Текст книги "Наложница Властелина Черной Пустыни (СИ)"
Автор книги: Ярина Серебровская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Горячая страсть
Дари сошел с ума. Он и раньше понимал, что нитарийка запала ему в сердце гораздо сильнее, чем любая наложница, но сейчас он чувствовал, что просто обезумел от нее. От ее запаха, ее голоса, того, как она ласкает его губами, как сжимается вокруг него.
Он не ожидал того, что случилось.
Он думал, она будет сопротивляться или притворяться. Ведь наказание кнутом было одним из самых жестоких, некоторые падали в обморок даже просто глядя на это.
Но Эйна откликнулась на его жестокую страсть так, как он и думать не смел. Он нес ее в своих руках, чувствуя неудобство между ног, где к животу прижимался напряженный ствол и все, о чем он мог думать – что он хочет воткнуть его в кого-нибудь. Оттрахать, отыметь, отдолбить женщину. Много и долго. Пока яйца не зазвенят от пустоты.
Нет, не просто женщину. Именно эту нитарийку, что жмется сейчас к нему в его руках и пахнет похотью.
Дари распирало от желания сделать с ней много самых непристойных вещей. Теперь, когда она разгоряченная и размякшая в его руках, когда ее запах струится и забирается ему в ноздри, когда в нее хочется погрузиться целиком. Игры закончились, она теперь полностью его. Настало время сделать ее своей. Он оголодал, и он намеренно не брал себе других женщин, чтобы оголодать настолько.
Он шагал как мог быстро, вдыхая запах женского сока, сочащегося сквозь платье нитарийки и еле дождался, когда добрался до своей спальни. Вошел, захлопнул дверь и повел плечом, скидывая засов. Потому что не хотел, чтобы их прервали еще раз. Пусть хоть вся пустыня идет на него войной, он не выйдет отсюда, пока не отымеет Эйну несколько раз подряд.
В спальне оставался только приглушенный свет свечей, даже окна были закрыты шторами. Дари хотел видеть Эйну обнаженной, но не хотел, чтобы она пугалась его голода. Она наверняка испугается, а он уже устал от того, как она его боится. Он не хотел, чтобы она боялась. Хотел, чтобы жаждала его так же сильно, как он ее.
Ему хватилось схватить ее за волосы, намотать на кулак и заставить упасть перед ним на колени прежде чем он вгонит ей в глотку свое орудие, разрывающееся от напряжения и желания. Пусть она плачет, пусть умоляет его… Но ее пухлые губы обнимут темный ствол, а он ворвется в ее рот на всю длину и войдет в ее горло.
Горячая жажда, бешеная, жестокая, мало сочеталась с тем, как он относился к нитарийке. В нем было словно два человека. Один хотел поиметь ее жестко и жестоко, другой убил бы того, кто обидит его малышку. Нежную, маленькую. Он убил бы того, кого она бы испугалась. Но она боялась самого Дари.
Он обеспечил ей все, что мог. Личную комнату в гареме, полный гардероб, защиту от других наложниц… Что еще он мог для нее сделать? Пожалуй, с этого дня он оставит ее в своей спальне. Пусть согревает его постель, иначе опять кто-нибудь ей подольет яда или подселит змею или что еще случится с этой глупышкой.
Он хотел ее рядом с собой. Горячую, желающую его так же, как он ее. И кажется, сегодня ему удалось.
Он донес Эйну до кровати, уложил прямо в платье на алые простыни и некоторое время просто любовался ею. Покрывало сползло со светлых волос, они растрепались. Губы искусаны, грудь поднимается и опускается от жаркого дыхания, а ноги разведены, словно в ожидании его.
Ночь будет принадлежать нам, моя малышка.
Вся ночь.
