Текст книги "Между двух огней. Второй шанс (СИ)"
Автор книги: Яра Славцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Глава 65
Глава 65
Глава 65
Когда Артём ушел, меня накрыло не сразу. Я успела встать. Сложить бумаги. Дойти до стола. Даже сказать Соне "все нормально", хотя, конечно, ничего не было нормально. А потом у меня просто перестали держать ноги. Я села прямо на диван и уставилась в пол.
– Что сказал? – спросила Соня.
Я покачала головой. Не могла повторить вслух. Потому что если сказать, это прозвучит еще реальнее. Он не останется. Он не останется. Он не останется.
Фраза ввинчивалась в виски так, будто Артём подсадил мне внутрь паразита и теперь тот жрал меня изнутри.
– Мир, – мягче сказала Соня. – Эй. Он что, угрожал?
Я подняла на нее глаза.
– Хуже.
– Что значит хуже?
Я сглотнула.
– Сказал, что Дамир не останется, когда поймет окончательно. А он – останется.
Соня закатила глаза так резко, что я почти услышала.
– Боже, какой же он самовлюбленный сукин сын.
Я нервно усмехнулась.
– Ты очень терапевтична.
– Я просто не выношу мужчин, которые выдают свое чувство собственности за заботу.
В дверь постучали. На пороге появился Дамир. Я даже не увидела, как он вошел в студию. Только почувствовала сразу – воздух меняется, когда рядом он. Тело узнает раньше головы.
Он посмотрел на мое лицо и все понял. Соня без слов поднялась.
– Я схожу за водой. И вышла.
Дамир подошел, присел передо мной на корточки и взял мои руки.
– Что сказал?
Я молчала. Потому что не хотела превращать в реальность эту фразу в его присутствии. Не хотела смотреть, как она входит в него. Но он ждал. Тихо. Без давления. И я все-таки выговорила.
– Сказал… что ты не останешься, когда все станет окончательно ясно.
Пауза. Короткая. Я подняла глаза. Дамир смотрел на меня так, что у меня даже слезы остановились. Не было там злости. Не было уязвленного мужского самолюбия. Только очень холодная, очень ясная решимость.
– Тогда я сделаю так, что он подавится этим прогнозом, – сказал он.
И в этот момент я впервые поняла: иногда настоящая верность рождается не в легких обстоятельствах, а именно тогда, когда тебе уже подсказали самый удобный выход – уйти.
–
Глава 66
Глава 66
Глава 66
В тот вечер он не оставил меня одну ни на минуту. Мы поехали ко мне. Он приготовил еду – отвратительно пересоленную яичницу, потому что, как выяснилось, "с таким уровнем нервов у него временно отказали рецепторы". Я впервые за долгое время поела нормально, смеясь сквозь слезы. Потом он вымыл посуду, потому что меня снова мутило. Потом заставил лечь, подложил подушки и сел рядом на кровать.
– Тебе не обязательно сидеть как сторожевой пес, – пробормотала я.
– Обязательно.
– Почему?
– Потому что если я сейчас уеду, ты начнешь думать лишнее.
Вот черт. Он и это понял.
– Я уже думаю лишнее, – сказала я.
Он провел ладонью по моим волосам.
– Тогда думай вслух.
Я долго молчала. Потом спросила:
– А если правда не твой… ты сможешь жить рядом с этим?
Он откинулся на спинку кровати, но руку с моих волос не убрал.
– Не знаю.
Честно. Как всегда.
– Спасибо.
– Не перебивай. Не знаю, как это будет. Не знаю, будет ли меня иногда рвать изнутри от ревности к факту, что он в тебе успел раньше. Не знаю, смогу ли я всегда быть мудрым и удобным. Скорее всего, нет. Но одно я знаю точно – я не собираюсь уходить от тебя из-за этого.
У меня защипало глаза.
– Почему?
Он чуть усмехнулся.
– Потому что это не про удобство, Мира. Я тебя слишком долго терял. И слишком дорого это стоило, чтобы теперь слинять, когда стало страшно.
