы ускоряются, обводя узелок по кругу, а у меня под бедром отчетливо твердеет его орудие.
Все это без зрения и без того слишком яркое впечатление. Поэтому я открываю глаза и смотрю, как палач разворачивает Лирину так, чтобы она не могла смотреть на нас, зато ее спина с двумя алыми полосами от кнута видна нам гораздо лучше. Кожа рассечена, сочится кровь, но Дари это как будто возбуждает только сильнее.
Он глубоко дышит, пока его пальцы играют с моим бутоном наслаждения и волны горячего удовольствия против моей воли начинают подниматься откуда-то из живота и растекаться по всему телу. Неумолимого. Дари определенно знает, что делает. И я чувствую ужас от третьего удара, от которого Лирина заходится безумным криком и наслаждение от настойчивых пальцев одновременно.
Дари отводит в сторону покрывало и следующий удар сопровождается еще и легким укусом моей мочки уха. Что-то внутри напрягается и ухает вниз, когда я ощущаю эту легкую боль.
Боль, которой удостоена Лирина не такая легкая. Палач делает паузу, и Дари лишь слегка облегчает свои ласки, кружа и потирая меня между ног. Влага сочится так сильно, что я слышу хлюпанье, которое издают его пальцы, потихоньку проникая внутрь меня.
Сухие губы Дари ласкают мою шею, но когда палач снова замахивается, они опять обхватывают мочку и снова удар-укус-вскрик-волна наслаждения наслаиваются друг на друга. И будь я проклята, но следующего удара кнута я жду с нетерпением, изнывая под слишком неторопливыми касаниями пальцев. Слишком.
Еще удар! Лирина рыдает без остановки, я стискиваю зубы, потому что хочу еще, а Дари хрипло шепчет:
– Быстрее?
– Да, – выдыхаю я, – Пожалуйста, да!
Он делает знак палачу, и даже если бы я хоетла возразить я уже не могу. Потому что теперь палач кладет один удар за другим на спину Лирины, превращая ее в кровавые лохмотья, и одновременно дари терзает меня быстрыми резкими движениями, поцелуями, укусами, а я цепляюсь за его шею и наблюдаю за тем, какая неумолимая волна уносит меня все дальше и дальше.
Мой внезапный вопль сливается с истошными криком Лирины, пульсацией внутри и резким движением пальцев Дари, которые он вгоняет в мое нутро.
Он не кусает меня, он просто рычит мне на ухо, как дикий зверь:
– Моя! Ты моя, нитарийка! Запомни!
Наслаждение, равного которому я еще не знала, охватывает мое тело с головы до ног. Он проходит по нему судорогами, я невидящим взглядом смотрю на потерявшую сознание от боли Лирину, но больше не могу издать ни звука, пока не успокаивается бешеная дрожь.
И тогда Дари поднимает руку, и палач отступает.
– Помилована, – коротко говорит Властелин, и голос его хрипл. – Если выживет.
Со спины Лирины алая кровь без остановки льется на помост. Ее тело обмякло и покачивается на цепях так, словно она уже мертва. Но палач трогает ее шею рукой и кивает. Жива. Все-таки еще жива. Не уверена, что надолго, но мой оргазм остановил экзекуцию. Если б я знала.
Дари встает с кресла, не выпуская меня из рук. Он поддерживает меня ладонью под голые бедра, а другой рукой обнимает за плечи и просто разворачивается и уходит в замок.
Толпа провожает нас безмолвно. Все замолчали, когда он встал.
Я знаю, что будет дальше. А они даже не догадываются.
Повелитель Черной Пустыни несет меня в спальню…
А я боюсь…
