Текст книги "Между двух огней. Второй шанс (СИ)"

Автор книги: Яра Славцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Между двух огней. Второй шанс

Пролог

Я узнала, что беременна, в день, когда увидела, как мой бывший мужчина держит ладонь на чужом бедре.

Наверное, если бы мне кто-то сказал об этом месяц назад, я бы рассмеялась ему в лицо.

Не потому, что беременность была невозможна. Не потому, что Дамир давно стал прошлым. И даже не потому, что рядом со мной уже был другой мужчина – правильный, спокойный, подходящий для семьи, для будущего, для нормальной жизни.

А потому что у судьбы, кажется, слишком больное воображение.

Я стояла посреди частной клиники, вжимая в пальцы тонкую папку с анализами, и не могла сделать вдох.

В коридоре пахло антисептиком, кофе из автомата и чужим страхом. Люди проходили мимо. Кто-то смеялся. У кого-то звонил телефон. Где-то плакал ребенок.

А у меня мир остановился.

– Мирослава? – окликнула медсестра.

Я даже не повернулась. Потому что смотрела только в одну точку – на него, на Дамира.

Он стоял у окна в конце коридора, в черной рубашке с закатанными рукавами, чуть растрепанный, красивый до внутренней боли, как и всегда.

И рядом с ним стояла женщина. Высокая, ухоженная, из тех, что не бывают случайными. Ее ногти лежали на его запястье так уверенно, будто давно привыкли к этой коже.

А его ладонь была у нее на бедре. Спокойно. По-хозяйски. Будто ему можно. Будто он имеет право касаться, выбирать, удерживать.

У меня в ушах зашумело так сильно, что голос врача, сказавшей десять минут назад: «Срок маленький, но беременность подтверждена», будто разорвался на куски и заново ударил в виски.

Беременна. Я. Беременна.

И в ту же секунду Дамир поднял голову. Увидел меня. Лицо у него изменилось сразу. Как будто кто-то изнутри дернул за сухожилия. Взгляд потяжелел, вспыхнул, вцепился в меня.

Женщина что-то сказала ему, но он даже не повернул головы. Мы смотрели друг на друга через длинный светлый коридор, и мне показалось, что я опять падаю в ту же черную воду, из которой когда-то еле выплыла.

Нет. Нет-нет-нет. Только не сейчас. Только не в тот день, когда я и так стою на руинах.

Я резко развернулась, пошла к выходу, почти побежала. Папка выскользнула из рук, бумаги разлетелись по полу, кто-то окликнул меня, но я уже ничего не слышала.

Только собственное сердце. И его голос за спиной. Низкий. Хриплый. Узнаваемый до дрожи.

– Мира.

У меня подкосились колени. Я закрыла глаза.

Господи. Только не он. Только не теперь.

Потому что если этот ребенок от него, моя жизнь больше никогда не станет прежней.

–

Глава 1

Глава 1

Глава 1

Когда я соглашалась выйти за Артёма, я не думала о любви.

Это звучит страшнее, чем есть на самом деле. Просто однажды наступает возраст, опыт или внутренняя усталость, после которой слово любовь перестает казаться подарком. Слишком дорого. Слишком больно. Слишком много потом приходится вынимать из себя голыми руками.

Я любила один раз. Так, что после меня остались кожа, кости и привычка молчать.

Поэтому, когда в моей жизни появился Артём, я не искала бабочек, тумана, подгибающихся коленей и пожара в груди.

Мне хотелось другого. Простой, взрослой устойчивости. Человека, рядом с которым не страшно проснуться утром. Человека, который не пропадет. Не сломает. Не заставит собирать себя по осколкам.

Артём именно таким и был. Спокойный, собранный, аккуратный до мелочей. Он никогда не повышал голос в начале наших отношений, не устраивал сцен, не ревновал без повода.

Приезжал вовремя. Помнил, какой чай я пью. Умел слушать. Умел смотреть так, будто уже все решил, и это решение – я.

