Текст книги "Между двух огней. Второй шанс (СИ)"

Автор книги: Яра Славцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 56

Глава 56

Глава 56

В кофейню я приехала на десять минут раньше. Специально. Мне нужно было сесть, оглядеться, почувствовать пространство, убедиться, что выходы есть и что я не загнана в угол. Смешно, наверное. Но с беременностью во мне как будто включился другой радар: любой разговор теперь оценивался не только через мои нервы, но и через безопасность.

Артём появился ровно в шесть. Конечно. Он сел напротив, заказал черный кофе и несколько секунд просто смотрел на меня. Спокойно. Внимательно. Слишком собранно.

– Ты выглядишь уставшей, – сказал он.

– Спасибо за наблюдение.

– Я не хотел язвить.

– А что ты хотел?

Он сцепил пальцы.

– Я хочу понять, как мы будем действовать дальше.

Мы. Как же мужчины любят это местоимение, когда речь заходит о том, что им важно.

– Пока никак, – ответила я. – Жду уточнения срока.

– Я узнавал. НИПТ и анализы на отцовство на раннем сроке возможны.

Я похолодела. Вот так. Он уже узнавал. Уже думал. Уже шел дальше меня.

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

– А ты не слишком торопишься распоряжаться чужой беременностью?

Его взгляд стал холоднее.

– Если эта беременность имеет ко мне отношение, она перестает быть "чужой".

Я сжала губы.

– Вот именно поэтому я не хотела говорить.

– Потому что я беру ответственность?

– Потому что ты берешь контроль.

Он откинулся на спинку стула.

– Мирослава, давай без театра. Сейчас речь не о наших отношениях. Не о Дамире. Не о том, кто кого любит. Речь о ребенке.

– Моём ребенке.

– Возможно, нашем.

Я наклонилась вперед.

– Нет. Не "возможно, нашем" до тех пор, пока я не пойму это сама. И не смей говорить со мной так, будто решение уже у тебя в руках.

Артём долго молчал. Потом сказал очень тихо:

– Ты ведь понимаешь, что если ребенок мой, я не отступлю.

Меня пробрало до костей.

– Это угроза?

– Это факт.

– А если не твой?

Он замолчал. И вот именно это молчание оказалось самым красноречивым. Потому что в нем не было заботы обо мне. Только о возможной крови. О своей связи. О праве.

– Тогда ты исчезнешь? – спросила я.

– Если не мой – да.

Господи. У меня в горле встал ком. Вот оно. Вот разница. Один мужчина сказал: "Даже если не мой, ты не останешься одна." Второй – "Если не мой, я исчезну."

И после этого уже нельзя было врать себе ни секунды.

Я медленно поднялась.

– Разговор закончен.

Артём тоже встал.

– Нет. Ты еще не ответила про анализ.

– Я отвечу, когда сочту нужным.

– Мира.

– Нет.

Он смотрел напряженно. А я вдруг поймала краем глаза у окна знакомую фигуру в темной куртке. Дамир. Он не подошел. Но был рядом. И у меня впервые за долгое время появилось чувство, что я не одна в этой комнате.

–

Глава 57

Глава 57

Глава 57

Я вышла из кофейни быстро. Почти не чувствуя ног. Холодный воздух ударил в лицо, и только тогда я поняла, насколько была напряжена все это время. У меня болела шея. Пальцы. Даже челюсть.

Дамир появился рядом через секунду. Не спрашивая, просто встал плечом к плечу.

– Он давил?

Я усмехнулась без радости.

– А как ты думаешь?

– Думаю, очень хотел.

– И очень старался.

Мы пошли к машине молча. Уже внутри, когда он завел двигатель и выехал на дорогу, я все-таки сказала:

– Он согласен быть рядом только если ребенок его.

Дамир коротко посмотрел на меня. Потом снова на дорогу.

– Я так и думал.

– А ты?

– А я уже сказал.

– Люди меняют мнение, когда сталкиваются с реальностью.