– Ты говоришь так, будто уже все решил.
– Я и решил.
Я повернула голову, чтобы видеть его лицо.
– А если я тебя не выдержу?
На этот раз он рассмеялся. Негромко. Сухо.
– Поверь, если кто тут кого не выдержит, вопрос еще большой.
– Наглец.
– Зато твой.
У меня сердце дрогнуло. Вот так, между страхом и яичницей, он снова вшил в меня что-то теплое.
Я взяла его руку и положила себе на живот. Сама. Осознанно. Потому что мне захотелось разделить с ним даже это. Он застыл. Совсем. Как будто под моей ладонью была не просто ткань футболки и кожа, а что-то святое, к чему он пока не имел права прикасаться.
– Ничего еще не чувствуется, – прошептала я.
– Я знаю.
– Тогда зачем ты так замер?
Он посмотрел на мою руку поверх своей. И очень тихо сказал:
– Потому что мне больно, страшно и хорошо одновременно. А я не знал, что так бывает.
–
Глава 67
Глава 67
Глава 67
Через два дня Артём прислал документы. На почту. Через юриста. Не шутка. Сухое письмо, в котором значилось: "в целях урегулирования возможных вопросов отцовства и будущего взаимодействия сторон…" и дальше перечень консультаций, лабораторий и вариантов раннего установления родства.
Я смотрела в экран и чувствовала, как внутри поднимается ярость. Не потому даже, что он хотел разобраться. Это было бы нормально. А потому, как он это сделал. Через формулировки. Через юриста. Через язык соглашений, будто речь идет не о моем теле и моем ребенке, а о спорной доле в бизнесе.
Я переслала письмо Илье. Потом – Дамиру. Брат ответил первым.
Вот гнида. Не подписывай ничего. Скину знакомого юриста.
Через минуту написал Дамир. Сначала одно:
Не отвечай ему пока.
Потом почти сразу:
Я еду.
– Конечно, – буркнула я в пустую кухню.
Когда он приехал, я уже сидела с ноутбуком и распечатанными листами на столе. Он пробежал текст глазами, потом еще раз – медленнее. Челюсть у него каменела буквально на моих глазах.
– Ну? – спросила я.
– Ну, он охренел.
– Спасибо, это я и без экспертизы поняла.
– Нет, серьезно. Смотри. Здесь все формулировки выстроены так, будто ты уже согласилась, что ребенок его, а дальше вопрос только в порядке реализации прав. Это ловушка.
У меня похолодело в груди.
– Я так и подумала.
– Правильно подумала. Ничего не подписываешь. Ни на один разговор не идешь без своего юриста. Вообще.
Я смотрела на него и вдруг поймала себя на странной мысли: рядом с ним я перестала быть беззащитной не потому, что он всех прогоняет. А потому, что он учит меня не падать самой.
– Ты очень злой, – сказала я.
Он поднял взгляд от бумаг.
– Очень.
– На него?
– На него. На себя. На весь этот цирк. Но особенно на него – за тон. Ты не актив, не риски и не "сторона взаимодействия".
И я опять почувствовала, как что-то внутри согревается.
– А кто? – спросила я тихо.
Он встал, обошел стол, наклонился ко мне и коснулся губами лба.
– Женщина, которую я люблю. И мать ребенка, которого никто не имеет права делить без твоей воли.
У меня задрожали пальцы. Потому что вот так – без пафоса, между юридическими формулировками – он снова оказался на моей стороне глубже, чем я ожидала.
–
Глава 68
Глава 68
Глава 68
Юрист Ильи оказалась женщиной лет сорока пяти с жестким голосом и очень ясной головой. Мы созвонились на следующий день. Я боялась разговора – казалось, после слов "возможное отцовство", "беременность", "бывший жених", "нынешний мужчина" даже профессионал закатит глаза и скажет: девочка, ты сама все усложнила.
