Текст книги "Между двух огней. Второй шанс (СИ)"
Автор книги: Яра Славцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Глава 13
Глава 13
Глава 13
Я не открыла дверь. Не потому, что была сильной. А потому, что знала: стоит мне увидеть Дамира не через глазок, а вживую, вдохнуть его, услышать без металлической преграды этот голос, и вся моя хваленая взрослость треснет к чертовой матери.
Я отступила на шаг. Потом еще на один. Телефон дрогнул снова.
Мира.
Глупое сердце ударилось так сильно, будто это не имя, а чья-то ладонь по оголенному нерву. Я выключила звук. Села прямо на пол в прихожей, прижала колени к груди и уставилась в темноту. В квартире было жарко, но меня трясло.
Пять минут. Десять. Пятнадцать. В подъезде больше не было слышно ни шороха. Я все-таки подползла к двери и снова посмотрела в глазок. Пусто. Он ушел. Должно было стать легче. Не стало. Наоборот. Внутри разлилось дурацкое, унизительное ощущение потери, словно я не от опасности только что отбилась, а от чего-то, к чему сама тянулась.
– Ненавижу тебя, – прошептала я в пустую квартиру. И не знала, кому именно это говорю. Ему. Себе. Тому куску прошлого, который никак не хотел сдохнуть.
Ночью мне снова снился он. Не сегодняшний Дамир – взрослый, жесткий, с темным взглядом и руками, которые будто созданы только для того, чтобы удерживать слишком крепко. Нет. Снился тот, прежний. Тот, с которым мы однажды уехали за город ночью без вещей, без плана, без смысла, просто потому что он написал: "Выходи", а я вышла.
Во сне он смеялся. Молодой, шальной, опасно счастливый. Оборачивался ко мне через плечо. Звал. А я бежала за ним босиком по влажной траве и уже знала, что он все равно разобьет мне сердце.
Проснулась я с мокрым лицом и отчаянной злостью. На себя. Потому что в реальности я могла сколько угодно говорить, что хочу спокойной жизни, надежности и правильного будущего. Но тело помнило не надежность. Тело помнило огонь.
–
Глава 14
Глава 14
Глава 14
Утром мне позвонила Лидия Павловна. Я смотрела на экран так, будто один этот вызов уже был формой унижения. Мать твоего жениха не звонит тебе в восемь утра в будний день, если хочет пожелать хорошего настроения. Особенно такая мать.
Я ответила только на пятом гудке.
– Доброе утро, Мирослава.
Голос у нее был безупречно ровный. Я даже услышала легкую музыку на заднем фоне – вероятно, завтракала в своем стеклянном саду и решила, что самое время заняться моей жизнью.
– Доброе.
– Надеюсь, я не слишком рано.
– Уже нет.
Короткая пауза. Она, конечно, услышала мое настроение. Но проигнорировала.
– Артём вчера был расстроен после вашего разговора.
Вот как. Значит, уже обсудил. Конечно, с кем еще делиться трудностями личной жизни, если не с матерью, которая смотрит на твою будущую жену как на неудачный оттенок обивки.
– Мне жаль, – сказала я.
– Мне тоже, – мягко отозвалась она. – Особенно потому, что я не люблю, когда в серьезные отношения вдруг вторгаются тени прошлого.
У меня пальцы побелели на телефоне.
– Простите?
– Не будем делать вид, что я ничего не заметила в воскресенье. Я давно живу на свете и умею отличать рабочий звонок от мужского появления.
Значит, видела. Или почувствовала. Конечно.
– Это никак не влияет на мои намерения, – произнесла я как можно спокойнее.
Она тихо вздохнула.
– Мирослава, я скажу вам одну вещь как женщина женщине. Мужчины вроде Артёма не любят конкуренцию. Даже эмоциональную. Если вы действительно хотите строить с ним семью, вам стоит очень быстро разобраться со всем, что тянется за вами следом.
