Текст книги "Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин? (СИ)"
Автор книги: Яна Лари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
Предатель
Предатель
Антон
Я стою у окна и смотрю, как участок погружается в сумерки. В голове уже вырисовывается чёткий план будущего экоотеля.
Домики в скандинавском стиле. Минимум асфальта, только деревянные настилы и экологичный дизайн. Открытая терраса с видом на лес – всё должно быть в гармонии с первозданной природой.
Гости будут пить утренний кофе под пение птиц, дышать кристальным воздухом и отдыхать от бешеного ритма города.
Я уже начал выписывать основные пожелания под строительный проект. Деньги есть, а значит, будут и профессионалы. Контракт на поставку продуктов местным фермерам только на руку. Тут тоже всё пучком.
Единственная проблема гремит кастрюлями этажом ниже. Вот её и нужно решать в первую очередь.
Правда, в теории всё казалось проще. Всего-то надо сделать её жизнь здесь невыносимой. Люба должна понять, что поладить со мной – невозможно, а игнорировать не получится.
Но есть нюанс. Она женщина. Замороченная, зажатая, чертовски упёртая, но женщина. И я не могу действовать с холодным умом, потому что она меня возбуждает. А я не мальчик, чтобы принимать решения членом.
Только проблем с этим предателем мне не хватало.
Побарабанив пальцами по подоконнику, достаю телефон и набираю брата.
– Здарова, наследничек.
Стебётся…
Это из-за Марата отец был в контрах с бабушкой. Она так и не смогла смириться, что единственный сын взял в жёны разведёнку с прицепом. Собственно, меня она не жаловала тоже из-за матери.
– Слушай, ты как справлялся, когда… ну, твоя Лада восстанавливалась после родов?
– Антоха ну ты, как всегда… – ржёт. – А что такое? Красавчику доярка отказала?
– Я не предлагал, – кривлюсь, ибо был близок к этому.
– Так может рано руки опускать? Или она замужем?
– Да вроде нет. Просто я не люблю, когда без спроса лезут в голову.
– Ну, что сказать. Найди в ней недостатки.
– Тех, что есть, недостаточно, – цежу я сквозь зубы.
– Тогда иди, что ли, дрова рубить, как Челентано, – хмыкает он.
– Н-да, брат... Шутки – явно не твоё.
– Займи мозги чем-то другим. Отвлекись как-то, не знаю... книгу почитай.
– Ладно, допустим. Здесь по-любому заняться больше нечем.
Правда, в последние годы я читал только договоры, отчёты и ленту новостей. А для души предпочитаю считать деньги.
Попрощавшись с братом, спускаюсь на первый этвж.
Люба невозмутимо заваривает чай, чем меня страшно бесит! То погрузит пакетик в кипяток, то вытащит... С такой непринуждённостью меня ещё не соблазняли.
Вот что ты в ней нашёл?! Молчишь, предатель?
– Есть что-нибудь почитать? – бросаю, прислоняясь к дверному косяку.
Она оборачивается, молчит, будто оценивает уровень моего интеллекта.
– Букварь?
– Детектив, – выпаливаю злобно, здраво оценивая шансы немедленно отвлечься. Практически нулевые. – А лучше триллер. Чтобы прям кровь, кишки... В общем, побольше жести!
– Такого под рукой точно нет. – Обескураженно хлопает она глазами. – Но завтра можно поискать в библиотеке.
– Мне нужно сейчас!
Люба нервно кивает и двигает бочком к двери.
– Х-хорошо, если прям так горит... Пойдёмте.
Ну вот, можно же нормально общаться.
Прикольно. Библиотека на соседней улице. Минут пять быстрым шагом и мы уже на месте.
– Я быстро, подождите на улице.
– Угу.
Какая-то она дёрганная, эта Любочка. Наверно, я нарушил её планы.
– Вот! – Выносит она несколько книг и суетливо пихает мне в руки. – Вы идите, я ещё останусь.
– Можете не торопиться, – бормочу, думая, что было бы совсем замечательно, поставь она себе здесь раскладушку.
Злясь и психуя, возвращаюсь к коттеджу.
Итак, что тут у нас? – выбираю книгу, что потоньше. Какой-то зарубежный автор. На обложке всё по ГОСТу: лес, туман, мужик с ножом. Шрифт кровавый, тоже в тему. В целом очень даже многообещающе.
