Текст книги "Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин? (СИ)"
Автор книги: Яна Лари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)
Как снег на голову
Как снег на голову
Любовь
Этот безумный день всё ещё держится за небо, но вечер уже начинает отбивать позиции. Где-то вдалеке лениво каркает ворона, а ближе к домам раздаются голоса – кто-то зовёт домой заигравшихся детей, кто-то неспешно обсуждает новости у калитки.
В пруду возле Дома культуры отражаются первые звёзды, размытые лёгкой рябью от ветра. Одуряюще пахнет цветами и зеленью.
Майский вечер – это ожидание. Лета, тепла, новых встреч. Я привычно кутаюсь в ажурную кофту, но уже с ощущением, что скоро верхняя одежда станет лишней. И хочется гулять дольше, дышать глубже, вбирая в себя сладкий, напоенный весной воздух.
Но дома меня ждёт мой мужчина.
Весь день пыталась уложить в голове эту мысль – не смогла. И убедить себя не строить далеко идущих планов, тоже.
Мне бы, конечно, радоваться. Русанов видный мужик.
Если бы не одно большое «но»…
Я верой и правдой берегла себя для кого-то надёжного вроде Макара. Я не планировала отношений с Антоном.
С чего ради? С того, что весна и зелень бьёт по голове гормонами?
Можно сколько угодно тешить себя надеждами, но если смотреть на вещи реально, Русанов здесь не задержится. Он городской до мозга костей. У него там работа, друзья, привычная среда, любимые кофейни – да вообще всё!
Максимум, на что он согласится – приезжать сюда на выходные. Да и то будет стенать «где нормальный интернет» и «что значит, в магазине нет пармезана?».
А я?
Мне бросить всё и потом зависеть от его настроения? Потому что коттедж он хочет снести. Вернуться мне будет попросту некуда.
Тот, кто жил без крыши над головой, поймёт.
И, чёрт побери, какой-то он ненадёжный фундамент для будущего.
Да, Антон смешной, да, он заботливый, да, между нами химия на ядерном уровне. Но я смотрю на него и понимаю: он не тот, кто выберет размеренность и деревенскую тишину. Он выберет суету и шум мегаполиса. И однажды выберет кого-то другого, кто будет больше ему подходить.
Об этом я и собираюсь поговорить с Антоном, когда дорогу мне перебегает чёрный кот.
Плохой знак! – первая мысль, что проносится, пока я «предчувствий горестных полна» медлю у калитки.
Вторая – какого чёрта он в кружевном жабо?!
Кот, видимо, от встречи тоже не в восторге. Глаза дикие, шерсть дыбом.
Форменная нечисть.
– Кыш! – пытаюсь прогнать незваного гостя, но тот лишь презрительно дёргает хвостом.
Следом из кустов смородины выскакивает Чуня. И сразу становится ясно, кто тут реальный хищник, а кто шерстяной паникёр.
Поросёнок, конечно, не гончая, но вид у него сейчас такой, будто он выслеживал эту добычу три дня, столько же голодал и всё ради бус из кошачьих резцов.
– Тюня, сто-о-ой!
Оба пулей срываются дальше, петляя среди малины. За ними погоня – девочка лет четырёх-пяти в розовом платье и чумазый мальчишка примерно того же возраста.
Из всей этой шайки я знаю только улепётывающего порося.
Кот, предположим, бродячий. А дети?..
– О, пливет! – Девочка с любопытством хлопает на меня небесно-голубыми глазками.
Белокурая, в ленточках, с ямочками на румяных щёчках – ну просто сладкая конфетка!
– Привет! – Растерянно поправляю очки.
– Мася,– подсказывает малышка, протягивая мне ладошку с растопыренными пальчиками. – Мы в гости пиехали, невесту дяди Антона смотлеть.
Я содрогаюсь. Вот срань! Ни пирогов, ни жаркого – пустой холодильник!
Но вслух выдаю:
– Прекрасно.
– Тётя, а ты кто?