То есть виновата опять я. Не мужчина, который вломился в мою жизнь. Не сын, который разговаривал со мной вчера так, будто я вещь, испорченная чужими отпечатками. Я. У которой "тянется след".
– Спасибо за совет, – сказала я.
– Это не совет. Это попытка уберечь вас от ошибки.
– Моей или Артёма?
На секунду в трубке стало тихо. Потом Лидия Павловна произнесла:
– Надеюсь, вы достаточно умны, чтобы не путать чувства с катастрофой.
Она отключилась первой. Я сидела на краю кровати и смотрела в стену. Как ловко. Как безупречно. Как по-женски точно – сказать так, будто желаешь добра, а по факту снова напомнить: ты не из тех женщин, которым тут все позволено.
Я швырнула телефон на покрывало. И почти сразу он снова завибрировал. Сообщение. От Дамира.
Ты бледная даже в телефоне.
Я замерла. Потом резко открыла шторы. На другой стороне улицы, у кофейни напротив, стоял он.
–
Глава 15
Глава 15
Глава 15
Меня обдало такой яростью, что на секунду даже страх отступил. Он стоял, опершись локтем на крышу машины, с бумажным стаканом в руке, и смотрел прямо в мое окно. Спокойно. Открыто. С тем самым выражением лица, от которого когда-то у меня дрожали колени, а сейчас хотелось бросить в него чем-нибудь тяжелым.
Я схватила телефон.
Ты ненормальный.
Ответ пришел сразу:
Выходи.
Нет.
Тогда я поднимусь.
Я выругалась вслух. Настолько зло, что сама от себя не ожидала.
Через пять минут я уже вылетала из подъезда, забыв, что на мне только джинсы и тонкий свитер, а волосы собраны кое-как. Мне было плевать. Вообще на все. На соседей, на внешний вид, на остатки достоинства. Потому что если он реально сейчас войдет в мой дом, я либо ударю его, либо… Нет. Второй вариант я себе даже мысленно запрещала.
Он не сдвинулся с места, когда я подошла. Только внимательно посмотрел, и в этом взгляде вспыхнуло что-то короткое, жадное, почти физическое.
– Вот так-то лучше, – сказал он.
Я остановилась в двух шагах.
– Ты что творишь?
– Жду тебя.
– У моего дома?
– Да.
– После того, как я не открыла тебе дверь?
Он усмехнулся.
– Именно поэтому.
Я обхватила себя руками. Не от холода. Оттого, что рядом с ним все внутренности будто мгновенно теряли форму.
– Ты следишь за мной?
– Нет.
– Врешь.
– Да.
– Господи, Дамир…
– Не надо делать вид, что тебя удивляет мой характер. Ты всегда знала, какой я.
– Но надеялась, что с возрастом ты перестанешь быть одержимым.
Его глаза вспыхнули.
– Одержимым?
– А как еще это назвать? Ты караулишь меня. Пишешь. Являешься туда, где я работаю. Подходишь к дому. Что дальше? Начнешь двери ломать?
Он отставил стакан на крышу машины и шагнул ближе. Слишком близко. У меня сразу пересохло во рту.
– Скажи мне честно, – негромко произнес он. – Если бы я вчера ушел и больше не появился, ты бы выдохнула с облегчением?
Да. Должна была. Но вместо этого я молчала, и это было самым отвратительным ответом из всех возможных.
Он смотрел мне в лицо так пристально, будто слышал каждую мою внутреннюю оговорку.
– Вот и я об этом, – сказал он.
– Не смей решать за меня.
– Тогда реши сама. Скажи мне в глаза, что я тебе безразличен.
Я открыла рот. И не смогла. Потому что безразличие – это когда не трясет от одного присутствия. Когда не помнишь запах кожи. Когда не просыпаешься ночью с этим человеком под ребрами. А меня трясло. Черт возьми, меня трясло.
– Ты подлый, – прошептала я. – Знаешь, куда бить.