Устраиваюсь на нижней ступеньке крыльца.
Май. Вечер. Сыро. Воздух плотный, свежий. Освещения от внешних ламп достаточно, чтобы, не тратя времени, приступить к прочтению.
Сосредоточенно листаю страницы, понемногу погружаясь в сюжет.
Часы на кухне мерно тикали. На втором этаже горел свет.
Она всегда оставляла дверь приоткрытой. Сквозь щель Джон видел пиджак, небрежно брошенный на спинку стула. Сара готовилась ко сну.
Паркет скрипнул, заставив её замереть. Мужчина тоже затаил дыхание, вперившись взглядом в изгиб тонкой шеи.
Она всё же обернулась. В глазах за стёклами очков одна за другой сменялись эмоции. Удивление. Вопрос. Страх.
– Ни звука, – прозвучало коротко, как взмах ножа.
Сара протянула дрожащую руку к телефону на прикроватной тумбочке, но Джон успел перехватить её кисть. Озябшие пальцы обожгло теплом её кожи.
Она была красива. Холодно, пронзительно красива. В другой жизни он бы любовался ею. Но не в этой.
– Что вам нужно? – с отчаянием прошептала девушка, пытаясь вырваться.
Он привычно занёс нож. Тонкое лезвие блеснуло в свете лампы.
– Отсоси.
ЧЕГО?!
Я резко захлопываю книгу.
Это ЧТО я сейчас прочитал?
Не передать, до чего меня ошарашила зарубежная проза. Ничего себе поворот не туда! Во дают. Впервые на моей памяти меня чтение до мурашек пробило!
Глаза навыкате, в зобу дыханье спёрло, все дела…
Ну-ка, ну-ка… Что там дальше-то?
Где, где я, чёрт возьми, остановился?!
Так, не то. Опять не то…
От нетерпения тороплюсь и рву страницы.
Ну вот!
– Что вам нужно? – с отчаянием прошептала она, пытаясь вырваться.
Он привычно занёс нож. Тонкое лезвие блеснуло в свете лампы. Удар...
Так, бля. Что-то я не понял. Какой ещё удар?!
Откуда?
А где про то, как она потянулась к ширинке? Про влажные губы. Где про это вот всё?!
Я же вот этими вот глазами читал! Или…
Боже.
…И тут меня окончательно накрывает. Я в сердцах швыряю книгу на крыльцо.
Задницу подтереть таким триллером! Единственный интересный момент, и тот придумал я!
Так дело не пойдёт. Надо срочно, незамедлительно что-то с Любой решать. Чего не терпят женщины? Несите список.
Пойти, что ли, немного повыносить ей мозг?
Выхожу за калитку. Навстречу мне по дороге куда-то идут двое местных. Шумные, походка вихляет, явно навеселе.
У одного на голове шапка с барсучьим хвостом. Из бороды торчит горбатый шнобель, весь переломанный прямо как моя психика. В руке что-то продолговатое, завёрнуто в газету.
Второй повыше, но худой, трясёт на ухабах тугими кудрями. Этот вообще с футляром!
Видать, богема местная. Прекрасно. То что надо.
– Мужики, огня не найдётся? – Достаю сигареты.
Попробую выведать, чем Вадимовна дышит.
Макар
Макар
Антон
– Спасибо, мужики! – Возвращаю им коробок спичек. Для вида отхожу на пару шагов и оборачиваюсь, как будто мысль мне пришла в голову только что. – Вы же местные. Антонину Степановну знали?
– Ну знали, и чё? – бурчит бородач.
– Так, может, помянем? – намекаю на повод продолжить банкет.
– А чего это ты на ночь глядя поминки затеял? – Настороженно щурится он.
– Ну а когда ещё? Днём у всех дел по горло. Вот, думаю, хоть вечерком посижу, с нормальными людьми поговорю.
Бородатый переглядывается со своим товарищем.
– Таки за бабушку хорошего есть что сказать. Но ты нас тут за простаков не держи, да? – Кудрявый ревниво обнимает футляр. – Мы, знаешь ли, люди занятые, чтобы нас на пустой желудок разговорами морочить. Так что нам нужно сначала покушать, передохнуть, а потом уже, может быть, найдётся минутка.
– Какие проблемы? – усмехаюсь радушно. – Я угощаю, посидим, закусим.
