Текст книги "Между двух огней. Второй шанс (СИ)"
Автор книги: Яра Славцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Глава 92
Глава 92
Глава 92
Публично он встал на мою сторону совсем не там, где я ожидала. Не в коридоре суда – до него еще не дошло. Не на семейном ужине – я бы туда не пошла. А на благотворительном вечере, куда нас затащила Соня.
– Ты с ума сошла? – спросила я, когда она вручила мне платье и сообщила, что "надо иногда выходить к людям, а не только в анализы и юристов".
– Именно. Ты не больная затворница. Ты беременная женщина с лицом, которое нужно выгуливать вне домашних стен.
– Формулировка кошмарная.
– Зато правда.
Вечер проходил в галерее в центре. Много света, вина, людей в дорогой одежде, тихой музыки и тех самых разговоров полунамеками, где все делают вид, что обсуждают искусство, а на самом деле давно уже считают статусы и связи.
Я не хотела идти. Вообще. Но Дамир настоял.
– Если ты начнешь исчезать из своей жизни, они победят, – сказал он.
"Они" в его устах уже давно означало не только Артёма и его мать. Это был целый мир людей, которые охотно решают за женщину, как ей будет удобнее существовать.
Мы приехали вместе. Я в темно-зеленом платье, которое уже не скрывало, а только мягко подчеркивало живот. Он – в черном. Невыносимо красивый, собранный, с той самой опасной мужской энергетикой, которую я теперь читала иначе: не как угрозу, а как обещание.
Первые полчаса прошли почти спокойно. Пока я не увидела Лидию Павловну. Она стояла у дальней стены, беседовала с какой-то женщиной, но заметила меня сразу. Ее взгляд – на мое лицо, на живот, потом на Дамира рядом – был таким ровным, что от этого становилось еще холоднее.
– Хочешь уйти? – тихо спросил Дамир.
– Нет.
– Уверена?
Я кивнула. Потому что да. В этот момент да. Мне вдруг стало злым удовольствием остаться. Дышать. Стоять. Быть здесь не как виноватая, а как живая.
А потом появился Артём. Конечно. Мир маленький. Их круги пересекаются. И, кажется, судьба уже просто развлекалась за наш счет.
Он увидел нас быстро. Точнее – сначала меня. Потом живот. Потом руку Дамира у меня на талии. И лицо у него изменилось так, будто он на секунду забыл, где находится.
Он подошел. Слишком прямо. Слишком явно. Лидия Павловна, к моему удивлению, не двинулась следом. Только смотрела.
– Добрый вечер, – сказал Артём.
Я кивнула.
– Добрый.
Дамир ничего не сказал. И это было правильно. Это был мой разговор.
– Ты хорошо выглядишь, – произнес Артём. Фраза, которую многие женщины приняли бы за вежливость. Но я слышала, что под ней: ты уже настолько заметно беременна, что реальность стала видимой всем.
– Спасибо, – ответила я.
Он посмотрел на мой живот. Всего на секунду. Но я заметила. И, видимо, не только я. Потому что рука Дамира на моей талии стала ощутимо крепче.
– Нам надо поговорить на неделе, – сказал Артём.
– Через юриста.
– Не всегда нужно превращать все в процедуру.
Я уже хотела ответить, когда подошел мужчина – один из организаторов, судя по бейджу – и улыбнулся Артёму:
– О, рад видеть. Кстати, познакомьте наконец с вашей супругой.
Тишина. Одна секунда. Но за эту секунду можно прожить ад. Потому что мужчина смотрел на меня. На живот. На Артёма. И явно сложил очень понятную картину.
Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Вот оно. Публичное унижение, даже если случайное.
И именно в этот момент Дамир сделал шаг вперед. Небольшой. Спокойный. И очень четко сказал:
– Вы ошиблись. Это моя женщина.
Организатор растерялся.
– Ох… простите, я…
– Ничего, – отрезал Дамир.