Он резко перестроился, пропуская автобус, и только потом ответил:

– Я не человек, который пугается реальности, Мир.

– Нет? Тогда почему у тебя вчера лицо было как у мертвеца, когда я сказала про беременность?

Честно. Жестко. Почти несправедливо. Но мне нужно было это спросить.

Он молчал несколько секунд. Потом сказал:

– Потому что я мужчина. Потому что я люблю тебя. Потому что мысль, что внутри тебя может расти ребенок от другого, мне физически больна. И при этом я видел твое лицо и понимал, что тебе в десять раз страшнее, чем мне. Вот и все. Одно чувство не отменяет другого.

Я закрыла глаза. Черт. Он опять был страшно правдив. Не "я герой, мне все равно". Не "главное, что ты". А сложнее. Живее. Настоящее.

– Спасибо, – прошептала я.

– За что?

– За то, что не врешь красиво.

Он хмыкнул.

– Это вообще не мой стиль.

На светофоре Дамир вдруг протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Просто так. Тепло. Тяжело. И я вдруг очень ясно поняла, что отцовство – это не только биология. Это еще и то, кто остается, когда страшно.

От этой мысли мне стало одновременно легче и больнее.

–

Глава 58

Глава 58

Глава 58

Повторное УЗИ назначили через пять дней. Каждый из этих дней тянулся как неделя. Я старалась жить нормально. Работать, есть, спать, дышать, не считать часы. Но все равно считала. Все равно прокручивала варианты, даты, циклы, слова врача.

На третий день меня впервые вывернуло по-настоящему. Утром. Резко. Так, что я едва успела добежать до ванной. Когда все закончилось, я сидела на холодном полу, дрожащая, с мокрым лицом и странным ощущением, что мое тело теперь живет по своим законам. Не спрашивает. Не объясняет. Просто несет меня куда-то вперед.

Дамир приехал через двадцать минут после того, как я коротко написала:

Меня тошнит. Кажется, это начинается.

Он влетел в квартиру с пакетом минералки, сухарей и еще чем-то аптечным.

– Ты как?

– Как принцесса.

Он присел на корточки перед ванной, посмотрел на меня и вдруг совершенно серьезно сказал:

– Очень красивая принцесса.

Я уставилась на него. Потом расхохоталась сквозь слабость. И тут же застонала, потому что смеяться после рвоты было плохой идеей.

– Ты идиот.

– Есть такое.

Он помог подняться, довел до кухни, усадил, открыл минералку и сам держал стакан, пока я пила мелкими глотками.

– Ты не обязан со мной возиться, – сказала я.

Он посмотрел так, что мне сразу захотелось забрать слова обратно.

– Обязан.

– Почему?

– Потому что люблю. Потому что хочу. Потому что ты носишь ребенка, и мне все равно, чей он, пока тебе плохо. Потому что выбора у тебя сейчас и так хватает, а заботы – нет. Продолжать?

У меня защипало нос.

– Не надо.

Он молча провел большим пальцем по моей скуле. И в этот момент я поняла еще одну страшную вещь: если ребенок не его, мне будет больно не только потому, что придется сказать Артёму. Мне будет больно, потому что я увижу, как Дамиру приходится отпускать не просто ситуацию. Что-то, что он уже начал считать своим.

–

Глава 59

Глава 59

Глава 59

Накануне УЗИ я почти не спала. Дамир остался у меня, но, кажется, сам не спал тоже. Несколько раз за ночь я просыпалась и чувствовала его взгляд. Один раз открыла глаза – он сидел на краю кровати, свесив руки между колен, и смотрел в темное окно.

– Ты чего? – прошептала я.

Он обернулся.

– Ничего. Спи.

– Врешь.

Он усмехнулся.

– Есть немного.

Я села, подтянула одеяло к груди.

– Боишься?

Он помолчал. Потом честно ответил:

– Да.

Мне неожиданно стало легче. Потому что я тоже боялась. И разделенный страх всегда чуть-чуть тише.

