Текст книги "Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин? (СИ)"
Автор книги: Яна Лари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)
Сводник от бога
Сводник от бога
Антон
Чем сложнее план, тем чаще он проваливается. Поэтому задача передо мной стоит проще некуда: пожарить мясо, спилить вишню, напоить соседа. Всё!
Первая партия шашлыка подрумянивается, бензопилу раздобыли, сосед дома, пошёл париться в баню. Как раз душистым васильком попадёт нам в руки.
Что может пойти не так?
– Я не могу заниматься этим на трезвую голову, – капризничает Фима. – Я же не тамада, шоб присесть людям на уши без вдохновения! Ты сейчас удивишься, но вдохновение приходит только после пары бокалов.
– Рано. – Хмуро нанизываю мясо на шампур. Достал уже, сил нет! – Этой вашей сивухой мы за полчаса упьёмся в хлам.
Я знаю, о чём говорю. Утром думал не выживу.
– У Степановны в подвале такое вино! – мечтает он дальше залить за воротник. – Шобы ты знал, как оно влияет на речь! Выпьешь бокал – сразу поэт, серебряный век в каждой рифме!
– Да ёб!.. – рычу, отбрасываю шампур. Из-за этих ждунов проспиртованных чуть не проткнул себе палец. – Я в дом за пластырем. Дерево, пока нет Любы, не пилить! – строго напоминаю Цире.
Что-то мне его апатичный взгляд не внушает доверия. Он мне под градусом казался молчаливым. А трезвым вообще гербарий скрытых неприятностей.
Аптечку нахожу быстро, в шкафу. Попутно пытаюсь остановить кровь полотенцем.
Вроде царапина, а хлещет и хлещет! Белая ткань вся залита красными пятнами. Тряпку теперь только выкидывать.
Сунув пластырь в карман, выхожу на крыльцо. У ворот стоит Люба, тоненькая вся, с сердитыми глазами. Близоруко щурится в мою сторону, почему-то без очков и бледная как смерть. Моя смерть.
Я ещё ничего не натворил, а её вид уже сулит мне постамент из хвороста и спички!
И грабли. А кстати, грабли ей на кой?
– Русанов, вы безбожник ! – на полном серьёзе заявляет она, сверкая острыми зубьями из нержавеющей стали в закатных лучах. – В вас ничего святого нет!
Так. А в чём я провинился-то, мне кто-нибудь скажет? Я что-то пропустил? Вроде бы утром разошлись без драки.
У костра Циря с Фимой переглядываются, сбитые с толку настолько, что даже кучерявый не находит слов.
Хотя бы не мне одному ничего не понятно.
– Чего вдруг? – Пока ещё расслабленно бросаю на перила окровавленное полотенце.
Мне правда интересно, чем я её так вывел. Это из-за Макара?
Ну, тут простите. Только дурак поверит на слово двум пьяным балаболам. Я должен был перепроверить. Уж как смог. Быть деликатным в принципе не мой конёк.
Люба, конечно, всё отрицала. Но я видел достаточно, пока наблюдал, как она следит за соседом. Так смотрят на редкое природное явление – едва дыша, не отрывая глаз. Без алчности, без вожделения. Сияя неземным восторгом изнутри.
Так смотрят на чудо: не решаясь моргнуть, не смея приблизиться.
Я даже позавидовал.
Не Макару – он, судя по всему, вообще не замечает обожания. А самому её состоянию, такой она на тот момент казалась безмятежной. Я ничего похожего ни к кому не испытывал.
По-любому дело в нём. Больше ей злиться не из-за чего. Кто знает, что за целый день она себе придумала. Типично женское поведение: накрутила себя и понесла гнев в массы.
Да и что она мне сделает? Пройдётся граблями по желудям? Смешно.
– Он… он такой хороший, ласковый! А вы! Подлец! – между тем сокрушается Вадимовна, переходя на рык.
У-у-у, если столько эпитетов, значит, точно Макар!
Что, на концерт не пришёл?
А виноват, конечно, Антон. Потому что – о, ужас! – посмел снять футболку?