Но было уже поздно. Все, кто стоял рядом, услышали. Не сплетню. Не намек. Прямой факт. Это моя женщина. Не "подруга". Не "спутница". Не "мы вместе". А именно так. С заявкой. С риском. Публично. При Артёме. При его матери. При всем этом мире.
И у меня подкосились ноги не от страха – от того, что я поняла: он только что поставил на кон свою репутацию, свои связи и весь комфорт, просто чтобы вытащить меня из секунды унижения.
–
Глава 93
Глава 93
Глава 93
Когда мы вышли из галереи, у меня дрожали колени. Не от холода. Не от каблуков. От адреналина. От напряжения. От той страшной смеси стыда, благодарности и любви, которая возникает, когда за тебя встают именно в ту секунду, когда ты почти готова провалиться сквозь землю.
Дамир вел меня к машине молча. Только ладонь на пояснице. Теплая. Уверенная. Как будто одного этого хватало, чтобы не развалиться.
Уже в салоне, когда двери закрылись и отрезали шум улицы, я повернулась к нему.
– Зачем ты это сказал?
Он завел машину.
– Потому что это правда.
– Ты понимаешь, что теперь будет?
– Да.
– Их круг, Артём, его мать…
– Да.
– И все равно?
Он повернулся ко мне. Очень медленно. И я снова увидела в его лице ту страшную, спокойную решимость, с которой он, кажется, уже давно все для себя решил.
– Мир. Если я не смог защитить тебя в ту секунду публично, то зачем вообще я рядом? Чтобы дома красиво любить и молчать при людях, когда тебя задвигают под чужую фамилию?
У меня перехватило дыхание.
– Но это же ударит по тебе.
– Уже ударило. И что?
– Тебе не жалко?
Он усмехнулся.
– Чего именно? Мнения людей, которые считают, что женщина автоматически принадлежит мужчине, от которого беременна? Нет. Не жалко.
Я смотрела на него и понимала, что после этого вечера многое действительно изменилось. Раньше наша история еще могла выглядеть как тайная, неудобная, но частная связь. Теперь – нет. Теперь он вышел со мной в свет не как любовник в тени, а как мужчина, который встал рядом открыто. И это уже нельзя отыграть назад.
– Я тебя люблю, – сказала я. Снова. И, кажется, никогда не устану говорить это именно после тех его поступков, которые ранят и спасают одновременно.
Он взял мою руку и поцеловал костяшки пальцев.
– Хорошо. Потому что я после сегодняшнего уже точно жениться на тебе собрался.
Я уставилась на него.
– Что?
Он едва заметно улыбнулся.
– Не сейчас. Не пугайся. Но вообще имей в виду – я уже думаю в эту сторону.
У меня открылся рот. Потом я рассмеялась. Сквозь шок. Сквозь любовь. Сквозь весь этот безумный роман, который, кажется, еще не собирался нас отпускать.
–
Глава 94
Глава 94
Глава 94
Слухи пошли сразу. Уже на следующий день Соня прислала мне скриншот из какого-то закрытого чата, где одна из "знакомых знакомых" писала, что "Воронцова, оказывается, ушла от Соколова к Корнееву уже беременной, и теперь там что-то очень грязное".
Я читала и чувствовала не боль даже – брезгливость. Вот так быстро реальная жизнь превращается в сплетню, в которой женщины всегда либо хищницы, либо дуры, либо неверные. Никогда – сложные живые люди, попавшие в болезненный узел.
– Не читай, – сказал Дамир, забирая у меня телефон.
– Но это же про меня.
– И что? Про тебя там ровно ноль правды и тонна чужой скуки.
Он заблокировал чат, потом еще два канала, потом, кажется, полдюжины человек, которые вообще не имели права находиться в моем инфополе.
– Ты в последнее время слишком любишь блокировать людей, – пробормотала я.
– Да. Открыл для себя новый вид психотерапии.
Я нервно усмехнулась. Но на самом деле мне снова стало легче. Потому что он делал одну очень важную вещь: не позволял миру без конца разрывать мне кожу своими голосами.
Днем позвонила мама. Я долго смотрела на экран. Потом все-таки ответила.
– Да.
