Текст книги "Барышня-бунтарка (СИ)"
Автор книги: Яна Епринцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 17
– Искра? – Ярогорский посмотрел на меня пристальнее. – Всё в порядке?
Крупная дрожь продолжала сотрясать моё тело. Мне хотелось плакать, кричать, колотить по земле руками. Я знала, что это результат пережитого мною острого страха, и сдерживалась изо всех сил, боясь опозориться перед мужчиной ещё больше. Обняв себя руками, я пыталась перестать дрожать, но безуспешно.
Ярогорский, поняв, что со мной происходит, не стал задавать вопросов. Он без видимых усилий поднял меня с земли и, подхватив на руки как ребёнка, понёс куда-то.
Я не сопротивлялась. Продолжая трястись как в лихорадке, прижималась к мужчине, уткнувшись лицом в его рубашку. В этот миг я ни за что не согласилась бы остаться в лесу одна, даже на несколько минут.
– Не волнуйтесь, Искра… Я никому не дам вас обидеть. Неужели вы думали, что этот упырь может добраться до вас, когда я рядом? Запомните, этому не бывать. Я растерзал бы его голыми руками, но не позволил коснуться и подола вашего платья, – проговорил Радимир.
В носу у меня защипало, а глаза увлажнились. Я ещё сильнее уткнулась лицом в мужскую рубашку, не смея поднять взгляд.
«Он опять говорит на «вы», – подумала я, на остальные мысли не осталось сил, ни физических, ни душевных.
Рассуждать о том, что сказал мне мужчина, я тоже не могла, уж слишком странно и непривычно звучали его слова. Никто и никогда не говорил мне ничего подобного. Никто не желал защитить, и уж тем более не собирался биться за меня с нечистью.
Возможно, бравые княжеские офицеры заявляют подобные вещи своим молодым жёнам, но мы с Ярогорским – другое дело. Неужели ему настолько важна обычная содержанка? В это я поверить никак не могла.
Но всё же, неожиданным образом слова его произвели на меня успокаивающее действие. Я безоговорочно поверила в его силу и способность справиться с любым чудовищем, и эта вера помогла мне прийти в себя. Дрожь постепенно прекратилась, я смогла оторваться от рубашки Ярогорского и, наконец, взглянуть, куда он несёт меня.
Хотя ничего особенного увидеть мне не удалось: мы всё ещё были в лесу, и ничего кроме деревьев, вокруг не наблюдалось.
А ещё я заметила, что лес, окружающий нас, изменился. В кустах и листве перекрикивались птицы, в кронах лип, растущих здесь в изобилии, гудел рой пчёл, собирая пыльцу. Лёгкий ветерок шевелил ветки деревьев над нашей головой, а в лесной подстилке копошились мелкие зверушки.
Эти звуки успокоили меня ещё больше, ведь природа чувствовала, что ничего страшного и потустороннего поблизости нет.
– Мне уже лучше. Позвольте, я хочу пойти сама, – обратилась я к Ярогорскому.
Сейчас, когда ужас отступил, я ощущала неловкость, оттого что молодой мужчина так бесцеремонно держит меня на руках и прижимает к своему телу.
– Уверены? Мне не тяжело, – улыбнулся Радимир.
Он остановился, но отпускать меня не спешил, как будто наслаждался своей силой и моей близостью.
– Да, пожалуйста, – пробормотала я краснея.
Мужчина опустил меня на ноги, но тут же подхватил под локоть, как будто опасаясь, что снова убегу. О, этого он мог не бояться! Встреча с кровопийцей отбила у меня желание бегать в одиночестве по лесам.
– Скажите, Радимир, как это страшное существо попало сюда? – решилась я задать вопрос мужчине, когда мы пошли дальше.
Он быстро взглянул на меня, но ответил не сразу.
– Упыри и стрыги с каждым годом всё чаще проходят через бреши в защитном поле, – ответил Радимир через некоторое время.
– Но ведь, насколько мне известно, эти порождения тьму боятся солнца? Разве они не появляются лишь по ночам? – продолжала расспросы я.
– Так и было. До недавнего времени. Что-то меняется Искра. Мир меняется. Наши силы слабеют, а их, наоборот, крепнут. Но не забивайте свою хорошенькую голову этим! Я обещал, что смогу защитить вас, значит, так и будет, – ответил Ярогорский.
– И от полиции сможете защитить? – спросила я. – Не забывайте, мне предъявили обвинение в убийстве жрицы Макошь. Или вы ведёте меня в управу?
