Текст книги "Наложница Властелина Черной Пустыни (СИ)"

Автор книги: Ярина Серебровская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Подготовка

В ушах стучит пульс. Руки-ноги у меня как ватные. Кто-то пришел. Кто-то, кто поможет мне, спасет от этих ублюдков.

Я не чувствовала облегчения, я уже отключила все эмоции и могла только моргать и рассеянно прикрываться, чтобы еще один человек не увидел меня обнаженной. Но этому можно. Он уже все видел.

Я медленно повернула голову и посмотрела в глаза этому человеку.

Но он не обратил на меня внимания.

– Вы охренели твари, что ли? – Повторил он. – Вы знаете, кому ее собираются дарить? Девственницу  из Нитари? Редкий вид!

– К-к-кому? – Пробормотал один из них.

– Властелину.

Ледяная тишина, неуместная в этих пропитанных жаром стенах обрушилась на нас как водопад.

А потом оба моих насильника вскочили и принялись приводить себя в порядок так быстро, как будто их убьют, если они этого не сделают.

– Не надо, слышь…

– Не надо никому…

Забормотали они в один голос.

– Дебилы… – прошелся по ним мужик. – Так, вставай.

Это уже мне.

Меня снова вели по коридору. Но это был уже другой коридор. Не тот, обшарпанный, что вел к торгам Аукциона. Теперь меня окружала демонстративная роскошь. Белая с золотом плитка, мрамор под ногами. И все же я слышала приближающийся шум.

Вокруг нас никого не было, меня вели одну. Я еле переставляла ноги, но все же успевала посмотреть по сторонам и заметить роскошь и красоту.

Кожа, которой касались ублюдки, неприятно горела, между ног, где успел пошарить один из них, словно зудело что-то. Мне было не столько больно, сколько противно думать, что он собирался тронуть меня своим гнилым языком.

Я старалась не думать о том, что меня ждет.

Повелитель.

Я знала только одного человека, которого так величали.

Повелителя Черной Пустыни.

Но не ожидала, что мой кошмар аукциона кончится так быстро.

Я даже не успела увидеть торги, а меня уже купили.

Здесь все проще. В Нитари даже подумать было странно, что у человека нет своей воли. Его можно только убить, но нельзя продать, как скот. Здесь другие порядки.

Я закусила губы. Какая же я была дура! Почему я не подумала, когда перлась на этот Хребет! В любом другом месте моя выходка закончилась бы тем, что меня забрали бы послы моей страны. Но не здесь. Не во владениях Повелителя – жестокого, непредсказуемого и хитрого. Именно так о нем отзывались все, кто хоть раз его видел.

Последний длинный коридор привел к высоким дверям, за которыми шум аукциона был особенно громко слышен. Красивая резьба заставляла любоваться собой даже в таком состоянии, в каком была я. Ветки, листья, ягоды. Красиво вырезано из мрамора. Но ни одного лица, ни одного человека или зверя.  Бездушный орнамент.

Я ждала, что мы сейчас войдем в эти двери, но человек рядом со мной вдруг вильнул в сторону и толкнул малозаметную узкую дверцу в стене.

И втащил меня в помещение, все застланное густым паром.

– Эй! Мамки! Сюда! – Гаркнул он.

На его призыв сбежались со всех сторон несколько женщин, появляясь из тумана как призраки. Они окружили нас, трогая со всех сторон и цепляя мои волосы.

– Вот эту девку подготовить по полной программе, – скомандовал он. – Отмыть, умастить, напоить маковой водой. Повелитель берет ее с собой. Вот вам за труды.

И он бросил горсть монет прямо на пол и вышел.

Женщины упали на колени, поднимая монетки. Я хотела воспользоваться случаем, чтобы сбежать, но не успела. Они были слишком быстры. Не сделала я и шагу, а меня уже ухватили цепкими ручонками и десяток острых черных глазок устравился на меня недружелюбно и пугающе.