– Мирослава, это правда? – даже без приветствия. – Ты теперь живешь у него?
Я молчала секунду.
– Да.
– Господи…
– Мам, если ты сейчас опять начнешь…
– Нет. – Она неожиданно выдохнула совсем иначе. – Нет. Я не за этим звоню.
Я насторожилась.
– А за чем?
Пауза. Длинная. Потом она сказала так тихо, что я сначала даже не поняла:
– Я видела фото с вечера. И знаешь… он смотрел на тебя так, как должен был смотреть мужчина, который рядом. Я не люблю признавать ошибки. Но, возможно, с Артёмом я действительно слишком уцепилась за "нормально".
У меня пересохло во рту. Мама. Моя мама. Говорила такое? Мир точно не перевернулся?
– Ты сейчас серьезно? – спросила я.
– Да. Не жди, что я сразу полюблю Корнеева и начну печь ему пироги. Но… если он правда не бросает тебя в таком положении, возможно, я должна хотя бы замолчать.
Я закрыла глаза. Странное чувство. Не счастье. Скорее – как будто в стене, о которую я билась годами, наконец открылась щель.
– Спасибо, – сказала я очень тихо.
– Только будь умнее, чем раньше, – ответила она. – Любовь – это не повод снова разрешить мужчине сделать из себя центр мира.
– Я знаю.
– Надеюсь.
И отключилась. Я сидела с телефоном в руке и долго не могла прийти в себя. Иногда самые маленькие перемены в близких людях и есть самые громкие.
–
Глава 95
Глава 95
Глава 95
После благотворительного вечера Артём исчез почти на неделю. Никаких сообщений. Никаких писем. Никаких водителей у подъезда. Лидия Павловна тоже замолчала. И это молчание было подозрительным. Потому что такие люди не отходят просто так. Они перегруппировываются.
Мы оба это чувствовали. Оба – я и Дамир. Он стал еще внимательнее. Иногда слишком. Проверял камеры на парковке. Менял мне маршруты. Один раз даже настоял, чтобы водитель из его компании отвез меня на плановый прием, потому что "так спокойнее".
– Ты превращаешься в параноика, – сказала я.
Он пожал плечами.
– Возможно. Но живого.
– Это не аргумент.
– Для меня – очень.
Я закатывала глаза. Злилась. И одновременно понимала: если бы рядом не было его этой гипернастороженности, мне самой пришлось бы держать все поле. А я уже не могла.
Иногда по вечерам мы сидели на лоджии. Я – в пледе, с теплой водой вместо чая. Он – с кофе, который я теперь не выносила даже по запаху.
– Тебе не кажется, что у нас странная история? – спросила я однажды.
– Не кажется. Я уверен.
– Я серьезно.
– И я.
Я улыбнулась. Он повернул голову.
– Что?
– Я думала, ты скажешь что-то красивое. Типа "нет, у нас великая любовь".
– У нас великая любовь. И очень странная история. Одно другому не мешает.
Я смотрела на ночной город и думала, что, возможно, именно такие разговоры и есть счастье. Не большие сцены, не клятвы, не драматические выборы. А способность сидеть рядом в тишине после всего и не разваливаться от нее.
Потом он вдруг положил ладонь мне на живот. Очень осторожно. Смотрел в темноту.
– Привет, – сказал тихо.
Я повернулась.
– Ты это кому?
– Жителю.
Сердце у меня дрогнуло.
– Он тебя не слышит.
– А я все равно буду говорить.
И вот именно в этой секунде я поняла, насколько глубоко он уже включился в этого ребенка. Без права. Без гарантий. Без крови. Просто сердцем. И если потом ему будет больно еще сильнее, я, возможно, не прощу себе этого никогда.
Будто прочитав мысли, он взглянул на меня и сказал:
– Не смотри так. Я взрослый мужчина. Я сам знаю, куда влез.
Господи. Ну почему он все время успевает раньше моих страхов.
–
Глава 96
Глава 96
Глава 96
Поворот пришел вечером в пятницу. Я возвращалась из клиники после обычных анализов, когда у дома нас ждали. Не Артём. И не его мать. Двое мужчин в костюмах и женщина с папкой. Юристы. Официально. Прямо у подъезда.