Дари не отрывая от нее глаз, стащил с себя одежду. Пришлось на мгновение закрыть глаза, когда он снимал рубаху, но когда он их распахнул обратно, Эйна не пропала, не исчезла, осталась ждать его. Он откинул покрывало в сторону и запустил пальцы в ее светлые волосы. Другой рукой провел по бедру. Какая податливая мягкая игрушка, изнеженная, растаявшая от оргазма. Такая, о какой он всегда мечтал.
Ее ладонь легла на его руку, останавливая, но Дари только оскалил клыки. Нет, малышка, теперь уже моя власть.
Будь она любой другой наложницей, он бы давно поставил ее на четыре кости, задрал ее полупрозрачные юбки, раздвинул бы бедра и прогнул бы, влупляя в зад свое орудие со всей дури. Сейчас оно у него так звенело, что Дари мог бы перетрахать весь свой гарем по два раза. Но с малышкой нитарийкой было так нельзя. Поэтому он только скрипнул зубами и стащил с себя остатки одежды. Он ожидал, что Эйна опять с ужасом уставится на его мужскую стать и будет отползать в сторону. Но она удивила его. Как удивляла всегда, с самого первого взгляда.
Она повернулась к Дари, подняла свой подол и раздвинула колени, открывая ему потрясающе захватывающий вид на свой цветок и нанесла сокрушительный удар:
– Поласкай меня языком.
Дари сначала решил, что он перегрелся на солнце. Вот и кровь кипела в жилах, а в голове взрывались вулканы. Все как положено. Ведь она не могла такого сказать, его скромница нитарийка. Откуда только такие идеи?
Дари знал о таких ласках. Как ни странно, авторство этого извращенного удовольствия приписывали именно Нитари…
Или не странно?
Он не раз заставлял своих наложниц предоставлять ему свой рот, губы и язык для удовольствия, но сам пробовал такое только однажды. Ему было скучно и совершенно непонятно, зачем это нужно делать. Но это было раньше. Сейчас самое страшное пришло ему в голову. Да, она невинная нитарийка, очень странно, что так вышло, но что, если… она не так уж и невинна? Да, никто не рвал ее пленочку мужским орудием, но ведь ее могли удовлетворять языком! И никаких следов не осталось бы, можно притворяться чистой!
Он аж отшатнулся от Эйны, заморгавшей на него удивленно и обиженно.
Как же так, он же сам хотел!
– Тебе это нравится? – Спросил Дари странным голосом, не зная, как еще выразить свое разочарование в том, что Эйна оказалась вовсе не такой, как он сам себе вообразил.
– Не знаю… – ответила она растерянно. – Я ведь никогда еще… не пробовала.
Ошалевший Дари смотрел на то, как она запинается и краснеет и снова думал, какой он дурак. Она и правда из Нитари, не так ли? И там нет ничего стыдного в том, что молоденькие девочки знают множество сладких секретов, они этим гордятся. Зачем бы Эйне скрывать от него свой опыт и притворяться невинной? Да еще и для того, чтобы выдать себя так бездарно?
– Хочешь, чтобы я тебя полизал? – Спросил Дари, чувствуя, как его самого встряхивает это, как хочется раздвинуть ее ножки и присосаться к сладкой текущей дырочке.
У него темнело в глазах от желания вымазаться целиком ее сладким соком, глотать его, раскатывая на языке.
Тем более, что Эйна ждала, разведя приглашающе бедра.
По ее телу время от времени пробегала дрожь, еще не утихшая после сладостного оргазма. Ее грудь в открытом декольте манила Дари не меньше, чем ее лепестки между ног и он больше не мог ждать.
Эйна потянулась к нему, и Дари накрыло невероятным ощущением близости. Было ли дело в ее горячем томном запахе или еще в чем-то. Может быть, вкусе? Он не знал. Его манила ее красота и нежность. Он нагнулся над ее телом, заключая в клетку своих рук и качнулся вниз, нависая над раздвинутыми бедрами.
– Хочешь снова закончить? Хочешь оргазма… – он не спрашивал, а утверждал. Держась на одной руке он отвел колено Эйны в сторону и глубоко втянул носом воздух, насыщенный пряным ароматом.
