Текст книги "Наложница Властелина Черной Пустыни (СИ)"

Автор книги: Ярина Серебровская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Предвкушение

За спиной повисла ледяная тишина.

На несколько таких долгих мгновений, что я сжалась, не зная, чего ожидать от этого жестокого мужчины.

Потом властный голос с отчетливым удивлением спросил:

– Ты ведь из Нитари? Нитарийка? Ты же блондинка и глаза голубые. Я не ошибся?

– Н-н-нет, – пробормотала я, так и застыв в неудобной позе. – Меня зовут Эйна, я из Нитари, я из хорошей семьи…

Но договорить я не успела.

– В Нитари все шлюхи! – Он выплюнул мне это в спину с таким презрением, что я резко развернулась и села на кровать, тут же подтянув к себе подушку и прикрывшись ею.

Мужчина стоял напротив меня, и его темные глаза сверкали яростью и злобой.

Но буквально за несколько секунд он успокоился и снова словно пустынный ветер гонял песок по просторам его взгляда.

Он приблизился ко мне мягким кошачьим шагом, опасным, словно он был диким хищником. Я вся сжалась, но он протянул руку и потрепал меня по щеке.

– Меня зовут Дари, Эйна. Я Повелитель Черной Пустыни. Самый сильный и могущественный человек этой половины мира. А может быть, и всего мира.

В его голосе не было ни гордости, ни хвастовства, он просто говорил очевидные вещи с некоторой скукой, будто я сама должна была все это знать. Но у меня было ощущение, что меня аккуратно разрезают на части острыми мясницкими ножами. Разделывают, располосывывают на части. В сердце что-то противно заныло. В этом его голосе не было и сочувствия и веры в то, в чем я пыталась его убедить.

– Я не шлюха… – я хотела остаться гордой, но слова выскользнули сами собой.

– Нитарийка и не шлюха? – В темных глазах сверкнули искры. – Говорят, у вас там маленьких девочек любого сословия обучают тому, как вести себя в спальне, как развлекаться, не рискуя болезнями и детьми и как доставлять удовольствие себе самим… А уж чему учат взрослых – представить тяжело кому угодно. Давай, покажи, что ты умеешь, девочка.

– Я… ничего не умею. – Я не знала, как ему рассказать, что все его слова были правдой… и все же не были. У нас и правда говорили маленьким детям про то, что бывает между мужчиной и женщиной и учили, что никто не имеет права делать это с ними без согласия.

А когда мы становились старше – нам рассказывали, что не стоит делать, чтобы не навредить себе.

Но меня не учили тому, что он ждет от меня! И я никогда не была с мужчиной! Я только целовалась и немного тискалась с другом детства, но это было давно!

– Послушай… – он шагнул ко мне, и его присутствие стало еще более давящим. От близости загорелого торса бросило в жар, а когда Дари просто забрал подушку, которой я отгораживалась от него и толкнул меня на постель, у меня затряслись все мышцы. – Девочка. Перестань меня бесить. Тебя мне подарили, чтобы я получил удовольствие. И я его получу в любом случае. Или от твоей искусности в любовных битвах, или от твоей невинности и экзотичности, или от твоего сопротивления. Ты можешь сама выбрать, какой сорт удовольствия получу я и как тяжело это будет для тебя.

У меня перехватило горло от ужаса. То есть, если я ничего не умею… если я посмею сопротивляться, он возьмет меня… силой?

Видимо, на моем лице отразились мои мысли, потому что Дари кивнул:

– Ты все правильно поняла. Не просто силой… – он склонился ко мне и приблизил лицо вплотную к моему, чтобы прошипеть мне прямо в губы: – Так, чтобы моя кровь вскипела как в бою.

Через мгновение он вскочил с кровати и прошелся по спальне. Легкие белые штаны облегали его бедра достаточно плотно, чтобы я заметила, что наш разговор возбудил его.

Я сглотнула.