Мужчина остановился и, дёрнув меня за руку, заставил сделать то же самое. Он навис надо мной своим богатырским ростом, заставляя смотреть снизу вверх, и ухватил ладонями за плечи.
– Нет, а веду вас не в управу. С этими уездными жандармами мне удалось договориться. И они предоставят в отчёте то, что я им приказал. Но вам придётся объясниться со мной, как только будем дома, – сказал Радимир, прожигая меня взглядом. – Кроме того, мне самому придётся найди убийцу, чтобы снять с вас все подозрения.
Глава 18
– Так вы верите, что это не я убила жрицу? – сердце моё замерло в ожидании ответа.
– Не верю, я знаю, – бросил Радимир и, вновь подхватив меня под руку, пошёл дальше. – Идёмте, на опушке привязана моя лошадь. Мне хочется поскорее добраться до дома, там и поговорим.
– Зачем же ждать так долго? Я и сейчас могу вам всё объяснить, – у меня неожиданно возникла острая потребность высказать всё, что на душе.
А может быть, я просто хотела поскорее выдать всю правду и покончить с этим. Вместо того чтобы несколько часов ожидать тяжёлого разговора.
– Извольте, – Ярогорский поднял вверх одну бровь. – Почему вы сбежали?
– Не хочу становиться вашей содержанкой! – выпалила я.
– Именно моей? Я противен вам? – мужчина слегка наклонил голову и пристально посмотрел на меня.
– Нет, ничьей не хочу! Для меня это мерзко, гнусно, низко… – начала перечислять я, но Радимир меня перебил.
– Почему же вы не сказали об этом отцу? Он убеждал меня, что благополучие сестёр, которые получат приданое и смогут удачно выйти замуж, для вас важнее пересудов, что, безусловно, возникнут вокруг вашего имени. И заверил, что на данную сделку вы идёте добровольно, и даже с радостью, желая поддержать семью.
Я недобро усмехнулась и опустила голову. Мне на секунду стало стыдно. Ведь и правда, добрая, любящая дочь и сестра непременно вошла бы в положение своей семьи и с превеликим удовольствием пожертвовала бы собой ради благополучия родных. Я же столь возвышенными качествами отнюдь не обладала и пеклась лишь о своей чести, боялась потерять собственное достоинство.
– Да будет вам известно, что я далеко не так самоотверженна! Я молила отца не отдавать меня, на коленях рыдала перед матушкой, прося защитить. А отчаявшись, даже хотела навести на них порчу, в наказание за то бесчестие, на которое меня обрекают. За малым сдержалась. Вместо этого я обратилась к Макошь, и богиня предрекла, что спастись от позора я могу в главном святилище, сделавшись жрицей! – выпалила я, с вызовом глядя на Ярогорского.
– Теперь понятно. А мне всё было невдомёк: что общего у не отличающейся особой набожностью барышни и жрицы. Никак не мог понять, как вы оказались вместе с ней на постоялом дворе.
Мужчина замедлил шаг, и мне пришлось подстроиться под его скорость. По поредевшим деревьям и обилию трав под ногами я поняла, что мы приближаемся к опушке. Судя по всему, Радимир хотел закончить наш разговор раньше, чем нам предстоит отправиться в обратный путь к его дому.
– Откуда вы можете знать, набожна я или нет? – взвилась я.
– Не забывайте, что больше месяца я наблюдал за вами. И теперь знаком со всеми вашими привычками, во всяком случае, с большинством из них. Я знаю, что вы плохо держитесь в седле и вместо конных прогулок выбираете езду в коляске. Любите танцы и великолепно двигаетесь. Из цветов предпочитаете маргаритки и гладиолусы, из фруктов – персики, а из сладостей – корзиночки с белым кремом. К слову, я сделал заказ у лучшего городского кондитера, и это лакомство будут доставлять вам ежедневно. Так же, как и букеты гладиолусов из цветочной лавки.
Внутри у меня всё похолодело.
– Но как… – начала было я, но Ярогорский не дал мне договорить.
– Вы любите яркие, немного вызывающие цвета: тёмно-вишнёвый, насыщенный синий, ярко-зелёный и алый. Вот только ваши родители покупали вам более скромные платья. Не волнуйтесь, ваш новый гардероб будет состоять из самых восхитительных нарядов, какие только можно достать в столице. А насчёт набожности… Насколько я знаю, священные праздники для вас были не более чем развлечением, возможностью сверкнуть в обществе красивой причёской и показать, как великолепно сидит муслиновое платьице на вашей безупречной фигурке.