И он не мог терпеть, так хотелось узнать ее вкус.
– Да, вылижи меня, – Эйна подалась бедрами вверх, и Дари мог поклясться, что в ее глазах мелькнуло что-то озорное и одновременно темное.
– Где? – Он протянул руку ей, чтобы она сама его направила.
Она нетерпеливо положила его ладонь на свою промежность… помедлила немного и вдруг потерлась о ребро ладони.
У Дари в голове взорвался фейерверк. Он впервые видел, чтобы нитарийка так откровенно хотела его любви. И всего-то потребовалось довести ее до оргазма?
– Сними… платье, – попросила она, чуть задыхаясь. – Я хочу чувствовать…
Она не успела договорить, а Дари уже как дикий зверь рвал с нее нежную ткань, не заботясь о том, что она покрывается зацепками, рвется под его пальцами, становясь ненужной. Потом он купит ей сколько угодно платьев, но сейчас ему нужна была голая Эйна!
После взрыва бешенства Дари снова нежно склонился над ней и дотронулся до мягких складочек пальцами.
Эйна глубоко вдохнула и обняла пальцами его запястье, напряглась, но потом откинулась на простыни и ее глаза засияли. Неужели она просто… доверилась ему?
Дари отвел ее складочки в стороны и облизнулся, увидев как пульсирует дырочка входа. Эйна потянулась к нему, вцепляясь в предплечье пальчиками.
Они встретились взглядами, и в глубине ее голубых глаз, Дари прочитал жажду, еще может быть до конца не раскрытую, но отчетливую девичью жажду страсти и любви.
Его пальцы коснулись бархатной кожи у нее между ног, и он почувствовал бешеный стук сердца.
– Сейчас, – хрипло сказал Дари. Он чувствовал, что ему не хватает воздуха, но все же понимал, что сейчас один из самых волнующих дней его жизни. Он, не глядя, протянул руку и подтащик к себе одну из расшитых подушек.
– Подними… бедра, – попросил он, и когда она это сделала, он едва сдержался.
Он был как одержимый. Его взгляд приковывало только одно-единственное отверстие, единственный цветок в мире.
Он подсунул подушку под ее бедра и услышал легкий стон Эйны.
– Пожалуйста… – в ее голосе была настоящая мольба. Он и подумать не мог, что женщина будет его умолять от удовольствия. – Властелин… Вылижи меня.
О, не зря Дари получил этот титул. Теперь он знал, что все, что он пережил, все царства и племена, что завоевал, он завоевывал ради сегодняшнего дня. Чтобы ее голос произнес это «Властелин» вместе с развратнейшей просьбой.
Умоляющий голос нитарийки действовал на Дари как самое конское возбуждающее средство. Его продирало бешеным желанием, и ничего так не хотелось, как опуститься наконец перед ней, развести ноги и увидеть с удовольствием удивление на ее лице.
Не ожидала, что самый могущественный повелитель земель в мире откликнется на твою просьбу? Что ж…
В свете свечей ее лепестки переливались росой. Совершенно идеальные и красивые божественно, словно кто-то создал Эйну специально для Дари.
Для его губ, его рук, его мужского орудия.
Дари медленно развел пальцами эти лепестки и накрыл их сухими горячими губами. Шелк кожи ласкал его, нежный, трепетный и пахнущий чем-то пряным. На вкус она была сладкой, и Властелин размазал каплю ее сока по небу.
Он жадно всосал в себя нежнейшую плоть, чувствуя, как выливается на язык еще больше сока и набухает узелок завязи под его языком.
Эйна задрожала под его руками. Она попыталась свести бедра, но испугалась. Ничего, он доведет ее до такого состояния, что она забудет о своих страхах.
Дари провел языком по нежной плоти еще раз и почувствовал, как кружится голова от ее аромата, который хотелось непрерывно вбирать всем своим существом.