– Тоже мне, караул! – Закатываю глаза. Нерешительных мужиков выводить на ревность даже полезно. Чего она в самом деле, так разошлась? – Да ладно вам. Вы даже не попробовали. Во вкус войдёте, ещё спасибо скажете!
Но Люба не в адеквате.
Люба сжимает грабли и бросается в атаку.
– Вот вам моё «спасибо»! – рычит она, размахивая орудием праведного гнева.
Честно? Я думал, инвентарь для вида.
Пока проклятый черенок не просвистел над моим ухом!
От неожиданности меня на миг парализует. Во все глаза смотрю на эту фурию, не зная, как себя вести. Я же не зверь какой с девчонкой фехтовать на граблях. А договариваться не с кем. В ней словно бес сидит!
Делаю шаг назад. Потом ещё один. А затем резко разворачиваюсь и перемахиваю через перила. За секунду до того, как от удара в этом месте отлетают щепки!
Ебать она разошлась! Свирепая, как кобра! А может, у неё не все дома? Сколько мы знакомы? Два дня?
– Люба, вы не поверите, но я не готов умирать молодым!
Вадимовна не слушает. Она срывается за мной. Сумасшедшая девка!
Я драпаю мимо Фимы через кусты смородины, надеясь её вымотать запутанным маршрутом.
Через минуты три энергичного бега начинает казаться, что в затылок мне дышит мастер спорта по кроссу. Разом дают о себе знать последствия влитой в себя накануне сивухи, плохая экология и вред табака. Причём у Любы, судя по резвому темпу, в венах не кровь, а берёзовый сок.
– Русанов, вы трус!
– Это не трусость, а рассудительность! – выкрикиваю, уворачиваясь от ушибов и травм на бегу. – Я даю вам время остыть!
– Сначала вы окоченеете! – Люба пинает ведро с дождевой водой, заливая мне светлые джинсы по самые икры.
Моё возмущение не знает границ:
– Женщина, у меня и так похмелье! Может, вы обратно превратитесь в леди и мы поговорим?
– Всенепременно! Только сперва вы за Чуню ответите, душегуб!
Так она думает, что я из крысёныша сделал шашлык?
Фух. Ну это заблуждение мы сейчас развеем.
– Стоп! – Я и сам торможу у ворот. Воздух свистит, рассекаемый черенком. Но отскакиваю.
И тут, как назло, Макар. Встал аккурат на траектории летящего на мою голову возмездия. Шанс встретиться этим двоим по воле самой Любы один на миллион. И, мать его – джекпот!
– Что у вас…
А дальше наш сосед договорить не успевает. Треск стоит такой, что я и сам берусь за голову.
– О, боже мой, Макар!
Мужик охает, держась за лоб обеими руками, и грузно валится на колени. Вот это мне бы прилетело со всей дури!
От Любы сейчас толку мало. Присела рядышком и глазами хлопает, хренов Терминатор.
И как водится ни раньше, ни позже свин, сонно хрюкая, являет свой пятак из бузины.
А что теперь? Всё. Поздно.
Но воительнице в лицо посмотреть хочется. Небось не каждый день ей выпадает случай извиняться. С растущим интересом ловлю каждую эмоцию, каждое движение.
Её лицо изумлённо вытягивается.
– Это всё вы! – тихо шипит Люба, задрав голову. Ни капли раскаяния в голосе. Только бессильная злость и упрёк мне. – Вот зачем надо было угрожать Чуне? Довели меня до того, что хороший человек просто так пострадал. Довольны?!
Да я вообще от Вадимовны такого не ожидал! Тоже мне интеллигентка.
– Люба, не надо ссориться. Всё хорошо, я в порядке. – Сосед ощупывает лоб и даже не морщится, хотя там красуется приличная ссадина.
Расстраивать её ещё сильней не хочет. Как бы правильно. Но почему так нестерпимо хочется съязвить?
– Дай посмотрю, – не глядя на меня, щебечет Вадимовна, усиливая моё раздражение. Тонкие пальцы невесомо порхают по мужскому лицу: робко, с опаской, словно боятся прикоснуться как следует. – Извини, ради бога. Я не хотела...
Антона, значит, хотела. Влепила бы граблями за милую душу.
