Текст книги "Ключ от всех дверей (СИ)"

Автор книги: Яна Смородина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)

Вскоре разноглазый соизволил сбросить скорость, и мне удалось кое-как отдышаться. Теперь разглядывать интерьеры стало куда как удобнее.

Эта часть замка, куда мы так резво эвакуировались, была явно нежилой. В замшелых каменных коридорах было жутко: мрачно, сыро, гулко; местами мерно капала вода, сквозило холодным заплесневелым ветерком, запахи стояли соответствующие. Через один горящие факелы на стенах и закопчённые потолки уюта не добавляли, но всё же представляли собой хоть какое-то освещение – окна здесь конструктивно не предусматривались. В самых тёмных закоулках, стоило только туда ступить, в стороны шарахались мохнатые тени, цокая когтями по каменному полу, в отдалении то и дело раздавался замогильный вой.

Через некоторое время стало совсем невыносимо. Кроме замогильных стенаний и других неприятных потусторонних звуков, из темноты теперь ещё доносились абсолютно узнаваемые шебуршание, возня и писк, то и дело под ногами кто-то юрко сновал туда-сюда, что заставляло меня содрогаться каждый раз и всë больше ускорять шаг и титаническими усилиями сдерживать себя от истерического визга. Крысы меня пугали даже больше, чем сверхъестественные местные ужасы, потому что были вполне реальны и омерзительно осязаемы.

Макса такие страсти нисколько не смущали: он как ни в чëм ни бывало бодро шагал вперёд и попутно давал рекомендации по технике безопасности. Здесь пригнуться, тут под ноги смотреть, в тёмные закоулки не вглядываться. После таких наставлений смелости не прибавлялось. Я ежесекундно озиралась, зябко ёжилась, вздрагивала при малейшем шорохе и вообще мечтала как можно скорее покинуть эти неприветливые помещения.

Силы мои были на исходе, о чем я только и мечтала сообщить нашему Ивану Сусанину и прекратить эти бега в лабиринте, и когда я уже решилась на признание, в глубокой нише, из которой тянуло ледяным смрадом, кто-то застонал и загремел цепями, а Макс наконец остановился.

– Все, оторвались, вроде, – уведомил он.

Я ничего не ответила, только одарила его красноречивым взглядом, пытаясь привести душевное равновесие или хотя бы дыхание в норму.

– А тут миленько, – саркастически протянула я после того, как отдышалась. – А это, – кивнула я в сторону вонючей ниши, – вероятно, библиотекарь?

Разноглазый заржал. Однако нам с опасливо озирающимся Афанасием было не до смеха.

– Нет, это Кентервильское привидение. Не бойтесь, оно неопасное, но занудное до жути. Поэтому не советую с ним вести беседы. А до библиотеки уже не далеко.

Через мгновение начался сущий бедлам: откуда не возьмись налетели рогатые твари с крыльями, приволокли с собой Эдриана Пола в образе Дункана Маклауда, который со зверским выражением лица рубил всё, что попадалось под руку, под ногами верещали крысы, под потолком бились летучие мыши. Макс задвинул нас с Афанасием за спину и с мечом в руках мужественно отбивался изо всех сил.

Я зажмурилась, стараясь ни о чём не думать, чтобы всякую дрянь больше не выносило из местных нездоровых недр воображения или первобытных страхов, подавленных высшим образованием… Как назло в голову лезла страшная муть.

В тени закоулка, в котором мы с Афанасием нашли своё убежище в процессе отступления, что-то лязгнуло, затем шипело… Я вжалась спиной в стену, присела и, холодея, пошарила рукой по полу в поисках хотя бы камня. На свет осторожно выступило странное существо – большое серебряное блюдо на волосатых паучьих лапах ростом с небольшой журнальный столик. По краям блюда кустисто торчали пучки чёрной щетины, из-под которых виднелись красивые золочёные ручки, а в центре я разглядела затейливый вензель в виде переплетенных букв «М» и «Р».

Блюдо было явно моё. Фамильное.

Я вскочила – не дожидаться же, когда блюдо пойдёт атаку! – фамильное, похоже, восприняло это командой к действию, метнулось в мою сторону и с разгону поддало мне с тылу под коленки, отскочило в бок и замурчало, вроде как, примирительно…

Тяжело дыша, в закоулок ввалился Макс, пихнул в бок бледного до синевы Афанасия:

– Идемте, ещё один зал – и мы в библиотеке, там безопасно.