– Вот это наш человек, – хвалит кудрявый, моментально расплываясь в улыбке. – Я Фима, а этот уважаемый бородач – Циря. И мы таки никуда не торопимся, уже поохотились.
– Со скрипкой охотились? – прыскаю невольно.
– Циря, поясни-ка человеку за бестактные вопросы! – Закатывает глаза словоохотливый Фима.
– Да у Жанки мы были. Куда ещё пойти, когда любви охота, – бурчит его неразговорчивый товарищ. – Кстати, надумаешь пойти, не утруждайся. К родне опять уехала, зараза.
Я решаю смолчать, что не настолько одичал. Ещё обидятся.
– Ну что же мы стоим? Пойдёмте, – приглашаю «охотников» в дом.
– А Любка ворчать не будет? – Замирает на середине пути бородатый.
– Та шо она ему сделает? – искрит оптимизмом Фима, уже явно настроившийся на халявный банкет. – Она ему не жена, говорить шо попало! Я же правильно рассуждаю за ваш гражданский статус?
– Боже упаси, – хмыкаю, представляя, как Вадимовна с выражением читает мне Бродского в первую брачную ночь. – Кстати, я не представился, Антон.
– За это надо выпить, – лаконичен Циря.
– Проходите. – Перешагнув через стопку книг, приглашаю их в дом.
Бородатый Циря и кудрявый Фима))
Пока мои гости осматриваются, я накрываю на стол. В ход идёт бутылка коньяка, сырная нарезка и копчёный окорок, вызвавший у них особый всплеск энтузиазма.
Бокалов не нахожу. Разливаю напиток по обычным гранёным стаканам.
– Ну, мужики, рассказывайте. Как здесь вообще жизнь? Люди, соседи?
– Обычная жизнь. Люди как люди.
М-да, из Цири много не вытянешь. Предлагаю тост:
– За Лопушки.
Впервые вижу, как ХО пьют залпом. Полстакана сразу.
– Душевное место, – одобрительно крякает Фима. – Пастораль, закуска, опять же, растёт на каждом кусте... Одна беда, конечно. С дамами туго. Все, понимаешь, замужем. Причём не просто замужем, а, я бы сказал, принципиально замужем! Ну хоть бы одна для приличия развелась, а то как жить?
Ошарашенно наливаю ещё по одной.
– Как замужем? Что, и Любаша тоже?
Циря морщится:
– Этой козе бы в церкви проповедовать. Свалилась на наши головы! – Он кивает в сторону второго этажа, как будто Вадимовна прямо сейчас стоит над нами.
– Откуда она здесь вообще взялась?
– Детдомовская она. Стояла в очереди на квартиру. Устала ждать жильё и купила дом в соседней деревне за бесценок. После этого Любу моментально исключили из списка: жильё-то появилось. Потом паводок, дом затопило. Степановна по доброте душевной приютила гадину.
Ух, столько слов от Цири я не ожидал. Да каких!
– А чего она тебе сделала? – интересуюсь как бы невзначай.
– Так он же баню решил строить, понимаешь? – подключается порозовевший Фима. – Целый месяц ночами с фермы кирпичи таскал. Работал, можно сказать, не покладая рук! А эта… как её… ну, ты понял, его поймала. И говорит: «Сосед, ну шо это за дела такие? Ты же человек приличный, верни стройматериал, а то я, не дай бог, пожалуюсь куда надо!» Ну, шо делать… пришлось возвращать. Обидно, конечно, но баня – это же не главное, да? Главное – с соседями дружить!
– Коньяк закончился, – угрюмо сообщает Циря и встаёт из-за стола.
– Да погодите вы, сейчас затаримся. – Силой усаживаю гостя на место.
– Закрыто всё, – ворчит он в бороду.
– Но я таки знаю, у кого можно купить! – Фима хитро щурится, выкладывает на стол свой футляр и с важным видом откидывает крышку. А там вообще не скрипка! – Сивуха. – Кивает он на мой немой вопрос. – Натурпродукт между прочим! Сам гнал.
– Муть какая-то, – пытаюсь откосить.
– Не дрейфь, не отравишься, максимум – пронесёт!
Час от часу не легче.
– Уверен, я об этом пожалею… – Достаю бумажник, поняв, что иначе диалога не будет.
Фима любовно проводит пальцем по горлышку.