– Люба. – Слегка пожимаю протянутую руку.
– Невеста? А де платье? – Шокировано округляет она глазки, и сама же себе отвечает: – Ааа, ты плосто ещё не готоля!
Я не знаю, что хуже: её разочарованный вид или факт, что я реально не готова – ни к гостям, ни к свадьбе, ни к тому, что мне тут уже без меня предложение сделали и согласие дали.
И вообще, где этот ваш дядя Антон? Почему я одна прохожу квест «Дорогие родственники»?!
О чём я, собственно, и спрашиваю ребятню, заодно помогая коту и Чуне ушуршать подальше.
– Дядя Антон с папой. Пласют на кухне.
– Мужчины не плачут! – бурчит мальчуган.
– Это пока не зенюся.
Я уже открываю рот, чтобы спросить у него имя, как на крыльцо выходит мой самопровозглашённый жених. В волосах цветные заколки, на переносице пластырь с мультяшной пчелой…
Всклокоченный весь, бесноватый. Раньше такие симптомы лечили гильотиной.
– Русанов, что с тобой?
– Это я касивое натволила. – Смущённо шаркает ножкой малышка.
Антон торопливо срывает с волос пластмассовые ромашки, опускается на корточки и разводит руки в стороны, подзывая племянницу.
– Машуль, ты цветы на заднем дворе уже видела?
– Неть, – пищит она, хихикая, пока он тискает пухлые щёчки.
– Вот, сходи, глянь, а мы пока с Любочкой поболтаем.
– Мне нузен Фмыг! – Умоляюще хлопает Маша ангельскими глазками. – Мама налила ему фметану, а он побизял.
– Понял, – проявляет Антон поразительную для себя сговорчивость и отправляется примирять мохнатого с неизбежностью фатума.
Котяра, естественно, не дурак и мгновенно срывается с места.
– Стой, ссыкун! – летит ему вслед с угрозой.
– Мяв! – категорически отвечает кот, запрыгивая на бочку.
А там дождевая вода – арктический лёд в жидкой фазе, с учётом времени года.
Шмыг использует потенциал всех своих девяти жизней, чтобы прыгнуть с бочки на дерево, когда Антон его ловко ловит за шкирку.
– Держи своего модника.
Русанов с победным видом идёт к малышке, держа перед собой возмущённого зверя.
Его забирают, чмокают между ушей и ведут в дом. Мальчишка следует за Машенькой как мотылёк. Нестройным шагом дети взбираются на крыльцо.
Из кустов показывается любопытный пятак, но дальше благоразумно не вылезает.
– Дуласёк твой плиятель, опять сбежать собилается. – Заметив его, негодует малышка.
– Здрасьте, – в дверях появляется девушка удивительной внешности для матери двух неугомонных погодок. Первым делом отбирает у детей кота, затем переводит укоризненный взгляд на Антона: – Ты зачем переноску оставил открытой? Знаешь же, что у него на нервах краник клинит.
И поглаживает замурлыкавшего басом безобразника.
– Здравствуйте…
– Это Лада, – представляет её Русанов, по-хозяйски притягивая меня к себе за талию. – А это Марат, брательник мой старший.
– Доброго вечера, – здоровается выросший в дверном проёме мужчина. Серьёзный такой, не в пример младшему. – Прости, что свалились как снег на голову. Не терпелось своими глазами увидеть избранницу брата. Такое событие, сама понимаешь...
– Всё в порядке. Только у меня к ужину ничего. Хлеб вот, – вздыхаю, показывая купленный по дороге батон.
Паникую уже даже не слегка. Предлагать таким искушённым гостям отварную картошку… неудобно в общем.
Но держится пара на удивление просто. Улыбаются, переглядываясь.
– Вот и хорошо. Остальное мы привезли с собой. У Марата свой ресторан, мы решили не ехать с пустыми руками, – дружелюбно улыбается Лада. – Да и ты, наверно, устала с работы.
– А как зовут вашего мальчика? Он не слишком общительный, да? – решаю, что мне тоже неплохо бы отморозиться.