Под его ласками Эйна дрожала все сильнее, и Дари понял наконец, что с ней это впервые. Он не был уверен, что делает все правильно, потому что первый раз в жизни пожалел, что не тренировался в этой ласке. Но пока ей было хорошо, он был спокоен.
Его язык прошелся ниже от завязи бутона, и Эйна ахнула и заскребла пальчиками по простыням, сжала их в кулаке.
Дари хотел, чтобы она стонала, кричала, изнемогала от удовольствия, чтобы его язык был для нее лучшей милостью, чтобы она сжимала бедра, не давая ему ускользнуть. Чтобы кончила и забилась в диком оргазме как там, на площади, подстегнутая страшным зрелищем. Он хотел, чтобы она билась в судорогах в его руках.
Он пил ее соки, глотал их, помогая себе языком, и чем больше он пил, тем больше их выливалось из его маленькой нитарийки. В его голове шумела кровь, похоть выкручивала его яйца, казалось, что его орудие сейчас взорвется от перенапряжения. Он никогда не испытывал такого сильного возбуждения в своей жизни.
Но он не собирался пока спешить. Ему понравилось ласкать ее неспешно и нежно, не врываться и нанизывать на свой ствол, а нежно ласкать губами, языком обводить узелочек, набухающий от его ласк, проникать внутрь, всасывать нежные лепестки по одному. Это удовольствие оказалось совершенно неожиданным и непривычным, но оно было Дари по вкусу, а он не любил отказываться от удовольствий.
– Тебе нравятся мои ласки? – Спросил он, с трудом оторвавшись от самого сладостного десерта в своей жизни. Нитарийка жмурила глаза, тяжело дышала с раскрытым ртом и дрожала как одержимая. Она вновь возвращалась в то состояние, которого он достиг на площади, а Дари уже пошел дальше. Он был без ума от того, как она выглядела, от ее удовольствия. Только для него. Он поймал редкую невинную и чистую нитарийку и теперь собирался развратить ее так, как никто другой.
– Да… Очень… – простонала она. На ее бледных щеках выступил румянец, пальцы комкали простыни. Ее стон пронзил Дари вспышкой ослепительного желания и он склонился к ее влажным лепесткам, чтобы ласкать ее дальше. Гладить пальцами, чтобы она выгибала спину, дразнить кончиком языка, накрывать горячим ртом.
Он хотел еще и еще, а она…
– Дари… – простонала Эйна. – Я больше не могу…
Он сначала даже не понял, чего она хочет, потому что наслаждался ее вкусом и запахом, но поднял голову и увидел, что ее пальцы ласкают ее грудь, непроизвольно, словно природа ей подсказала, как и что надо делать.
Она была на грани, на самой грани, и он подался вперед, впиваясь ртом в ее рот, растрепывая ее волосы. Ее губы были невероятно вкусными, но не вкуснее ее лона.
Она обняла его, прижимаясь сильнее и явно желая… Желая его внутри!
Он не выдержал. Сладость сладостью, а это было выше его сил. Дари накрыл Эйну своим телом, резко развел ее колени, срывая все пломбы, которыми запечатывал свое желание, прикусил ее язык и резко пронзил ее своим стволом. Сразу на всю длину. Он вошел целиком, мягко, как по маслу, потому что текла она совершенно невообразимо. Эйна вскрикнула, впилась пальцами в его плечи.
Дари старался быть нежным, даже остановился, чтобы дать ей привыкнуть к своей длине. Это было даже больно для него, сдерживаться не было никаких сил. Но нитарийка вновь удивила его. Вытащив ноги из-под полы платья, она закинула их ему на пояс и подтянулась, вынуждая его двинуться до конца, войти в нее.
Он хотел бы трахать ее как дикий зверь… а она хотела того же.
Он целовал ее, кусал губы, засасывал соски, а она откликалась и дрожала, дрожала, дрожала… а потом распахнула глаза и взглянула на него вдруг ясно и трезво.