А этот прямиком с небес спустился? ПрЫнц недосягаемый? Бесят они меня! Скорее бы сдрыснули с глаз моих!
Р-н-н-н-н! Резкий звук бензопилы дробит вечерний воздух.
Циря, чтоб его!
Кричу издалека, чтоб прекращал немедленно, но бородач меня не слышит. А ствол-то чахлый, тоненький. Пока добегаю, уже вовсю трещит – и вишня, и забор... и крыша соседского сарая!
Вокруг кудахчут куры, суматоха, перья.
Смотрю и радуюсь, что Макар сейчас не собирал там яйца. Считай, легко отделался, всего лишь шишкой.
Что сказать, теперь у меня и с соседом сложные отношения. Сводник от бога!
Таракан с пассатижами
Таракан с пассатижами
Любовь
Боже, пожалуйста, пусть я проснусь!
У Макара на лбу наливается шишка, сломан забор, а теперь ещё и курятник в руинах! Стоим и смотрим впятером на конфетти из лепестков и перьев. Это же просто катастрофа!
Если бы можно было умереть от стыда, то за последнюю минуту я б скончалась трижды.
А всё Русанов виноват. Четвертовать его мало!
Кто б знал, чего мне стоит держать в себе эмоции. Останемся наедине, всё ему выскажу! Но, не при Макаре же?
И так дурно представить, какого он обо мне теперь мнения. Размахивала граблями, как баба базарная. Разве приличный человек с такой захочет связываться?
Всё, хватит позориться, нужно держать лицо. А Антону я потом устрою выволочку. Ох, скорее бы! Прямо невмоготу.
Встав чуть поодаль, прислушиваюсь к разговору.
– Эй, мужики, какого ху…
Дымлюсь тут не одна я. Но Макар, как истинный джентльмен, прерывает крик своей души на полуслове.
– Это Антон придумал, – запальчиво бурчит себе в бороду Циря.
Ну кто бы сомневался.
Русанов как ни в чём не бывало стряхивает с плеча рябое перо и вздыхает, словно потрясён разгромом не меньше нашего.
– Дела... – с видом глубокой скорби разводит он руками. – Хотел как лучше, а вышло, как всегда.
Макар, потирая кулак, недоверчиво щурится:
– Чего-чего ты хотел?
– Любе помочь, – по-волчьи улыбается Антон.
Ну всё. Сейчас он откроет соседу глаза на то, почему на свежем воздухе мой чай вкуснее.
Жалко я грабли у калитки оставила. Всё-таки надо было его вырубить. Хоть бы Макар ему скорее врезал! Ведь хочет, видно же.
Но он пока держит себя в руках, лишь бровью иронично дёргает.
– Любе мешал забор между участками?
– Да не забор, а вишня. Она же кишит всякой гадостью! Что далеко ходить, сам полюбуйся, – Антон с брезгливым ужасом косит на мой рукав.
Мы все не пойми в чём, но среди мятых лепестков мне тоже теперь чудится...
Мамочки, что это?!
Мозг в панике подбрасывает картинки жутких тварей. Чем меньше я знаю конкретных примет, тем ярче представляется грозящая опасность. Пауки, клещи, лесные осы – за секунду меня будто атаковали все и по отдельности!
– А-а-а-а!
По коже вверх бегут то ли мурашки, то ли чьи-то лапки. Воображение услужливо включает спецэффекты.
Фу-у, боже мой!
Я душераздирающе кричу отряхиваясь. Неведомая гадость отлетает Цире в бороду.
Не знаю, дар внушения у меня какой или мужик он мнительный, но ор теперь стоит как в грёбаном роддоме.
– А-а-а-а-а!!! – вторит мне Циря, выпучив глаза.
В пароксизме цепного безумия он прыгает назад, спотыкается, и с воплем летит кувырком через пень.
– Где оно?! Куда?! – Вращает глазами, остервенело расчёсывая косматую бороду.
Макар хмурится.
Фима задумчиво чешет под кепкой.
– Видели?! – отмирает первым Антон. – Это ж как его… – щёлкает пальцами, азартно глядя на замершего в страхе пропойцу. – Бляха, не помню. Ну, короче, как дистрофичный таракан с пассатижами. Говорят, забирается в ухо и потом барабанную перепонку чих-пых!