– Меня зовут Ирэн… – сказала я им. Но они вообще ничего не ответили.

Просто молча смотрели на меня несколько секунд.

А потом разом сдвинулись с места, словно получив приказ и меня закрутило воронкой. Тряпки, что были на мне, куда-то тут же делись. Я попыталась закрыться, но не успела даже подумать об этом, как меня такую, как я была, разом окунули в бассейн с соленой водой. Я чуть не захлебнулась, вдохнув ее носом, но меня тут же вытащили и с удивительной силой и ловкостью перетащили в другой бассейн, с водой пресной.

Мое тело вертели в руках, как будто игрушку, а я даже не могла возразить.

Сначала меня обмазали густой глиной, потом смыли ее и обмазали солью. Потом обнаженную засунули в комнату, полную густого тяжелого пара и там в десять рук принялись тереть кожу докрасна. Я хватала ртом горячий влажный воздух и пыталась отпихивать руки, но на меня не обращали внимания.

После парной комнаты меня вновь окунули в бассейн, на сей раз с ледяной водой, парочка льдинок даже ткнулись мне в лицо, пока я беззвучно орала внутри себя от холода.

И тут же вытащили и обтерли.

И так же споро начали натирать пахучими маслами, от которых кожа горела как в лихорадке.

Волосы тем временем промывали в разноцветных растворах, от чего они становились все мягкче и мягче.

Пока я пыталась сообразить, меня обтерли маленькими тряпочками, снимая избыток масла и очищая все естественные отверстия тела.

Когда тетки деловито развели мои бедра и полезли своими тряпочками мне в зад, я чуть не лягнула одну из них. Но она вдруг нажала на какую-то мышцу у меня под коленкой, и я вдруг обмякла, потеряв способность управлять своими мускулами.

И пока я лежала безвольная, как кукла, они засунули мне в зад тряпочку на длинной палочке, потом залили туда горячий отвар, потом холодную воду, а я плакала внутри себя от унижения большего, чем попытка насилия в коридоре, но теперь знала, что меня никто не спасет.

Когда способность управлять руками и ногами вернулась ко мне, я постаралась больше не сопротивляться. Тем более, что меня на сей раз просто усадили на кресло и втирали в кожу блестящую пыльцу, волосы завивали огромными железными щипцами, лицо красили странными красками, ногти полировали.

Вот только я была не готова к тому, что мне бесцеремонно раздвинут ноги и полезут туда очередной палочкой с тряпочкой. Прямо туда…

– Я девственница! – Выдала я свой последний козырь.

Но меня никто не услышал.

На удивление мягко и нежно я чувствовала как женские пальцы проникают внутрь меня, слегка тягуче и садняще что-то там растягивая и заливая как можно больше масла.

Лягать кого-то было неразумно, поэтому я просто смотрела в потолок из-под облака слез и думала, что наказана за свое своеволие как-то слишком жестоко.

Напоследок меня нарядили в длинную тунику, которая покрывала блестящую от пудры кожу и облили целым ведром густых пряных духов. Так что я сама едва не задохнулась.

А потом… надели на руки золотые браслеты, скованные узкой золотой цепочкой.

И вытолкнули за двери комнаты в совершенно другое помещение, похожее на очень длинный широкий коридор.

В конце него была только одна дверь.

И все. Больше там ничего не было.

Встреча

Я долго стояла перед этой дверью, не решаясь войти. Что меня ждало за ней? Я не знала. В голове было пусто, только звенела тонко натянутая струна страха. И… сожалений. Ведь если бы меня не заметил тот человек, меня бы отвели на аукцион… А там…

Могло случиться что угодно. Как хорошее, так и плохое. Меня могли заметить послы моей страны, я могла попросить помощи, орать кусаться, возмущаться и однажды меня бы просто выкинули, как негодную. Могли купить меня как служанку и тогда бы не пришлось расплачиваться своим телом.