Иногда мне казалось, что он выбрал меня так же, как выбирают дом: внимательно, рационально, с пониманием, что вложения должны быть надежными.

Раньше меня бы это унизило. Теперь – успокаивало.

– Ты опять задумалась, – сказал Артём, не отрывая взгляда от дороги.

Я моргнула и оторвалась от окна. Город уже закончился. Машина мягко шла по трассе, уводящей нас за пределы кольца – туда, где у его семьи был загородный дом.

Не дача, конечно. Такие люди дач не имеют. У них либо "резиденция", либо "загородный дом", либо "усадьба". Что-то с ровным газоном, дорогим камнем, охраной и тишиной, которая стоит денег.

Сегодня я должна была впервые познакомиться с его матерью. И обсудить дату свадьбы. У меня холодели ладони.

– Просто устала, – соврала я.

Он мельком посмотрел на меня и снова перевел взгляд на дорогу. Красивый мужчина. Очень. Холодноватой, дорогой красотой, от которой женщинам обычно хочется подтянуть спину и вести себя лучше.

У Артёма были точные черты лица, серые глаза и почти болезненная привычка все держать под контролем. Даже руль он держал так, будто и машину, и дорогу, и мою жизнь заодно давно поставил в нужное положение.

– Если мать скажет что-то резкое, не принимай на свой счет, – ровно произнес он.

Я тихо усмехнулась.

– Спасибо за поддержку.

– Я серьезно, Мира. У нее тяжелый характер. Но если не спорить, все пройдет нормально.

Если не спорить. Если не реагировать. Если быть удобной.

В груди что-то неприятно царапнуло.

– А если она мне не понравится? – спросила я, будто в шутку.

– Ты же не за нее замуж выходишь.

– Но жить мне придется не в вакууме.

– Мы будем жить отдельно.

– Знаю.

– Тогда зачем накручивать?

Я отвернулась к окну. Поля, перелески, редкие коттеджные поселки – все расплывалось перед глазами. Я видела не дорогу. Я видела свое отражение.

Тонкое лицо. Светлые волосы, собранные в низкий хвост. Губы, которые я с утра дважды красила и стирала. Сережки, которые выбрала слишком долго, будто от них зависело, понравлюсь ли я чужой женщине.

Мне было двадцать семь, а я снова чувствовала себя девочкой на экзамене.

– Ты красивая, – неожиданно сказал Артём.

Я повернулась к нему.

– Что?

– Ты сейчас слишком напряжена. Не надо. Ты прекрасно выглядишь.

И он, не отрываясь от дороги, коснулся моей кисти. Коротко. Уверенно. Без нежности, но как будто обозначая: ты моя, я рядом, все под контролем.

Я должна была успокоиться. Правда должна.

Но почему-то именно в этот момент меня захлестнуло странное, липкое предчувствие. Как будто мы едем не знакомиться с семьей, а в место, после которого уже ничего не будет как раньше.

–

Глава 2

Глава 2

Глава 2

Дом его матери был именно таким, каким я себе его и представляла. Большим. Светлым. Неуютным.

Удивительно, как много денег может быть вложено в пространство и как мало в нем может быть жизни. Идеально подстриженные кусты. Ровная плитка. Терраса с мебелью, на которую, похоже, никто никогда не садился просто так – с мокрыми волосами, в пледе, с кружкой чая.

Слишком безупречно для настоящей жизни. Когда мы вышли из машины, я машинально разгладила юбку на бедрах.

– Не нервничай, – снова сказал Артём. На этот раз я не ответила.

Дверь нам открыла женщина лет пятидесяти пяти. Не домработница – помощница, если говорить на языке таких домов. Она вежливо кивнула Артёму, на меня посмотрела быстро, почти бесцветно, и отошла в сторону.

– Лидия Павловна в зимнем саду, – сообщила она.

Зимний сад. Конечно. Где же еще ждать будущую невестку, как не среди редких орхидей.