– Погодите! Постойте, откуда вы всё это знаете? – закричала я останавливаясь.
Всё, что перечислил Ярогорский, было правдой, но откуда он мог это знать? Кто рассказал ему? Отец? В этом у меня были большие сомнения, ведь он понятия не имел про цветы, корзиночки с кремом, про то, что я мечтала о синем платье и обо всём остальном. Никто не знал об этом, потому что в нашей семье мои желания никого не интересовали.
В этот момент новая мысль заставила меня подскочить на месте.
– А как вы меня нашли? Как смогли выследить меня? – закричала я, едва дыша от волнения.
Здесь явно замешана магия. Не мог он просто так найти меня на захудалом постоялом дворе. И уж тем паче – посреди леса. Каким бы опытным военным ни был Ярогорский, он в любом случае не мог бы отыскать меня. Тем более, когда я уходила из его дома, Радимир преспокойно читал газету и даже не помышлял следить за мной.
– Не догадались? Магическая метка, – улыбнулся Радимир и привычным движением откинул волосы со лба. – Помните нашу первую встречу в гостиной у ваших родителей? Когда я прикоснулся к обнажённому запястью? Я оставил на вашей нежной коже зачарованную метку, и теперь смогу легко отыскать вас в любом уголке княжества.
Глава 19
– Что? Магическая метка? Но как вам удалось поставить её? Вы же потеряли свои способности… – закричала я и осеклась, ведь напоминать о потере магического дара было верхом бестактности.
– Стрелы Перуна! Искра, вы как будто с луны свалились! Магические метки продаются на каждом базаре. Любой мало-мальски толковый колдун сделает волшебный маячок, стоит только предложить нужную цену, – ухмыльнулся Радимир.
– Но это же… Нечестно! – задохнулась я от негодования.
Да, такого подвоха от Ярогорского я, конечно, не ожидала. Наложив магическую метку, он лишил меня возможности побега, ведь с её помощью мужчина сможет отыскать меня в два счёта, заговорённая отметина сама приведёт его в нужное место. Её не стереть до тех пор, пока магия не перестанет действовать, а на это могут уйти годы или, по крайней мере, месяцы, в зависимости от того, какую цель преследовали, создавая заклинание.
– Так, давайте успокоимся и всё же поговорим дома? – Радимир зашагал быстрее.
Мне ничего не оставалось, кроме как следовать за ним. Лес закончился, и мы вышли на опушку. Здесь я сразу же увидела грациозного коня, который щипал траву на небольшой полянке, ярко освещённой солнцем. Мужчина повёл меня в сторону животного.
– Мы что, поедем вместе? А лошади не будет тяжело? Дорога неблизкая, – пробормотала я.
– Не беспокойтесь, Буран необычайно вынослив. К тому же вы весите меньше, чем то вооружение, что он привык возить во время походов, – ответил Радимир и, ухватив меня большими ладонями за талию, легко подсадил на коня, а сам вскочил сзади.
Оказавшись прижатой к мускулистому мужскому телу, я на секунду зажмурилась, привыкая к будоражащим ощущениям и стараясь успокоить заколотившееся в бешеной скачке сердце.
Прикосновения к Радимиру сводили с ума, и я никак не могла понять, почему он вызывает у меня подобную реакцию. Подавшись вперёд и отстранившись от него, насколько это было возможно, я постаралась переключить свои мысли на то, что действительно важно, и решить, как быть дальше.
Что делать теперь, я не представляла. Ярогорский не отпустит меня, это очевидно. У него свои планы. Даже пирожные для меня заказал, вместе с гладиолусами. Вот только мысль о том, что мне придётся жить с ним без брака, всё равно продолжала ужасать меня.
Участь содержанок незавидна, с этим не поспоришь. Возможно, некоторое время мне удастся прожить в сравнительном удобстве, но никакой гарантии, что это продлится долго, нет. К женщинам такого сорта относятся как к бездушным куклам, а богатые мужчины, которые позволяют себе приобретать подобного рода игрушки, часто не особо церемонятся с ними.
Содержанку могут перепродать или даже подарить другому мужчине, если она вдруг надоест, или её хозяину приглянется более молодая или красивая девушка. К тому же, как и все люди, эти несчастные женщины с годами стареют и перестают нравиться своим господам, а в данном случае их могут попросту выгнать на улицу, и такие случаи были широко известны.