Могли, конечно, купить и для какого-нибудь борделя, как у них тут принято. В нашей стране таких мест не было, у нас все мужчины уважали женщин.

А теперь впереди только унижение.

Может быть, если я постою здесь достаточно долго, я смогу сбежать?

Но ноги тряслись и болели от напряжения, а сердце билось все чаще и чаще.

Поэтому я перестала мучиться и… открыла дверь.

– Проходи, – сказал ледяной голос.

Сразу захолонуло сердце и подкосились колени.

Перед глазами все плыло. Я даже не видела, что меня окружает. Знала только, что интерьер в белых цветах, но муть от ужаса и слез мешала разглядеть даже пол, по которому я ступала.

В голосе не было ничего хорошего – ни теплоты, ни приветливости. Только лязг оружия и плеск крови. Так мне казалось. Безумно властный голос, которому хочется подчиняться, и я подчинилась.

Глаза от пола не поднимала, лишь сделала несколько шагов в комнату и остановилась.

Сзади осталась открытая дверь, куда еще была надежда сбежать, но голос коротко приказал:

– Дверь.

И я, сама не поняв, как, подчинилась снова, захлопнув ее за собой. В последнюю секунду я решилась толкнуть ее, но она больше не открывалась. Вот и все.

Развернулась к белой комнате и шагнула вперед.

– Посмотри на меня.

Приказ был так же силен, как и другие, но я еще сопротивлялась ему. Замешкалась на несколько секунд, провела ладонью по глазам, смахивая слезы и только тогда подняла глаза.

Сердце покрылось коркой льда, так неуместного в этой жаркой стране.

Я видела этого человека в коридоре. Мельком. Но я знала, как он выглядит.

Только не знала, что его присутствие вблизи ощущается таким кошмаром.

Высокий, черноволосый и черноглазый, он спокойно стоял, утопая босыми ступнями в высоком мягком ковре. Мой взгляд тут же упал на этот ковер, чтобы не рассматривать мужчину дальше.

Но что-то неумолимое, неукротимое заставило меня скользнуть взглядом выше, по свободным белым штанам, еще выше – и задохнуться от взгляда на загорелую кожу живота, на которой были словно чернилами вырисованы крепкие красивые мышцы. Край штанов проходил по бедрам, они сидели очень низко, но я старательно отводила взгляд от того, что пряталось под ними.

Взгляд залип на животе на несколько секунд, но дальше я все равно посмотрела.

Крепкие смуглые руки были скрещены на груди, подпирая мощные грудные мышцы, похожие на пластины доспехов, такие же крепкие и плоские, на вид совершенно непробиваемые. А дальше были плечи. Широкие, в коридоре не было видно, насколько огромен контраст между ними и узкой талией мужчины.

На запястьях – широкие серебряные браслеты с черной чеканкой. С груди свисает цепочка с алым камнем, оправленным в золото.

Я не знала, как они тут воюют, эти дикари. Но этот человек явно не раз и не два держал в руках оружие. Тяжелые мечи, щиты и даже палицы. Потому что невозможно получить такие мускулы не на поле боя.  Я не была уверена, что сумела бы обхватить даже двумя руками его бицепс размером с мою голову. Это создавало дикий контраст с узкими, почти женскими запястьями, покрытыми черными волосами.

Шея с острым кадыком. Можно порезаться. Черная линия аккуратной бородки. Крупный, но тонкий нос… И глаза.

Встретившись с ним глазами, я замерла, как кролик перед удавом.

Он подавлял.

Одним взглядом этот человек передавал все то, чего я боюсь.

Жестокость, силу, власть, бескомпромиссность. Дикость какую-то, потому что в этих глазах сверкал черный огонь, который, по легендам, загорался в сердце пустыни, когда начиналась война. Этот человек и был тот самый черный огонь.