Все дружно переводят взгляд на вставшего поодаль паренька.
– А это не наш.
Чей тогда?
Я всех детей посёлка знаю. Выходит, и не наш...
Одной ногой в прошлом
Одной ногой в прошлом
Любовь
– Мальчик, ты чей будешь?
– Мамин и папин, – бурчит мальчишка, украдкой поглядывая на свою подругу.
То, что малыш потерялся, мы поняли, теперь бы ещё выяснить, откуда он.
– Как тебя зовут? – Осторожно, чтобы не напугать, беру его за руку.
– Тёмушка. Вы отведёте меня к папе?
Он хоть и храбрится, но голос всё равно звучит растерянно.
Антон берёт его за вторую руку.
– Конечно, отведём. Только скажи, где он.
Малыш широким жестом показывает куда-то за куст бузины.
– Вон там!
Мы с Антоном переглядываемся. Обычно папы в таких местах не водятся, если только не пали в неравном бою с поллитровкой.
Но Тёмушка ведёт нас дальше, мимо свежеспиленного, остро пахнущего древесиной пня, через поваленный забор к дому Макара.
Ох, вот оно что...
Это ребёнок Макара. А значит, и мама есть. И чувства к ней, во всяком случае были когда-то. Не слишком похоже, чтобы он рвался искать ей замену. О чём-то это да говорит.
Принимаю это и, кажется, дышится легче. Конечно. Зачем Макару ещё одна головная боль, которая дальше носа не видит и вообще горазда создавать себе сложности. Это Русанов орёл непуганый. Хотя его сбить с курса надо постараться.
– Погоди. – Антон резко сбавляет шаг. – Твой папа Макар?
Тёмушка снисходительно смотрит на него исподлобья.
– А что не видно? Я же копия. Такой же… неадынтаец! – коверкая, повторяет явно чьи-то слова.
– Кто?..
– Неадынтаец, – гордо повторяет ребёнок, видимо, считая, что этим всё объяснил.
– Ясно… – Антон решительно берёт мальца за руку. – Ладно, пойдём. Сейчас мы узнаем, почему малышня без присмотра.
Макар находится быстро – по голосу.
– Представь себе, я считаю, что тоже вправе решать, чем будет заниматься мой сын! – раздражённо доносится откуда-то из глубины двора. – А как ему пригодится умение пиликать на скрипке?! Мальчик должен быть сильным, ловким, выносливым... Да, как я. Да, лучше тупым качком, чем как этот твой интеллигент прилизанный. А мне сын говорит, что не хочет. Вот на хрена ты навязываешь? Ах, развивает усидчивость, память и координацию. И где же тогда твоя хвалёная память? Что-то я не наблюдаю обещанного: ни долго, ни счастливо...
Тёмушка хмурит тонкие бровки.
Ускорив шаг, сворачиваем за угол бани.
Макар подпирает плечом ствол старой яблони. Прижав телефон к уху, он нервно барабанит пальцами по заскорузлой коре, покрытой зеленоватым лишайником.
– Это ты успокойся. Пусть сам выбирает, – рявкает он устало и оборачивается на выразительный кашель Антона. – Перезвоню.
Малыш пытливо вглядывается в сведённое судорогой гнева лицо.
– Ты с мамой ругаешься?
Макар обречённо прикрывает глаза.
– Нет. Это мы так… спорим. Просто громко. Тём, а ты чего не дома?
– Я мультики посмотрел, – невозмутимо сообщает мальчишка.
– Там же часа на два…
– Мама говорит, что нельзя долго сидеть за планшетом, а то отупеешь.
– Артём… – вздыхает Макар, собираясь с мыслями. – Ты молодец, что слушаешься. Но я ведь тоже говорил, что нельзя одному выходить со двора.
– А я не один. За мной котик пришёл.
– Какой ещё котик?
