Текст книги "Наложница Властелина Черной Пустыни (СИ)"

Автор книги: Ярина Серебровская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Отбытие

Целый день я провела в одиночестве в комнате, куда лишь изредка приносили еду. Но никто со мной не разговаривал, словно опасались или видели меня заразной. Но мне было не до них. Низ живота побаливал, страх заставлял тело сжиматься, а каково было мое раскаяние, что я сбежала из дома…

Кто знал, к чему это приведет. Как же теперь меня найдут представители Нитари в этом гареме? Я не знала. Но была уверена, что что-нибудь придумаю. Находясь в этом заблуждении до самого следующего утра, я не заметила суету, которая поднялась в гареме.

Все бегали туда-сюда, таскали какие-то сундуки, заворачивались в тяжелые плащи. Это было видно даже в те краткие мгновения когда дверь комнаты была открыта.

А с утра в комнату вошли две молчаливые женщины в годах, одетые в черное и поджав губы начали собирать в еще один сундук все, что там было. У меня не было совсем ничего, но мне принесли плотное красное платье, расшитое золотом и туфли на твердой подошве.

Я переоделась, с удивлением отмечая, что чувствую себя намного лучше. Должно быть, помогли отвары, которыми меня поили перед сном.

– Идем, – сказала мне одна из старух и тут я наконец решилась спросить:

– Что происходит? Куда?

– Повелитель отбывает, – ответила она, поджав губы.

– Куда? – Испугалась я.

– Домой, в свой замок в сердце Черной Пустыни.

– И я туда же?

На меня посмотрели как на дуру.

– Он тебя купил.

– Пошевеливайся, – подтолкнула меня в спину другая старуха.

Я едва шевеля ногами пошла туда, куда шли и все. Слуги, шныряя взглядами по женщинам, вытаскивали сундуки, женщины заворачивались в полупрозрачные шали и семенили к выходу, старухи с острыми взглядами приглядывали за всеми.

Меня грубо дернули за рукав и всунули в руки покрывало.

– Прикрой голову, – потребовала одна из старух. – Никто не должен пялиться на имущество Повелителя.

Я повертела тряпку в руках, не представляя, как с ней обращаться, но ее тут же выдернули и грубо, почти насильно, навертели мне ее на голову так, что осталась только щель для глаз. Все остальное было скрыто.

– Не вздумай бежать, – предупредили меня. – Повелитель не любит беглянок.

Я хотела спросить, что мне будет за попытку побега, но тут мимо, семеня, прошли три мои обидчицы. Они были одеты во все черное, включая покрывала, но я их узнала.

Потому что передвигались они как люди, страдающие от боли.

Я знала, что вчера их выпороли. Крики разносились на весь гарем и мне было страшно. Лучше не спрашивать. Не хочу знать, что рискую тем же.

Мы все шли по длинному узкому и темному коридору, гуськом, одни за другими, и даже если бы я хотела сбежать, как бы я это сделала? Ни одного поворота, никого лишнего. Так и дошли до широкого двора, где стояли высокие тонконогие лошади и запряженные в повозки странные животные с расширяющимися книзу ногами и надменными мордами.

На лошадях сидели мужчины, а женщин провожали в закрытые повозки с узкими окошками забранными решетками.

Наверное, это был последний шанс сбежать, но я знала здесь только стражников и доктора. Не лучшая компания. Дари хотя бы моется.

Меня усадили в повозку в компании трех женщин в черном и вся вереница потянулась к выезду в город.

Город, где был расположен аукцион, я еще ни разу не видела. Но и через решетку было сложно его разглядеть. Впрочем, могучие строения в несколько этажей, фонтаны и зелень, непривычная для пустыни, меня интересовали мало.  Я жадно вглядывалась в лица людей, разные – алые лица жителей Аргуна, смуглые – пустыни, зеленовато-бледные – срединноземельников и все искала светлые волосы и голубые глаза нитарийцев, хотя если подумать, что бы я сделала? Закричала, умоляя освободить меня? Но на бедрах у мужчин, что ехали рядом с повозкой красовались сабли и плети и сомнительно, чтобы кто-нибудь рискнул своим здоровьем ради моей свободы.