И сказала:
– Трахни меня.
Дари сорвало. Как бешеного. Он зарычал, вторгаясь в ее лоно, вбивая себя внутрь. Он сжал кулаки, упираясь ими в простыни и принялся вдалбливаться в нее сразу в бешеном темпе толчков, которые отдавались во всем его теле взрывами. В глазах темнело, простреливало каждую мышцу, теснота ее внутренностей сводила с ума и Дари рычал под стоны и вскрики своей нитарийки, которая вдруг стиснула его орудие своими внутренностями и закричала во весь голос, на всю спальню, безумно, как та провинившаяся дева на плахе.
И он не выдержал тоже, толкнулся внутрь и взорвался.
Семя выплескивалось из него густыми струями, он наполнял свою Эйну до конца, до краев огненной лавой, все тело выкручивало и расслабляло и наоборот, когда он накачивал ее до упора собой.
Дари выдохнул все самые страшные ругательства, что выучил в пустыне.
Потому что ТАК хорошо ему никогда не было. Немудреный вроде бы ритуал плоти, но Эйна сделала его каким-то сумасшедшим колдовством.
Узкая, горячая, хлюпающая внутри.
Он бы с удовольствием остался в ней на всю ночь, но он знал, что он еще немного передохнет – и вся оставшаяся ночь подарит им двоим еще немало развлечений.
Маленькая нитарийка
Дари перенес меня на руках в бассейн и опустил на ступеньки, а сам сел напротив, глядя сияющими черными глазами. Он очень изменился. Он выглядел не как грозный повелитель всех земель вокруг и суровый жестокий воин. Он выглядел совсем молодо, как мальчишка, наконец получивший давно желаемую игрушку.
И кажется игрушке придется нелегко в эту ночь. Я была готова. После того, что он сделал со мной, я была готова.
Я льнула к его телу, горячему и сильному, ища у него защиты, и Дари давал мне эту защиту, хотя я совсем такого не ожидала. Крепкие руки держали меня, опуская в воду.
– Малышка моя… – сильные пальцы гладили по круди.
Так неожиданно было слушать из уст сурового воина, который без дрожи смотрит в глаза смерти это нежное «малышка». Словно его губы были не приспособлены для произнесения таких звуков, но он все равно произносил, ломая свою природу. Побеждая всех и себя тоже.
Я должна была не доверять ему, но не могла. Я видела, как он менялся. Как терпеливо и нежно ждал меня. Все было совсем не похоже на нашу первую ночь вместе.
– Что?.. – Я слабо улыбнулась, протягивая ему руки. Дари качнулся ко мне, обнял, вжимая голову в свою грудь. Он был немного напряжен, словно не испытал только что наслаждение. Теплый. Горячий. И снова возбужденный. Сколько же энергии в этом мужчине!
Я запрокинула лицо, глядя в его глаза. Теперь они не казались такими непроницаемо черными. В них было непривычное тепло.
Дари коснулся меня большими ладонями, провел по всему телу, слегка массируя, смывая водой все жидкости, попавшие на кожу.
Напряжение уходило из мышц, а под нежными, но сильными касаниями опустошалась и голова. Я смотрела на то, как внимательно разглядывает меня Дари, обмывая собственными руками и меня кидало в жар от воспоминаний о его порочном рте, ласкающем меня. А его руки тем временем дошли до живота и замедлились, перебираясь к лобку, где в ответ на его касания зарождалось тепло.
Склонившийся надо мной, предо мной самый могущественный человек в мире, чьи касания были осторожными и трепетными – это было слишком для меня. Я едва переживала охватывающие меня эмоции.
Как так могло получиться, что скромная сирота стала любимой женщиной для Властелина Черной Пустыни? Или хотя бы фавориткой? Мне надо было спросить, кто я для него, но я пока не решалась.