Артём положил ладонь мне на поясницу и направил вперед. От этого касания меня не бросило в жар. Не пронзило. Не качнуло. Я просто отметила: да, он рядом.

И внезапно поймала себя на совершенно непрошеной мысли: А раньше мне хватало одного взгляда.

Я так резко оборвала себя, что едва не споткнулась. Нет. Я не буду думать о Дамире. Не сегодня. Не здесь.

С ним у меня все давно закончено. Похоронено. Зарыто глубоко. И если какая-то часть меня до сих пор иногда просыпалась ночью с этим именем в горле, то это не любовь. Это остаточная боль. Фантом. Память тела. Не больше.

Зимний сад оказался стеклянной пристройкой, утопающей в зелени. Там пахло влажной землей, цветами и чем-то дорогим, тонким, женским. У круглого столика сидела женщина в кремовом костюме и листала планшет.

Когда мы вошли, она не поднялась. Только сняла очки и внимательно посмотрела на меня. Я сразу поняла: это та самая порода людей, которым не нужно повышать голос, чтобы унизить. Они умеют делать это одной паузой.

– Мама, это Мирослава, – сказал Артём.

Лидия Павловна чуть склонила голову.

– Наконец-то.

Не "приятно познакомиться". Не "рада видеть". Даже не нейтральное "здравствуйте". Наконец-то. Будто я опоздала туда, куда меня не особенно и ждали.

– Добрый день, – сказала я как можно спокойнее.

Она скользнула взглядом по моему лицу, волосам, блузке, рукам, туфлям. Медленно. Четко. С той самой женской беспощадностью, которую мужчины часто даже не замечают.

– Вы очень юная, – произнесла она. Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что это не комплимент.

– Мне двадцать семь.

– Да? Выглядите моложе.

"И проще". "И беднее". "И не отсюда". Она этого не сказала. Но я услышала.

Артём сел напротив матери. Я – рядом с ним. Чай подали тут же. Тонкий фарфор. Лимон в отдельной вазочке. Пирожные, к которым никто не притронулся.

– Артём сообщил, что вы определились с датой? – спросила Лидия Павловна, обращаясь исключительно к сыну.

– Мы думаем о конце сентября, – ответил он.

– "Мы" – это хорошо. Когда мужчина умеет принимать решения, женщинам живется проще.

Она улыбнулась краешком губ. Я поднесла чашку ко рту, чтобы не сказать ничего лишнего.

– Мирослава работает? – спросила она так, будто уточняла, есть ли у меня прививки.

– Да, – ответила я. – Я веду проекты в интерьерной студии.

– М-м. Дизайн?

– В том числе. В основном я занимаюсь частными заказами и координацией.

– То есть вы не совсем творческий человек. Это неплохо.

Я поставила чашку.

– А если бы была совсем творческим? Ее взгляд стал чуть острее.

– Тогда семейная жизнь далась бы вам тяжелее.

Артём бросил на меня короткий предупреждающий взгляд. Не спорить. Не спорить. Не спорить. Я опустила глаза.

И в эту секунду мой телефон дрогнул в сумке. Сообщение. Обычно я никогда не проверяю экран в гостях. Никогда. Но сегодня почему-то достала телефон сразу.

Номер был незнакомый. Сообщение короткое: Ты зря согласилась на это.

У меня внутри все обмерло. Я перечитала один раз. Второй. Третий.

А потом ниже пришло еще одно: Если он привез тебя в дом своей матери, значит, все уже серьезно.

Воздух в зимнем саду резко закончился. Потому что я знала только одного человека, который мог написать это так. С такой интонацией. С такой наглой осведомленностью. С такой способностью вломиться в мою жизнь без стука.

Дамир.

–

Глава 3

Глава 3

Глава 3

Я не ответила. Ни в ту секунду, ни через минуту, ни когда Лидия Павловна продолжила задавать вопросы, похожие на допрос под шелковой скатертью.