Ничего подобного. Она выслушала молча. Потом задала несколько четких вопросов. И в конце сказала:
– Запомните главное, Мирослава. Пока отцовство не установлено официально, у вас нет обязанности участвовать в чьих-либо сценариях под давлением. Есть только медицинские рекомендации и ваше право на безопасность. Все.
Я буквально выдохнула.
– То есть я могу не отвечать на это письмо?
– Лучше ответить через меня. Коротко. Что вы получили информацию, до уточнения медицинских данных никаких действий не предпринимаете, от консультации не отказываетесь, но давление и односторонние документы не принимаете. Спокойно. Холодно. Без эмоций.
Вот это мне и нужно было. Кто-то, кто говорит не сердцем и не яростью.
После разговора я долго сидела с телефоном в руках. Потом написала Артёму:
Я передала документы юристу. До уточнения медицинских данных ничего не подписываю. Все дальнейшие вопросы – через нее.
Ответ пришел через час.
Ты всерьез превращаешь это в войну?
Я перечитала и почувствовала, как губы сами собой складываются в злую улыбку. Нет, Артём. Войной это делаешь не я. Я впервые в жизни просто ставлю границу.
Ответила я только вечером:
Нет. Я просто больше не разрешаю решать за меня.
После этого телефон молчал. Зато приехал Дамир. С бутылкой минералки, мандаринами и своей фирменной мрачной физиономией.
– Ну что? – спросил он, разуваясь.
– Кажется, я впервые взрослым способом защитила себя.
Он остановился. Посмотрел внимательно. Потом подошел, обнял за талию и сказал:
– Вот за это я тебя особенно люблю.
Я прыснула.
– За юриста?
– За хребет.
И уткнулся носом мне в волосы.
Господи. Как же мне этого не хватало всю жизнь – мужчины рядом не для власти, а для опоры.
–
Глава 69
Глава 69
Глава 69
На седьмой неделе меня впервые накрыло по-настоящему сильным страхом за ребенка. Ночью. Я проснулась от тянущей боли внизу живота. Не сильной. Но такой, от которой все внутри сразу холодеет. Я села в кровати, прижала ладонь к животу и почувствовала, как у меня поднимается паника. Дамир спал рядом – в последние дни он почти переехал ко мне, хоть и называл это "временным режимом повышенной готовности".
Я разбудила его с одного касания.
– Что?
– Болит.
Он сел мгновенно. Сон как рукой сняло.
– Где?
– Низ живота. Не сильно, но…
Он уже включал свет. Уже тянулся за телефоном. Уже спрашивал, есть ли кровь, кружится ли голова, как давно началось.
Я смотрела на него и понимала: вот оно. Настоящее. Не слова "я останусь". Не обещания. А то, как мужчина в три ночи без лишних вопросов встает в режим "что делать".
Мы поехали в круглосуточную клинику. Всю дорогу он держал одну руку на руле, второй сжимал мою ладонь.
– Дыши, – повторял тихо. – Просто дыши. Все будет хорошо.
Я не верила. То есть хотела. Но не верила.
Пока врач в приемном отделении не посмотрела, не отправила на УЗИ и не сказала потом:
– Угрожающих признаков нет. Вероятнее всего, тонус на фоне стресса. Беречься, отдыхать и меньше нервничать. Насколько это возможно.
Я чуть не расплакалась прямо на кушетке. Когда мы вышли в коридор, ноги у меня дрожали. Дамир обнял так резко, что я врезалась в его грудь.
– Я же говорил, – прошептал он. – Все будет хорошо.
– Ты не мог знать, – всхлипнула я.
– Не мог. Но должен был говорить.
Я уткнулась лицом ему в шею. И только там, в холодном коридоре клиники в четвертом часу утра, до меня по-настоящему дошло: я уже не просто люблю его. Я начала ему доверять. Это страшнее любви. Потому что любовь может гореть отдельно. А доверие всегда делает тебя уязвимой.