А потом они узнали бы что я принадлежу Властелину Черной Пустыни.

И все.

Только в тот момент, когда мы выехали из города и за окном начала стелиться красноватая пустыня, я поняла, что возможно больше никогда не увижу родную страну.

Ведь никто не знает, где находится замок Властелина Черной Пустыни.

Прошлое

Я всегда думала, что Нитари – страна не лучше и не хуже других. В академии рассказывали, что она развивается быстрыми темпами, что ученые изобрели огнестрельное оружие, хорошие лекарства и прочные ткани, тогда как в остальных странах дикари до сих пор сражаются мечами, лечатся зельями и носят шкуры зверей. Звучало это странновато, потому и не верилось.

Тем более, что туристы из Омови, Кадея и Исляндии, иногда встречавшиеся в столице, выглядели вполне цивилизованными людьми, хорошо одетыми и знающими нитарийский. Они не бросались на прохожих с кинжалами, уважали женщин и даже на высокие дома, которые в последнее время строили в городе, не глазели.

Девчонки из академии иногда даже встречались с ними и потом томно закатывали глаза. Мол, конечно, те в постельных утехах не так искусны, как местные мальчики, зато добирают размерами и горячностью. Когда охватывает такая страсть, уже неважно, что красавец из Кадея совершенно не умеет пользоваться языком. И без его языка бывает хорошо.

Я, если честно, не особенно интересовалась такими разговорами. Мама говорила, что я чуть-чуть отстаю в развитии и непременно догоню, когда мне исполнится двадцать и больше. Она сама оставалась невинной аж до двадцати пяти, пока не встретила моего отца. И уж тогда-то оценила все знания, которые ей вкладывали в голову старшие сестры.

Они с отцом и правда были не разлей вода, постоянно тискались и целовались как подростки, и я все свои юные годы закатывала глаза и фыркала с отвращением, когда заставала их при страстном поцелуе.

Отец только радовался. Ему очень нравились новые веяния в политике Нитари – не выдавать женщин замуж, а разрешить им владеть имуществом и жить самим по себе. Он и представить себе не мог, что меня, его принцессу, коснется какой-то мужлан. Тайком он подбадривал меня и одобрил, когда вместо курса семейной жизни, где учили ублажать мужчин, я взяла верховую езду, фехтование и танцы.

Он утверждал, что когда я влюблюсь, природа подскажет мне, что делать. Нечему тут учиться. Потому-то Дари и удивился, встретив меня. Бедный, бедный Дари, попадись ему хоть одна из моих подруг, он остался бы доволен ночью с ней.

Но я всегда была не такой, как все. Всегда.

Родители меня любили, хоть и была я чрезвычайно непослушной. Никогда не возвращалась домой вовремя, дружила с теми, с кем родители не одобряли и соглашалась на все авантюры, на которые только могла. Я даже впервые поцеловалась только назло родителям, когда они начали нудеть, что мне нужно быть осторожнее с мальчиками.

Его звали Матир. Это был синеглазый кудрявый мальчишка, очень красивый и как я потом узнала, страшный бабник. Он поставил себе целью перецеловать всех девчонок в академии. Но тогда я этого еще не знала. Меня подвело то, что я никогда не интересовалась сплетнями и кто с кем кувыркается на сеновале академии. Говорят, там даже выстраивалась очередь, ибо в комнатах было слишком хорошо все слышно и попадало от преподавателей.

Но целоваться можно было где угодно и как оказалось я только чудом нигде не застала Матира с моими подругами. Кажется, он даже поспорил, что последняя девственница академии, как меня называли, падет в его объятия.

Ради своей победы он даже стал кататься верхом, хотя, аристократ, он умел это с детства и ненавидел всей душой. Он даже фехтовал со мной и давал мне выиграть, хотя и в этом деле был лучше всех. А уж танцевал как…

На танцах он меня и подловил. У меня никак не выходил один танец, который учителя называли «танец доверия». Я все время путала фигуры и не понимала логики движений. И как мне не объясняли, я снова и снова оттаптывала ноги своим партнерам.