Где живут мои родители? Чем занимается брат? Почему я до сих пор не купила собственную квартиру? Планирую ли я после свадьбы продолжать работать?

Каждый ее вопрос был сформулирован безукоризненно вежливо, но внутри сидело одно и то же: подходишь ли ты моему сыну, девочка, и сколько в тебе лишнего?

Я отвечала ровно. Коротко. Не поднимая головы чаще, чем нужно.

Но все это время под столом у меня ледяными пальцами горел телефон. Я чувствовала его даже через кожу сумки.

– Мирослава? – позвал Артём. Я подняла взгляд.

– Да?

– Мама спросила, как вы познакомились.

– На открытии одного проекта, – сказала я. – Наша студия работала с его компанией.

– Это я помню, – сухо отозвалась Лидия Павловна. – Я спросила не где, а как.

Молчание затянулось на полсекунды. Я поняла. Ей нужна была история. Романтическая. Удобная. Приличная. Та, которую можно рассказать людям своего круга.

Но правды там было мало. Правда состояла в том, что Артём долго, методично, красиво добивался меня в период, когда я больше всего на свете хотела тишины. Не счастья. Не любви. Именно тишины. Он оказался рядом тогда, когда внутри меня все уже выгорело после одного мужчины, и в этом была его сила. Он был не пожаром. Он был укрытием. Я когда-то приняла это за спасение.

– Постепенно, – ответила я. – Мы много общались по работе. Потом начали видеться.

– И вы сразу поняли, что это ваш человек? – спросила Лидия Павловна.

Я почувствовала, как на меня смотрит Артём. И впервые за весь вечер не знала, что ответить. Потому что "сразу" я про него не поняла ничего. Кроме того, что он безопасен.

– Думаю, это приходит не сразу, – осторожно сказала я. – Иногда чувство доверия важнее мгновенной яркости.

Лидия Павловна медленно отпила чай.

– Очень взрослый ответ.

Артём, кажется, остался доволен. Только у меня в груди стало так тяжело, будто я только что подписала что-то невидимое. Согласилась вслух на ту версию своей жизни, в которой нет места никакой яркости. Вообще.

Телефон снова дрогнул. Я не хотела смотреть. Но посмотрела.

Ты так и будешь молчать?

Потом почти сразу: Он хоть знает, что ты до сих пор вздрагиваешь, когда слышишь мое имя?

Я резко встала. Стул чуть скрипнул по плитке. Оба повернулись ко мне.

– Простите, – выдавила я. – Мне нужно… на минуту.

Лидия Павловна окинула меня взглядом, в котором читалось все: воспитанная женщина не вскакивает из-за стола с телефоном в руке. Но мне было уже все равно.

Я вышла в коридор, потом на террасу, потом еще дальше, почти к краю участка, где начиналась линия высоких туй. Только там смогла сделать вдох. Пальцы дрожали.

Я открыла переписку. Номер действительно был незнакомым. Но это ничего не значило. Дамир менял номера так же легко, как когда-то менял правила игры между нами. Он всегда появлялся неожиданно. Он вообще жил так, будто мир должен успевать за ним.

Я набрала ответ: Что тебе нужно? Отправила. Сердце ударило так сильно, что я почувствовала это в горле.

Ответ пришел сразу: Ты.

Я закрыла глаза. Нет. Нет, нет, нет.

Спустя секунду еще сообщение: Поздно делать вид, что мы чужие, Мира. А потом: Обернись.

У меня внутри все оборвалось. Я повернулась. За оградой, у черной машины, стоял он.

–

Глава 4

Глава 4

Глава 4

Я не знаю, что ударило сильнее – сам факт, что он здесь, или то, как мгновенно мое тело его узнало. Сначала взгляд. Потом воздух. Потом собственную слабость.

Дамир стоял, опершись плечом о машину, и смотрел на меня так спокойно, будто не исчезал из моей жизни на два с половиной года. Будто не оставил после себя такой выжженный след, что я потом месяцами училась не плакать в душе и не вздрагивать от похожих голосов в толпе.