– Я тоже, – сказала я.

Он повернулся ко мне всем корпусом. Даже в полумраке я видела, как напряжены его плечи.

– Знаешь, чего больше всего? – спросил он.

– Чего?

– Что если не мой, я все равно захочу остаться. А ты решишь, что это жалость или великодушие.

У меня дыхание сбилось.

– А это не так?

Он смотрел очень долго. Потом подошел ближе, сел рядом и взял мое лицо в ладони.

– Нет. Это любовь, Мира. Просто она у меня такая, что я даже сам иногда от нее устаю.

Я закрыла глаза. Господи… Сколько раз за эти недели он говорил мне слова, которые я когда-то мечтала услышать, и каждый раз внутри было не торжество, а боль. Потому что счастье, пришедшее так поздно, всегда с привкусом всего потерянного раньше.

– А если твой? – спросила я едва слышно.

Он замер. Потом уткнулся лбом в мой лоб.

– Тогда я, наверное, впервые в жизни по-настоящему испугаюсь быть счастливым.

У меня сорвался нервный смешок.

– Очень обнадеживающе.

– Честно же.

– Да.

– Я, кстати, все равно буду рядом завтра. Даже если ты захочешь пойти на прием одна.

– Знаю.

– Раздражает?

Я подумала секунду. Потом покачала головой.

– Уже нет.

И это была самая точная правда за весь день.

–

Глава 60

Глава 60

Глава 60

Врач долго смотрела на экран. Слишком долго. У меня пересохло во рту. Ладони стали ледяными. Сердце, кажется, било сразу везде – в висках, в горле, в животе.

Дамир сидел в коридоре. Я сама так решила. На сам прием вошла одна. Мне нужно было услышать эти слова без чужого лица рядом. Без необходимости сразу реагировать на еще чью-то боль или надежду.

– Так, – наконец произнесла врач. – Срок уточняется. Сейчас ближе к шести акушерским неделям, может чуть больше. По размерам и динамике ХГЧ картина хорошая.

Я почти не слышала первую часть. Только слово "больше".

– Что это значит? – спросила я.

Она сняла перчатки и повернулась ко мне.

– Это значит, что, если вам важно прикидывать по датам, вероятное зачатие произошло раньше, чем вы изначально думали. Но на таком сроке я все равно не стану делать окончательных заявлений по отцовству. Для этого нужны либо точные расчеты, либо специальные исследования позже.

Раньше. Слово ударило глухо. Раньше. Я закрыла глаза. Артём. Очень вероятно – Артём. Мне стало холодно. Так холодно, что я даже не сразу поняла, что врач что-то еще говорит – про витамины, про питание, про контроль. Я кивала автоматически. Собрала бумаги. Вышла в коридор.

Дамир поднялся сразу. Один взгляд на мое лицо – и он все понял не до конца, но достаточно.

– Что сказала?

Я открыла рот. Закрыла. Потом выдохнула:

– Срок чуть больше.

Он замер. На секунду. Всего на секунду. Но я увидела. Как в нем рухнула надежда. Не до конца. Не окончательно. Но качнулась. Очень сильно.

– Насколько больше? – спросил он глухо.

– Похоже… вероятнее… раньше.

Я не смогла произнести имя Артёма вслух. Не здесь. Не ему в глаза.

Дамир провел ладонью по лицу. Отошел на шаг. Потом сразу вернулся. Будто сам себя остановил.

– Так. Стоп. Это еще не приговор, – сказал он жестко, как себе, а не мне. – Слышишь? Это не точка. Пока нет точного подтверждения – нет.

Но я уже видела. Он старается. Держится. Не падает. Не отстраняется. И от этого мне стало так невыносимо жаль его, что я сама чуть не сломалась.

– Прости, – прошептала я.

Он резко поднял голову.

– Даже не думай.

– Но…

– Ни слова, Мира. Ты ни в чем не виновата.

Господи. Вот только от этого не становилось легче. Потому что если ребенок правда Артёма, жизнь опять расколется надвое. И в этот раз пострадаем уже не только мы.