Я перестаю кричать. На всякий случай отхожу от Цири как от прокажённого.
Поскольку фоторобот, описанный Антоном, не вызывает у собравшихся рвения помочь, мужик пытается поймать вредителя своими силами.
– Теоретически любое насекомое можно прогнать огнём, – вдруг вспоминает Фима, что он бородатому как бы друг. – Но есть два вопроса: во-первых, куда оно рванёт, а во-вторых, как быстро ты погасишь свои нестриженые дебри?
– Походу, надо в воду! – басит утробно Циря и, запустив пальцы в густую растительность, напролом через поросли прошлогодней малины, через проломленный забор, со всех ног припускает в закат.
Лишь позади печально облетают клочья бороды.
Выражение «куда глаза глядят» обретает форму.
Вдалеке в истерике бьются деревенские псы. Где-то трещит, звучат нецензурные, не имеющие приличных аналогов фразы. Мелькают слова «белочка», «алкашня» и «чердак». Последний, дескать, окончательно потёк и реставрации вообще не подлежит.
Потом со стороны речки слышится плеск. Всё резко затихает.
– Моё почтение… – хмыкает Фима, с каким-то хитрым прищуром глядя на Антона. – Пойду, помогу Цире выплыть, чтоб не утоп.
Макар тоже смотрит в глаза Антону. Очень внимательно.
– Какая ещё на фиг уховёртка? Ты же это прямо сейчас и выдумал.
Что, правда?
А ведь действительно: паника, сумерки, я без очков...
Вот он козёл!
Козёл, кстати, бесстрашно пожимает плечами.
– Правда – неправда, уже не проверишь. А если б вишню не спилили, то с веток, рано или поздно, могло свалиться что угодно! Прямо в чай. Люба, кстати, как ощущения? Повторения хочется?
Макар молчит, глядя на негодяя так, будто пытается решить, придушить его сразу или всё-таки медленно.
Выдержав паузу, Русанов хулиганисто мне усмехается и добавляет:
– Вот именно. Даже для нашего бородатого гризли приятного мало! Я всего-то хотел предотвратить катастрофу. Ну а то, что в процессе она всё-таки случилась… Это, как говорится, досадная случайность.
– Случайность?! – ушам своим не верю. – Да вы тут полдвора в руины превратили!
Вы посмотрите на него, ни капли не раскаивается!
– И вот за это я приношу извинения, – Антон вполне искренне прикладывает руку к сердцу. – Но сам видишь, сосед, Люба такая впечатлительная. Её покой дороже, ты со мной согласен?
Макар, если и собирался возразить, поджимает губы.
– Так теперь и забора нет, и курятника тоже! – не выдерживаю я. – Какой к чертям покой?
– Тут просчитался малость. Но задумка-то была огонь! А забор мы с Макаром новый поставим.
– Послушайте... – хочу напомнить про дерево, которое, на минуточку, уже никто не вернёт. – Я...
– Вы, хотели сказать, что у меня мясо горит, – беззаботно перебивает Антон, принюхиваясь к воздуху.
После чего непринуждённо хлопает Макара по плечу.
– Присоединяйся к нам, обсудим всё спокойно! – весело объявляет он, а потом, многозначительно мне подмигивает. – Долго не задерживайтесь.
И уходит.
Просто… уходит.
Я ошеломлённо провожаю его взглядом, от смущения не в силах вымолвить ни слова.
Оставил меня одну. С Макаром. После того как я его огрела граблями.
Ну, Антон… подлец.
Кактус
Кактус
Любовь
О чём говорить с человеком, от которого дух захватывает?
О погоде? О том, как бездарно я справляюсь с ведением хозяйства? Или, может, сразу признаться, что у меня от эмоций колени дрожат, а там будь что будет?
Чушь какая.
Лучше уж провалиться сквозь землю.
Смущённо поглядываю на Макара – он стоит так близко, что при желании мог бы дотянуться до моих волос, убрать застрявший в косе лепесток, на миг задержать у уха тёплые пальцы, с мучительной нежностью провести по щеке... Мужчина из моих грёз поступил бы именно так.