У меня ноги стали ватными еще до того, как мы вышли из машины. Дамир сразу напрягся. Я почувствовала это по одному тому, как он выключил двигатель. Очень тихо. Очень аккуратно. Как делают хищники перед прыжком.
– Не дергайся, – сказал он.
– Я и не…
– Дергаешься.
Конечно. Даже голос у меня задрожал, хотя я еще ничего не услышала.
Один из мужчин подошел, когда мы вышли. Вежливо. Без нажима.
– Добрый вечер. Мирослава Воронцова?
– Да.
– Мы представляем интересы Артёма Соколова. Просим вас ознакомиться с уведомлением.
Я даже не взяла бумаги.
– Через моего юриста.
– Здесь также указано требование о временном обеспечении возможности контроля медицинской информации, учитывая высокую вероятность отцовства…
Я почувствовала, как рядом каменеет Дамир. Еще секунда – и будет взрыв. Нет. Только не так.
Я подняла руку, останавливая и юриста, и Дамира одновременно.
– Стоп. Во-первых, вы больше никогда не подходите ко мне у дома. Во-вторых, никакой медицинской информации без моего согласия вы не получите. В-третьих, все – только через моего представителя. Сейчас вы разворачиваетесь и уходите.
Мужчина сохранил вежливое лицо, но в глазах мелькнуло раздражение.
– Мирослава, мы действуем исключительно в интересах будущего ребенка.
– Нет, – сказала я. – Вы действуете в интересах мужчины, который решил, что беременность дает доступ к женщине. Ошибся адресом.
Женщина с папкой шагнула вперед.
– Возможно, вы недооцениваете последствия отказа от конструктивного взаимодействия.
И вот тогда Дамир заговорил. Негромко. Но так, что все трое разом затихли.
– Возможно, вы недооцениваете последствия появления здесь еще раз без согласованного контакта через юристов.
Я обернулась к нему. И увидела то, чего раньше боялась. Не ярость. Хуже. Абсолютно спокойную, холодную мужскую силу, которая больше не нуждается в крике, чтобы быть опасной.
Мужчина посмотрел на него.
– Простите, а вы кто?
Пауза длилась секунду. Но именно в эту секунду я поняла, что ответ сейчас станет точкой. Окончательной. И он ответил:
– Человек, рядом с которым она больше не одна. Этого вам достаточно.
Повисла тишина. Холодная. Публичная. Окончательная. Юристы ушли через две минуты. Но я уже знала: после этого вечера дороги назад нет совсем. Потому что теперь Артём пошел официально. Потому что Дамир встал рядом официально тоже. И потому что я больше не боюсь этого так, как раньше. Значит, следующая часть будет не про сомнения. А про борьбу. Настоящую.
–
Глава 97
Глава 97
Глава 97
После визита юристов сон окончательно испортился. Я и раньше спала не идеально – гормоны, тревога, бессмысленные ночные мысли о датах, о ребенке, о будущем, которое теперь больше похоже на поле после бомбежки, чем на дорогу. Но после того вечера в моем сне поселилось новое чувство: будто за дверью всегда кто-то ждет. Не ломится. Не кричит. Просто стоит. С папкой. Правом. Формулировками. И вежливо объясняет, что теперь моя жизнь – предмет регулирования.
Я просыпалась от каждого шороха. От движения лифта. От звука воды в ванной. От того, как Дамир ночью вставал попить.
На четвертую ночь он поймал меня сидящей на кровати с включенным светом.
– Опять? – тихо спросил он.
Я обхватила себя руками.
– Мне кажется, что они придут снова.
Он подошел, сел рядом и провел ладонью по моей спине.
– Скорее всего, да. Только уже не так.
– А как?
– Формально. Через письма, суды, бумагу. То, что безопасно снаружи и очень душно изнутри.
Я закрыла глаза.
– Я не выдержу этого.
– Выдержишь.
– Почему ты все время так уверен?