Перебежками от колонны к колонне мы преодолевали огромный зал, тронный, видимо. Моё блюдо трусило позади, держа некоторую дистанцию: попытка поддать под колени Максу кончилась для фамильного пинком и полётом в противоположный угол.

– Это ещё что за…? – начал было Макс и покосился на меня, когда из тёмного алькова нам навстречу медленно вышла Белатрисса Лестрейндж собственной персоной.

Судя по ошалелой физиономии, «Гарри Поттера» он не смотрел. И не читал.

Не успела я и рта открыть с объяснениями, как Белатрисса, хищно оскалилась, взмахнула палочкой и принялась сходу бомбить нас «авадкедаврами». В доли секунды до этого я растолкала Макса и жалобно всхрюкнувшего Афанасия в разные стороны и заорала «Бежим!». Пригибаясь под обстрелом, мы хором кинулись за угол в укрытие.

– Это чокнутая волшебница из фильма, заклятья смертельные, – постаралась кратко изложить я.

– Ясно. Чем она там машет?

– Волшебной палочкой, – буркнула я.

– Чем? – фыркнул он и моментально перестал веселиться, когда мимо его лица пролетел очередной зелёный плазмоид.

– Так, ладно, как её нейтрализовать?

– По башке ей дай!

– Чем?!

– Чем-нибудь потяжелее!

Подбить волшебницу было нечем, к сожалению, и обезвредить её не удалось. Зато Белатрисса совсем разошлась – сыпала проклятьями направо и налево. А потом остановила тяжёлый взгляд на Афанасии. Она взмахнула палочкой, что-то неразборчиво гаркнула на латыни, и под её жуткий сатанинский хохот Афанасий вдруг посерел, весь скукожился и тяжело рухнул на четвереньки, обрастая пластинчатым панцирем. Через мгновение, к моему ужасу, на месте несчастного чёрта шевелила усиками гигантская отвратительнейшая мокрица.

Всю оставшуюся дорогу я, не смущаясь, ревела. От жалости к Афанасию – нет помочь мы ему не можем, взять с собой – тоже, если останемся, то и с нами могут случиться неприятные метаморфозы, – от злости на Беллатрису, на себя, Макса, от бессилия и усталости.

Воющая, рычащая и скрежещущая зубами толпа выдуманных, существующих и несуществующих монстров, бородатых викингов с топорами и вымерших динозавров росла, множилась и не желала отставать. Силы мои и здравый смысл иссякали на глазах. Слёзы высохли, а я сама стала сомневаться, что такое вообще может происходить. Со мной. Существую ли я, или тоже плод чьего-то воображения.

Надо отдать Максу должное: он не отчаивался, не сомневался и с прежним задором и темпом продолжал тащить меня за собой.

Глава десятая. Запределье, Макс и самое безопасное для меня место

Нырнув за Максом в предложенную им в качестве укрытия комнату, я привалилась к стене, а разноглазый захлопнул с трудом сдвигаемую дубовую дверь и на всякий случай навалился сверху. С минуту мы, молча глядя друг на друга, пытались отдышаться.

– Это что за хрень сейчас была?

– А, не парься, – махнул рукой Макс, – новенькие всегда феерично фонтанируют страхами и фантазиями, ну а здешние твари чувствуют слабость и наваливаются толпой. Научишься со временем мозги контролировать. Афанасий попал в замес, конечно… Но ничего, через полгодика снова чёртом заделается. Вот помереть здесь гораздо неприятнее, особенно если тебя сожрали. И полгодиком тут не обойдешься…

Я передёрнулась. Фонтанируют, сожрали… Успокоил, нечего сказать. Афанасия только жалко…