– Сказочный. У него ещё этот был, как его… – Мальчишка растопыривает пальцы, то ли пытаясь описать увиденное, то ли припоминая, как эта штука называется. В конце, не справившись с поставленной задачей, просто выдаёт: – Во! Как воротник у короля!
– Жабо, – поясняю, не сумев сдержать улыбки.
– М, – только и выдавливает Макар.
– Подтверждаю, – кивает Антон, добродушно похлопывая его по плечу. – Это кот брата. Обычно он блох таскает в дом и всякий лишай. Видимо, решил удивить в этот раз.
Макар сгребает сына, прижимая к себе.
– Дополню правило: с котами уходить тоже нельзя.
Антон одной рукой обнимает меня, гладя по спине. Второй жмёт руку соседа.
– С котами особенно, – хмыкает, слегка склонив голову.
– Тём, а почему ты весь в… – Макар, запнувшись, принюхивается, – боюсь даже спросить, в чём.
Дитё отворачивается и делает вид, что его это не касается.
Прелестный сорванец.
– Там ещё свин с ними бегал, – поясняет Антон.
– Тоже в жабо?
Макара даже жаль, такой вид у него отрешённо-пришибленный.
– Нет. В пятнах. Вроде как своих родимых, но я не уверен, – задумчиво добавляет мой спутник.
Я словно со стороны наблюдаю за их диалогом и чувствую, как в груди ширится непривычное, странное спокойствие.
Рядом с Антоном, уверенным и лёгким, именно таким, каким должен быть урождённый дипломат, я остро ощущаю себя как за каменной стеной. И нет привычного, горчащего неловкостью чувства, что я кому-то навязываюсь. Наоборот, я ощущаю себя нужной. Такие дела.
– Спасибо, что привели пацана. – Макар ещё раз энергично пожимает протянутую руку.
– Не теряйтесь больше.
– Да я на секунду вышел, не хотел при ребёнке. Сам понимаешь...
Антон кивает, прижимая меня ближе. Какой-то неосознанный, ревнивый жест, но мне приятно.
Что до Макара, это всё тот же надёжный, хороший человек. Просто мужчина не мой. Он всё ещё одной ногой в прошлом. Да и, наверное, всегда будет принадлежать ему какой-то своей частью, неважно сердцем или отцовским инстинктом.
Я же придумала себе иллюзию, наверное, больше из-за того, что пришла пора создать пару. А теперь на душе непривычная лёгкость.
И я весь вечер порхаю, чуть отрешённо улыбаясь гостям. Смеюсь их шуткам, любуюсь семейной идиллией и счастливо жмурюсь, когда Антон легко касается моих волос губами.
Не романтик
Не романтик
Антон
– Как же здесь классно… Весна! – мечтательно вздыхает жена моего брата.
Два дня у нас гостили, уже уезжать собираются, а Лада всё никак не привыкнет.
Не знаю.
Тютчев вообще этот месяц за грозу любил. Со школы помню его «дождик брызнул, пыль летит». Если верить поэту, особенно хороша весна птичьим гамом.
Ну такое. Может, в Орловской губернии певчие и придерживались политес. Воробьи с синицами степенно чистили перья, дожидались, когда солнце достигнет зенита, и только потом начинали концерт.
Но местные гопники в перьях настроены радикально. Ладно голубь – поворковал что-то там недолго и полетел расписывать бельё под хохлому. Его внутреннему миру важнее холст, чем уши. Зато уважающий себя соловей просыпается с первыми петухами. А возможности его связок измеряются уже в мощностях полицейской сирены.
Петухов, кстати, тоже не зря растят на убой.
– Ага, круто. – Морщусь, глядя на сад.
Весна, чёрт её дери.
Деревья в цвету, воздух пахнет черёмухой. Но пыльца. Она везде! В носу, в глазах, даже в кофе. Кто вообще придумал сажать во дворе эти деревья, с которых вечно что-то сыплется?
А трава? Густая, бархатная. Один неосторожный шаг и среди сочных стеблей можно найти не только одуванчики. Я вот не знал, что свин размером с чихуахуа за день может удобрить двор как целый бегемот.