В его присутствии люди куда более сильные, чем я, наверняка падали ниц. Вот и мне захотелось встать на колени, склониться перед его силой.

Его яростью, сверкавшей в этих глазах.

В его присутствии невозможно было думать ни о чем другом и смотреть ни на что другое, кроме его самого. Я как завороженная пялилась в эти черные глаза, пока не услышала очередной приказ:

– Раздевайся.

Я моргнула.

На мне была только легкая туника, которую мне выдали в той комнате, где я была только что. Такая легкая, что через нее наверняка можно было видеть мое умащенное благовониями тело.  И он хочет… Чтобы я лишилась и этой последней преграды между мной и его тяжелым взглядом… который он на мое тело так и не перевел. Смотрел в упор в глаза, подавляя и подчиняя своей воле.

Как ни сильно было его властное принуждение, но я не могла, просто не могла остаться голой перед мужчиной.

– Ну! – Поторопил он меня.

Пальцы сами дернулись к краю туники. Но я остановилась в последнюю секунду.

– Непослушная, значит… – сделал вывод мужчина. – Что ж…

От ледяного тона стало страшно до судорог.

Я опустила взгляд на свои руки, все еще комкающие край туники. Мои пальцы дрожали.

Я даже не заметила, что дрожу вся целиком.

Я боялась так сильно, что страх стал моей сутью, превратился в меня, не оставляя простора той личности, что я была. А ведь я была человеком!

У меня были свои мечты! У меня были планы! Я, конечно, считалась своевольной, но у нас это не было минусом для девушки. А здесь, в чужой стране женщины ходили, опустив глаза, закутанные в тысячу покрывал и не смели говорить с мужчинами. Так нам рассказывали.

Кто знал, что однажды я сама стану такой женщиной.

– За мной, – сказал этот мужчина и развернулся спиной.

Сразу с груди будто упала тяжелая наковальня, когда я больше не видела его черных глаз. Когда его взгляд не придавливал меня к полу своей властью и темнотой.

Я даже посмотрела ему в спину. Очень красивую спину с перекатывающимися мышцами под ней. У нас с таких мужчин делали бы статуи, а здесь они правят миром.

Спина стала удаляться, и я, как привязанная на веревочку, двинулась за ней. Мои ноги погрузились в мягкий ворс ковра, потом снова ощутили прохладу мраморного пола, а потом мы вошли в следующую комнату.

Круглую комнату, в которой не было ничего, кроме гигантской кровати, покрытой черным шелком и маленького бассейна в полу перед ней. Все. Это было все.

Мужчина обернулся к мне и медленно поднял одну бровь.

– Раздевайся. Ты же не собираешься купаться одетой?

В его голосе была насмешка. Это было так страшно и непривычно, что я снова осмелилась взглянуть в его лицо. Только не в глаза. Я смотрела на губы. На четко очерченные чуть пухлые губы, которые выговаривали слова, имевшие надо мной власть.

И тут вдруг вся моя дерзость, вся смелость, накопленные за мою недолгую жизнь, вдруг вскипели во мне черной волной!

– Да подавись! – Выплюнула я. – Подавись! Хочешь взять меня – бери! Только скорее!

И я одним движением сорвала тунику и бросила ее ему под ноги!

Ожидание

Дари

Дари нравился человеческий страх. Когда-то, когда он еще не был Властелином Черной Пустыни, а только шел к этому званию, он знал – если враг боится его, он победит.

У страха людей был сладкий вкус. Он означал, что человек уже сдался. Все остальное лишь дело времени. Он тренировался смотреть так, чтобы у противников тряслись поджилки. Он выбирал такие позы и такие стойки с мечами, которые больше пугали, чем давали какой-то эффект. И побеждал даже тех, кто был искуснее его в битве. Потому что страх в глазах человека наполнял его силой, а противника слабостью. Сам он не боялся никогда и ничего.