Бронзовая кожа, тугие мышцы, перекатывающиеся под ней, черная поросль на груди, плоский живот, на котором четкими пластинами выделяются мышцы, огромные бицепсы, которые в напряженном состоянии чуть ли не больше моей головы, но стоило ему отскочить от кровати и расслабиться – как сдулись, превратившись в рельефные мускулы.

Он был бы красив, этот самый Повелитель Черной Пустыни, если бы не его страшный черный взгляд и звериная подавляющая жестокость, прозвучавшая в его словах. Он хищник и не стоит думать о нем как о человеке. Он жестокий и безразличный к моим чувствам.

Я поняла, что главное для меня сейчас – пережить эту ночь. Только одну ночь – выжить и не быть порванной на части диким зверем.

– Есть хочешь? – Спросил Дари.

Я замотала головой, но тут же раскаялась в таком ответе. Это бы немного задержало мою казнь.

– Вина выпьешь, – он уже не спрашивал. Он плеснул в богато изукрашенный камнями бокал темной жидкости и протянул мне. Я так и сидела съежившись и приняла этот бокал, прижимая вторую руку к груди.

Я старалась не смотреть на него. Я и так держалась на последней грани. А ведь если я сорвусь, то у меня останется только один вариант. А я надеялась остановиться на том, где я отдаюсь ему как невинная и экзотическая игрушка.

– Пей.

Голос прогремел слишком близко, и я дернулась, проливая вино на простыни. Дари успел встать и нависнуть надо мной, пока я тряслась и отвлекалась.

Он стоял, уперевшись ладонями в верхнюю балку над кроватью, с которой свисал балдахин и смотрел своими пронзительными глазами. Почти обнаженный, властный, самый могущественный человек в этой части мира… Которая включает Нитари? Впрочем, вряд ли кто-то из правительства Нитари поспешит мне на помощь…

В темных глазах прятался шторм. Скрывался опасный зверь. Только дернись, только соверши неправильный поступок – и от тебя даже костей не найдут.

Вот и все…

Я больше никогда не выйду замуж в белоснежном венце, который полагался только тем, кто сохранил себя для любимого. Моим первым станет этот бешеный дикарь. Обо мне напишут историю в назидание другим девушкам, которые не слушаются родителей.

Возможно, это будет очень страшная история. Но я еще надеюсь выжить. Выжить и всю жизнь рассказывать юным дурочкам, что если они отправляются в одиночестве в дикую страну, это может закончиться изнасилованием дикарем прямо у него в спальне.

Мучительное ожидание

Я смотрела на его тело. На витые как канаты мышцы, на живот без единой складки. Другие правители, включая главного министра Нитари, были округлыми, полноватыми, мягкими. Жизнь, полная излишеств, накладывала на них свой отпечаток. Властелин Черной Пустыни даже после того, как получил свою безмерную власть, не расслабился. Он оставался сильным и мускулистым и даже если бы я попробовала с ним бороться, поймал бы меня и скрутил в момент.

А главное – если я буду сопротивляться, он так и поступит. А потом… поступит еще хуже. Единственный вариант – подчиниться ему, отдать то, что он хочет, без сопротивления.

– Будь умницей и все будет хорошо, – сказал Дари, подтверждая мои мысли. В его голосе слышались мурчащие интонации, он предвкушал происходящее.

Как, что может быть хорошо? Единственный хороший вариант слишком фантастичен. Никто меня не спасет, а мне самой вряд ли понравится то, что он со мной сделает. И как я ни старалась держать себя в руках, но когда он склонился ко мне и дотронулся длинными тонкими пальцами до подбородка, я вздрогнула. Его прикосновение обжигало огнем. Он был словно мифический джинн, состоящий из огня.

Черные глаза сощурились, вглядываясь в меня. Я продолжала дрожать под этим жутким взглядом. В этом взгляде таилась пустынная ночь, холодная, ледяная после жаркого дня. Черные глаза гипнотизировали, подчиняли себе. Даже если я выбрала бы сопротивляться, я бы сейчас сломалась и подчинилась.