– Только потому, что ты все еще живая со мной.
– Нет. Со мной ты как раз всегда делал хуже.
Что-то дрогнуло в его лице. Он отвел взгляд на секунду. Потом снова посмотрел на меня.
– Я знаю.
Это "я знаю" прозвучало так тихо и тяжело, что мне неожиданно стало больно. Не злиться. Не кричать. Просто больно. Будто все это время я ожидала от него привычной наглости, а вместо этого на секунду увидела человека, который тоже что-то носит в себе.
Но я слишком хорошо помнила цену его запоздалых сожалений.
– Оставь меня, – сказала я. – Если во мне у тебя хоть что-то осталось человеческое, просто оставь.
Он медленно покачал головой.
– Не могу.
– Почему?
И тут он сделал еще один шаг. Теперь нас разделяло меньше ладони.
– Потому что ты выходишь замуж не за того мужчину.
–
Глава 16
Глава 16
Глава 16
Я отшатнулась так резко, будто он не сказал, а ударил.
– Кто ты такой, чтобы это решать?
– Тот, кто знает тебя.
– Нет, Дамир. Тот, кто знал меня когда-то. И не удержал.
Он шумно выдохнул. У него всегда так было: когда злость или боль поднимались слишком резко, грудная клетка будто становилась тесной.
– Я не пришел спорить о прошлом.
– А зря. Потому что настоящее у меня именно из него и выросло.
– Ты врешь себе с этим Артёмом.
– А ты врешь себе, что имеешь ко мне хоть какое-то право.
Он резко провел ладонью по лицу.
– Мира…
– Нет. Послушай теперь ты. – Я сама удивилась, как спокойно звучит мой голос. – Ты очень любишь врываться красиво. С вызовом. С этой своей мужской уверенностью, будто достаточно просто появиться – и мир снова повернется вокруг тебя. Но реальность не такая. Я не та девочка, которая выбегала к тебе ночью по первому сообщению. Я не та, кто будет умирать от одного твоего взгляда и считать это счастьем. Ты опоздал.
Он смотрел не моргая.
– Это он тебя так выучил?
Меня вспороло пополам.
– Это ты.
Тишина рухнула между нами сразу. Даже улица будто притихла. Машины ехали. Кто-то выходил из кофейни. Где-то хлопнула дверца. А между нами осталась только эта страшная, голая правда: это именно он сделал меня такой. Осторожной. Жесткой в самых больных местах. Научил не бежать за любовью, если она пахнет катастрофой.
Дамир долго молчал. Потом тихо спросил:
– И ты счастлива?
Я засмеялась. Без радости.
– А ты как думаешь?
– Я думаю, что нет.
– Тогда почему тебя это вообще волнует?
Он посмотрел на мои губы. Потом в глаза.
– Потому что я тебя люблю.
Внутри меня будто выдернули пол. Нет. Нет. Только не это. Не после всего. Не вот так – посреди улицы, у моего дома, между машинами, кофе и моим почти-несостоявшимся спокойствием.
– Не смей, – выдохнула я.
– Почему?
– Потому что если бы любил, не делал бы со мной того, что сделал.
Его челюсть сжалась.
– Ты до сих пор не знаешь всей правды.
– А она мне уже не нужна.
Соврала. Конечно, нужна. Вот только не сейчас. Не в такой близости. Не в его голосе. Не когда у меня подкашиваются ноги просто потому, что он стоит напротив и говорит то, о чем я когда-то мечтала ночами. Слишком поздно. Слишком.
– Мирослава, – сказал он впервые полным именем. Тяжело. Почти хрипло. – Дай мне один разговор. Нормальный. Без побега. Без этой стены. И если после этого ты скажешь, что не хочешь меня видеть, я исчезну.
Я уставилась на него. Дамир и слово исчезну в одном предложении звучали как издевка.
– Ты уже исчезал, – сказала я. – И ничего хорошего не вышло.