–

Глава 61

Глава 61

Глава 61

Из клиники мы вышли молча. Я – с папкой в руках и ватными ногами. Дамир – слишком прямой, слишком собранный, слишком тихий для человека, которого только что лишили почти уже внутренне принятого счастья.

На улице моросил мелкий дождь. Он открыл мне дверь машины, дождался, пока я сяду, обошел капот и устроился за рулем. Двигатель завелся мягко. Дворники заскользили по стеклу. Мы выехали на дорогу. И все это время между нами висела одна страшная недосказанность. Очень вероятно – не его.

Я сжимала папку так сильно, что помяла уголки. Дамир вел ровно. Слишком ровно. Как люди ведут себя тогда, когда у них внутри уже пожар, но они не имеют права дать ему выйти наружу.

– Скажи что-нибудь, – попросила я наконец.

Он не сразу ответил.

– А что ты хочешь услышать?

Я облизнула пересохшие губы.

– Правду.

Он коротко кивнул.

– Мне хреново.

Это прозвучало так буднично, что у меня защипало глаза. Не пафосное "я уничтожен". Не красивое "все нормально". Просто: мне хреново. И от этой мужской прямоты стало больнее, чем от любой драмы.

– Прости, – сказала я.

Он ударил ладонью по рулю. Не сильно. Но резко.

– Я же просил.

– А что мне еще говорить?

– Ничего такого. Ты не виновата.

– Но тебе больно.

– Да.

– Из-за меня.

– Из-за ситуации, Мир.

Я отвернулась к окну. Дождь размазывал огни. Машины текли мимо. А у меня в груди будто медленно, очень медленно входил нож. Потому что одно дело – бояться, что ему будет больно. И совсем другое – сидеть рядом и видеть, как он это держит. Не сбрасывает на меня. Не превращает в претензию. Просто держит.

– Ты теперь уйдешь? – спросила я еле слышно. Вопрос вырвался сам. И я тут же пожалела.

Дамир резко повернул ко мне голову.

– Что?

– Ну… если это не твой ребенок. Ты же…

Голос сорвался. Господи, как унизительно было даже произносить это вслух.

Он притормозил у обочины так резко, что меня качнуло вперед. Повернулся ко мне всем корпусом.

– Ты сейчас серьезно спрашиваешь, уйду ли я, потому что ребенок, скорее всего, не мой?

Я не выдержала его взгляда. Опустила глаза.

– Это логично.

Он медленно, очень медленно выдохнул. Потом взял мое лицо в ладони. Жестко. Не больно, но так, чтобы я точно смотрела на него.

– Запомни одну вещь. Я не из тех мужчин, которые любят женщину только до первой неидеальной реальности. Поняла?

Я смотрела на него сквозь слезы.

– Но тебе же больно.

– Да.

– И?

– И я все равно здесь.

–

Глава 62

Глава 62

Глава 62

Когда мы подъехали к моему дому, я не спешила выходить. Не хотела. Потому что в квартире было бы слишком тихо. Слишком много мыслей. Слишком явной стала бы реальность: ребенок, вероятнее всего, не от того мужчины, которого я люблю, а от того, с кем пыталась построить правильную жизнь.

Дамир тоже не глушил двигатель сразу. Сидел, сжимая руль, и смотрел вперед. Я знала это состояние. Так он выглядел, когда боролся с собой и внешне выигрывал, но внутри все равно шел бой.

– Мира, – сказал он наконец.

– Что?

– Ты скажешь Артёму.

Не вопрос. Утверждение. Я закрыла глаза.

– Придется.

– Да.

– Я не хочу.

– Знаю.

– Он начнет давить.

– Начнет.

– Его мать тоже.

– Да.

– И что мне делать?

Он повернулся ко мне. Усталый. Темный взгляд, в котором все еще жила боль. Но поверх боли уже поднималось другое – та самая жесткая собранность, когда Дамир переставал быть просто мужчиной и становился опасно надежным.