Я обвела укрытие взглядом: наконец-то мы оказалась в «библиотечной зале»! Не такую уж большую комнату занимали в основном книжные стеллажи: они оккупировали весь периметр помещения и высились до самого потолка. Единственная стена без полок была занята камином и десятком разнокалиберных часов. На каминной полке хронометры тоже имелись в избытке. В углу напротив камина уютно расположились два вольтеровских кресла с высокой спинкой, пуф, глобус и почему-то арфа. В натопленной комнате царил сонный полумрак, и только звук размеренно тикающих разом нескольких часов нарушал тишину и тонул в густом ворсе ковра; в камине жарко потрескивали поленья. В воздухе витал запах старой бумаги и кожи. Волна тепла прямо приглашала бухнуться в кресло и расслабиться. Так тихо, спокойно и уютно. Из-за двери не было слышно ни единого звука, казалось, всеобщие суматоха и безумие за дверью ни малейшим образом не коснулись этого места. Странно… Будто и не было никаких только что гнавшихся за нами чокнутых чудовищ. Блюдо засучило лапами, и я со вздохом отпустила его на волю.

– Зала – это громко сказано, – сообщила я.

– Да, мне тоже хотелось бы чуть больше места, – сказало вдруг одно из кресел.

Я вздрогнула от неожиданности и покосилась на Макса. Он только усмехнулся.

– Прошу без церемоний, будьте как дома, – снова вступило кресло.

– Надеюсь, оно не бегает, – прошептала я Максу.

– Оно не бегает, – с какой-то странной улыбочкой заверил меня он.

– Максимилиан, полагаю, мы с твоей прелестной спутницей не представлены, окажи любезность, исправь это огорчительное упущение.

Макс досадливо поморщился: то ли в ответ на «Максимилиана», то ли на «твою прелестную спутницу», но двинулся вперёд, не забыв при этом ухватить меня за руку. Кресло оказалось всего лишь креслом, зато в нём сидел интеллигентного вида старичок с абсолютно белой шевелюрой и пронзительными светло-голубыми глазами, не по-стариковски ясными. Будто кто-то надел костюм пожилого человека, и несоответствие содержания форме выдавал лучившийся изнутри свет. Этим невыразимо удивительным взором трудно было не любоваться.

– Майя – девчонка, которая решила спрятаться в Запределье и притащила с собой Афанасия, – сразу взялся за дело Макс. – Как твоя фамилия, кстати? – покосился он в мою сторону.

– Русакова.

– Аристарх Семёнович Карачун, – официальным тоном продолжил Макс, а старичок церемонно кивнул и указал глазами мне на кресло напротив, – Владыка Запределья.

Я послушно опустилась на краешек мягкого сидения.

– В самом деле? – Владыка всем корпусом развернулся ко мне и будто просканировал своими сияющими глазами. – Ты выбрала не самое приятное место, скажу я тебе. Как же ты, милая, решилась? Ведь я могу и не отпустить.

Аристарх Семёнович наградил меня долгим испытывающим взглядом. Макс застыл за моей спиной памятником самому себе, а я с трудом сдержалась, чтобы не вскочить и метнуться за дверь – таково было напряжение, разлившееся киселём по комнате.

– Я только хотела спрятаться, – севшим голосом с трудом выдавила из себя я. – Задумала оказаться в месте, где меня никто не найдёт.

– Что ж, на первый раз прощаю твою неосмотрительность, – сказал Аристарх Семёнович, и тяжёлая атмосфера моментально отступила, стало легко, будто бетонную плиту с груди сняли. – Вижу, Лунник не поскупился, – непринуждённо, даже несколько весело заметил он. – Хорошая вещь, редкая. Проявленная, к тому же – запомни это.

– Вы имеете в виду ключ? – шёпотом уточнила я, ещё не придя в себя от сканирования, но любопытство взяло верх. – И как это – проявленная?

– Думаю, тебе стоит заняться самообразованием. Пригодится в твоей дальнейшей нескучной жизни.

Я озадаченно кивнула.

– Аристарх Семёнович, отпустите, пожалуйста, Майю. Глупая, по дурости, ведь… – тихо попросил за меня Макс.

– И Макса! И Афанасия… – прошептала я, в ужасе холодея от собственной наглости.