Когда в танцкласс пришел Матир, учитель наш сам бросился ему в ноги, умоляя научить меня танцу.

Этого ему и было надо.

Он сразу объяснил мне, что название танца – не простое. Оно отображает именно то, чего мне не хватает. Нужно просто позволить мужчине сделать с тобой все, что он хочет.

При этих словах дыхание Матира становилось более шумным и он трогал кончиком языка губу. Я как завороженная смотрела на это, но одергивала себя, сбивая лишние мысли.

Представляю, какую досаду испытывал этот аристократический болван! Он-то думал, что спор давно решен, а я даже не соглашалась на уроки наедине в старом саду за академией.

Представляю, как надо мной все потешались.

Но однажды в пустом танцевальном зале, когда Матир вел меня в танце, требуя смотреть ему в глаза, а не под ноги, я вдруг почувствовала что-то странное. Будто я могу вообще закрыть глаза и позволить своему телу следовать его судьбе. Только сначала прижаться ближе к мужскому телу…

И все получилось. Мы протанцевали весь «танец доверия» с начала и до конца, я ни разу не споткнулась и ни разу не отвела взгляда от глаз Матира, только чувствуя его тепло… А в конце я качнулась к нему ближе и ему оставалось только прижаться к моим губам и скользнуть языком внутрь.

Я очень испугалась, когда поняла, что больше не владею собой. Что меня тянет в какие-то темные глубины, которых я никогда не пробовала. И если бы в этот момент в зал не ворвались мои сокурсники с воплями, что Матир победил, не знаю, чем бы все кончилось. Во всяком случае, он уже снял с меня жакет и расстегнул несколько пуговиц на блузке, которые я застегивала, вся красная от смущения.

Он был тоже раздосадован. И даже не пощечиной, которую я ему дала, а тем, что ему не дали довести дело до конца.

С тех пор я не приближалась к мужчинам ближе чем на метр, помня о том, как поглотила меня темнота и как в ней было жарко и сладко, хотя разум был совершенно против.

Все изменилось в день парада. С утра мы с мамой ругались ни о чем. То я не хотела пить молоко, то она требовала, чтобы я убиралась в своих комнатах, то еще какая-то ерунда, совсем не стоящая внимания. Тогда мне казалось, что происходит что-то важное, что я отстаиваю себя…

Но когда она наказала меня тем, что не взяла на парад, я сдуру крикнула, что она меня никогда не любила. Это были последние слова, которые я сказала своей матери.

Говорят, на параде одна из лошадей, купленных в Черной Пустыне, до сих пор весьма смирная и красивая как дьяволица, вдруг взбрыкнула и понесла. Вслед за ней сошла с ума вся упряжка восточных лошадей и огромная карета, которую они тащили, понеслась по улицам столицы как обезумевшая. Толпа рванула в разные стороны, спасаясь от беды, а вот мои родители, увлеченные друг другом, как обычно, не успели спастись, оказавшись прямо на перекрестке. Лошади разделились – две рванули в левый переулок, две в правый, а карета разбилась о фонарный столб, за которым стояли мои родители. Что от них осталось мне даже не показали.

После похорон я осталась совсем одна в нашем огромном и шумном когда-то доме. Мои сестры давно вышли замуж и уехали, а мне было некуда. Но я была уже совершеннолетней и меня оставили в покое. Я так думала, пока внезапно не выяснилось, что Нитари все же не настолько прогрессивная страна, как думал мой отец. И женщина, конечно, может владеть домом, но это странно. И лучше бы ей найти мужа.

Так говорили все.

Абсолютно все.

Первым ко мне посватался мой дядя. Это было так дико, что я орала и швырялась в него горшками, пока он не убежал, прикрывая голову.

Но все только начиналось. Дальше ко мне стали ходить все, от мала до велика. Старые мужики, которые схоронили жен, молодые мальчишки из академии, лучшие мужчины города, словно я была лакомой начинкой для пирога. Девчонки бесились, а я не понимала, почему вдруг ко мне такой интерес.