Его лицо стало жестким.
– Я не уходил от тебя по своей воле.
Я замерла. Вот. Это было новым. Настолько новым, что я даже не сразу поняла, что дышать перестала.
– Что? – спросила я очень тихо.
Он смотрел прямо в меня.
– Ты все узнаешь. Но не на улице.
Я сделала шаг назад. Потом еще один. Потому что если останусь рядом еще хоть минуту, соглашусь. А соглашаться нельзя. Нельзя.
– Я подумаю, – соврала я. И ушла, чувствуя спиной его взгляд.
–
Глава 17
Глава 17
Глава 17
На работу я в тот день не поехала. Не смогла. Позвонила Игорю, сослалась на мигрень, выключила телефон и почти до вечера ходила по квартире, не понимая, за что взяться. Чай остывал в кружке. Душ остался не включен. Книга лежала открытой на одной и той же странице. Даже музыка раздражала.
В голове без конца звучало одно: Я не уходил от тебя по своей воле.
Если бы кто-то спросил меня до сегодняшнего дня, чего я хочу больше – чтобы Дамир признал вину или чтобы выяснилось, что все было не так однозначно, – я бы не ответила. Потому что оба варианта страшные. Если он виноват – значит, я все эти годы страдала не зря. Если не виноват – значит, я жила в ложной версии своей боли. И я не знала, что хуже.
Ближе к вечеру позвонил Артём. На этот раз я ответила сразу.
– Привет.
– Ты дома?
– Да.
– Я приеду.
Не вопрос. Констатация. Я помолчала секунду.
– Хорошо.
Он приехал с цветами. Белые розы. Красивые до холода. Идеальные, как картинка из салона, где все знают цену лепестков.
– Это за вчера, – сказал он, протягивая букет.
– За вчера должен извиняться не ты один.
Он вошел, снял пальто и оглядел меня внимательнее, чем обычно.
– Ты плохо выглядишь. Спасибо.
– День тяжелый.
– Он приходил?
Я замерла.
– Кто?
Артём чуть склонил голову.
– Не надо, Мира. Я уже понял, что у нас в квартире теперь есть человек, которого нельзя называть по имени.
Я отвела взгляд.
– Да. Приходил.
– Ты открыла?
– Нет. Это была правда. Самая удобная ее часть.
Он молча кивнул. Потом подошел ближе, коснулся моих волос, убирая прядь за ухо. Движение осторожное. Почти ласковое.
– Послушай меня внимательно, – сказал он спокойно. – Я готов понять многое. Прошлое. Реакции. Стресс. Но я не готов жениться на женщине, в жизнь которой в любой момент может войти другой мужчина и разрушить все одним взглядом.
Обожгло.
– Он ничего не разрушил.
– Пока.
Я сжала пальцы в кулак.
– Ты говоришь так, будто я безвольная.
– Я говорю так, будто вижу, что ты неравнодушна.
Это было уже второе обвинение за два дня, и каждое попадало точно в солнечное сплетение. Потому что неравнодушие – не то же самое, что желание вернуться. Но разве это кого-то волнует, кроме меня?
– Что ты предлагаешь? – спросила я.
– Поставить точку.
– Как?
– Ты сама ему скажешь, что между вами все кончено окончательно. При мне.
Я подняла на него глаза.
– Что?
– Чтобы не осталось никаких недоговоренностей.
– Ты сейчас серьезно?
– Более чем.
Я отступила. Нет. Нет, нет. Это уже было не про заботу. Не про защиту. Это было про контроль. Про то, как он хочет поставить меня между собой и другим мужчиной и убедиться, что выбор сделан в его пользу. На его глазах. Под его условия.
– Я не буду устраивать из своей жизни показательный суд, – сказала я.
– Тогда как я должен тебе верить?
– Просто верить. Как жених. Как человек, который меня любит.