Но он не любил, когда его боялись женщины. Зажатая женщина не раскрывалась, не давала ему так необходимой страсти. Не подчинялась с радостью, а лишь отдавала ему свое тело, а это было не то. Он любил, когда женщины дерзили ему в постели, сопротивлялись и брыкались. Тогда победа над ними была слаще.

Эта девчонка, которую ему приподнесли в подарок, была хороша. Тоненькая фигурка, золотистые волосы, какие редко встретишь у пустынных красавиц, персиковая кожа, светлые глаза. В ней чувствовалось что-то необычное, будто она выросла вовсе не в подчиненных ему краях. Не знала, кто он. Это было непривычно – все знали, кто он. Женщины делились на тех, кто ложился под него с покорностью и на тех, кто жаждал попасть в его постель.

Рабыни из чужих краев поначалу дичились, но ощутив его власть впервые, неизбежно превращались в жаждущих его ласк покорных кошечек. Они знали, что его темный взгляд сулит им только радости.

От этой он ожидал чего-то особенного. Друг так расхвалил свой подарок, что у Дари была иллюзия, что сейчас его накормят изысканным блюдом. Но девица, несмотря на всю свою красоту, лишь топталась на месте, не пытаясь даже станцевать для него или изогнуться так, чтобы вспыхнула кровь.

Конечно, страх шел впереди Дари, но никогда он не делал с женщинами ничего, что бы им не нравилось. Хоть и любил кое-что пожестче. Но соблазненные золотом и властью, женщины терпели его страсть и ярость в постели.

Страх иногда придавал этим забавам острый привкус, поэтому он не старался его убрать.

И вот в тот момент, когда он уже понял, что девушка так и будет дрожать и соитие с ней закончится лишь разочаровывающими толчками в молодое свежее тело, которые потом придется перебивать искусницами из его гарема, она вдруг… вспыхнула.

Как яркая падающая звезда на краю небосклона.

Взорвалась и полетела, но не к земле, а ввысь.

В глазах ее полыхнула боевая ярость, смывающая страх, и Дари впервые за вечер ощутил интерес.

Тело… красивое тело. Сияющие глаза… Но эти отвратительные запахи, которыми они перебивали их естественный аромат…

Ему не нравилось.

Воспитанные во дворцах другие правители имели своих женщин как изысканные игрушки. Но Дари любил естественный запах женщины. Когда он чуял аромат между их ног, он ощущал в себе зверя. Все его естество стремилось забрать самку себе, отыметь ее, наполнить своим семенем, залить ее тело целиком и присвоить. Лучше всего – если она понесет его ребенка с первой же встречи, тогда она никогда не вспомнит ни одного другого мужчину.

Он глубоко втянул узкими ноздрями запах страха, потом запах благовоний, а потом скомандовал:

– В воду. Быстро. И смой с себя эту гадость. Я хочу тебя такой, какой создала тебя природа!

Дари уже устал ждать, пока она подчиниться и сделает так, как он хочет.

Впереди была сложная встреча с главарями племен, которые он мог бы завоевать, но с некоторых пор предпочитал путь дипломатии. И эта девушка нужна была ему как способ сбросить напряжение, отдать свою ярость, погрузить ее в женское тело. Сломать ее, заставить подчиниться и принять его целиком – с яростью и желанием.

Но вместо этого она обещала ему битву с ней же, где он потратит свои силы, но не приобретет ничего, что поможет ему в политике. Поэтому голос его был полон ледяной злости на ту, что тряслась, даже еще не войдя в бассейн.

Он вперил в нее яростный взгляд – и она подчинилась, опустив глаза и обняв себя за плечи. Девушка подошла к бассейну и начала погружаться в него. Медленно. Слишком медленно.

Он отошел к кровати и сел на нее, откинувшись на локти, приготовившись наблюдать за ней, омывающей себя в тех местах, которые он покроет потом своим запахом.