И самое страшное: вот-вот начнётся сезон комаров.
Но Лада вон улыбается, дышит полной грудью. И Люба тоже.
От её улыбки теплеет в груди и искренне хочется улыбнуться в ответ.
Хрен с теми комарами. Я не романтик, но по уши влюблён.
– Только доза делает лекарство ядом и яд лекарством, – иду на уступки, цитируя швейцарского философа эпохи Возрождения. – Классно-то классно. Но поживи здесь месяц, и ты будешь думать не о том, какой здесь закат. А как бы жук не напал на картошку.
– Поэтому Антон планирует здесь всё прилизать под экоотель, – отстранённо отмечает Люба.
И почему вдруг она про это вспомнила?
Вадимовна ведь не в восторге от моей задумки. А тут сама завела разговор, так скептично…
Конечно, жить в посёлке я не собираюсь, как и поселять бандита Чуню в своей городской квартире. Благо ещё не выжил из ума. Но сам заговорить об этом с Любой не решался. Теперь вот снова думаю, как бы не нарваться на обидки.
– Ты так говоришь, будто я собираюсь здесь всё поджечь.
Чёрт. Не то, да?
– Сжечь было бы гуманней.
– Пойдём-ка, на дорожку покурим, – встревает в нашу перепалку брат.
– Ты же бросил.
– Ну, значит, дымом подышу! Пошли, придурок... – Толкает меня в спину.
За домом открываю пачку сигарет. Щёлкаю зажигалкой.
– Вещай, – хмыкаю иронично.
– Помнишь, как мы поначалу с Ладой собачились?
Забудешь такое. С трудом убедили общественность, что брат адекватный и не собирался её убивать.
– И что? – Резко выдыхаю дым в сторону.
– И кот её, чтоб его... Думаешь, я мечтал выковыривать шерсть даже из носа и кидаться тапками на поражение в три часа ночи? Зато сейчас жизни без наглой морды не мыслю.
– Ну так ты теперь семейный. Кстати, скажи, терпимость шла в комплекте?
– Нет, бля! Представь себе! – психует Марат. – Сам развивал. Потому что другая жизнь, в которой нет Лады, нахуй мне не нужна.
– Братан, выдыхай. Ты, чего разошёлся?
Я уже и забыл, что у него были проблемы с лексиконом и контролем гнева.
– Того... – вздыхает он. – Я тебя знаю. Ты любишь добиваться цели окольными путями. Как вспомню твои методы, так содрогнусь. Нельзя так, если любишь. Будь с ней искренним или останешься один.
Непривычно. Обычно я ему советы отвешивал, а теперь остро чувствую, кто из нас младший.
– Свинья – не кот, и даже не пекинес. В квартиру не пустишь. А Чуня «член семьи»... Сдаётся мне, искренность здесь мало поможет.
– Ты жопой слушаешь! – Закатывает глаза Марат. – И забываешь, что решить вопрос и в её интересах. К чему это я. Чуть больше терпения, чуть меньше упрямства, и всё у вас будет нормально, усёк?
– Тут ты прав, пожалуй...
– Удачи, – хлопает меня по плечу. – А теперь пошли обратно, пока без нас заговор не устроили.
Но девчата заняты, умиляются прощанию малышни.
Тёма переминается с ноги на ногу. Машка стоит перед ним, теребит бант на платье.
– Ну, я пиехала, – бурчит она, украдкой поглядывая на нового друга.
Тот упрямо трёт нос рукавом рубашки.
– Когда приедешь?
– Ни наю. Навелное, сколо, – отвечает племяшка, хотя едва ли это вообще случится.
– Тогда держи! – внезапно решает пацан и суёт ей в ладонь берёзовую веточку, уже изрядно потрёпанную от волнения.
Машка озадаченно смотрит на подарок.
– Сделаешь гербарий, – находится Тёма.
– Фто это?
– В другой раз расскажу.
Она улыбается обещанию, крепко сжимая презент. Девчонке легко угодить, когда ей четыре.