– Открой рот, – сказал Дари.

Я вздрогнула еще раз. Голос его был мягкий, но настолько властный, что можно было лишь подчиниться. Только я все равно промедлила. И была наказана вдруг исказившимся лицом Повелителя, который надавил мне на подбородок, вынуждая все-таки приоткрыть рот. Я усилием воли заставили себя не сопротивляться. Страшнее всего было, что он решит, что нужно начать с того, о чем говорили стражники. Чтобы его плоть… прямо в рот. Нет!

Большой палец Дари скользнул по нижней губе и вошел в мой рот. Так медленно… Он пах чем-то терпким, словно сама кожа Повелителя была иной на вкус…

– Оближи, – сказал он коротко. Приказал. Его приказам всегда подчинялись, я не сомневалась.

Но как? Облизать? Языком?

Дотронуться до него, как будто это… конфета?

Я осторожно дотронулась кончиком языка до мужской кожи и почувствовала, как замерло дыхание Дари. Он продолжал смотреть на меня своим черным взглядом. Что-то в его взгляде было такое, от чего меня затрясло, словно в лихорадке.

– Пососи его.

Я осторожно сжала губами палец и снова тронула его языком. А дальше как? Я не представляла, что нужно делать. Я думала, что мне хватит просто лежать с раздвинутыми ногами, но он требовал большего!

– Да, похоже, ты и правда не сильна в постельных фокусах… – протянул Дари.

Я не могла никак понять, чего больше было в его голосе. Разочарования? Предвкушения? Может, радости?

Ведь получается, я была той самой невинной нитарийкой, которую он ни разу не встречал. Чуть-чуть странной гордости разлилось в моей груди. Ведь все же я сумела его удивить. Но…

– Раздвинь ноги, – был его следующий приказ.

И глупая радость растворилась, будто и не было. Чем горжусь, дура? Тем, что он сейчас заберет, разорвет, сломает? Не останется у меня повода для гордости.

Мышцы живота закаменели, а в глазах стало жечь чем-то горячим. Я попыталась вытолкнуть палец Дари изо рта, но он только вдвинул его глубже.

И взгляд был все еще тяжелым, давящим. Он ничего не делал, он хотел, чтобы я сама все сделала, подчиняясь ему. Не просто подчиняясь, а деятельно, предлагая себя!

Под этим темным взглядом я развернулась, прилегла на спину и…

Надо было развести дрожащие колени. Это несложно. Я уже делала это у врачей, я делала это перед тем, как меня сюда отправили. Почему же там это было стыдно и страшно, неуютно, но все-таки не ТАК.

Раздвинуть ноги, чтобы Дари увидел ее там, было намного сложнее. Вся кровь будто бросилась в голову и зашумела в ушах. Особенно после того, как Дари сместил свой взгляд ниже и приподнял одну бровь, ожидая, когда я подчинюсь. Его дыхание стало чаще и тяжелее. И еще…

Полупрозрачная ткань штанов так сильно встопорщилась, что я могла бы сквозь нее рассмотреть в подробностях… тот самый орган Повелителя. Очень крупный, мясистый, с тяжелой головкой, продавливающей ткань. Я отвела глаза быстрее, чем успела увидеть что-либо еще. Но недостаточно быстро.

Я замерла, чувствуя, как дрожат мышцы раздвигаемых ног, как мешает во рту палец Дари, так что хочется раскрыть губы. Но Повелитель смотрит вниз, туда, где меня видели очень немногие и воздух вокруг будто сгущается, становится вязким и теплым. Я знала, что сейчас он ляжет на меня и…

Мне было страшно и хотя Дари был красивым мужчиной, я не испытывала ни мгновения того, что обычно ждут в постели от женщин.

Я не была возбуждена. Зато он – да.