Лицо Артёма застыло. Пауза длилась недолго, но я успела понять: мы оба сейчас услышали лишнее. Потому что если бы он меня действительно любил так, как я нуждалась, ему бы не понадобилось требовать демонстраций.
– Я люблю тебя, – сказал он очень ровно. – Именно поэтому и не намерен делить с кем-то твои остатки чувств.
Остатки. Господи. Я вдруг так устала, что захотелось сесть прямо на пол.
–
Глава 18
Глава 18
Глава 18
На следующий день мне пришлось поехать за город снова. Не к Лидии Павловне – слава богу, нет. На объект. Один из домов в соседнем поселке, который мы вели уже полгода, внезапно "срочно потребовал согласования по фасадным решениям". Обычно такие вопросы можно решать и по фото, и по видеосвязи, но заказчица, женщина с характером маленькой монархини, заявила, что хочет видеть меня лично.
Я почти отказалась. Почти. Но Игорь так посмотрел, что я поняла: еще один день с "личными причинами", и студия начнет трещать уже по моей вине. Поэтому я села за руль и поехала.
Дорога была влажной после ночного дождя. Небо низкое. Серое. В машине пахло кофе и тревогой. Я всю дорогу обещала себе две вещи: быстро закончить на объекте и не думать ни о ком, кроме заказчицы и фасадных панелей. Конечно, у судьбы были другие планы.
Дом находился всего в десяти минутах от резиденции семьи Артёма. Я поняла это не сразу. Только когда знакомая линия сосен пошла вдоль дороги, а дальше показался тот самый кованый забор. Меня тут же прошило холодом. Нет. Не хватало еще встретить здесь Лидию Павловну с ее советами, как правильно не быть катастрофой.
Я припарковалась у объекта, подняла документы, глубоко вдохнула и вышла. Заказчица уже ждала на террасе. Встреча прошла на удивление быстро. Мы обсудили плитку, цвет отливов, замену света у входа, она дважды пожаловалась на мужа, трижды – на подрядчиков и один раз – на нынешнюю молодежь, которая не понимает, что "в доме главное статус, а не мода". Я кивала и записывала. Когда все закончилось, я почувствовала такое облегчение, будто отсидела экзамен.
Спускаясь с террасы, я уже тянулась к ключам от машины, когда услышала за спиной знакомый голос.
– Ты специально выбираешь места, где от меня не сбежать?
Я замерла. Потом медленно обернулась. Дамир стоял у калитки соседнего участка. На нем была темная ветровка, волосы чуть намокли от сырого воздуха, а взгляд… Взгляд был слишком живым. Слишком радостным от самого факта, что он меня снова поймал.
– Ты издеваешься? – спросила я.
– Немного.
– Что ты здесь делаешь?
– Живу по соседству пару недель.
Я прикрыла глаза. Конечно. Разумеется. А почему бы нет? Если уж рушить мне психику, то с комфортом и доступом к ландшафтному дизайну.
– Ты нарочно? – спросила я.
– Нет. Но бонус приятный.
– Дамир…
– Я серьезно. Я не из-за тебя здесь поселился.
– Верится с трудом.
Он усмехнулся.
– Ты слишком высокого мнения о своей власти надо мной.
Меня качнуло. От этой фразы. От этого тона. От того, что когда-то я бы умерла за признание, что власть все-таки есть.
– Мне нужно уехать, – сказала я.
– Поговори со мной.
– Нет.
– Почему?
– Потому что после каждого разговора с тобой я неделю собираю себя по частям.
– Значит, ты все еще не собрала.
Я рвано вдохнула. Он стоял, не двигаясь. Не подходил. Не трогал. Даже голос держал спокойно. И от этого было еще хуже. Потому что вся близость сейчас происходила не в жестах, а в том, как он смотрел. Как будто уже добрался до меня. Как будто вся моя защита – просто тонкая ткань, которую можно разорвать взглядом.
– Что ты хочешь мне сказать? – спросила я наконец.