– Хорошо, Максимилиан, раз уж юная ведьма за тебя просит… – после продолжительной паузы наконец ответил Владыка. – Склонен читать, что свою чашу ты испил до дна. Отпущу тебя с миром, но покинуть Запределье тебе придётся своими силами, от меня оказания любезностей не жди. Что касается Майи – пусть пожелает возвратиться. Девочка не без таланта… но поработать над формулировками – было бы совсем не лишним. Если удастся тебя с собой увести – силёнок-то хватит? – задерживать не стану. Не выйдет – что ж, пеняйте на себя. А вот Афанасию придётся остаться. Пришло его время, – Аристарх Семёнович, замолчал и обвёл нас задумчивым взглядом, а когда остановил его на блюде, моё фамильное вдруг вытянулось по стойке смирно и разве что не козырнуло.

– Благодарю, Аристарх Се…

– И ещё милая, договоры можно заключать без посредников, а исполнять надобно чётко, по букве. Не забывай об этом, – наставительно, глядя мне прямо в глаза, заявил вдруг ни с того с ни сего старик, и прежде чем я снова успела открыть рот, он устало откинулся на спинку кресла и махнул рукой в сторону двери. – А теперь, вам пора, ступайте.

После слов Аристарха Семёновича все часы разом будто взбесились: на все лады принялись бить, звонить, куковать – хотелось только одного – сбежать подальше от этого бедлама. Я поднялась с кресла и без колебаний взяла Макса за руку, блюдо по-кошачьи тёрлось в ногах.

– С ума сошла? – прошипел Макс и выдернул руку из моего захвата. – Сама выбирайся, я уж тут как-нибудь сам, а то оба сгинем…

– Ну уж нет, – я вцепилась в его футболку, – врагу не пожелаешь веками бегать тут от Ктулху и мокрицами оборачиваться. Сгинем – так вместе!

На глаза навернулись слёзы при мысли об Афанасии: ведь это именно я его сюда притащила, и пришло его время… Силёнок у меня хватило. И сейчас хватит.

– Я ведь волк из Карателей, а ты – ведьма, да к тому же непроста…

– Оборотень, что ли? – оборвала его я. – Ну ведьма я, при чём тут это? Что вы там в своих стаях повёрнуты на видовых различиях? Мне лично без разницы, кто ты есть, а за то, что здесь оказался, – чашу до дна испил. Так?

Макс смерил меня испытывающим взглядом и снова попытался расцепить мои пальцы, потом вздохнул и обнял меня за плечи.

– Уверена?

Я решительно кивнула.

– Тогда двигаем отсюда, девочка не без таланта!

Формулировка, блин! И времени нет подумать…

«Хочу в самое безопасное для меня место».

На этот раз всё прошло гораздо быстрее. Темнота отпустила охотно, и меня вышвырнуло в залитую солнцем комнату, а приземление оказалось почти мягким.

– Хорошо, что обошлось без швабр, – пробормотала я, потирая ушибленный локоть.

Как показал осмотр обстановки, занесло меня в избу, местами по-настоящему деревенскую: полы застелены уютными самоткаными ковриками, из мебели имелись крепко сколоченные стол со стульями и пара громоздких широких сундуков. Судя по лоскутным одеялам и подушкам, последние использовались в качестве спальных мест. При этом на столе по соседству с кувшином и блюдом с яблоком лежал новенький айфон.

Макса нигде не было, зато в районе печки тихо урчало и тёрлось щетиной на боках о стенку блюдо. Моё фамильное, чтоб его. Неужели я протащила его вместо Макса? Нет, не буду раньше времени паниковать, первый раз нас с Афанасием тоже раскидало…

Не успела я оглядеться, а уж тем более осмыслить происходящее, как дверь избы скрипнула, и в светлицу вошёл… нет, не царь. Молодой парень, темноглазый с русыми волосами, одетый вовсе не по-деревенски в кожаные штаны, куртку, с расшитыми наручнями. На бедре у него красовались ножны. С мечом. Меня что, опять занесло в логово чудищ?!

– О, зрасте пожалуйста, – воскликнул парень, обратив свой взор на меня. – Вы что там с ума посходили в своём болоте? Разбаловали вас совсем… До русальей недели ещё месяц, а они уже разбегались!

Пока он возмущался, я бочком-бочком по стеночке постепенно продвигалась к выходу. Когда я хотела тихонечко прошмыгнуть за дверь, парень в доли секунды оказался предо мной и цепко ухватил за шиворот.