И его рука легла мне на колено, завершая движение – раздвигая мои ноги достаточно широко, чтобы то, что прячется между ними было видно Дари во всей красе. А он сам мог поместиться, если бы лег всей тяжестью сверху.

Наложница

Вот оно и началось.

И уже никак не остановить, ни мольбами, ни криками. Только сделать хуже. Не для того ее дарили Повелителю, чтобы он выпустил ее из своих когтей.

– Не сопротивляйся, – сказал Дари чуть сипловатым голосом. Я не поняла тогда, почему он вдруг так изменился. Иначе испугалась бы гораздо сильнее. – Только не сопротивляйся. Не буди во мне зверя.

У меня не было выхода, не было никаких вариантов, кроме как подчиниться.

Сердце колотилось как безумное, мое дыхание стало громким и частым, и Дари тоже резко втянул воздух носом… Нет, не воздух. Мой запах! Его ноздри затрепетали, как у хищника, он пригнулся, сквозь благовония и умащения чувствуя то, что у меня между ног. Орудие Дари напряглось, налилось алым и лиловым, видным даже сквозь ткань штанов. От ужаса у меня кружилась голова. Ну почему я не попробовала быть в первый раз с кем-нибудь из наших симпатичных мальчишек? Ни у кого из них не было этого страшного взгляда и этакой дубины между ног. И они всегда спросили бы меня, хочу ли я.

А не вот так – взяли бы, как этот зверь.

Я зажмурилась и отвернула голову в сторону.  Пауза затянулась. А потом я скорее ощутила, чем увидела, что Дари стягивает свои полупрозрачные штаны, в которых ходил по спальне.

Мои глаза распахнулись сами собой. Я ждала, что у него будет… немаленький. Но из темной поросли внизу живота воздвигался орган совершенно нереальных размеров. Мне даже показалось, что он не меньше, чем с мою руку. Я попыталась вновь сдвинуть колени, но неумолимая ладонь Дари вновь развела их в стороны.

– Я сказал – не дергайся, – жестко и хрипло остановил меня Повелитель. – Не становись для меня добычей, если ты и правда так невинна, как хочешь казаться.

Но его рычание сделало только хуже. Меня накрыло дикой паникой, и не закричала я только потому, что у меня перехватило горло. Я протянула руки, чтобы оттолкнуть его, но он сгреб мои запястья одной рукой и вздернул их наверх, раскладывая меня перед собой.

Его тело, легкое и ловкое на вид, накрыло меня, сразу всей тяжестью прижимая к кровати. Изящные губы впились в мои. Дыхание у Дари было свежим, но горячим, и я потеряла всякое соображение, чувствуя только панику. Мужчина на мне! Мужчина прижимает меня к простыням, накрывает, подминает собой. Жесткие губы, пахнущие мятой и вином, сминают мои, покрывая неумолимую дрожь. Ноги разведены в стороны слишком широко, так что уже ноют мышцы, а между ними горячее тело.

Я задыхалась от ужаса, ловя по одному вздоху между поцелуями Дари. Он окружал меня со всех сторон, спасения не было. Он был всем, что у меня было – огромный, сильный, мощный. Его огромный орган терся о внутреннюю поверхность моего бедра, горячий, намного горячее остального тела.

– Я все равно возьму тебя, порву и овладею, – хриплый голос Дари ворвался в мой мир, взвинчивая ужас до неведомых вершин. – Мне нужна женщина, и этой женщиной будешь ты, готова ты или нет.

И Дари окинул меня голодным взглядом, какой я видела только у огромных хищников типа львов или ягуаров. Взглядом, которым они смотрят на добычу перед тем, как растерзать ее.

– Пожалуйста… – попросила я, сама не зная, о чем. Может быть, о снисхождении. Я не понимала, как могут ложиться с ним в постель другие женщины и может быть даже добровольно! Это казалось немыслимым. Или им нравится быть жертвами? Или они умеют что-то, чего Дари хотел от нее? Загадочные хитрости страны Нитари…

Я знала, что у меня между ног должно стать влажно, но от ужаса пересыхало даже во рту, не то, что там.