– Потом пожалеешь, шо взял только одну. Кстати, у Цири в газете, между прочим, сало завёрнуто. Вот ты сейчас удивишься, но за чисто символические двадцать пять процентов я с радостью его тебе продам.
– А морда не треснет? – удивляемся в один голос с Цирей.
– Шо? Нет, ну я же не для себя стараюсь, а для вас! Чтобы ты продал, а ты купил и мы, не дай бог, не остались без культурной закуски.
Решаю не спорить. Сало так сало.
Циря вообще зависает, молчит.
Пьём. Я закашливаюсь.
– Эх, был бы у Любы мужик, она бы ночами не шастала, где не надо. – делаю вид, что проникся общей бедой – Может, сплавим её кому-нибудь?
Кудрявый прохиндей фыркает, наполняя стаканы:
– А то Фима об этом не думал! Я ж человек такой, за всех переживаю. Даже к Макару ходил. Говорю: «Смотри, какая по тебе девка сохнет! Где ты, там и она. Ну какая дружба? Осчастливь ты уже её, а? И тебе хорошо, и у людей голова не болит!».
– А он что?
– В глаз мне зарядил! Я теперь, понимаешь, не только душой, но и лицом страдаю!
О как. Чем больше я о Вадимовне узнаю, тем чудесатее.
– Что за Макар там у неё борзый такой?
План
План
Антон
– Макар наш молодой историк, тоже приезжий. Сосед ваш, – басит Циря. – Он снимает хату слева, а моя через дорогу.
– Что-то я не могу вспомнить где лево. Пойдём, покажете, – пользуюсь предлогом выпроводить гостей. Я столько, сколько осталось, не выпью!
Выходим на крыльцо.
– Вот его дом! – хрипят мужики хором.
При этом Циря тычет пальцем в навес над нашими головами, а Фима в цветущее дерево.
Нормально.
– С красной крышей? – уточняю на всякий случай.
Фима с трудом фокусирует взгляд на добротном одноэтажном доме.
– Ага. Скоро сам увидишь этот театр одного актёра! Только вишня поспеет – Любочка уже тут как тут: «Ой, Макар, миленький, помоги, а то не достаю!». И шо ты думаешь? Он таки не отказывает!
Где он, там и она, значит...
– А знаете что, мужики? – осеняет меня. – Может, Вадимовна из-за него переезжать не хочет?
– Ежу понятно. – Кивает Циря, глядя на своего товарища.
Тот охотно развивает мысль.
– Шо я вам скажу… Хозяйственный мужчина в доме – это как булка с маком: все хотят, но не каждому достаётся. Макар, он же непьющий, холостой, улыбнётся, поможет… вот Любочка, как та кошка на сметану, уже который год на него и облизывается. То борща занесёт, то соли попросит, то порося на его участок выпустит, чисто случайно… Только всё без толку. Не гонит он её, но и не приваживает!
– Ну так давайте ей поможем!
– Я уже раз пытался, – сдувается Фима. – Давайте-ка сами.
– Ты в лоб пытался, а надо так, чтобы никто и ничего не понял.
– Вот я сейчас точно не понял. – Чешет репу Циря.
– Что сложного? – психую. Потом сгибаюсь и кладу две книги по сторонам от общей стопки. – Вот Люба, вот Макар. Посередине мы, пилим вишню. Люба, конечно же, закатывает скандал. Сосед выходит на шум и героически отвоёвывает деревце. Мы извиняемся и приглашаем его отведать с нами шашлыка. А там, где шашлык, там и сивуха. Какой мужик навеселе устоит против красивой женщины?
– Ну раньше стоял же как-то, – опять не въезжает Циря.
– Раньше не было нас. Ему нужен всплеск адреналина! Катарсис! – Злобно пинаю книжную стопку. – Должен сработать первобытный рефлекс! Герой победил Змея Горыныча! Всё. Девица его!
– Почему именно Горыныча?
Циря, блин!..
– Потому что три головы. Я, ты, Фима. Один пилит вишню, второй наливает, третий затирает за высокие материи. Команда, так сказать.
– Антоша, ты прям философ, я бы сказал, стратег! – прищуривается Фима, постукивая пальцем по носу. – Только мне интересно, а с какой головы спрос, если что? Так, чисто из академического интереса…
– С твоей, если будешь умничать! – рычу я. – Дело плёвое, просто надо провернуть красиво. Все расходы беру на себя.