Он вздохнул.
– Потому что если я сейчас тоже начну сомневаться вслух, нас вообще размажет по стенам.
– То есть ты не уверен?
– Я? – Он криво усмехнулся. – Я в ужасе, если честно. Просто не ору об этом каждый час.
Я не выдержала и нервно улыбнулась. Вот так он и вытаскивал меня. Не героизмом. Не вечным "все будет хорошо". А правдой, в которой было место и страху, и стойкости одновременно.
– И что делать? – спросила я.
Он встал, выключил верхний свет, оставив только мягкую лампу у кровати. Потом лег рядом и притянул меня к себе.
– Сначала спать. Потом утром ехать к юристу. Потом делать то, что делают взрослые люди, когда на них пытаются наехать через закон: отвечать через закон же. Не эмоциями.
Я уткнулась ему в шею.
– Я не хочу взрослой жизнью. Я хочу, чтобы меня просто обняли и сказали, что все рассосется само.
– Я тебя уже обнимаю, – пробормотал он. – А насчет "рассосется само" – нет, к сожалению, это не ко мне. Я за другой жанр. Через бой и документы.
И, как ни странно, именно это и усыпило меня.
–
Глава 98
Глава 98
Глава 98
На следующий день юрист объяснила все быстро и жестко. Мы сидели у нее в кабинете – я, Дамир и она – и слушали, как из моего частного ада лепится понятная юридическая конструкция.
– До рождения ребенка и официального установления отцовства, – сказала она, пролистывая бумаги, – у Соколова очень ограниченный инструментарий. Но. Если он захочет, он может добиваться доступа к медицинской информации, пытаться фиксировать свою "вовлеченность", создавать доказательную базу того, что готов участвовать и что вы, например, необоснованно препятствуете.
Меня прошило холодом.
– Я препятствую?
– Нет. Пока нет. Но он уже выстраивает именно эту линию.
Я почувствовала, как рядом напрягается Дамир.
– То есть он заранее собирает образ "ответственного отца, которого отталкивают"?
– Именно, – кивнула она.
Господи. Конечно. Как ловко. Как удобно. И ведь со стороны выглядит почти безупречно: мужчина хочет участвовать, а женщина все время говорит "потом", "через юриста", "не сейчас". Еще немного – и в чьем-то пересказе я стану истеричной беременной, которая не дает отцу даже посмотреть УЗИ.
– Что мне делать? – спросила я.
Юрист посмотрела прямо.
– Быть очень аккуратной. Не отказывать в общении тотально. Но все фиксировать письменно. Предлагать конструктивные форматы сама. И главное – не вступать в эмоциональные качели. Соколова, судя по его действиям, интересует не только ребенок. Его интересует контроль над процессом.
– Я в курсе, – пробормотала я.
– Тогда еще важнее не подыгрывать.
Она отложила бумаги.
– И еще одно. Если вы живете с Корнеевым, имейте в виду: Соколов наверняка попытается использовать это как аргумент, что ребенок уже с внутриутробного периода находится в "потенциально конфликтной мужской среде".
Я аж усмехнулась от абсурда.
– Потенциально конфликтной?
– Да. Для суда, если дойдет до него, важны не романтические оттенки вашей жизни, а формулировки. И там мужчина, который не является биологическим отцом, но живет с беременной женщиной, может быть описан как фактор влияния, давления или нестабильности. Смотря кто пишет текст.
Я медленно перевела взгляд на Дамира. Он сидел неподвижно. Но лицо у него стало настолько жестким, что я почти услышала, как внутри него медленно, очень медленно нарастает та самая злость, которую он обычно душил до хруста.
– Прекрасно, – сказала я. – То есть я должна еще и выбирать между любовью и юридической картинкой?
Юрист пожала плечами.
– Я не говорю, что должны. Я говорю, что вам нужно понимать, чем может пользоваться вторая сторона.
После встречи мы вышли в коридор молча. Потом, уже в лифте, я спросила:
– Ты хочешь, чтобы я уехала от тебя?
Он посмотрел так резко, что у меня все внутри оборвалось.