– Так, а шмотки современные откуда, а, русалочка? – подозрительно прищурившись, поинтересовался он. – Алло, тебя спрашиваю! Новенькая, что ли, из свеженьких?

Фамильное, до этого крадущееся за мной к выходу, вдруг зашипело и с разгону исполнило свой коронный «подколенный» номер. Парень с некоторым удивлением обнаружил суетящуюся в ногах запредельную тварь, дал блюду пинка от всей души, отчего оно ракетой взмыло вверх, шкрябнуло лапами по потолку, также стремительно громыхнулось об пол, с шипением уползло за печку и там затихло.

– Так ты ещё и нечисть с собой таскаешь? – немного растеряно спросил он и ослабил захват.

Я снова рванулась к выходу, и моё верное фамильное выскочило из-за печки и заковыляло за мной с таким видом, будто собиралось помереть под первым же забором, но всё равно упорно не желало оставлять хозяйку без охраны.

Настиг парень меня возле сарая и вместе с блюдом отконвоировал обратно в избу. Демонстративно запер дверь и усадил в угол на сундук. Аккуратно снял наручни, закатал рукава и бережно вынул из одного из сундуков обернутые тряпицей три испестрённых странными знаками чёрных булыжника, размером со страусиное яйцо каждый. Парень принялся старательно раскладывать камни на полу и выводить что-то мелом вокруг них. Потом поднялся с четверенек и утёр со лба пот, и я заметила на его правом запястье тату в виде следа звериной лапы.

Он проследил за моим взглядом.

– Дошло наконец, с кем шутки шутить удумала?

До меня, конечно, не дошло, но возражать я ему не стала. Попытаться бежать снова не рискнула, а через некоторое время заметила, что сил становится всё меньше, накатила страшная сонливость: меня мутило, воздуха не хватало, в глазах мельтешили мушки, а голову будто ватой набили. Неужто это всё булыжники?

Когда скрипнула дверь, и раздался голос, который мне сейчас хотелось услышать меньше всего, я даже сначала подумала, что брежу.

К сожалению, это был не бред. А тот самый оборотень Ян, одетый также странно, как и парень, принявший меня за русалочку с местного болота. Я замерла и постаралась слиться со стеной.

– Не пойму, почему мне лично этим нужно заниматься.

– Ты должен на неё посмотреть. Это какая-то слегка двинутая нежить, – страстным шёпотом принялся доносить на меня (на кого же ещё?) мой тюремщик. – Я бы поостерëгся выпускать её в Лихолесье. Как бы боком не вышло.

– Алексей, давай по делу и без рекомендаций. Почему ты решил, что двинутая? – усомнился Ян.

– Она ломилась в наш сарай и всё бормотала «хочу домой в кладовку», – он многозначительно подвигал бровями и, решив, видимо, что этого не достаточно для характеристики моих умственных способностей, ещё и покрутил пальцем возле виска.

– Майя?! – наконец обратил на меня внимание оборотень. – Какого лешего ты здесь делаешь? Ты меня слышишь? – потряс меня за плечи, потом заметил булыжники, нахмурился распинал их по углам и одарил парня грозным взглядом. – Объясни мне, пожалуйста, как ты здесь оказалась, – с расстановкой и теперь ласково произнес он, так будто разговаривал с ребёнком или нервной лошадью.

Я подняла на него мутный взгляд, держась рукой за горло: сил не было вздох сделать, и, кажется, потеряла сознание.

– Ты идиот?! Нахрена ты её душегубкой запер?

– Она убегала! Ещё и блюдом этим по башке навернула. Что мне ещё было делать? – нисколько не раскаялся он. – Нежить поганая.

– Она ведьма, мать твою! Живая! А ты её убил… почти. Воду неси, быстро! Да нет же, живую воду!

***

От живой воды я очнулась. Мало того, во мне теперь бурлила дикая энергия, сердце стучало отбойником, душа требовала свершения подвигов. Поэтому меня вовсе не удивило, когда в организме проснулась небывалая прыть: пока Ян разводил суету вокруг меня, я тайком велела блюду найти и привести Макса (ни на что особенно, впрочем, не рассчитывая, просунула фамильное в окно). А вскоре и сама совершила удачный побег. Почти удачный.

– Да отвали ты! Чтоб тебя черти драли!..