– Ой, ну шо ж, красиво так красиво, – разводит руками Фима. – Но я таки прошу учесть: если Люба разозлится, то все три шеи нам узлом завяжет. Ещё месяц потом дымом будем кашлять!
– Это что за собрание тут у вас на ночь глядя? – внезапно звенит голос Вадимовны со стороны ворот. Вернулась, как ливень в разгар ясного дня! – Я не поняла, здесь где-то на заборе написано «корчма»?!
– Любочка, золотце, мы тут, знаешь ли, культурно отдыхаем! – Фима для убедительности демонстрирует футляр от скрипки, но тут же осекается под её испепеляющим взглядом.
– То-то культурой от вас за версту разит, – бучит она, останавливаясь у нижней ступеньки. – Скатертью дорога, господа богема!
– Так мы, в принципе, не задерживаемся… – Циря моментально соображает, что пора делать ноги, и подталкивает товарища в спину.
– На завтра всё в силе! – кричу вслед мужикам.
– Какое завтра? Вы вообще в своём уме?! – вспыхивает Вадимовна, разглядывая крыльцо. – Казённые книги! Вы что ими в боулинг играли?
Я пожимаю плечами:
– Тактическая схема.
Она склоняется, чтоб подобрать ближайший талмуд, и зло впечатывает его мне в грудь.
– Соберите всё немедленно!
Скашиваю взгляд на разбросанные тома. Ну да, слегка увлёкся.
– А где волшебное слово? – Нагло накрываю ладонью её кисть. – Какого лешего вы мне указываете?
Вадимовна сердито сводит брови, но всё равно медленно цедит:
– Пожалуйста.
Почему-то кажется, продолжу в том же духе, она зашипит, а потом дикой кошкой вопьётся когтями мне в шею.
Меня от этой мысли резко бросает в жар.
– Дайте подумать... – выдыхаю неровно, прижимая крепче её руку с книгой к груди. – Нет, пока не хочется. Попробуете ещё как-то меня уговорить?
Боже, что я делаю?
Нахрена?!
Мне приходится отвести взгляд, только бы зверем не смотреть на её губы.
Я пока ещё отдаю себе отчёт, что возбуждение вкупе с алкоголем играют со мной злую шутку, пытаясь удовлетворить насущные потребности. И нет, я не позволю физиологии взять верх. Не про меня это.
– Вы всегда такой несносный? – тихо доносится до моего слуха.
Ты ещё извиняться начни, идиота кусок.
– Это комплимент? – бросаю намеренно дерзко, давая понять, что на меня где залезешь, там и слезешь, и совесть тут не аргумент.
– Да нет, похоже, это приговор.
Неприкрытый укор неожиданно остро режет по едва взятым под контроль эмоциям.
Я откидываю голову назад, глядя на Любу сверху вниз.
– Ну так в чём проблема? Впаяйте мне пожизненное, госпожа судья, – произношу достаточно иронично, чтобы сойти за бессовестную скотину, коей, собственно, и являюсь.
Нажим на мою грудь усиливается, и до сознания запоздало доходит, что я до сих пор удерживаю её пальцы.
– Думаю, вас и пристрелить будет мало, – доверительно шепчет эта язва.
А я думаю, что хочу её поцеловать. Но торопливо отдёргиваю руку.
Книга падает мне на ногу, немного отрезвляя.
Я сжимаю челюсти, заставляя себя отступить на шаг. Списываю свой порыв всё-таки на коньяк. И на уязвлённое самолюбие. На всё в совокупности.
– Надумаете, не промажьте, – бросаю разворачиваясь.
Захожу в дом, даже не глядя, уберёт ли Вадимовна свои драгоценные книги. Чёрт бы её побрал. Чёрт бы побрал это грёбаное притяжение!
Но ничего. Всё пойдёт согласно плану. Я сведу её с Макаром. Их захлестнёт водоворот взаимных чувств, и она сама умотает с моего двора, из моей жизни, к своему любимому историку.
Чем быстрее, тем лучше.
Худший
Худший
Любовь
У меня есть секретное место под деревом. Каждое утро, когда прозрачный туман ещё цепляется за тонкие ветви, а солнце едва начинает пробиваться сквозь соцветия вишни, я выхожу сюда с чашкой горячего чая.
Обычно сижу здесь недолго, пять – десять минут перед работой. Жду, когда сосед выйдет колоть дрова для растопки бани.