А уж если хозяин надумает жениться, так в придачу к позору и осуждения общества, на голову несчастной обрушиться ещё и ненависть супруги и всей её родни. В этом случае в ход идут самые грязные и бесчестные приёмы: угрозы, насмешки, даже нападения или наведение порчи. А защитить бедняжку, оказавшуюся в столь незавидном положении, некому: семья раз и навсегда вычёркивает падшую женщину из своей жизни, а общество призирает.
Разумеется, зная всё это, я с большей охотой предпочла бы стать жрицей Макошь. Вот только как это сделать? Ярогорский не отпустит меня, в чём сомнений не было. Хотя… Всё-таки он не производит впечатление распутника и повесы. Напротив, в нём столько достоинства, столько благородства. Может, всё же попробовать уговорить его?
– Радимир… – начала я, но голос сорвался от волнения.
– Да, Искра? – отозвался за моей спиной мужчина.
Он не делал попыток прижать меня к себе или прикоснуться как-то особенно интимно. К моему облегчению Ярогорский держал дистанцию и не позволял ничего лишнего. И это вселяло в меня некоторую надежду.
Я нервно сглотнула и с усилием прочистила охрипшее горло.
– Прошу вас, отпустите меня! – я повернулась назад, насколько это было возможно в моём положении, и посмотрела мужчине в глаза. – Позвольте мне стать жрицей и провести остаток жизни в смирении, а не разврате! Умоляю вас, не троньте меня!
Радимир бросил на меня быстрый взгляд и вновь обратил внимание на дорогу.
– Не просите об этом, – сухо произнёс он.
Сердце моё ухнуло вниз. По его тону сразу стало понятно, что мольбы бессмысленны. Но я всё равно не желала сдаваться.
– Но почему? Вам жаль тех золотых монет, что были уплачены за меня? – воскликнула я чуть не плача.
– Отнюдь. Деньги заботят меня меньше всего, – произнёс мужчина, глядя прямо перед собой.
– Если не деньги, что тогда? – не отставала я.– Неужто вы не сможете подобрать кого-то… Подыскать женщину, более подходящую для любовных утех?
– Более подходящую, чем вы? – Радимир поднял одну бровь и, прищурившись, взглянул на меня.
– Да, именно так! – быстро закивала я.
Ярогорский выпрямился в седле, расправил свои богатырские плечи, моментально став надменным и отстранённым.
– Это невозможно. И прошу вас, оставим этот разговор, он меня утомляет, – сквозь зубы процедил бывший офицер.
Глава 20
Я не посмела настаивать, боясь рассердить его. Мне оставалось лишь бороться с подступающими слезами и ожидать свою незавидную участь.
А между тем дорога, по которой мы ехали, становилась всё шире и ухоженнее, что означало близость к столице. Я возвращалась туда, откуда сбежала, и ничего не могла с этим поделать.
По обеим сторонам от проезжего тракта тянулись засеянные поля, и всё чаще встречались деревеньки. Также в изобилии попадались трактиры и постоялые дворы, ведь в любое время года в столицу съезжается люд со всего княжества, желая продать свои товары на большом местном базаре или же, наоборот, прикупить необходимые в быту вещи.
В одном из таких трактиров мы наскоро перекусили и выпили чаю, а потом продолжили свой путь.
Ярогорский не делал попыток заговорить со мной, я тоже не произносила ни звука. В полной тишине мы провели весь оставшийся путь к дому Радимира. Но моё молчание вовсе не означало, что я сдалась. Всю дорогу я размышляла и пыталась придумать выход из сложившейся ситуации, ведь становиться покорной игрушкой в руках отставного военного мне не хотелось.
Вот только ничего путного на ум не шло. Очень уж беспокойными выдались последние часы. Вновь и вновь вспоминалось мне жестокое убийство жрицы и слова полицейского о том, что оно не первое и подобные преступления уже происходили. И это пугало меня.
«Почему Макошь не зачищает своих жриц? Почему отрезает нить их судеб столь жестоким образом? Ладно Всеведа, она прожила долгую жизнь и в любом случае умерла бы в ближайшем будущем. Но ведь среди других жертв вполне могли быть молодые женщины. Неужели богиня не в силах позаботиться о них?» – размышляла я, пока мы ехали по улицам города к дому Ярогорского.
О чём думал мужчина, мне было неизвестно. Он почти не смотрел в мою сторону, а лицо его оставалось непроницаемым и строгим.