Я снова зажмурилась, когда Дари набросился на мои губы, целуя меня жестче, чем прежде, проталкивая внутрь требовательный язык, словно он уже имел меня. Вот так же, как языком, он будет… Я не могла додумать мысль до конца, потому что Дари внезапно отвлекся от губ, качнулся чуть ниже и поймал шерщавыми губами мой сосок.

Я вздрогнула от непривычности ощущений. Я знала, что ласки груди бывают, но никогда даже сама не трогала себя, потому что мне это не приходило в голову. А этот мужчина… Обводит языком по кругу, потом сосет его как младенец, а потом прикусывает, не больно, но ощутимо и странно. Я втянула носом воздух, когда его губы перебрались ко второму соску. И одновременно Дари опустил руку между нашими телами и тронул меня между ног. Они были широко разведены, но ему этого показалось мало и его пальцы спустились туда, где я ощущала прохладу и пальцы развели мои складочки еще шире. Он трогал и трогал их, перебирал, морщился, словно ему что-то не нравилось.

А потом он вернул свою руку обратно и протянул к моим губам два сдвинутых пальца.

– Оближи их, – сказал Дари. Голос его подрагивал. Загорелое мускулистое тело тоже дрожало надо мной от напряжения. Я приоткрыла рот, набрала слюны, стараясь слушаться его, и он засунул свои пальцы мне между губ. Я поняла, что лучше сделать, как он хочет, иначе…

– Лучше смочи, – скомандовал Дари. – И расслабься, иначе будет очень больно.

Мне пришлось посмотреть в его сверкающие глаза, и я увидела там опасное предвкушение. Ему нравилось делать это все со мной. Нравилось командовать и унижать. Он вымочил пальцы моей слюной и размазал ее там, внизу. Но я не была уверена, что это поможет. Потому что он все-таки вклинился между моих разведенных ног. И глядя прямо мне в глаза начал толкаться пылающим своим органом прямо в меня.

Я хотела вскрикнуть, но боль перехватила мне горло. Я хотела застонать, но только сглотнула и прижалась теснее к Дари, зажмурилась, чувствуя, как вытекают из глаз горячие слезы и губами прижалась к его плечу.

Я знала, что это должно быть больно, но я не догадывалась, что настолько. А он все входил и входил, раздвигая все внутрь меня, заполняя, разрывая. Меня словно сажали на кол. На очень горячий и очень толстый кол. Еще и еще, боги мои, когда же это кончится.

А потом он остановился. Я чувствовала его в себе, ощущала каждый миллиметр его огромной плоти. Пыталась дышать, но только икала с каждым вздохом.

– Все… – сказал Дари даже как-то нежно. – Хотя нет…

И он сделал еще одно, последнее движение, которое словно раскололо мое тело пополам, внутри что-то вспыхнуло огнем, когда он уперся там своей дубиной.

Все внутри распирало так, что было страшно лишний раз вздохнуть, А слезы все катились и катились, пока я думала о невероятной боли и еще о том, что моим перввым мужчиной стал не тот, кого я люблю,  а самый жестокий правитель в мире.

Терпеть. Оставалось только терпеть. Он ведь не будет… делать это долго?

Но Дари… У Дари было свое мнение. Он начал двигаться. Сначала чуть-чуть назад, и я чуть не взвыла, испугавшись, что он порвет то, что не успел надорвать до этого. Потом снова внутрь.

И боль больше не была такой резкой. Она была похожа на свезенные коленки – саднящая и сильная, но не острая. Между ног было горячо и влажно, и я вдруг догадалась, откуда взялась эта влага и заплакала, завыла в голос. Дари отпустил мои руки, приобнял пальцами за шею и задвигался быстрее и резче, улыбаясь.