– Во-первых, ничего не решать сегодня, – сказал он. – Во-вторых, не встречаться с ним одна, если разговор пойдет про ребенка. Вообще. Никогда. И, в-третьих, все юридические вещи мы узнаем заранее.

Я моргнула.

– Что?

– Что "что"?

– Ты уже говоришь "юридические вещи".

– А ты думала, я позволю ему просто прийти и решить, как теперь выглядит твоя жизнь?

– Дамир…

– Нет. Послушай. Если ребенок его – это дает ему право быть отцом. Но не дает права ломать тебе позвоночник своим контролем. Разница понятна?

У меня неожиданно задрожали губы. Не от страха. От того, как быстро он переключился из своей боли в мою защиту. Не на словах "я рядом". А по-настоящему. Думать начал. Считать. Держать.

– Ты сейчас думаешь не о себе, – тихо сказала я.

Он усмехнулся без улыбки.

– Поверь, о себе я тоже думаю. И думаю крайне мрачно. Но ты и твой ребенок сейчас важнее моего самолюбия.

Твой ребенок. Не "ваш с Артёмом". Не "его ребенок". Твой. И в этом было столько деликатности, что я больше не выдержала. Потянулась к нему сама. Просто обняла. Неловко, через коробку передач, скомкано, почти по-детски.

Он замер. Потом обхватил меня так бережно, что сердце едва не разорвалось.

– Не делай из меня хорошего человека, – прошептал он мне в волосы. – Я сейчас очень далек от святости.

– Не делаю, – ответила я. – Просто люблю.

Сказала и сама замерла. Потому что вслух. Потому что впервые. Потому что именно сейчас, когда у нас все не про счастье, а про катастрофу.

Он отстранился так резко, будто не поверил.

– Что?

Щеки вспыхнули. Поздно. Назад уже не забрать.

– Я тебя люблю, – повторила я шепотом.

Дамир закрыл глаза. И я поняла, что это ранило его сильнее и глубже, чем любой поцелуй.

–

Глава 63

Глава 63

Глава 63

Он не поцеловал меня сразу. Вот что удивительно. После признания, которого я так долго не давала ни ему, ни себе, он не накинулся жадно, не потянул в квартиру, не начал брать то, что наконец было названо своим именем. Он просто смотрел. Будто боялся шевельнуться. Будто у него внутри что-то наконец добралось до той точки, о которой он уже не мечтал всерьез.

– Еще раз, – хрипло попросил он.

Я нервно улыбнулась сквозь слезы.

– Наглый.

– Очень.

– Я люблю тебя.

У него дернулся кадык. Потом он все-таки притянул меня к себе. Медленно. Лбом к лбу.

– Ты не представляешь, что сейчас со мной делаешь, – сказал он.

– Представляю.

– Нет.

Он поцеловал меня так осторожно, что у меня заболело сердце. Потому что в этой осторожности было все: и его боль от возможного неотцовства, и счастье от моих слов, и страх спугнуть, и обещание, что он уже не тот мужчина, который раньше брал наскоком.

Я плакала ему в губы. От усталости. От любви. От того, что жизнь иногда дает тебе правду тогда, когда ты уже не уверена, что способна выдержать ее целиком.

– Я скажу Артёму, – прошептала я.

Он кивнул.

– Я буду рядом.

– Он решит, что это спектакль.

– Пусть.

– Его мать…

– Плевать.

– Дамир.

– Что?

– Спасибо, что не ушел.

Он отстранился совсем немного. Посмотрел прямо в глаза.

– Я тебе еще сто раз докажу, что не уйду.

И я вдруг поверила. Не на сто процентов. Не так, как в сказках. А по-взрослому. Со страхом. С оговоркой. Через боль. Но поверила.

–

Глава 64

Глава 64

Глава 64

Артёму я написала только на следующий день. Коротко.

Нам нужно встретиться. Я скажу, что знаю по сроку.

Ответ пришел через две минуты.

Когда?