Зажмурившись, вдыхаю пар, смешанный с тонким ароматом первоцветов, и привычно замираю в ожидании.
Наконец, тишину разрезает глухой, ритмичный стук топора. Ежедневный ритуал Макара давно стал частью моего утра.
Я никогда не заговариваю первой, не подхожу слишком близко. Просто наблюдаю за тем, как солнечные блики ласкают крепкие руки, когда мужчина легко и уверенно поднимает топор.
Уже предвкушаю, как он поднимет голову, обведёт взглядом двор и с лёгкой улыбкой махнёт мне рукой. Внутри меня что-то привычно и сладко сожмётся. Потом Макар снова опустит голову и возьмётся за очередное полено.
А я тихо уйду в дом.
И в животе ещё полдня будут порхать пресловутые бабочки...
– Любовь Вадимовна , за кем подглядываем? – раздаётся за спиной голос Антона, хриплый после сна и вчерашней пьянки.
– Что за глупости? – Подскакиваю как ужаленная и неуклюже проливаю на него содержимое чашки. – Ой, простите. Я нечаянно! Снимите, я быстро всё отстираю… Погодите, вы что? – Округляю глаза. – Ну не здесь же!
– Кипяток! – шипит он одними губами.
Уже и футболку успел задрать до середины груди! А нет, стягивает дальше, обнажая пресс и опущенный неприлично низко пояс спортивных штанов.
– Уходите, – выцеживаю, воровато оглядываясь. Как раз в тот момент, когда Макар по привычке находит меня взглядом.
Выражение его глаз на таком расстоянии не удаётся определить даже в очках. Но я уверена там шок и разочарование.
Боже, какой позор! Я никогда ещё не выглядела так легкодоступно.
– Ожогов вроде нет, – непринуждённо сообщает Антон.
– А жаль, – бурчу в сердцах, потому что в случившемся виноват только этот подлец! Мерзавец! Эгоистичная скотина! – Я же просила не подкрадываться!
– Вообще-то, я дважды прокашлялся, прежде чем к вам обратиться.
Секунды не верю!
– Я бы услышала.
– Вряд ли. Вы чересчур увлечённо пускали слюну на соседа.
– Я не...
Что «не»? А если правда?!
Ловлю себя на том, что поднимаю руку проверить подбородок.
Антон подходит ближе, заглядывая мне в лицо. Явно пытается поймать малейшее движение ресниц, что выдаст мои мысли.
– Думаете, если вот так смотреть на мужика каждое утро, однажды вечером он подойдёт с цветами?
Да! Именно так описано у классиков!
Но в его голосе столько откровенной иронии, что щёки моментально заливает жаром.
– Какая чушь! – выпаливаю отворачиваясь. – Никто ни на кого не смотрит.
Он усмехается закуривая.
– Может, ещё скажете, что этот дровосек не в вашем вкусе?
– И не в моём вкусе.
– И вам всё равно, что он про нас подумал?
– Конечно, всё равно.
– И соски у вас через блузку сейчас торчат от холода?
– Я опаздываю, – бросаю поспешно и быстрым шагом ухожу прочь. Практически сбегаю! Моё «секретное место» под деревом больше не кажется таким уж безопасным.
– Вас когда ждать?
– Зачем? – Врастаю в землю. Вопрос соседа вводит меня в ступор.
– Сюрприз вам хочу сделать.
– Не утруждайтесь. Я не люблю сюрпризы.
– Потому что они не умеют эротично колоть дрова?
Я оборачиваюсь, одёргивая тонкую шерстяную блузку.
– Потому что вы не можете знать, чего мне хочется.
Антон улыбается, перекидывая футболку через плечо. Словно намеренно демонстрирует торс и дорожку тёмных волос, уходящую к паху.
– Да ладно, – хмыкает он затягиваясь. – Вам бы хотелось оседлать флагшток. Я угадал?
Я даже не пытаюсь это всё представить. Зачем? Уже сам тон предполагает очередную пошлость.
– Каждый судит в меру своей испорченности, – мой голос звучит и вполовину не так ровно, как хотелось бы. Он ведь намеренно смущает! Я всё прекрасно понимаю, но как себя перебороть? Вот как?!
Антон внимательно смотрит на меня, делает последнюю затяжку и выдыхает дым в сторону.
– Ладно, Вадимовна, не дуйтесь.
– Будем считать, что вы так извинились.