–
Глава 70
Глава 70
Глава 70
После ночной поездки он окончательно перебрался ко мне. Не с чемоданом и торжественным "теперь я живу здесь". Нет. Просто однажды после клиники он вернулся с пакетом чистых футболок, бритвой, зарядкой и сказал:
– Я временно обнаглел.
Я посмотрела на пакет. Потом на него.
– Временно?
– Если будешь хорошо себя вести, может затянуться.
– Самоуверенный тип.
– Очень.
Он поставил вещи в ванную так, будто всегда имел право знать, где у меня лежат полотенца. А я, к собственному удивлению, не почувствовала вторжения. Наоборот. Будто квартира впервые за долгое время перестала быть пространством, где я все тяну одна.
Иногда меня это пугало. Потому что так быстро привыкают только к опасным вещам. Или к родным. С Дамиром грань между этими понятиями всегда была тонкой.
Утром он готовил мне завтрак. Ужасный омлет, который почему-то было невозможно не съесть до конца. Днем уезжал по делам, но каждые два часа писал:
Ела?
Спишь?
Тебя не тошнит?
Если тошнит – звони. Не геройствуй.
Я отшучивалась. Он бесился. Соня называла нас "парой психов, которых наконец поставили в одну клетку". И, наверное, была права. Но в этом сумасшествии, в этих его футболках на стуле, в щетке рядом с моей, в ключах на тумбочке и привычке проверять, закрыла ли я окно, было что-то такое, от чего внутри вырастал почти домашний свет.
Однажды вечером я сказала:
– Ты слишком быстро въехал.
Он, не отрываясь от мытья тарелки, ответил:
– Я вообще-то тебя люблю с нарушением всех сроков, так что про "слишком быстро" не очень ко мне.
Я рассмеялась. Он обернулся. Посмотрел. И тут же смягчился.
– Что?
– Ничего. Просто мне нравится, когда ты смеешься дома.
У меня сердце дрогнуло так сильно, что пришлось отвернуться к окну. Потому что именно в такие обычные моменты я сильнее всего понимала: я уже живу не в буре. Я живу в начале семьи. Страшной. Неправильной. Пока еще без статуса и гарантий. Но семьи.
–
Глава 71
Глава 71
Глава 71
Почти ясно стало не на УЗИ. Почти ясно стало по мне. Когда я наконец села с календарем, старыми сообщениями, записью в приложении, письмами по работе и датами поездок Артёма. Я раскладывала все это как улики. Холодно. Без права на самообман.
Дамир сидел напротив, молчал и даже не пытался помогать, пока я сама не попрошу.
– Если считать вот так… – сказала я, указывая на дату. – И если цикл тогда сдвинулся не так сильно, как я думала… Если врач права насчет большего срока…
Пальцы у меня онемели.
– То? – очень тихо спросил он.
Я подняла глаза. В его лице не было надежды. Он ее уже почти отпустил. Именно поэтому произнести это было так страшно.
– То почти наверняка ребенок Артёма.
Слова легли между нами тяжело. Тупо. Окончательно. Не лабораторный вердикт. Но почти. Практически. Честно.
Дамир не шевельнулся. Только глаза на секунду прикрыл. Потом кивнул. И все. Никакой драмы. Никакого "ясно". Никакого удара по стене. Это было даже хуже. Потому что я видела, как он уходит внутрь себя, чтобы выдержать.
Я не выдержала первой.
– Прости меня, – сказала я и тут же зажмурилась, потому что знала, что он снова будет злиться на это. Так и вышло. Он резко поднялся из-за стола.
– Мира.
– Но это правда. Если бы я тогда…
– Нет.
– Если бы не тянула с Артёмом, если бы раньше поняла…
– Нет! – Он ударил ладонью по столу так, что дрогнули чашки. Потом сразу взял себя в руки. Глубоко вдохнул. Сказал тише: – Не смей брать на себя все, что просто случилось. Слышишь?
Я смотрела сквозь слезы.
– А ты? Ты что сейчас чувствуешь?