Ведь не из-за старого дома же нашего? Он был не такой дорогой, чтобы на всю жизнь связывать себя со мной. Секрет же мне раскрыл как ни странно Матир.

Он пришел одним из последних, когда свободных мужчин в городе уже не оставалось, как мне казалось. Столица большая, конечно, но мне чудилось что почти вся мужская ее половина толчется у меня дома.

Матир принес мне цветы и огромный торт, а когда я пригрозила надеть ему этот торт на голову, сказал:

– Зря ты, Эйна, противишься. Все равно без мужчины тебе не прожить. Кто-то должен приносить деньги, кто-то ухаживать за домом, кто-то защищать тебя.

– Я справлюсь сама! – Запальчиво отвечала я.

– Не справишься, – качал он головой. – И когда поймешь это, выбирать придется из остатков. А уж когда тебе твое тело потребует мужчину, дай богиня, чтобы мужчина этот был достойный, а не первый попавшийся.

– Я никогда не лягу с мужчиной! Какое тело! – Запальчиво возразила я, но Матир только рассмеялся.

Он наклонился ко мне так близко, как тогда в танце и проговорил хрипло:

– Я лучше знаю. Я тот, кому ты сдалась.

И видит богиня…

Я почти сдалась.

– Но почему? Почему ты пришел ко мне? – На остатках воли просипела я тогда. – Ведь ты можешь взять себе любую.

– Ты особенная, – сказал он. – Ты единственная, кто остался чистой и невинной, не поддался своему телу. Я уважаю тебя за это. Такая жена мне и нужна.

– А как же хитрые утехи? Разве в браке это не важно?

– Очень важно, – кивнул Матир. – Но за утехами я могу ходить к другим подружкам. А ты будешь женой.

Вот тогда я и поняла, какая судьба меня ждет с ним. И прогнала его, надев торт на голову. А сама всю ночь тихо плакала и сбежала в горы на следующий же день. Просто чтобы доказать себе и всем остальным, что я отлично справлюсь одна. Без мужчин и без родителей. Может быть, даже найду там пещеру и буду жить отшельницей.

Вот чем это все обернулось.

Крепость Властелина

Когда мы двинулись в пустыню нашим караваном, я была лишена возможности даже смотреть в окно. Не то чтобы там было на что смотреть – красноватый песок, незаметно меняющий оттенок. Так незаметно, что только на стоянках я видела, как он становился все темнее. Но окошки были закрыты плотными заслонками. От пыли, говорили мне женщины в черном. Но я догадывалась, что не только. На самом деле никто не хотел, чтобы я узнала путь к замку Властелина.

Мы двигались несколько дней. Я почти не спала по ночам, глядя в черное небо над головой – нам расстилали постели на песке. По разным сторонам от меня храпели женщины в черном, а я не могла унять свои мысли и не находила уютного местечка на твердой земле.

Было очень страшно. Ведь вряд ли в цитадели Властелина Черной Пустыни найдется хоть один нитариец согласный вернуть меня домой вопреки власти Дари.

Теперь, когда я больше не девственница, я могла бы жить спокойно в доме своих родителей, на меня бы не слетались как мухи на мед все эти мужчины.

Но именно теперь я потеряла свою свободу полностью

Последнюю ночь мы не останавливались на ночлег, а ехали до упора, пока вдруг колеса повозок, огромные, способные пройти по пескам, не застучали по камням, а через какое-то время не остановились.

– Прибыли! – Выдохнула одна из женщин и распахнула дверь повозки.

В темноте было не рассмотреть окрестностей, но громада приземистого замка заслоняла свет звезд. Таких огромных строений не было даже у нас в столице. Не такие уж дикари эти пустынные люди, выходит.

Сразу поднялась суета, куда-то побежали слуги, таща сундуки, вывалили на двор наложницы, радостно щебеча, откуда-то прибежало еще столько же женщин в ярких платьях, обнимаясь с ними. Женщины в черном попытались загнать всех в коридоры, но получалось у них плохо. Но одна все-таки крепко взяла меня за руку и сказала:

– Ты на особом положении. Идем.