А пацан не дурак, притягивает подругу к себе в неловком объятии.
– Всё езжай, – бормочет ей в макушку и шмыгает носом, пока никто не видит.
Машка храбро кивает, засовывая ветку в карман, вдруг порывисто чмокает его в щёку.
Тёма растерянно трёт щёку ладонью.
– Девчонки...
Мелкая егоза с весёлым смехом убегает к машине.
– Если вам здесь так нравится, можете приезжать, – обращаюсь к гостям.
Люба таращит на меня глаза, робко заулыбавшись. Она, кажется, действительно любит это место. И, по большому счёту, именно поэтому я всё ещё здесь.
Они уезжают, а мы ещё какое-то время просто смотрим друг на друга.
– Я тебя как-то неправильно поняла или...
– Или. – поднимаю за подбородок её лицо.
Мне мучительно сложно подобрать слова. Впервые, наверное.
Флиртовать проще. Это в каком-то роде тоже игра, в которой можно мухлевать и даже нужно. А надо искренне.
И для неё хочется романтики, тоже искренней. Но я не особо умею.
Поэтому отламываю ветку берёзы и продеваю Любе в волосы.
– Тоже хочу поцелуй.
Она касается меня губами легко и нежно до тонкого звона в районе груди.
А дальше слова складываются сами собой:
– Знаешь, я тут подумал. Вроде крутой бизнесмен, а ни семьи, ни дачи… – шепчу, касаясь кончиком носа горящей щеки. – Давай не будем ничего делить. Пусть будет общее: и дом этот, и смех, и все рассветы, что мы встретим вместе. Люба неторопливо перебирает пальцами мои волосы.
– И решения тоже?
– Решения особенно.
Она снова целует меня – чуть дольше, чуть глубже. В кронах звонко заливаются птицы, пахнет молодой листвой и грозой, которая, кажется, скоро расколет надвое небо.
И кажется, я сегодня дорос до творчества Тютчева. Весна – неистовая, громкая, напоминает, что жизнь – это не про деление, а про умножение. Не про «моё» и «твоё», а про «наше».
Когда влюбляться по уши, если не весной?
Предложение
Предложение
Любовь
– Как думаешь, кот меня сразу на ремни покромсает? – задумчиво спрашивает Антон, разглядывая кожаный ошейник.
Я чувствую прилив умиления, а ещё становится немного смешно.
Две недели, что Русанов провёл в посёлке, пролетели как миг. Честно говоря, я даже не помню, как уезжали, так сильно волновалась.
Зря. Здесь и библиотеки богаче, и свободного времени больше. Сегодня вот с ответным визитом в гости к его брату едем.
Подарок Машке выбрали...
Она давно мечтала, родители одобрили. Вот кот, конечно, неизвестно как отреагирует. Шмыг товарищ своенравный...
– Думаю, – произношу после короткой паузы, – об этом нужно волноваться псу. Ну и тебе не помешало бы сразу убрать обувь повыше.
Антон поддерживает меня тихим смешком.
На самом деле, ситуация аховая, кого-то сегодня точно хватит удар. И, скорее всего, это будет не кот.
Смотрю на добродушного щенка бишон фризе, больше похожего на кучерявое белое облачко, и всё больше к этой мысли склоняюсь.
– Может, ещё не поздно оформить возврат?
– Поздно, мы опаздываем.
Антон наклоняется, чтоб почесать четвероногого друга за ухом. Щенок восторженно лижет ему руку, размахивая хвостом так, что ещё немного и взлетит.
Строго говоря, подарок-то для Маши, но Антон уже явно привязался к пушистому комочку.
– Не поладят – Машка может навещать его у нас. Кстати, что-то Фима давно не звонил.
Спохватившись, Антон достаёт телефон и с виноватой улыбкой показывает на дисплее шесть пропущенных.
– За рулём не стал отвечать. – Он едва заметно вздрагивает, когда в ладонь ударяет вибрация входящего звонка. – О, лёгок на помине… Шалом, дорогой!