– С чего ты это взяла?
– Потому что теперь я мешаю даже тебе. Получается, сама ситуация со мной – это аргумент против меня.
Двери лифта открылись. Он взял меня под локоть, вывел в пустой холл и только там сказал:
– Никогда больше не смей переводить их логику в мою. Поняла?
Я замерла. Потом тихо сказала:
– Я просто пытаюсь быть честной.
– Тогда будь честной до конца. Ты не "мешаешь мне". Ты со мной. А если кому-то это неудобно юридически, пусть привыкает жить в мире, где женщина имеет право быть любимой не тем мужчиной, от которого беременна.
У меня защипало глаза. Потому что, черт возьми, это и была та взрослая правда, за которую мне все еще хотелось цепляться обеими руками.
–
Глава 99
Глава 99
Глава 99
Но прошлое Дамира тоже решило не сидеть тихо. Это случилось вечером, когда он вернулся позже обычного. Не написал заранее. Не позвонил. Просто вошел в квартиру в начале одиннадцатого, злой, выжатый и с лицом, которого я не видела у него уже давно. Не из-за Артёма. Не из-за меня. Из-за чего-то другого. Грязного. Старого. Настоящего.
– Где ты был? – спросила я, еще в коридоре чувствуя, как в животе поднимается тревога.
Он снял куртку, бросил ключи на тумбочку и только потом ответил:
– Разгребал хвост.
– Какой хвост?
Пауза. Слишком длинная. Потом он устало провел ладонью по лицу.
– Из прошлого.
Я похолодела. Вот оно. То, о чем я почти перестала думать, увязнув в ребенке, Артёме и Лидии Павловне. У Дамира ведь тоже была жизнь до моего возвращения. И не только женщины. Дела. Люди. Темные, опасные связи, из которых, как я уже знала, он когда-то вытаскивал и себя, и близких.
– Конкретнее, – сказала я.
Он посмотрел на меня. И в этом взгляде было слишком много того, что я ненавидела: попытка отфильтровать правду.
– Мира…
– Нет. Либо ты говоришь сейчас, либо я сама додумаю самое худшее.
Он тихо выругался.
– Объявился человек, с которым у меня были старые финансовые разборки. Не криминал, если ты уже дошла до самых черных сценариев. Но достаточно мерзко, чтобы его приход мне не понравился.
– И?
– И он решил, что я сейчас уязвимее обычного.
У меня внутри все стянуло.
– Из-за меня?
Он закрыл глаза на секунду.
– Из-за того, что у меня появилось то, чем можно попытаться надавить.
– Дамир…
– Я все решу.
– Нет.
Я подошла ближе.
– Не смей снова говорить это тоном, которым мужчины говорят женщинам "останься в стороне, это не твое".
Он резко поднял голову. И в его взгляде промелькнуло нечто почти горькое.
– Ты слишком быстро учишься на мне.
– Да. Так что происходит?
Он помолчал. Потом сказал:
– Человек по фамилии Грачев. Когда-то через него проходили поставки по одному из сервисов. Давно. Потом мы разошлись грязно. Он влез в долги. Исчез. Сейчас всплыл и решил, что может попросить меня "поучаствовать" в его новых проблемах.
– Попросить?
– Это вежливая версия.
– А невежливая?
– Попытаться напомнить, что у меня есть слабые точки.
Я машинально положила ладонь на живот. Он тут же заметил.
– Нет, – сказал очень жестко. – Даже не думай. До тебя он не дойдет.
– Ты это уже говорил однажды.
Дамир замер. И я тут же пожалела. Потому что ударила в то самое прошлое, которое он и так носил в себе как вину.
– Извини, – сказала я тихо.
Он отступил к стене и оперся о нее затылком.
– Нет. Правильно сказала. Я сам об этом думаю с того момента, как он позвонил.
Вот тогда мне стало по-настоящему страшно. Потому что ребенок, Артём и юристы – это одна война. Но если в дело входит старый мир Дамира, где вопросы не всегда решаются письмами, ставка становится совсем другой.
–