Но реальный Макар, насколько желанен, настолько же и отстранён. Мягкий, внимательный взгляд направлен на меня, но смотрит сквозь.
Говори уже, Люба! Что угодно!
– Эм… как ты себя чувствуешь? – выдаю первое, что приходит в голову.
Вот молодец, просто виртуозная глупость напомнить в такой волнительный, редкий момент близости о пережитом конфузе.
Макар рассеянно касается лба, как будто только сейчас вспомнил о ссадине.
– Жить буду, – отвечает ровно.
Я киваю, хотя он уже занят рассматриванием своего забора.
И что теперь?
Может, спросить, чем он занимается? Или почему оставил город и живёт в глуши? Или… эх, почему он молчит?
Я опускаю глаза, разглядывая траву под ногами.
– Ты, наверное, злишься, – бормочу, не поднимая взгляда.
– Нет.
Я моргаю.
– То есть… совсем?
Он склоняется, подбирает обломок деревянной рейки.
– Всё в порядке. Не случилось ничего непоправимого.
Кажется, выпрыгни я из одежды, он и тогда бровью не поведёт.
– Пошли, проверим, осталось ли что-то от шашлыка, кроме запаха? – предлагаю, стараясь звучать весело.
Макар морщит лоб, словно раздумывая, а потом кивает:
– Можно.
Впрочем, идти он не торопится, да и я тоже.
– Новый сосед у нас, конечно, атас, – улыбаюсь не столько из желания обсудить вредителя, сколько чтоб скрыть неловкость.
– Гиперактивный, – Макар всё-таки усмехается, пусть и едва заметно. – Кому-нибудь давно пора расшевелить это болото.
Я тяну с ответом, потому что не понимаю, о чём он? Макару скучно в Лопушках? И нет здесь ничего достойного внимания? Прямо совсем-совсем?..
– О чём задумалась? – наконец говорит он легко, без давления, будто ему всё равно.
Но мне – не всё равно.
Я незаметно вздыхаю и уже собираюсь отшутиться, когда Макар достаёт телефон, бросает беглый взгляд на экран и озабоченно хмурится.
– Как быстро время летит, – бросает, словно забыв о заданном вопросе. – Мне нужно домой. Жду важный звонок.
– Да, конечно, – киваю торопливо.
Макар уходит, а я неотрывно смотрю ему вслед, обернётся ли? Мне кажется, это значило бы, что он хотел остаться, просто дела! Но, видимо, всё же не просто дела.
На крыльце меня жизнерадостно окликает Антон:
– Люба! Хорошие новости – часть шашлыка спасена!
– Приятного аппетита, – бросаю равнодушно, но он, кажется, даже не слышит.
– Ты на кухню? Накроши заодно какой-нибудь салатик, а? – добавляет бодро, склонившись над мангалом.
Отвечать не хочется.
Мне даже больше не хочется его убивать. Аффект прошёл.
Макар прав, есть вещи непоправимые. Докучливый сосед к ним не относится.
В доме прохладно, первым делом включаю камин, проверяю закрыта ли форточка и рассеянно одёргиваю тюль.
Аппетита как не бывало и никакой необходимости терпеть компанию Русанова нет соответственно. Вместо этого спускаюсь на кухню, ставлю воду и, пока чайник нагревается, нахожу в шкафчике травяной сбор.
Но даже погрустить спокойно сегодня не судьба.
Антон появляется на кухне в тот самый момент, когда я наливаю чай.
– А где Макар? – спрашивает он, заглядывая в холодильник.
Я пожимаю плечами.
– Ушёл. Но вы можете не беспокоиться, Макар сказал, что на вас не в обиде.
– Да пошёл он на хер. Тоже мне беда.
– Зачем тогда его к столу приглашали?
Я невольно завидую лёгкости, с которой Антон отмахивается от неугодных.
Мне бы так уметь хотя бы с теми, кому нет дела до меня.
– За компанию, – бросает он, доставая бутылку воды. – Вы что-то делали для того, чтоб он остался?
– Я? – Задумываюсь. – Конечно! Намекнула, что шашлыки стынут.