И мы пошли.

В этот момент ко мне пришли мысли которые я гнала от себя всю дорогу. Что теперь я принадлежу Властелину Дари и навсегда буду его собственностью.  И неизвестно, что будет дальше – будет ли он продолжать меня иметь в своей постели или поселит с другими обитательницами, и жизнь эта будет нелегкой, потому что все узнают, как жестоко были наказаны те, кто меня обидел.

Нет, все же похоть Властелина пугала меня больше. Его яростное желание и огромный мужской орган, который он мне едва показал.

– Это твоя комната.

Меня втолкнули в узкую келью с крошечным зарешеченым окном.

В ней была только кровать, туалетный столик с зеркалом, умывальный столик и деревянное кресло. Зато на двери изнутри была защелка.

Под кроватью стоял сундук, но я точно знала, что вещей у меня нет.

Я прошла к кровати и села, потерянно глядя на свои ладони. Вот и мой новый дом. Спасибо за то, что хоть такой, я буду защищена от козней других наложниц.

Погладила твердый валик, расшитый золотыми нитями, который мне теперь будет заменять подушку и не успела ничего больше спросить, когда в комнату вошел очень высокий бородатый человек, поклонился и сказал:

– Нитари-лей Эйна приглашается в опочивальню Властелина.

Нитари-лей – это было на языке пустыни вежливое обращение к женщине-нитарийке. Надо ли говорить, что за все это время я впервые услышала его в этой стране?

Потому мужчина мне стал интересен. Особенно после того, как женщина в черном склонилась перед ним.

– Я могу отказаться? Я устала с дороги.

Кажется, остолбенели все. И мужчина, и женщина. А я почувствовала кожей, как неуместна моя дерзость.

Вряд ли наложницы Властелина имеют право на отказ от ночи с ним. Даже если все болит после предыдущей, даже если грязна после дороги и растрясла все кости. Даже если…

– Что, если у меня женские недомогания? – Спросила я.

Мужчина даже не изменился в лице.

– Я проверю, – равнодушно сказал он.

– Ложь у нас карается очень жестоко, – сказала женщина. Кажется, глаза ее сверкнули.

Интересно, как карается?

Нет, впрочем, совсем не интересно.

Но снова в постель с Дари? Снова отвечать на его требования? Быть с ним против своей воли, быть его… даже не женой? Неужели это вся моя жизнь?

Интересно, кто этот мужчина? Говорят, в гаремах заведуют всем евнухи, но у евнухов не растет бороды. Неужели он настоящий мужчина и Властелин ему доверяет своих женщин?

Какие неуместные мысли.

– Отказываться нельзя, – наконец сказал бородатый. – Меня зовут Маур. Вы будете иметь дело со мной, пока Властелин не прикажет обратного. И наказывать вас тоже буду я.

– Как?

Вопрос вырвался сам собой. Все же мое любопытство неистребимо. И небезопасно.

– Узнаешь… – сказал он медленно и жестоко улыбнулся.

Так, что мне резко расхотелось узнавать.

И сопротивляться тоже.

– Хорошо, – я встала. – Ведите.

Маур оглядел меня с головы до ног.

– Переодеться не хочешь?

– Мне не во что, – вздохнула я. – Вообще. И мыться где тут я тоже не знаю.

– Отправим в купальню? – Спросил Маур у женщины.

Та задумалась.

– Не хочу отдавать ее в руки девиц пока, – призналась она наконец. – Испортят Властелину игрушку, а нам с тобой отвечать.

– Мне что – самому ее мыть? – Раздраженно рявкнул тот.

– Это тоже порча, – кивнула женщина.

– Тогда пусть моется сама, – отрезал Маур. – А ты приглядишь.

Он развернулся и вышел с твердой уверенностью, что они последуют за ним, и жесткие пальцы на локте намекнули мне, что выкрутиться не получится.

Под взглядами наложниц, собравшихся в общем зале, похожем на тот, что был на аукционе, только гораздо более роскошном, они прошествовали к дальним резным дверям, которые Маур распахнул и протянул руку, приглашая пройти. Захлопнул их и остался охранять снаружи.