Оборотень с большим трудом догнал меня и повалил, прижав собой к земле. Силы постепенно оставляли меня, и сопротивлялась я уже не так яростно. Яну же, казалось, всë нипочём: хватка его по-прежнему не давала ни единого шанса вырваться.

Я последний раз дёрнулась и затихла, набираясь сил для новой попытки освободиться. Было тихо, но издали слышались крики, улюлюканье и какое-то похрюкивание. Мы с оборотнем переглянулись, будто оба разом подумали, не померещилось ли это, затем синхронно повернули головы на звук.

Не знаю как он, лично я сначала оторопело таращилась на появившуюся на горизонте, словно ниоткуда, гурьбу… чертей, по-моему. Которые орали, гугукали, хрюкали и направлялись явно в нашу сторону. А потом мне стало страшно.

Я испуганно покосилась на Яна, и он, к моему разочарованию, выглядел слегка озадаченным, если не сказать изумлённым. Уверенность в его взгляде меня бы, определённо, устроила гораздо больше. Тем временем гурьба чертей неминуемо и стремительно приближалась. Не сговариваясь, мы с оборотнем вскочили и драпанули. Деревья мелькали на периферии зрения, земля мельтешила под ногами: так быстро я в жизни не бегала, а хрюкающая орда не отставала.

– Сюда! – крикнул Ян, резко дëрнув меня за руку. От неожиданности дыхание сбилось, в боку нещадно закололо, но из последних сил я все же рванула за ним. Теперь мы бежали в гору, впереди забрезжила надежда на спасение в виде избы. Но гора… это стало последней каплей, и я, не помня себя от усталости, просто рухнула на землю.

– Всë… не могу… больше…

Оборотень пробежал ещё несколько метров по инерции и вернулся, попытался меня поднять. Но тут черти нас настигли.

Напрыгнули они почему-то только на него. Сначала я не могла поверить в такую удачу: так и продолжала лежать на земле, скрючившись в три погибели, прикрывая голову руками, хотя меня никто и пальцем не тронул. Когда нахлынувшая смелость позволила мне краешком глаза оценить происходящее, я убедилась в подозрении: черти бешено прыгали совсем рядом и прыгали они по оборотню. Однако при этом – всей суматохе и царившему вокруг хаосу – Ян не утратил своей горделивой осанки и легко разбрасывал вокруг себя чертей, как котят, одним взмахом руки. Некоторое время я заворожённо любовалась этим действом, пока от внезапного озарения мне стало смешно и немножко стыдно одновременно. Судя по взгляду, далёкому от доброжелательности, оборотень тоже сложил два и два.

– А ну отвалите от него! – гаркнула я.

Черти, повинуясь, мигом отхлынули на приличное расстояние.

– Не вздумай… – качнул головой оборотень, но я не прислушалась к его совету.

– Окружите, но не нападайте… задержите его, в общем, – сбивчиво велела чертям я и, поминутно оглядываясь, стартанула прочь.

– Стой, там омут, идиотка…

Это было последнее, что я услышала.

***

Вскоре я, конечно, пожалела, что не послушала оборотня. Сложно не пожалеть, сидя по пояс в трясине. Попытки выбраться отняли остатки живоводных и своих собственных сил. Не давала окончательно отчаяться кочка, заросшая осокой, которую я обняла как родную.

Вокруг самозабвенно квакали лягушки, в голове эхом раздавалось странное для этой местности хихиканье, где-то вдалеке время от времени грозно булькал неизвестного происхождения э-э-э… даже боюсь представить что. Или кто.

Помимо смешков больше всего меня беспокоила ситуация с той частью моего тела, которая находилась в воде. Мало того, мне постоянно казалось, что моих ног что-то касается или даже щекотит. Водоросли или там рыбы… Или кто ещё хуже. Поэтому после бурных попыток выбраться, я старалась не шевелиться и не привлекать местную фауну.

За спиной хрустнула ветка, и я вывернула шею, насколько позволяло моё неудобное положение в гуще болотных событий, чтобы разглядеть источник звука.

Возле сухой березы, сплетя руки на груди, стоял оборотень.

– Добегалась? – устало поинтересовался он. Ни насмешки, ни издёвки в его голосе не было.