– Антоша, если вы сбежали в город, шобы не слушать за мои душераздирающие рассказы, то я вас огорчу. Придётся! – разносится по всей квартире.
Бас у соседа мощный, что никак вяжется с хилым тельцем его. Так что щенок убегает прятаться в переноску.
Н-да, тяжко малышу придётся с деспотичным соседом.
– Понимаешь, твой Чунь своим нахальством перелезает через всяческие рамки. Я уже не знаю, чем не угодил! То корыто с кашей перевернёт, то подкопы роет… Скажи мне, Антоша, это точно свинья? Или ты втихаря подсунул мне вепря?
– Чуня просто ещё не привык жить взаперти, – пытаюсь его успокоить.
– Я вам больше скажу, он привык жить как король! – возмущённо фыркает Фима. – У него здесь полный пансион, слуга с опахалом и массаж ушей в придачу. Кстати, попрошу учесть, за последнее никто мне не доплачивает.
Я прыскаю со смеху, представляя эту картину.
– Ты и так не в убытке, – ухмыляется Антон.
– Та я не отрицаю. И шо у него такой же характер, как у тебя, шоб ты был здоров!
– Ты справишься, – подмигивает Антон в телефон.
Фима тяжело вздыхает.
– Ой, справлюсь... Конечно, справлюсь. Я же ответственный человек. Вот только если Чунь ещё раз подкопает мой забор – я таки стрясу с тебя налог на роскошь!
– Не вопрос.
– Погоди, я сейчас его вам покажу, шоб Люба не скучала.
Через секунду на экране появляется двор нашего коттеджа, за которым теперь ухаживает Фима. Чуня вальяжно развалился на солнышке, рядом перевёрнутое корыто, всё в точности, как нам поведали.
– Вот ваш мальчик!
– Хороший мальчик, – улыбаюсь, убеждаясь, что поступила правильно. Фима хоть и крохобор, но парень толковый. Дом в любой момент будет готов нас встретить ухоженными грядками и сытой живностью.
– Вот, кстати, Циречка. Ремонт в спальне закончил, да так, что даже экстрасенс не учует, шо там был пожар. Эй, работяга, помаши Любе ручкой! – окликает его Фима, отворачивая камеру от своего лица.
Его немногословный товарищ по виду скорее отмахивается – дескать, прекратите смущать. И продолжает латать многострадальный забор.
– Циря, шо ты там филонишь? Не жалей гвоздей, не гроб заколачиваешь! – пользуется Фима случаем блеснуть исполнительностью.
– Нормально всё, даже медведь не завалит, – кряхтит бородач, почёсывая рукоятью молотка затылок.
– Ой, Циря, не надо мне тут вот этих твоих обещаний! Мы же знаем, как это бывает: ты починишь, а потом этот твой забор всё равно каким-то чудом окажется у бабы Нюры на дрова. И шо ты мне потом скажешь? «Я в шоке!»? Так вот, давай сразу делай хорошо, шобы мы оба в шоке не были. Антоша, не волнуйся, всё выполним на высшем уровне! – клятвенно заключает Фима, снова поворачивая камеру на себя, и поправляет кепку. – Ну, вроде всё показал, спите спокойно! Я присмотрю за хозяйством.
– Спасибо, Фим, – улыбаюсь искренне.
От отключается и Антон убирает телефон в карман.
– Ну что, дорогая, теперь точно поехали?
***
С подарком всё же крутая идея.
Щенок рад. Машка в восторге. Единственный, кто вообще не разделяет всеобщей эйфории – кот, конечно же.
Шмыг зыркает из-за угла недобро жёлтым глазом, как его любимица милуется с четырёхлапым гостем. Так волки, пожалуй, смотрят на стадо молочных барашков.
– Хорош выпендриваться, – подначивает его Антон.
Кот топорщит усы, обозначая полное презрение к ситуации и Русанову в частности.
– Выходи знакомися, – присоединяется к дяде Машка, но на неё вообще шипят как на предательницу.