Улыбаясь!

Сквозь слезы я видела его красивое лицо, на котором расцветала хищная улыбка, когда он ускорялся все сильнее и сильнее. Пальцы на затылке придерживали меня, чтобы Дари было виднее мои слезы. Он любовался ими и… имел меня. Имел, используя мою девственную кровь как смазку.

Я цеплялась за плечи Дари, только считая удары его органа внутрь моего тело. Каждый раз отдавался саднящей болью, каждый раз я вздрагивала, а он вбивался в меня с каждым разом все жестче, пока вдруг не напрягся весь целиком и не ускорился так, что я не успевала считать.

Громкий стон сквозь сжатые зубы вырвался из его губ одновременно с ощущением горячей лавы, опалившей внутренности.

Вот и все.

Я стала наложницей Властелина Черной Пустыни. Его шлюхой.

Цветок властелина

Дари замер, не спеша покидать ее тугую узкую глубину. Девочку уже потряхивало под ним, напряженные мышцы дрожали, но она не смела двинуться. Это было нормальное поведение для его наложниц. Хотя эта – не совсем такая. Из свободной страны, не приученная к почтению, она все-таки была особенной.

Например, девственницей.

Дари отодвинулся, чтобы взглянуть ей в лицо. Искаженное мукой, но это тоже бывает. Он держал ее и спрятаться ей было некуда.

Дари сдвинулся, ощутив, как липкая кровь неприятно чавкнула, когда его яйца отлепились от ее кожи. Девочка ахнула и потянулась к низу живота.

Дари был быстрее. Он перехватил ее руку и жестко сказал:

– Не надо.

– Мне нужна вода… – пожаловалась она и попыталась встать. Но Дари снова прижал ее к матрасу своим телом.

– Лежи так. Сейчас вытру.

Ему никогда не было противно от женской физиологии. Кровь даже нравилась – особенно девственная. Но куда больше нравилось, когда они заливали своей влагой простыни и перины до самого низа, насквозь. Сейчас, конечно, был совсем не тот случай. Но Дари нравилось, когда на женщине оставались следы.

– Не дергайся! – Рявкнул он, когда эта дура снова попыталась сползти с кровати.

– Не надо на меня орать! – Неожиданно взорвалась девчонка. – Я сделала как ты хотел, терпела и отдавалась, теперь я могу делать, как хочу я!

– Не можешь, – холодно уронил Дари.

Он дернул к себе шелковое покрывало и безжалостно испортил его, резкими движениями вытирая с внутренней стороны бедер девчонки кровь.

Отбросил его в сторону, а потом подхватил на руки и отнес к ванне. Вода в ней менялась сама собой, поэтому была уже чистой, но он все равно вылил в нее половину кувшина белой жидкости для заживления ран. И опустил туда свою добычу-нитарийку.

Она тут же принялась стирать остатки крови, закусив губу. Должно быть, она высохла и теперь неприятно стягивала кожу. Когда ее пальцы нырнули внутрь, Дари прикрикнул:

– Не вздумай вымывать мое семя!

– Я не хочу забеременеть! – Возразила нитарийка дерзко.

– Мне все равно, что ты хочешь, – хмыкнул он. Как у любого пустынного воина, мысль о том, что женщина понесет от него ребенка, вызывала у Дари нутряной глубинный отклик. Что-то горячее в основании позвоночника взрывалось и поднималось горячей волной к горлу. И сразу снова хотелось женщину.

Если бы не строгий религиозный запрет лидеру до тридцати лет иметь наследников, Дари уже давно завел бы не меньше двух полков сыновей и сотню-другую девчонок. Но пока он не имел права на детей, так сказали боги. И боги же заботились о том, чтобы ни одна из его наложниц не понесла от него, как бы глубоко он не вбивал в нее свое семя, когда кончал.