Наконец, мы въехали во двор его особняка, чему я даже обрадовалась. От долго сидения в неудобной позе у меня затекли все мышцы. Особенно учитывая то, что я всё время была в напряжении, боясь лишний раз прислониться к телу мужчины, изо всех сил стараясь не прижиматься к нему.
Возле дома нас встретил расторопный слуга. Он появился так быстро и бесшумно, что я невольно вздрогнула. Работник ловко ухватил лошадь под уздцы, а как только Радимир спрыгнул и помог мне спуститься, увёл её куда-то.
Мы же остались стоять возле ступеней, ведущих к парадному входу. Я не торопилась заходить в дом, и Ярогорский не двигался с места, пристально глядя на меня, и попыток пригласить внутрь, не делал.
– Чем я не угодил вам, Искра? Вам противен мой внешний вид, манеры или репутация? Почему вы сбежали, не дав мне шанса понравиться вам? Быть может, моё общество со временем перестало бы тяготить вас, тем более что я приложу все усилия для этого, – заговорил он, когда я меньше всего этого ожидала.
Я подняла на мужчину глаза. Уж чего я точно не могла сказать, так это того, что Радимир противен мне. Он был красив. Ярогорский отличался привлекательность всегда: и в идеально отутюженной офицерской шинели, в домашней рубашке из тонкого льна, в которой он спускался к ужину, и в походной одежде, испачканной землёю и пропахшей потом, что была на нём сейчас.
Черты его лица были безупречны, а зелёные глаза могли свести с ума своей невероятной, завораживающей глубиной. Тонкие губы его, сейчас были сжаты в нитку, но я отлично знала, какими мягкими и горячими они могут быть.
При мысли о поцелуях, которыми осыпал меня молодой мужчина, мои щёки загорелись. Не в силах выносить смущение, я отвернулась и прижала к лицу ладони.
– Ответьте же, Искра, я жду, – Радимир не дал мне уйти от этого разговора.
Преодолевая внезапное смущение, я вскинула голову.
– Неужели вам непонятно? – мне потребовалось приложить усилия, чтобы распалить свою внутреннюю злость. – Я не хочу быть любовницей! Бесправным существом, бессловесной куклой в руках избалованного мужчины! Меня беспокоит моё будущее!
Радимир непонимающе нахмурился:
– Будущее?
– Именно! Как быстро я вам надоем? И надолго ли ваше отвращение к браку? Кто даст мне гарантии, что вы не выставите меня на улицу после того, как натешитесь вдоволь? – воскликнула я.
– Никто. Разумеется, у вас нет никаких гарантий, – сухо ответил он.
– В этом-то всё и дело! Через месяц, другой, самое большее через год, вам наскучит моё общество. Или, не исключаю, вы захотите жениться. А что будет в этом случае со мной? – моё смущение прошло так же быстро, как и появилось, осталась лишь злость.
– Так в чём же проблема? Если вы так уверены, что через месяц надоедите мне, соответственно, и держать вас рядом я не буду. Отправитесь в храм, станете жрицей, как и хотели. Обещаю, я даже доставлю вас туда со всевозможным удобством. Но при условии, что действительно устану от вашего общества, – мужчина сложил руки на груди, надменно глядя на меня сверху вниз.
«Смотрит свысока, напыщенный индюк! – подумала я, злясь всё сильнее. – Думает, что самый умный».
– Звучит заманчиво. Но вы забываете об одной детали, которая для вас мелочь, а для меня – нет! – выпалила я и тоже сложила руки на груди и задрала вверх подбородок, неосознанно повторяя позу своего собеседника. – Вы отправите меня в храм, обесчестив. И всю оставшуюся жизнь мне придётся существовать с клеймом падшей женщины, которое будет разъедать мне душу!
Глава 21
Ярогорский ничего не ответил, он лишь нахмурился и, подхватив меня под руку, повёл по мраморным ступеням к массивной двери своего особняка. Я не сопротивлялась. Мне не хотелось устраивать безобразных сцен, к тому же очевидно, что мужчина с лёгкостью заставит меня выполнять всё, что ему будет угодно. К чему веселить слуг, вырываясь и крича, если Радимир в два счёта затащит меня в дом? А в том, что он это сделает, сомнений не было.
Мне вспомнились его слова про магическую метку. Это означало, что теперь я на самом деле в его власти и возможности убежать больше не будет. Вот только принять свой позор и покориться судьбе, было ой как непросто!
«Может быть, ещё раз попробовать уговорить его? Вставать на колени и молить о пощаде? Всё-таки он не производит впечатления насильника и полного негодяя… Вдруг получится?» – размышляла я, входя в дом вместе с мужчиной.