Хотелось послать его обратно к чертям, но я, понятное дело, благоразумно промолчала и потупила глазки.

Пока Ян тащил меня из топи, местная подводная живность развела бурную деятельность и отпускать меня не желала: я была готова поклясться, что за штаны и щиколотки меня тянули, дёргали и щекотали вполне себе человеческие руки. А осознание того, что эти самые руки запросто и без больших проблем способны утянуть меня на дно, вкупе с раздающимся, словно ниоткуда шипением: «Отдай, наш-ш-ша! Сама приш-ш-шла!», заставили в ужасе биться в оборотневых руках, что совершенно не способствовало моему спасению. Призывы спасателя прекратить истерику и вести себя брёвнышком эффекта не возымели.

Когда же оборотень справился с задачей и моим припадком осознанности, выпускать из объятий не спешил. Да и я сама хороша: взаимно и намертво вцепилась в ворот его куртки. Ещё некоторое время мы молча играли в гляделки, лёжа на мшистом островке. При этом он так смотрел на имя, будто страстно желает то ли прибить, то ли поцеловать. Более того, как только мысль о поцелуях промелькнула в голове, на почве адреналиновых болотных приключений мне страшно захотелось, чтобы он выбрал второй вариант, даже больше, чем воздержался бы от выбора вообще. И желательно без промедления. Но оборотень, всё ещё тяжело дыша, снова мельком глянул на мои губы, отстранился и перекатился с меня на спину. Я разочаровано выдохнула и села.

Он поймал меня за руку.

– Не вздумай сбегать. Догоню. И на этот раз отлуплю по заднице, – зло пообещал он.

Я раздражëнно дëрнула плечом.

– Я не шучу. Если ты ещё не поняла, Лихолесье – опасное место. – Ещё чуть-чуть и лоскотухи тебя на дне до костей обглодали, или стала бы новой утопшей подруженькой мавок.

– Почему они сразу на дно не утащили? – мрачно буркнула я.

– Потому что сил у тебя надолго не хватило бы, и ты сама благополучно бы утопла. Рано или поздно. А когда законную добычу из-под носа уводят, сама понимаешь, неприятно.

Понимаю.

– Вот ещё что, – он вдруг замер, прищурился и заправил мне влажную прядь волос за ухо. – Ты можешь мне объяснить, почему ты только что совсем не пахла ведьмой, а стоило тебя намочить – пожалуйста… Или без штанов оставить?..

– Ты что, опять меня обнюхиваешь?! – возмутилась я, сознательно обходя тему потери штанов в глубине болот. За последнее время это максимально идиотское положение, в котором я побывала: истеричка, мокрая, в тине, в одной пижамной рубашке, благо на три размера большей, чем нужно, и надёжно прикрывающей пятую точку.

– В каком смысле – опять? – изогнул бровь он, продолжая держать за плечо, а я закатила глаза.

– Ты же мне всё равно не поверишь.

– Попробуй, а вдруг?

– Я не знаю почему.

– М-да, не слишком убедительно.

– Ну вот, я же говорила. Кстати, а почему ты не пахнешь хм… – я демонстративно повела носом у него за ухом, – мокрой шерстью? Когда тебя намочили.

– Ходишь по грани… – усмехнулся он. – Мокрой шерстью. Дипломат непуганый.

– Твоя тактичность тоже не выдерживает критики, – сбросила я с плеча его руку. – Скажи лучше, почему лоскотухи меня не слушались, как черти? – вдруг осенило меня.

– А вот это, и в самом деле, интересно. Когда и что ты им приказала?

– Я вспомнила, что могу приказать, когда ты начал меня доставать, они за ноги принялись дёргать, а потом штаны стащили, я и… Вот же ж кошолки лягушачьи! Они ключ украли! И госпожой меня Афанасий стал звать после того, как Джаред ключ дал… – бормотал себе под нос я. – А ведь получается, ключ меня ото всех прячет, как ведьму, а я могла всех тварей Запределья разогнать, а не прыгать с Максом по коридорам… Не обманул, значит, Аристарх-то Семёнович, сильная вещь…

– Запределье? Так стоп! Макс? Давай по порядку. И про Макса подробнее.

– Расскажу. Если поможешь ключ вернуть.