Он протянул руку и помог девчонке выбраться из ванны. Надо было запомнить ее имя… но зачем? Она не обладала искусностью нитарийских шлюх, а ее невинность ему скоро наскучит.

Он снова опрокинул ее на постель, сдернув шелковую простыню, испорченную кровью невинности. Под ней была еще одна, куда ничего не протекло.

– Опять?! – С ужасом спросила девчонка, когда он пристроился рядом, глядя на нее с вожделением. И зажмурилась от ужаса, сжавшись в комок, как будто опасаясь удара.

– Нет, – Дари ухмыльнулся. – Будь моя воля – я бы драл тебя до утра, но ты же будешь только скулить. Пусть все заживет.

Девчонка старательно пыталась не уснуть, но ее переживания смеживали веки неотвратимо и когда она свернулась клубочком и заснула, Дари поднялся и сам пошел к ванне.

Разводы крови на члене казались ему прожилками золота в камне. Удовлетворения в нем не было ни на йоту. Один раз, да еще такой аккуратный – не то, что любил Властелин Черной Пустыни. Для того и возил с собой не меньше десятка горячих сучек даже на самые легкие набеги. Чтобы можно было менять одну на другую, когда они начинали скулить под его ударами. Выбрасывая уставших и заменяя свежими и сильными. Чтобы они кончали под ним с визгом и криком, а он продолжал драть и драть, вбиваясь по самые яйца.

Эта мелкая нитарийка даже приблизительно не была похожа на то, что ему нужно. Подарок, конечно, редкий. Но вот он ее уже порвал – и редкость испарилась. Это как открыть старое вино и отпить глоток. На утро оно уже превратится в уксус, а тебе только и останется, что воспоминание о том, что только ты попробовал его истинный вкус.

Девочка, однако, ему нравилась. Она была какой-то особенно чистенькой и невинной по сравнению с уроженками пустыни и даже рабынями из других стран. Может быть, потому что ее кожа была светлее. Или потому, что ее губки, те, что между ног, аккуратно прикрывали ее дырочку, тогда как у девиц из пустынных племен они были видны, даже когда они просто стояли, сдвинув ноги.

Дари знал, что цветок у всех женщин разной формы, еще бы ему не знать. Но тех, у кого он плотно закрыт, как бутон, ему раньше не приходилось встречать. И хотя многие совершенно невинные и неприлично юные стонали на его члене, впервые рвущем преграду, и у них были широкие и длинные лепестки, он все равно подсознательно продолжал считать, что по-настояему невинны те, у кого цветок закрыт.

Надо же… Нитарийка – и невинная даже с виду. Может быть, только это ее свойство помешало ему оттрахать ее до состояния тряпочки, невзирая на боль и незажившую рану. Она была покорна и чиста. Он возьмет ее еще раз, когда она заживет.

Молчаливая и дерзкая. Невинная и развратная. Не пытается угождать и боится, но старается не показать страх.

Дари чуть не забыл, что сегодня вечером собирался хорошенько опустошить яйца, а вовсе не возиться со своим подарочком. Редкость – не редкость… он тот, кто ел с тончайшего золота у королей этого мира и ел с него кости, которые не будут жрать собаки. Ему было наплевать, если бы он ее сломал и порвал. Но что-то его остановило.

Узенькая, нежная, трепещущая под прикосновениями. Невинный цветок.

Иногда он любил в ярости прийти в свой гарем или на аукцион рабынь и найти самую нежную на вид, чтобы к утру она валялась на коврах вся залитая его спермой с вывороченными губами и опухшими дырками, вытраханная до предела, обкончавшаяся и изломанная, в следах плетей и синяках. Даже удовлетворения после таких ночей было сильнее.

Этот невинный цветок хотелось развращать постепенно.

Странное ощущение. Странные мысли. Непривычные.

Дари нахмурился, не понимая сам себя.

Он лег рядом с ней, сопящей как ребенок, хотя она явно была взрослой, и смотрел долго-долго, пока его самого не сморил сон.