Он долго молчал. Потом ответил честно:
– Как будто мне сначала дали подержать что-то мое, а потом спокойно вынули из рук.
У меня захлебнулся вдох. Потому что это и было самым точным определением его боли. Он подошел ко мне. Опустился на корточки. Поймал мой взгляд.
– Но я все равно никуда не денусь.
И я поняла: вот она, та самая точка, после которой уже невозможно не любить его еще сильнее.
–
Глава 72
Глава 72
Глава 72
Я сказала Артёму на следующий день. Не "точно". Не официально. Но честно.
По срокам почти наверняка ребенок твой. Финально подтверждать будем, как только это будет возможно и безопасно.
Ответ пришел через минуту.
Я приеду.
Я смотрела на экран и чувствовала не облегчение, а тяжелое, вязкое предчувствие. Потому что теперь игра менялась. Если раньше он боролся за женщину, которая его не выбрала, то теперь получал куда более сильный мотив – собственного ребенка. А такие мужчины не отступают.
Я показала сообщение Дамиру. Он прочитал, молча положил телефон на стол и спросил:
– Ты хочешь, чтобы я был дома, когда он приедет?
Я задумалась. Очень. Потому что ответ "да" означал бы сразу фронтальную линию конфликта. Ответ "нет" – остаться одной в момент, когда Артём точно придет не просто поговорить.
– Хочу, – призналась я. Он кивнул.
– Тогда я буду.
Никакой радости от этого решения. Никакого мужского "отлично". Он прекрасно понимал, что сейчас будет.
Вечером Артём стоял у моей двери. Один. Без матери. Без юристов. Но с тем лицом, которое я уже видела однажды у мужчин, решивших, что уступать больше не собираются. Я открыла. Он вошел. Сразу заметил Дамира в гостиной. И усмехнулся.
– Конечно.
– Это мой дом, – спокойно сказала я. – И я сама решаю, кто здесь будет.
Он посмотрел на меня. Потом перевел взгляд на мой живот. Так быстро, что, возможно, никто бы не заметил. Кроме женщины, которая теперь жила каждым микродвижением вокруг себя.
– Значит, почти подтвердилось? – спросил он.
– Да.
– Ясно.
Он говорил ровно. Слишком ровно. Дамир стоял у окна. Не лез. Не перебивал. Только был. И я чувствовала его присутствие кожей.
– Что ты хочешь, Артём? – спросила я.
Он посмотрел прямо на меня.
– Я хочу, чтобы ты поняла: теперь это не история про выбор мужчины. Это история про нашего ребенка.
У меня внутри все сжалось. Нашего. Вот оно. Началось.
– Возможно, – сказала я.
– Нет. Почти наверняка.
– Почти – не значит окончательно.
– Хорошо. Тогда скажу иначе. – Его голос стал тверже. – Если ребенок мой, я не позволю воспитывать его в доме другого мужчины.
Тишина рухнула мгновенно. Страшная. Звенящая. Я почувствовала, как рядом темнеет Дамир. Но он молчал. Ждал меня. И в эту секунду я впервые поняла до конца: именно сейчас решается не отцовство даже. Решается, кем я буду в этой новой жизни. Женщиной, которую снова раздавят чужими правами. Или матерью, которая встанет.
Я очень медленно расправила плечи. И ответила:
– Тогда тебе придется сначала понять одно. Мой ребенок не будет жить там, где его мать перестает быть человеком.
И по выражению лица Артёма я увидела: он понял, что легкой победы не будет.
–
Глава 73
Глава 73
Глава 73
После слов Артёма воздух в квартире стал другим. Более плотным. Режущим. Словно все трое понимали: сейчас разговор уже не о чувствах, не о ревности, не о том, кто кого когда-то любил или предал. Сейчас начинается территория прав. Власти. Будущего, в котором один человек внутри меня вдруг стал причиной новой формы войны.