Спор затягивается и щенок, не выдержав, сам подбегает обнюхать новый объект.
Я не сильна в кошачьем матерном, но это точно он – советует, куда нам всем держать курс со своей болонкой.
Пёсик, впрочем, не унимается. Приносит плюшевого осьминога, аккуратно, как подношение, выплёвывает перед кошачьими лапами и с надеждой виляет коротким хвостом. Ему, очевидно, не терпится найти себе партнёра для игр.
– Не смей! – строго прикрикивает Лада, узрев в поднятой лапе намерение влепить подарку по мордасам.
– Ой, не лугай его! Фмыг тозе холосий, – сразу вступается за кота мамина копия, и в этот момент происходит два события одновременно:
Шмыг таки замахивается на назойливого щенка, а Марат открывает какой-то флакон.
В прихожей тонко веет переменами и мятой.
Всего одна капля на белоснежную шерсть, и вектор кошачьих интересов кардинально меняется. Теперь уже щенок обалдевает от внимания...
– Старый проверенный способ, – поясняет Марат и приглашающим жестом зовёт нас в гостиную.
Выждав, когда все пройдут вперёд, Антон укладывает руки мне на плечи, упирается лбом в мой лоб и всматривается мне в глаза.
– А от тебя чем так пахнет? – спрашивает вдруг.
Я судорожно перебираю в уме все крема и лосьоны, какими сегодня пользовалась. Неужели, у чего-то закончился срок годности?
– В чём дело? – пугаюсь на всякий случай и тут же начинаю себя накручивать. Потому что выражение лица у Антона… Боже, его надо видеть. Максимально серьёзное, с таким приговор выносить, а не говорить комплименты.
Значит, от меня разит. Чем?
Я наступила во что-то?
А он ещё больше меня накаляет, вдыхая воздух у самых волос!
– Не знаю, сначала я думал, что дело в тебе, – совершенно не вносит он ясности, только пугает. – Но, может быть, и во мне. Ведь это я дурею.
Так, вроде тревога ложная. Однако я всё равно невольно дёргаю рукой, пытаясь вырваться из его крепкой хватки.
Обычно Антон не проявляет властных замашек, но не сейчас. Он неожиданно сжимает мою кисть с такой силой, что я невольно ахаю.
– Я просто с ума схожу, когда от меня несёт твоими духами, – неровно шепчет он, вжимаясь губами мне в ухо. – И когда смотрю на тебя. И даже когда не вижу. Тащусь от тебя как кот от мяты. За какие заслуги ты мне досталась, счастье моё?
– У тебя их полно, – смущённо мямлю себе под нос, невольно поглядывая нет ли кого поблизости. Такая сцена интимная…
С ним по-другому и не бывает. Вот и сейчас кончик его носа едва касается моего, а ощущение, словно мы нагие и происходит что-то запредельно личное.
– С тобой я тоже дурею, – признаюсь, воровато целуя его притягательные, наглые губы.– Знаешь, твоя улыбка... От неё всегда дрожь по телу и голова кружится.
– Это признание в любви? – Антон даже слегка отстраняется.
Дурной. Глаза блестят, дыхание сбито. Разве в гостях так можно?
И я дурная.
Потому что с ним можно всё. Он обязательно выкрутится. А мне остаётся лишь наслаждаться безбашенным стуком сердца в груди.
– Да, Антон. Это признание.
– Тогда у меня к тебе есть предложение…
– …от которого я не смогу отказаться? – Лукаво смотрю в его глаза.
– Вообще без шансов!
– Раз так, предложение принято, – шепчу ему прямо в губы.
И мне совершенно всё равно, речь о том, чтобы тоже завести собаку, о совместном прыжке с парашютом или о кольце, которое Антон второй день присматривает на ювелирных сайтах, когда думает, что я сплю.
Я знаю, что мне в любом случае будет хорошо. Уже потому что он рядом.
Конец
История Марата – Котёнок Шмыг, авария и полный мандарин!