Здесь нас встретила молчаливая служанка, готовая выполнить любое распоряжение. Ярогорский ничего не сказал, лишь кивнул, а женщина сразу же поклонилась и тихим голосом попросила меня следовать за ней.
Бросив последний раз взгляд на хозяина дома, который стоял с непроницаемым лицом, я удалилась вслед за горничной.
– Для вас приготовили горячую воду и чистое платье, – сказала мне женщина. – Пойдёмте, сведу вас в купальню.
– Горячую воду? А как узнали, что мы приедем именно сейчас? – удивилась я.
На то, чтобы нагреть нужное количество воды, потребуется немало времени, а если сделать это заранее, она остынет. Предположим, Радимир знал, где меня искать, но как он так точно определил час, когда мы вернёмся обратно? В пути могло случиться всё что угодно, да и мой побег он не сумел бы предвидеть. Или всё-таки сумел? Эта точность показалась мне странной и подозрительной.
– Велено было приготовить, всё сделали, – ответила служанка, не поднимая глаз.
Я не стала больше ничего спрашивать, а молча вошла вслед за ней в купальню. Мне очень хотелось как следует вымыться и надеть чистую одежду. Я мечтала с помощью мыла и горячей воды стереть с себя липкий страх, испытанный в комнате с убитой жрицей и позже, в лесу, во время встречи с чудовищем.
Войдя в купальню, я сразу же ощутила горячий, влажный воздух и с удовольствием сбросила своё испачканное платье.
– Помочь вам мыться? – спросила горничная.
Я ответила отказом, ведь с детства привыкла самостоятельно приводить себя в порядок. Хотя многие девушки моего круга не могли вымыть волосы и одеться без помощи горничной. Первой мыслью было отослать женщину подальше, но я вспомнила о Ярогорском . Вдруг он тоже явится помыться с дороги? Этого мне никак не хотелось.
– Скажи, а хозяин… Он где будет купаться? И будет ли? – спросила я, не торопясь сбрасывать с тела нижнюю рубашку.
– Будет, но не на этой половине. Здесь только для вас приготовлено, – бросив на меня быстрый взгляд, ответила женщина.
Это меня немного успокоило и, разрешив служанке отправляться по делам, я полностью разделась и принялась тереть мочалкой свою кожу. Видимо, Ярогорский подготовился к моему приезду, так как на круглом столике возле массивной ванны стояли новенькие баночки, упаковки с ароматным мылом и средствами для ухода за волосами.
Я с удовольствием воспользовалась частью этих косметических богатств, а остальные с восторгом разглядела и понюхала. В доме родителей мы с сёстрами не могли себе позволить принимать ванну с такими дорогими средствами. И волосы, и тело мыли одним и тем же дешёвым мылом, которое сильно уступало тому, что приобрели для меня слуги Ярогорского.
Приведя себя в порядок, я вытерлась пушистым полотенцем и причесала влажные волосы деревянным гребнем. А затем принялась одеваться.
Платье и бельё, что были приготовлены взамен испачканной одежды, тоже оказались совершенно новыми. Нижняя рубашка была сшита из натурального шёлка, а платье – изо льна тончайшей выделки. Оно было насыщенно-синего цвета, а по низу рукавов и подолу юбки располагалось узкое кружево небесно-голубого оттенка.
Я натянула нижнюю рубашку, а вот в платье облачаться не спешила, разглядывая и осторожно касаясь пальцами нежной ткани. Судя по лаконичному крою, это была домашняя одежда, но наряд этот, безусловно дорогой, так сильно отличался от того, к чему я привыкла, что я не сразу решилась надеть его.
Непонятная тоска сдавила грудь, отчего дышать стало больно. Я вспомнила слова Радимира о моих предпочтениях, о которых он узнал каким-то неведомым образом, и сердце кольнуло иголкой. Единственный человек, которому небезразлично, что я люблю, чего желаю, и который приложил усилия, чтобы меня порадовать, совсем скоро станет виновником моего бесчестия. Осознавать это было невыносимо больно.
Слёзы сами собой закапали из глаз на синий лён, но я смахнула их рукой и выпрямилась.
«Цветы и тряпки не растопят моё сердце, об этом Ярогорский пусть даже не мечтает! Хочет получить моё тело? Пусть попробует! – подумала я, но тут же вспомнила его восхитительные поцелуи. – Хотя… хватит ли у меня сил противостоять ему? В этом я уже не так уверена».