Сегодня. Но не у меня и не у тебя.

Хорошо.

Я долго выбирала место. В итоге остановилась на офисе Сони – точнее, на студии, где она вела проект и где у нее был отдельный кабинет с камерой на входе, охраной на первом этаже и привычкой не задавать лишних вопросов. Ей я рассказала все сразу. И про УЗИ, и про разговор в машине, и про признание Дамиру, и про то, что теперь, вероятнее всего, мне придется выдержать отцовский натиск Артёма.

– Хочешь, я тоже посижу за дверью? – спросила Соня.

– Да.

– А он?

Не нужно было уточнять кто.

– Тоже будет рядом. Но не в кабинете.

Соня только выдохнула.

– Господи, Мир. У тебя не жизнь, а минное поле.

– Спасибо, ты очень поддерживаешь.

– Я реалистка.

Руки тряслись так, что я дважды пролила воду на стол. Соня молча вытерла салфеткой, подошла, взяла меня за плечи и встряхнула.

– Слушай. Ты не обязана соглашаться ни на что сегодня. Ни на анализы, ни на совместное планирование, ни на "давай решим по-взрослому". Ты вообще никому ничего не обязана, кроме честности и медицинского контроля. Все. Поняла?

Я кивнула. Поняла. Только знание и способность выдержать – разные вещи.

В пять вечера Артём вошел в кабинет. Я сидела у окна. Спина прямая. Ладони сцеплены. Сердце где-то в горле. Он посмотрел на меня, потом на пространство вокруг, быстро оценил обстановку и, конечно, понял, что место выбрано не случайно.

– Боишься меня? – спросил он.

– Предохраняюсь от давления.

Он чуть скривил губы.

– Начинай.

Ни "как ты". Ни "как себя чувствуешь". Ни намека на то, что я, вообще-то, не инкубатор с предварительной вероятностью его отцовства.

Я достала бумаги из папки.

– Срок чуть больше, чем я думала сначала. Врач сказала, что вероятное зачатие произошло раньше.

Я не сказала имя. Но оно повисло между нами и так.

Артём медленно выдохнул. Не облегченно. Скорее с тяжелым, мрачным удовлетворением человека, чья версия мира подтвердилась.

– Значит, мой, – произнес он.

Я резко подняла глаза.

– Нет. Значит, вероятнее. Не больше.

– Мира…

– Не смей ставить точку там, где ее еще нет.

Он смотрел твердо.

– Этого достаточно, чтобы понимать главное.

– Тебе достаточно. Мне – нет.

– Ты собираешься тянуть до родов?

– Я собираюсь делать все по закону и по медицине, а не по твоему желанию.

В его лице снова проступила та страшная сдержанная злость.

– Тогда слушай внимательно. Если ребенок мой, я буду в его жизни с первой секунды. И ты не сможешь строить из себя мать-одиночку при живом отце.

Я сжала зубы.

– А кто сказал, что я собираюсь строить из себя мать-одиночку?

– Тогда тем более. Нам нужно договориться.

Нам. Опять. Как быстро мужчина умеет присоединиться к женщине, когда чувствует биологическое право.

– Нет никакого "нам", пока я не пойму, кто ты в этой ситуации – отец или просто мужчина, решивший вернуть контроль через ребенка.

Вот теперь он взбесился по-настоящему. Не внешне. Глубже. Я увидела это по тому, как у него побелели пальцы на подлокотнике кресла.

– Ты несправедлива, – сказал Артём.

– А ты удобен себе.

И в этот момент дверь кабинета тихо открылась. Соня заглянула внутрь.

– Извините, пять минут осталось, у нас следующая встреча.

Я почти улыбнулась. Спасение.

Артём поднялся. Посмотрел на меня сверху вниз и произнес так тихо, что я одна услышала:

– Он не останется с тобой, когда поймет окончательно. А я – останусь. Запомни это.

У меня все внутри заледенело. Потому что он бил не только по Дамиру. По моему самому страшному страху.

–