Дамир медленно подошел на шаг. Потом еще на один. Остановился в метре.
– Не выходи за него.
Я засмеялась от бессилия.
– Ты зациклен.
– Я прав.
– Нет, ты просто привык думать, что лучше знаешь, как мне жить.
– А ты привыкла выбирать не тех, кто тебя любит, а тех, с кем не так страшно.
У меня в груди все оборвалось. И, как назло, именно в этот момент за спиной хлопнула калитка. Я обернулась. По дорожке к нам шел Артём.
–
Глава 19
Глава 19
Глава 19
Мир иногда умеет складываться в такие сцены, что кажется – кто-то сверху просто любит смотреть, как люди тонут.
Артём шел к нам быстро, но без суеты. В длинном темном пальто, с телефоном в руке и лицом, на котором уже не было ни одной случайной эмоции. Только жесткость. Только понимание. Только то холодное мужское спокойствие, за которым всегда следует что-то плохое.
Я не знала, что он здесь делает. И не успела спросить. Потому что, поравнявшись с нами, он посмотрел сначала на меня. Потом на Дамира. Потом снова на меня.
– Очень удобно, – сказал он. – Я даже не сомневался.
– Артём…
– Нет. Не сейчас.
Он говорил тихо. Почти вежливо. И именно это было страшнее крика.
Дамир не двинулся. Только сунул руки в карманы и окинул Артёма таким взглядом, от которого у меня между лопаток пошел лед.
– А ты быстро, – сказал он.
Я повернулась к нему.
– Замолчи.
Но, конечно, меня никто не собирался слушать.
Артём усмехнулся одними губами.
– Я, кажется, просил не приближаться к ней.
– А я, кажется, не спрашивал твоего разрешения.
– Она моя невеста.
– И что?
Это "и что" прозвучало так буднично, так вызывающе, что мне захотелось закричать.
– Хватит! – выдохнула я. – Вы оба… просто прекратите.
Они даже не посмотрели на меня. Меня снова не было в центре собственной жизни. Только двое мужчин, у которых слишком много самолюбия и слишком мало уважения к тому, что между ними стою я – живая, уставшая, разрываемая на части.
– Мира, сядь в машину, – сказал Артём.
Я медленно перевела на него взгляд.
– Нет.
Его челюсть дрогнула.
– Я сказал…
– Я услышала. И сказала – нет.
Теперь он посмотрел на меня по-настоящему. И в этом взгляде мелькнуло что-то новое. Не просто раздражение. Не просто ревность. Что-то темнее. Будто мое неповиновение задело его сильнее, чем присутствие Дамира.
– Я не вещь, которую можно переставить, пока вы меряетесь характерами, – произнесла я ровно. – И если вы оба сейчас же не прекратите, я уеду одна. И от тебя тоже, Артём. Ты понял?
Тишина. Короткая. Но в ней я впервые услышала собственную силу.
Дамир опустил взгляд, будто сдерживал что-то внутри. Артём отступил на шаг.
– Хорошо, – сказал он. – Тогда скажи ему при мне, чтобы он больше к тебе не приближался.
Я закрыла глаза. Опять. Снова этот публичный выбор. Снова мне предлагают не решение, а демонстрацию лояльности. И самое страшное – я понимаю: если сейчас скажу Дамиру то, что Артём хочет услышать, это будет наполовину ложью. Не потому что я хочу назад. Нет. А потому что "не приближайся" в моем случае не равно "мне все равно". Я не имела права врать. Но и правду говорить тоже не могла.
– Я не буду устраивать сцену, – сказала я.
– Уже устроила, – отрезал Артём.
У меня внутри что-то обожглось. Дамир вдруг шагнул вперед.
– Не дави на нее.
– Ты вообще заткнись.
– Или что?
– Или я забуду, что мы на людях.
– Попробуй.
О господи. Я не знаю, кто из них двинулся первым. Кажется, оба. Одновременно. Через секунду они уже сцепились.
–