Ладонь Дари скользнула к бедрам, к лону, и я еле слышно застонала под его касаниями. Пальцы осторожно промывали все складочки, и Дари это явно доставляло удовольствие. Пальцы скользнули и внутрь, вымывая все там, и прошлись дальше по промежности.
И мой взгляд встретили черные глаза.
– Снова на кровать? – Хрипло спросил меня мой повелитель.
Я едва заметно кивнула, и он вынул меня из воды, сразу дернув к себе пушистое полотенце и закутывая меня в него.
Так в коконе и отнес на простыни.
Между делом он успел и сам ополоснуться, капельки воды сползали по его загорелой коже и мне хотелось их слизнуть.
Он был такой сильный и красивый, и я впервые смотрела на него не как на хозяина, дикаря, пленившего меня, а как на мужчину. Могущественного и богатого, но просто мужчину, которым могут управлять эмоции. Особенно желание.
– Моя малышка… – снова нежным голосом, но низким, так что его вибрации пробирают до костей.
Его возбуждение было отчетливо заметно – орудие мужчины возвышалось над его бедрами, мощное, налитое кровью. Он был большой, увитый венами, разбухший. Темный, как вся кожа повелителя. Как он такой во мне вообще помещается? Как он помещается в других женщин в его гареме, которые выглядят еще более мелкими, чем я?
Ведь с ними он так наверняка не сдерживался.
Дари чуть подрагивал от сдерживаемых чувств, и я чувствовала, что скоро он опять не выдержит и сорвется. Он слишком опасен и не привык держать себя в руках. Он привык получать то, что хочет – и не важно, добровольно или силой.
– Тебе хорошо? – Спросил он, ощупывая меня глазами.
Словно только и ждал момента, чтобы наброситься… Но нет.
– Да, – честно ответила я. Сейчас мне было хорошо, и я была бы рада, если бы это не кончалось.
– Что ты думаешь обо мне? – Задал он неожиданный вопрос.
Я растерялась в первую минуту, судорожно вспоминая все, что нужно говорить сильным мира сего. Мне нужно было больше времени, чтобы подобрать нужный ответ, но Дари не желал ждать, он нетерпеливо дернул головой, требуя говорить.
– Ты красивый. Властный. Сильный. Тебя все боятся. А женщины любят.
– Как интересно, – Дари усмехнулся, распаковывая меня из одеяла и сразу принимаясь любоваться. – А ты любишь?
Вот это я должна была предвидеть, когда отвечала.
Потому что в его глазах зажглись опасные огоньки.
Он не позволит увильнуть от ответа.
– Сейчас рано об этом думать, – но я попыталась.
Усмешка Дари стала жестокой. Но я почему-то не испугалась. Может быть, верила в то, что он уже слишком близок мне, не причинит вреда?
Он потянул меня к себе, заставляя прижаться, а потом опрокинул на подушки и привычным жестом подложил одну из них под бедра.
Развел мои колени, устраиваясь сверху и наклонился так, что мог бы поцеловать меня, почти не напрягаясь.
Горячие губы обожгли нежную кожу шеи, зубы оттянули ее, причиняя легкую боль.
– А хочешь спросить, люблю ли я тебя?
Прошептал он на ухо хрипло, от чего у меня закружилась голова, и я почувствовала себя слабой птицей в когтях льва.
– Я не смею, – пробормотала снова пытаясь ускользнуть, но Дари больше не собирался меня выпускать.
Но мне нравилось. Нравилось, что он такой сильный, нравилось быть беспомощной в его руках. Нравилось, как его горячий рот скользит по моей коже, пробуя меня на вкус, а руки мнут грудь.
Язык скользнул горячей влажной дорожкой по моей груди. Мое тело вздрагивало под каждым поцелуем, откликалось на него. Дыхание сбилось, хотелось чего-то большего, такого же удовольствия, что он уже доставил мне. Хотелось еще.