Омовение

Никогда до сих пор я не бывала обнаженной в присутствии мужчины. С тех пор, как стала девушкой, а не ребенком, ни один мужчина не смел смотреть на меня голую. Даже доктора обнажали лишь ту часть тела, которую требовалось проверить. А здесь и сейчас, в присутствии черноволосого и смуглого мужчины, мне пришлось отринуть стыд и шагнуть в воду обнаженной. Теплая жидкость, мягкая и ласковая, тем не менее, обожгла меня своей чистотой. Она прикасалась ко мне так, как будто этот мужчина оглаживал мою кожу своими ладонями.

Черный взгляд ни на секунду не отрывался от меня, я ощущала его кожей. Голова кружилась, мне не хватало воздуха, я вдыхала и вдыхала жаркий дым вместо него. Заставляла себя дышать, требовала от своего тела невозможного. Это мужчина. Он возьмет меня сегодня.

Вдох-выдох. От того, что я напомнила себе об этом, легче не стало. Даже наоборот – горло будто сдавила властная рука. Возьмет меня… Я выживу. Я же выживу? Он кажется таким сильным, но он всего лишь человек и все у него будет человеческое.

Пусть и кажется, что в обычном мужском теле спрятан огненный дух, настолько сильно на меня влияет его присутствие. Я вся горю. И хочется обернуться, чтобы разглядеть его в подробностях. И страшно это сделать.

Меня учили, что если встретиться глазами с хищником, тот убежит, испугавшись человеческого взгляда. Но этот был из породы совсем других хищников. Только посмотришь в глаза неосторожно – прыгнет. Разорвет когтями.

И его взгляд скользит по моему телу, изучая. Заставляя съеживаться и прятаться под воду купальни. Вот только исключительно прозрачная вода не скрывает ничего на моем теле. Он по-прежнему видит его в подробностях.

Более того – он делает шаг ко мне. Всего один медленный, скользящий шаг – и мое тело охватывает парализующий ужас. Кажется, что ему ничего не стоит меня убить. Вот так скользнуть, словно он большой кот и свернуть мне голову одним ударом большой когтистой лапы.

– Тебе помочь?.. – Прозвенело в тишине спальни, и я вздрогнула, поняв, что так и стою в воде, обхватив себя за плечи, не думая даже смывать с себя благовония и масла, хотя он недвусмысленно приказал это сделать. А хищник скользит все ближе, шаг за шагом, и в черноте огненных глаз разгорается пламя, хотя лицо выражает только равнодушие.

– Я сама… – бормочу, окунаясь ниже. Неловкими движениями, не поднимая глаз, начинаю счищать с себя липкое масло. Вода пенится, наполняясь запахом горных трав, похожих на те, что я встречала в своих путешествиях по Хребту. Вот бы сейчас остаться одной, получить в руки мыло и мочалку и безжалостно соскрести с себя все эти признаки готовой к употреблению игрушки!

Первым делом я ополоснула лицо, кожу, стянутую красками, которыми меня украсили для ублажения господина. Потом провела ладонями по груди, стараясь убрать блестящее масло, и она волей-неволей потяжелела у меня под прикосновениями. Даже соски напряглись. Мне почудилось – или тяжелый взгляд господина стал еще тяжелее? У меня небольшая грудь, не то, что у моей ближайшей подруги, на которую парни засматривались лет с двенадцати.

Но мало было смыть масло с груди, оно ведь было еще… ниже. Куда ниже. Там, где между ног был манящий мужчин треугольник, служанки постарались особенно. Прохладная вода не смывала масло, только блестки оставались на пальцах…

Так хотелось снова почувствовать себя свежей!

Внезапно вода вокруг моего тела забурлила и резко нагрелась, так что меня аж в пот бросило. Я вскрикнула и обернулась к мужчине.

– Так лучше? – Спросил он, темным взглядом окидывая меня.

Его глаза, только что бывшие черными, медленно меняли свой цвет с густо вишневого обратно на карий. Это он подогрел мне воду?!