Артём стоял в прихожей, по-прежнему собранный, в дорогом пальто, с лицом мужчины, который привык входить в комнаты с заранее готовым сценарием победы. Дамир был у окна. Неподвижный. Темный. Молчал. И это молчание было опаснее всего. Потому что я уже знала: когда он по-настоящему решает не вмешиваться, это стоит ему страшного внутреннего усилия. Он сейчас не уступал Артёму пространство – он держал для меня возможность говорить первой.
Я не имела права этим не воспользоваться.
– Давайте договоримся сразу, – сказала я. – Никаких решений сегодня не будет.
Артём перевел взгляд на меня.
– Ошибаешься. Одно решение уже должно быть. Ты обязана перестать делать вид, что это только твоя история.
– Я не делаю вид. Я просто не отдам свою жизнь под твой контроль только потому, что срок складывается в твою пользу.
– Мирослава…
– Нет. Послушай меня. Если ребенок твой – это значит, что ты его отец. Не хозяин. Не управляющий проектом. Не человек, который приходит и говорит "я не позволю". Мы будем разговаривать. Обсуждать. Договариваться. Но не под твоим диктатом.
Он смотрел внимательно. Очень. Словно впервые за все время видел меня не как женщину, которая сомневается и поэтому поддается, а как ту, которая уже внутри себя что-то решила.
– А его присутствие обязательно? – спросил Артём, кивнув в сторону Дамира.
Я почувствовала, как сзади будто натягивается стальная струна.
– Да, – сказала я.
– Почему?
– Потому что я так хочу.
– Или потому что рядом с ним тебе смелее?
Я усмехнулась.
– Представь себе, да. Именно потому.
Лицо у Артёма стало совсем жестким.
– Прекрасно. Тогда я тоже скажу прямо. Мне не нравится, что в период, когда решается вопрос моего возможного отцовства, рядом с тобой живет человек, который очевидно заинтересован в обратном результате.
Дамир наконец подал голос. Негромко. Но так, что у меня по позвоночнику пошел холод.
– Ошибаешься.
Артём повернул к нему голову.
– В чем же?
– Я заинтересован не в результате. Я заинтересован в ней.
Повисла тишина. Тонкая. Смертельно опасная. Я прикрыла глаза. Господи. Ну почему любой разговор между этими двумя через секунду становится похож на ситуацию, в которой может полыхнуть весь дом.
– Это не романтическая драма, Корнеев, – сказал Артём. – Это ребенок.
– Я в курсе.
– Тогда веди себя соответственно.
– А ты попробуй сначала разговаривать с ней, а не поверх нее.
Мне захотелось стукнуться лбом о стену. Потому что, черт возьми, Дамир был прав. И ровно поэтому Артём бесился еще сильнее.
– Хватит, – сказала я. Они оба замолчали.
– Если у вас есть хоть капля уважения ко мне и к этому ребенку, вы сейчас оба перестанете выяснять, у кого больше прав на фразы и челюсть.
Я говорила тихо. Очень. Но именно в тишине, видимо, и была моя новая сила.
Артём выдохнул первым.
– Хорошо. Тогда по сути. Я буду участвовать с этого момента.
– В чем именно?
– В медицинских вопросах. В расходах. В дальнейшем планировании. Если нужно – в найме врача, сопровождения, квартире…
Вот. Началось. Деньги. Решения. Ресурсы. Удобная клетка в дорогой упаковке.
– Нет, – сказала я. На секунду он, кажется, даже растерялся.
– Что значит "нет"?
– Значит, я не беру у тебя ничего сейчас. Ни врача, ни квартиру, ни сопровождение. Пока отцовство не подтверждено официально и пока я сама не пойму, как хочу жить дальше.
– Это глупо.
– Возможно.
– И упрямо.
– Да.
– И небезопасно.
– С этим я разберусь.
Артём смотрел так, будто я бью по всем его привычным рычагам сразу. Потом очень тихо произнес:
– Ты выбираешь страдание.
И вот тут я посмотрела ему в глаза и впервые без всякой дрожи ответила:
– Нет. Я выбираю себя. Просто ты не умеешь различать.
–