– Хорошо, помогу.

– Сначала ключ!

Оборотень закатил глаза.

– Даю слово, достанем твой ключ. Рассказывай.

***

– Ты уверена, что его звали Максом? Опиши, как он выглядел, – несколько резковато потребовал Ян: после моего рассказа он выглядел взволнованным.

– Волосы светлые, глаза разные: один карий, другой голубой, одет…

– Ты уверена?! – он с такой силой вцепился в мои запястья, что я едва не вскрикнула. – Извини.

– Абсолютно уверена.

– Что сказал Владыка?

– Что отпускает Макса, мол, тот испил чашу до дна. И разрешает мне взять Макса с собой. Но нас разбросало… Или не вышло.

– Так, ладно. Давай разберемся с ключом, мало времени. Просто так они не его отдадут, сразу предупреждаю. Придумают какое-нибудь задание. Не самое приятное.

– Попрошу вернуть штаны.

– Сомневаюсь, что они не прочухали ключ.

– Поглядим.

Со штанами, в принципе, вышло относительно просто.

Одна из обитательниц болота сразу откликнулась на зов оборотня, кокетливо пожимая плечами и пряча глаза за зеленоватыми прядями чёлки, сообщила, что пижама моя им даром не сдалась, и выразительно бросила взгляд за наши спины.

Мы подняли головы и убедились: ближе к самой макушке берёзы реяли на ветру мои пижамные штаны. Мавки мерзко похихикивали и перешёптывались, время от времени тыча в меня пальцем, оборотень с величайшим трудом сдерживал улыбку. Мне отчаянно хотелось всем им дать по башке и гордо удалиться.

Оборотень ловко взобрался на дерево и через пару минут уже сбросил мне сверху штаны. Я первым делом проверила карманы: естественно, ключа там не было.

– А вот за ключ мы велим, чтобы ты подарила поцелуй. Не мне, разумеется, – хитро прищурилась зеленоволосая, сделала паузу, чтобы оценить всю гамму чувств, отразившуюся на моём лице, а нежить за её спиной противно захихикала и забулькала. – Стражу, – и стрельнула глазками на спускающегося с берёзы Яна.

– Какому ещё стражу? – возмутилась я, облачаясь в штаны. – Что вы всякую ерунду выдумываете?

Нет, хорошо, конечно, что не к лягушке с поцелуями лезть…

– Тому самому, что добычу нашу отнял.

Я покосилась на оборотня: тот с профессиональным покерфейсом спокойно глядел на мавку.

– То есть, он добычу вашу отнял, а ему ещё подарки делать, так что ли? Не улавливаю логики.

– А ты не раздумывай, делай, коли вещь свою назад получить желаешь.

Желаю. Но блин…

Смотреть оборотню в глаза было страшно неловко. Нет, просто страшно. Что он вообще на тему заказных поцелуев думает? Неприятное задание, да? Жесть…

Была не была. Ключ мне нужен. А Ян дал слово, что поможет мне его вернуть.

Я сделала шаг навстречу оборотню и нервно дрожащие руки положила ему на плечи.

А он, как назло, внимательно смотрит своими серо-зелеными глазами и стоит столбом. Ждёт.

Хуже, чем есть, уже точно не будет.

Встала на цыпочки, подалась Яну навстречу и едва коснулась краешка его губ своими. Дыхание сбилось: не ожидала, что это будет так волнительно. Хотела формально подарить, что просят, а формально почему-то не выходит. Сначала он даже не пошевелился, будто статую обнимаю за шею и целую. Потом вдруг ответил настоящим непионерским поцелуем и притянул меня к себе за талию.

Меня бросило в жар. Было в этом поцелуе что-то стыдное с одной стороны, потому что вот так для зрителей, но… через секунду это перестало меня волновать. Потому что с другой… Так целоваться на заказ нечестно и неправильно, ведь я-то уже по-настоящему отдалась процессу, и совсем забыла, что оборотень этот бесит меня… и вообще.

– Кхм… – раздалось вдруг за нашими спинами.

Ян нехотя отстранился, не выпуская меня из рук, и обернулся.

– Макс?!

– Макс!

Вышло почти хором: у меня радостно, а у Яна удивленно. Нет, потрясённо.