Но я как замерла в ступоре, так и не могла отмереть, стоя в неловкой позе, прикрыв грудь и низ живота. Смотрела на него как кролик на удава, не в силах отвести глаза. Наконец ему это надоело. Он встряхнул гривой черных волос и вдруг вода вокруг меня взвилась в воздух и закружилась в маленьком смерче!

– Глаза закрой, – скомандовал мой повелитель. Я успела ему подчиниться, когда вдруг водяной смерч удари со всех сторон.

Струи воды окутали мое тело, били в него словными острыми иглами, а потом снова ласкали гладкими горячими лапами. Туго обвивали, а потом снова разбивались о кожу с такой силой, что становилось больно. Волосы спутались, короной встав над головой – через них струилась вода.

Прошло всего немного времени, и я почувствовала, как ослабевает напор стихии, вода опускается на положенное ей место в бассейне у моих ног, а кожа больше не покрыта маслом.

Не успела я открыть глаза, как налетел вихрь воздуха и как только что вода, так и ветер окутал меня со всех сторон, жарким дуновением высушивая влагу на коже. И даже волосы мгновенно высохли и невесомо опустились на плечи.

– А теперь иди ложись в постель, – скомандовал мужчина. – На спину.

Я приоткрыла глаза. Он стоял напротив меня и в одно мгновение вся его сила во взгляде набросилась на меня и подавила так сильно, что я чуть покачнулась. На жестком лице не было написано ни удовольствия, ни доброты, ни жалости. То, что он сделал своей магией, он сделал не для меня, а для себя. Ему не терпелось перейти к самому главному.

Мне предстояло подчиниться этому мужчине. Перетерпеть то время, пока он будет распоряжаться моим телом так же легко, как распоряжался только что водой и ветром. И лучше, если я подчинюсь ему добровольно, потому что ветер и вода могут быть ласковыми, а могут изломать мое тело так, что я не выживу. В лице мужчины было ясно написано, что это не будет стоить ему ни единого мира промедления.

Он все равно возьмет свое, буду я сопротивляться или нет. Вопрос в том, сломает он мое тело или мою душу. Или я сама себя сломаю, чтобы не быть сломанной им. Я не боялась боли, но я очень боялась смерти. И еще того, о чем почти ничего не знала. Мне не успели ничего рассказать о соитии мужчин и женщин, все, что я знала – слухи и сплетни. Ведь об этом должна рассказывать мама, а я была слишком упряма, чтобы слушать.

Почему я не вышла замуж раньше? Теперь я бы знала, чего ждать! Но тогда я бы не была девственницей и вряд ли привлекла бы внимание этого опасного мужчины.

Мужчина нетерпеливо вздохнул, и я поняла, что время вышло. Пора идти.

Ступени под ногами казались скользкими – или я просто себя оправдывала, почему я так медленно иду.

Но их было всего три, а потом был мягкий ковер, в котором утопали босые ступни. И вот уже высокая кровать под балдахином с меховыми и шелковыми покрывалами, раскрытая, ждущая. Словно огромный обеденный стол, на котором мне нужно было сервировать себя к употреблению.

Взгляд мужчины неотступно следовал за мной. Словно хищник ждал момента, когда можно на меня кинуться. Сердце билось о ребра с такой силой, что удивительно, что не выламывало их. В желудке словно лежал ледяной камень.

Тяжелый взгляд мужчины тянул меня к земле. Ни улыбки, ни мягкого лица. Словно он всегда берет женщин в своей спальне такой же суровый, как на поле боя.

Вряд ли для него война отличается от соития. Такие как он не умеют любить. Да и кого ему любить? Рабыню с аукциона?

Он ведь даже не ждет от меня ничего…

Я ппоставила колено на край кровати и в отчаянии обернулась:

– Пожалуйста… – взмолилась, всхлипнув. – Пожалуйста… я еще девственница!