Внутри купальни было множество ванн, в которых плескалась горячая вода, клубящаяся паром, а рядом стояли на полках баночки и флакончики, от количества которых кружилась голова.

– Я не буду тебя трогать, но ты должна сама окунуться в три воды, промыть волосы и тело, умастить их маслом и нанести краску на лицо, – сказала мне женщина, так и оставшаяся безымянной. – Раздевайся.

Как бы я ни стеснялась, но пришлось скинуть с себя порядком надоевшее за время пути платье, покрывало, давно лежащее на плечах и остаться совершенно голой.

В первую из ванн, с самой горячей водой я входила, шипя от боли, причиняемой кипятком. Зато чувство чистоты накрыло меня сразу. Кажется, раствор в ванне был мыльный.

Я тщательно промыла волосы и они снова стали светлыми.

– Все промывай. Все свои… места.

Я никогда еще не делала это под взглядом чужих людей, хотя однажды это делали со мной чужие люди. Пришлось даже отвернуться и залезть пальцами туда… куда скоро должен был попасть Дари.

Кроме смущения я не ощущала ничего. Никакого жара, который когда-то достал из меня Матир. Может быть, я не такая, как он говорил.

– Вторая купель.

Во второй вода была ледяная. Я аж вскрикнула, когда мне пришлось туда войти. Кожа сразу подтянулась и заскрипела от чистоты, а волосы стали жесткими.

– Третья.

Третья была мягкой, словно туда были добавлены бальзамы, пахла травами и молоком, и она умастила мое тело лучше, чем женщины перед моей первой ночью.

Женщина пока отбирала на полках флаконы и протягивала мне, командуя, что наносить на волосы, что на тело, на запястья отдельно, на живот отдельно, на грудь…

Глаза она накрасила мне сама, быстро и умело.

Подкрасила алым соски, пока я дрожала под ее пальцами. А под конец протянула янтарный флакон и сказала:

– Смажь себя.

– Где? – Наивно спросила я.

– Везде. Или повернись, я смажу.

– Нет!

Я отвернулась от нее, раскорячившись рядом со скамейкой белого мрамора и налив в ладонь масла, нанесла его внутрь себя. Отставила флакон.

– Еще не все, – скомандовали из-за спины.

– А куда… – и тут до меня дошло. – Нет!

– Да!

Это было еще унизительнее. Отклячив зад, пытаться залить масло через очень узкое отверстие под взглядом этой старой твари…

Кажется, она осталась удовлетворенной.

– Идем.

На выходе она накинула на меня полупрозрачную белую накидку и открыла потайную дверь. Хорошо, что не пришлось идти через гарем. Но и узкий коридор был достаточным испытанием. Я шла и чувствовала, как вытекает из меня масло, пачкая внутреннюю сторону бедер.

Перед высокой дверью из белого мрамора черная женщина отступила в сторону, и потянула за ручки, открывая ее для меня. Я поднялась по белым ступеням. Все внутри дрожало, а сердце билось где-то в животе.

Спальня.

Спальня Властелина была не чета той, где он ночевал на аукционе.

Она была в несколько раз больше. Но я так боялась, что не видела ничего, кроме него, облаченного в черный халат высокого темноволосого, стоящего у подиума, на котором возвышалась гигантская, что можно потеряться, круглая кровать, окруженная столбиками и с легкими занавесями.

Я вздрогнула, почувствовав на себе тяжелый черный взгляд Дари.

И все. Больше ничего я уже не видела. Только его глаза, которые давили и манили одновременно.

Под распахнутым халатом ничего не было, только гибкое стройное тело, загорелое дочерна.

И.

Его орудие.

В боевой готовности.

За спиной мягко закрылась дверь.

Мой язык присох к небу, руки и ноги перестали слушаться.

Дари стоял и смотрел на меня, а потом поманил коротким жестом.

– Иди ко мне, Эйна.

Мне стоило всех сил на свете приблизиться к нему.

И тогда он положил руку на мою голову и надавил на нее, вынуждая опуститься на колени.