Черная футболка. Темные джинсы. Часы на запястье. Щетина. Чуть отросшие волосы, которые он всегда раздраженно зачесывал назад ладонью. И глаза. Господи. Эти глаза я ненавидела. Потому что именно из-за них когда-то не умела говорить "нет".

Он был далеко, за высоким кованым забором, но мне все равно казалось, что он уже слишком близко. Что он опять вторгается под кожу. Я не заметила, как подошла к ограде.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я слишком тихо.

Он усмехнулся.

– Ты даже не спросила, откуда я узнал.

– Мне все равно.

– Врешь.

Да. Врала. Потому что мне не было все равно. Мне было страшно от того, насколько легко он нарушил мои границы. Будто их и не существовало никогда.

– Уезжай, – сказала я. – Сейчас же.

Он выпрямился.

– Ты выходишь замуж?

– Тебя это не касается.

– Значит, да.

Я стиснула зубы. Смотреть на него оказалось больнее, чем я думала. В памяти слишком быстро оживало все, что я годами в себе душила: его руки на моей талии, его злость, его смех, его невозможная способность сначала делать меня счастливой, а потом ломать одним поступком так, что я не могла подняться неделями.

– Ты опоздал с вопросами, – сказала я. – Очень сильно опоздал.

Он сделал шаг ближе к ограде.

– Я не за вопросами приехал.

– Тогда зачем?

– Чтобы посмотреть на тебя рядом с ним.

Я нервно усмехнулась.

– Посмотрел?

– Да.

– И?

Он молчал несколько секунд. Смотрел прямо в лицо, не отводя глаз. По мне. По шее. По губам. Так, как не имеет права смотреть чужой мужчина. Особенно тот, которого ты когда-то любила до самоуничтожения.

– Ты не его, – сказал он наконец. Я почувствовала, как меня обожгло.

– Ошибаешься.

– Нет.

– Ты ничего обо мне не знаешь.

Его челюсть дернулась.

– Больше, чем он.

– Не смей.

– Что? – глухо усмехнулся он. – Говорить правду?

– Приходить сюда. Писать мне. Появляться после всего, что ты сделал, и вести себя так, будто тебе можно.

– А разве нет?

Этот вопрос был хуже пощечины. Потому что когда-то ответ был бы "да". Когда-то я бы вышла к нему босиком в ночь, бросив все на свете. Когда-то. Но не сейчас.

Я расправила плечи.

– Уезжай, Дамир. И не появляйся больше.

Он долго смотрел, потом тихо спросил:

– Ты его любишь?

Я не ответила. Не смогла. И, наверное, это было страшнее любого признания. Потому что он увидел. Увидел эту паузу. Увидел, как я отвела глаза. Увидел, что в самом больном вопросе у меня нет голоса.

Его лицо изменилось едва заметно. Потяжелело.

– Понятно, – произнес он.

– Нет, тебе ничего не понятно.

– Зато я точно знаю одно.

– Что?

Он наклонился чуть ближе к прутьям ограды.

– Ты не должна выходить за него.

– А за кого должна? За тебя? – Я сама не ожидала, что скажу это вслух.

Но он только посмотрел еще жестче.

– Если бы ты тогда не сбежала от меня, все было бы по-другому.

Я засмеялась. Господи, как же больно было даже слышать это.

– Я сбежала? – переспросила я. – Серьезно? Ты сейчас это говоришь мне?

Он замолчал. А я поняла, что меня трясет. Еще секунда – и я либо заплачу, либо сорвусь, либо сделаю что-то совсем унизительное. Например, снова начну объяснять человеку, который когда-то выбрал не меня, как сильно он меня тогда разрушил.

Нет. Хватит. Я резко развернулась и пошла к дому.

– Мирослава! – бросил он мне вслед. Я не остановилась.

– Мира! Я ускорила шаг. Потому что если бы остановилась хоть на мгновение, прошлое снова дотянулось бы до моего горла.