Пожалуй, потребуй он ответа сейчас, я бы уже сказала, что люблю.
Но он только сказал:
– А ты посмей.
Дари нависал надо мной, удерживая свой вес только одной рукой. Вторая ласкала меня, гладила с нажимом, губы всасывали сосок, покусывали зубы, дразнил язык.
Внутри меня шла борьба. Я хотела откликнуться на его призыв, но разум мне говорил, что это будет неправильно.
Я тоже откликалась на действия Дари. Обнимала его за плечи, гладила по литым плечам, гладким и сладким на вкус. Слизнула-таки пару капель, подтянулась, проскальзывая под его рукой. Черные волосы Дари касались моего живота, когда он спускался с поцелуями все ниже, и у меня захватывало дух от перспектив. Я осторожно погладила его по волосам, пропустила пряди сквозь пальцы, потянула слегка и сама испугалась того, что делаю. Горячие мурашки разбегались по коже и я застонала от удовольствия.
Дари поднял голову и требовательно посмотрел мне в лицо. Я растерялась, не сразу сообразив, что он от меня хочет, но когда сообразила, меня прострелил насквозь ужас. Такой, захватывающий дух ужас, как перед чем-то очень важным.
Кровь прилила к коже, губы пересохли. Я облизнула их и хрипло спросила:
– Ты меня любишь?
Что он хочет услышать?
Правду?
Или…
Я думалась, кусая губы. И поняла, что на самом деле существует только одна правда.
Потому что рядом с ним я менялась. Настолько сильно, что нитарийка, возмущенная дикарями, независимая девушка, которая не позволяла к себе прикасаться – ее рядом с ним не было.
Была пленница, которая отдала всю себя повелителю, и повелитель отдал всего себя пленнице. Усадил себе на колени на глазах у всех, смирил свой нрав и…
– Я люблю тебя, Дари, Властелин Черной Пустыни, – проговорила я, касаясь его щеки ладонью. – Сегодня я полюбила тебя, еще не зная этого.
Дари зарычал, как дикий зверь, неистово набросился на меня, кусая и целуя мои губы.
Сильно, остро, жарко, оставляя на моем теле следы, его руки мяли меня, его глаза выжигали на мне метки, и я едва выдерживала этот яростный и страстный его напор.
Он сделал меня женщиной, он превратил меня в другую, не в Эйну, спокойную и меланхоличную, а в похотливую кошку, которая была без ума от его желаний.
Мне нужно было новое имя, новая жизнь.
Подходящая той, кого хочет сам повелитель, на кого у него стоит его мощнейшее орудие. Под кем она стонет, сходя с ума.
Его ласки становились все яростнее и жестче.
– Завтра… Нет, сегодня, – задыхаясь проговорил он. – Я оставлю тебя себе. Будешь жить в моей спальне, малышка Эйна. Будешь встречать меня в моей постели каждый вечер, каждое утро я буду тебя иметь так долго, пока все семя не выльется из меня в твое лоно. Я так хочу тебя…
– Ты не будешь брать других наложниц? – Спросила я, не веря себе.
– Зачем мне брать тех, кого я не хочу? – Удивился Дари. – Пусть развлекаются как хотят, хоть с Мауром, хоть сами с собой. Меня интересуешь только ты.
Столько искренности было в его словах, что у меня не было другого выхода, только поверить.
– А как же жены? У тебя ведь есть жены?
– У меня нет жен, – ласково ответил Повелитель, покрывая поцелуями мою грудь и живот и спускаясь ниже. Его бархатный язык скользнул по моим складочкам, вырывая из меня стон наслаждения.
– Ни одной? А как же наследники?
– Я могу себе позволить не заводить жен. Я могу себе позволить трахать только тех, кого хочу. Я могу себе позволить все, маленькая нитарийка, – самодовольно заявил он, поднимая голову, демонстрируя губы, блестящие от моих соков. – Я Властелин этих мест. А детей мне родишь ты.