– Я тут подумал, – опять пресекает он мою попытку достойно уйти. – Если вам дровосек не нужен, тогда, может, сойдёт кто-то посговорчивее?
– На себя намекаете? – Сдвигаю брови.
Почему именно «посговорчивее»? У меня что на лице написано, как давно и безуспешно я вздыхаю по Макару?
И Макар это тоже видит? Ужас какой!
– А что, я плохой вариант?
– Худший.
Разворачиваюсь и ухожу, пока не закипела.
В своей комнате быстро переодеваюсь в рубашку, брюки и кардиган. Строгий крой и неброский цвет частично помогают вернуть себе уверенность.
У меня сегодня отчётный вечер в Доме культуры, где мои воспитанники будут читать на сцене свои первые рассказы. Волнуются они, волнуюсь и я – хочется, чтобы всё прошло идеально.
На мгновение задерживаюсь перед зеркалом. Взгляд решительный, но на щеках ещё тлеет румянец после разговора с Русановым.
Отмахиваюсь от этих мыслей и хватаю папку с распечатанными текстами ребят.
Любу, что украдкой любуется соседом у забора, оставляем дома. Сейчас я педагог, наставник, ведущая вечера. И ни один ехидный пьянчужка не собьёт меня с настроя.
В суете подготовки не успеваю пообедать. Только собираюсь погрызть хотя бы яблоко, как время на часах торопит всех на сцену.
Зал полный! Макар на таких вечерах обычно присутствует. Но сегодня, видимо, нашлись дела поважнее. И мне даже жаль, что он не увидит успеха моих подопечных.
Я подхожу к микрофону, чтобы объявить последнего участника.
Вася Васильков, или, как его ласково называют в кружке, Василёк, бодро выходит вперёд, поправляет рубашку и улыбается залу.
– Итак, – начинает подросток. – Мой рассказ называется « Любовь – зло...».
Ну, началось...
Показываю Васе кулак из-за занавеса.
У него ведь был другой текст совершенно!
– Любовь – это когда у тебя ещё есть пару минут на сон, но ты всё равно встаёшь, в надежде пересечься по дороге в школу. Любовь – это когда тебе говорят: «Давай дружить!». А ты соглашаешься, потому что «хоть что-то лучше, чем вообще ничего». Любовь – это когда тебя не зовут в гости, а стоишь у забора и смотришь, не осмеливаясь подойти ближе.
По залу прокатывается смешок. Я чувствую, как кровь бросается в лицо. Это же... Точь-в-точь про меня и Макара!
Я нервно снимаю очки, чтобы промассировать переносицу. Охота уйти под сцену и закопаться там навсегда! Дважды! Второй раз – когда роняю очки на пол.
– А ещё любовь – это когда тебе говорят: «Ты не в моём вкусе», но ты знаешь – врут! – оптимистично заканчивает Вася, однако я уже его практически не слушаю.
Не сказать, что вижу я совсем плохо, скорее немного размыто. Но в полумраке занавеса это становится проблемой.
В самый разгар поисков раздаётся хруст.
– Ой, я не специально! – виновато восклицает Василёк и суёт мне в руки то, что осталось от очков.
Линзы пошли трещинами. Можно выкинуть.
Я тороплюсь домой, пока не начало смеркаться. Хочется скорее оказаться в знакомых стенах, спрятаться от чужих глаз и выпить чаю – пусть даже щурясь, как крот.
Но на подходе к дому слышна музыка. Тёплый вечерний воздух одуряюще пахнет дымком от мангала и травами.
Ого. Это и есть сюрприз Антона?
Ладно, признаю. Он всё же угадал, чего мне хочется. Я голодна настолько, что готова потерпеть даже его поганый язык, лишь бы скорее вонзиться зубами в сочное мясо.
Скрипит калитка, я захожу во двор, стараясь не задеть оставленный поблизости садовый инвентарь.
Антон спускается с крыльца вальяжно, как обычно.
– Вадимовна! Не ждал вас так рано.
Я всё пытаюсь разглядеть, что у него в руках. Полотенце? В пятнах?
А потом он подходит достаточно близко, чтобы ярость во мне полыхнула как спичка.
Вот с-с-с...ударь!
Я не матерюсь. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.
Воспитанный человек не станет до такого опускаться.
Поэтому я как приличная девушка, способная в любой ситуации сохранить рассудок, хватаю в руки грабли.