–

Глава 5

Глава 5

Глава 5

Когда я вернулась в зимний сад, Артём уже стоял у стола.

– Все в порядке? – спросил он. Слишком спокойно.

Я кивнула.

– Да. Рабочий вопрос.

Лидия Павловна подняла бровь.

– В воскресенье вечером?

– У нас часто так.

– Надеюсь, после свадьбы у вас появится более четкое распределение приоритетов.

Я села, не глядя на нее. Артём продолжал смотреть.

Он не был дураком. И не был невнимательным мужчиной, которому можно наврать дрожащим голосом и надеяться, что он ничего не заметит. Он видел, что я бледная. Что пальцы все еще ледяные. Что я вернулась не просто раздраженной – выбитой. Но спрашивать при матери не стал. Это я в нем всегда ценила. Умение отложить разговор до закрытой двери.

– Думаю, на сегодня достаточно обсуждений, – сказал он. – Мира устала.

– Конечно, – мягко согласилась Лидия Павловна. – Первые семейные разговоры всегда утомительны. Особенно если человек не привык.

Не привык. Я вцепилась в сумку, чтобы не ответить.

Уже в машине, когда дом остался позади, а темная трасса легла вперед ровной лентой, Артём выключил музыку. Тишина стала почти физической.

– Кто это был? – спросил он.

Вот и все. Я смотрела в лобовое стекло.

– Никто.

– Не надо.

– Что?

– Делать из меня идиота, Мирослава.

Я повернула к нему голову. Он вел машину ровно, но скулы у него были напряжены. Пальцы на руле – тоже. Голос оставался спокойным, и от этого мне стало только хуже.

– Ты вышла белая как стена, – сказал он. – Вернулась через десять минут с лицом человека, который увидел пожар. Потом весь вечер сидела так, будто тебя физически здесь нет. Я спрашиваю еще раз: кто это был?

Я облизнула пересохшие губы. Солгать? Недоговорить? Сказать правду? Любой вариант был плохим.

– Человек из прошлого, – ответила я наконец.

Он резко перевел на меня взгляд. Потом снова на дорогу.

– Мужчина? Молчание и здесь оказалось ответом.

– Понятно.

– Артём…

– Давно объявился?

– Сегодня.

– И сразу приехал к дому моей матери?

– Я не знала, что он там будет.

– Но он знал, где будешь ты.

Я закрыла глаза. Да. Вот именно это и пугало больше всего.

– Между вами что-то осталось? – спросил он.

Я посмотрела на него. Если бы он закричал, мне было бы легче. Если бы ударил по рулю, если бы выругался, если бы сорвался – я бы, возможно, смогла отвечать на эмоциях. Но Артём не повышал голос. Он просто задавал точные вопросы, как хирург в перчатках.

– Нет, – сказала я.

– Ты уверена?

– Да.

– Тогда почему ты дрожишь?

У меня запершило в горле.

– Потому что он сделал мне очень больно когда-то.

– И ты до сих пор реагируешь.

– Это не значит, что я его люблю.

– Я не говорил слово "люблю". Он поймал меня. Я отвернулась. Проклятие.

– Он опасен? – спросил Артём через несколько секунд.

– Нет.

– Тогда почему ты выглядишь так, будто ждешь удара?

Я не знала, что ответить. Потому что ждала не удара. Хуже. Я ждала, что Дамир снова разломает внутри меня то, что я так долго цементировала.

– Он больше не появится, – сказала я. И сама же не поверила своему голосу. Артём тоже.

– Надеюсь, – произнес он. – Потому что если твой бывший считает нормальным караулить тебя у дома моей матери, у нас сразу возникает несколько проблем.

У нас. Не у меня. У нас. Это прозвучало как предупреждение.

Я сложила руки на коленях, чтобы не было видно, как дрожат пальцы. И впервые за весь вечер мне захотелось не домой, не в душ, не в тишину. Мне захотелось исчезнуть.

–