Антон прыскает, откручивая крышку.
– Мощно. Мотивация высшего уровня.
В упор не понимаю, к чему тут ирония.
– А что мне надо было делать?
Он окидывает меня оценивающим, медленным взглядом.
– В вашем случае можно было «почувствовать» внезапную слабость. Отходняки от сильного стресса, знаете?
– Ну и бред. – Закатываю глаза. – А потом врать работникам «скорой»?
– В таких случаях достаточно попросить помочь добраться до кресла. Он бы вас не оставил из благородства.
– Вот потому я вас считаю бессовестным.
– Зато я всегда добиваюсь поставленной цели, – Антон делает глоток воды и самодовольно усмехается. – Кстати, вы не сказали, что не хотели бы, чтоб он остался.
– А ещё вы назойливый! – фыркаю, не найдя что на это ответить.
Забираю свой чай и выхожу на крыльцо, бережно держа в руках горячую чашку.
Ещё не окончательно стемнело, но по двору уже расползаются густые тени. Поблизости потрескивают ветки – возможно, кошка пробирается к дому, проверить не осталось ли чего в корыте Чуни. Кстати, надо досыпать крохе отрубей.
– Вы плачете?
Вздрагиваю.
Боже, Русанов всегда так подкрадывается? К этому сложно привыкнуть.
– Закатом любуюсь, – бурчу неприветливо. – И что за глупый вопрос?
– Нормальный. Мы все в душе немного мыши.
– Конкретно вы – хам!
Он смеётся, нисколько не обидевшись, и садится на верхнюю ступеньку.
– Мыши плакали, кололись, но продолжали есть кактус… – поясняет мысль. – В чём прикол, кстати?
– Не понимаю, о чём вы.
– О ком. Влюблённые часто ведут себя глупо, но я реально могу подсказать, что делать и как. Вам-то самой не надоело колоться?
Его голос так умело искушает, что впору креститься и молитвы читать.
– Мои поступки могут вам показаться глупыми, даже наивными. Но они идут от сердца, понимаете?
– Они идут от трусости. Так что, готовы к дельному совету или будете дальше насиловать кактус?
– От вас, Русанов? Что-то подсказывает – это будет не совет, а очередная издёвка.
– Ошибаетесь. Говорю совершенно серьёзно. Если хотите, чтобы человек остался, его нужно…
– Привязать?
– Клинический случай, – театрально вздыхает. – Его нужно заинтересовать. Дать понять, что вы лакомый кусочек, эксклюзив!
– И как же?
– Я бы начал с того, что перестал таскать «бабушкину» одежду.
– Спасибо, но я не собираюсь на панель.
Антон криво усмехается.
– А член Макара, наконец, увидеть собираетесь?
– Ой, да идите вы!
Гад какой, всё опошляет!
Я собираюсь уйти, но он хватает меня за щиколотку и не отпускает.
– Ладно, не дуйтесь. Всё проще, чем кажется. Если он уходит, не оборачиваясь, значит, уверен, что вы будете там же, где оставил. Так, может, просто не быть там?
– И что, это работает? – Саркастически дёргаю бровями.
– В большинстве случаев. Правда, иногда люди просто вздыхают с облегчением. Но это уже детали.
– Спасибо, утешили.
Антон смеётся, и мы какое-то время молчим, глядя на затухающие краски заката.
– А вам с этого какая выгода? – спрашиваю настороженно и… ощущаю, как горячие пальцы бесстыже скользят вверх по щиколотке. – Русанов, что вы себе позволяете?!
Нахал...
– У меня… пожар!
– Так остыньте! – Выливаю остывший чай ему на голову.
– Идиотка. В доме пожар! – Подрывается он со ступенек.
– Ой. – Бросаюсь за ним, осознав, что наделала. – Я включила камин и занавеска, наверное...
– Куда? – Он разворачивает меня в обратную сторону. – Живо на улицу!
– В спальне телефон! – Рвусь назад. – Нужно вызвать пожарных!
– Люба! – рычит на меня строго. – Пока они сюда доедут, от дома головешек не останется! Давай на выход. И без самодеятельности. Я не шучу.
