Текст книги "Барышня-бунтарка (СИ)"
Автор книги: Яна Епринцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Глава 38
Мы вернулись в особняк Ярогорского только под вечер. Сначала заехали пообедать, затем он настоял на поездке по магазинам и купил-таки те самые серьги с сапфирами. Я отнекивалась, но, сказать по чести, довольно слабо и неубедительно. На самом деле мне ужасно понравились небольшие элегантные серёжки с синими камнями в оправе из белого золота.
Ночью я попросила разрешения остаться в своей комнате. Как ни странно, Радимир сразу же согласился. Он не стал уговаривать или настаивать, чтобы я разделила с ним постель, а без лишних разговоров отправился спать. Совершенно неожиданно меня это задело.
«Вот глупая! Убеждала оставить тебя одну, а когда он ушёл, готова разрыдаться!» – мысленно отругала я саму себя, когда мужчина удалился в свою комнату.
На самом деле, я всё ещё не готова была к близости с ним. Хорошо, что Радимир это понимал и не настаивал. Хотя, возможно, он опасался повторения обморока. В любом случае он поступил благородно, дав мне время подумать и принять своё положение.
Я не сразу смогла уснуть. В голове мелькала череда разнообразных мыслей, которые будоражили и гнали сон прочь. То поднимала голову ревность, стоило лишь подумать о черноволосой Милане. То вспыхивало сочувствие к Радимиру, которого предали невеста и друг. А то и вовсе появлялись волнующие фантазии о сладких поцелуях Ярогорского.
Время от времени я принималась размышлять о смерти жрицы и о том, что происходит в княжеском дворце.
Ах, этот дворец! Каждая девушка мечтала попасть туда, поднявшись по мраморным ступеням под руку с великолепным офицером, пройти в бальный зал, залитый светом тысяч свечей и украшенный множеством живых цветов.
Чародеев и их нарядных спутниц там встречает сам князь Изяслав и красавица княгиня. Каждого стража Пограничья и его супругу, они приветствуют лично, благодаря за службу.
Да, княжеские чародеи – особое сословие! Правитель государства знает это лучше всех остальных. Не будь этих защитников, весь наш мир в считанные дни превратился бы в пепел под потоками огня, изрыгаемого чудовищными порождениями тьмы – аспидами.
Изяслав хороший князь, хотя бы потому что его любят представители большинства сословий за рачительность и справедливость. Он не обременяет непосильными налогами крестьян, горожан и ремесленников. Вот только дворянское сословие, не особо жалует правителя. Его считают слишком мягким, а за глаза называют покровителем черни.
Ходят слухи, что за его спиной плетётся паутина заговоров и на Изяслава не раз совершались покушения. Так это или нет, доподлинно я не знала, потому как никаких репрессий и судов над высшей знатью во дворце никогда не было. Всё оставалось на уровне сплетен и пересудов и поэтому заставляло усомниться в истинности подобной информации.
Мои мысли вновь вернулись к жрицам Макошь. Почему убивали только их? Жрецы Перуна, Велеса, Стрибога спокойно разъезжали по стране, и никто не стремился уничтожить любого из них, стоило ему покинуть капище. Почему же истребляли служительниц Небесной Пряхи?
«А может быть, спросить совета у самой Макошь?» – внезапно подумала я.
Действительно, ведь богиня знает всё и обо всех. Она сама плетёт нити людских судеб и обрывает их в положенный срок. Так неужели не может предупредить своих жриц, что обращаются к ней ежедневно? Это просто невозможно!
«Попрошу Радимира заехать по пути на капище возле столицы. Попрошу совета у Небесной Пряхи. А заодно постараюсь узнать, почему она не разделила наши с Радимиром нити судеб. Если, конечно, она согласится открыть мне свои замыслы», – подумала я засыпая.
Большую часть ночи я не видела никаких снов. Лишь под утро мне приснился кошмар, вызвавший всеобъемлющий ужас, что заставил меня вскочить с постели в холодном поту. Подобный сон я уже видела несколько дней назад: аспиды и стрыги надвигались на столицу, уничтожая всё живое на своём пути.
С колотящимся сердцем я села на кровати и некоторое время просто смотрела в пустоту, не в силах прийти в себя и выбросить жуткие образы из головы. В голове до сих пор звучал зловещий вой, издаваемый порождениями тьмы, треск и шипение огня, поглощающего гибнущий мир.
В ту же минуту мне захотелось оказаться в объятиях Радимира. Я ощутила острую жажду прижаться к нему, почувствовать его силу, позволить утешить и защитить меня. В том, что ему это под силу, я даже не сомневалась.
Вот только Радимира рядом не было. Он спал в своей комнате, совсем рядом, за стеной, и даже не подозревал, как сильно я в нём нуждалась в данный момент.
Немного успокоив бешено стучащее сердце, я всё же нашла в себе силы встать, пересечь тонувшую в сером сумраке комнату, и подойти к окну. Отдёрнув плотную штору, я увидела, что уже зарождается новый день и совсем скоро солнце выглянет из-за горизонта, прогнав ночные кошмары.
Поэтому я решила не укладываться обратно в постель, а начать собираться в дорогу. Тем более что с улицы донеслись разговоры слуг. Конюх готовил лошадей, кухарка несла воду в деревянном ведре, видимо, собираясь готовить завтрак и ставить самовар. Дворовый мальчишка, отчаянно зевая, тащил охапку дров, чтобы топить печь.
Эта спокойная и обыденная суета успокоила меня и несколько сгладила неприятные ощущения после кошмара. Открыв пошире окно, чтобы в комнате было как можно больше света, я начала собираться в поездку.
Глава 39
В Междуреченку мы добрались достаточно быстро. А быть может, время в компании галантного кавалера, в которого совершенно неожиданно превратился нелюдимый затворник Ярогорский, пролетело для меня незаметно. Он легко и непринуждённо поддерживал беседу, шутил и всеми силами старался развлечь меня в дороге, не давая скучать ни минуты.
Мы ехали в открытой коляске, наслаждаясь красотой окружающей природы, только начинающей просыпаться в этот ранний час.
В деревне стояла тишина, нарушаемая изредка лаем собак из-за плетней или гусиным криком. Людей видно не было, даже возле постоялого двора, где остановилась наша коляска, не наблюдалось обычной для таких мест суеты.
Радимир открыл дверцу экипажа, спрыгнул на землю и помог мне спуститься. Я с благодарностью приняла его руку, на что он ответил улыбкой и легонько сжал мои пальцы, обтянутые кружевной перчаткой.
– Идём внутрь? – кивнул он на деревянную дверь постоялого двора.
–Да… Идём, – я почему-то почувствовала неуверенность.
С кем и о чём я собралась разговаривать? Что желаю узнать в этом захолустье? Правильнее было бы поговорить с полицейскими, но, по словам Радимира, они находились вовсе не в деревне, а в соседнем городке.
В эту минуту из-за угла вынырнула девочка-подросток, которая несла в руках корзинку, полную капустных кочанов. Эта была та самая юная служанка, что я видела в ночь убийства Всеведы. Я уже хотела обратиться к ней, но Ярогорский меня опередил.
– Постой, подойди-ка сюда! – позвал девчонку Радимир.
Та остановилась, а затем, поставив корзинку на землю, послушно подошла к нам.
– В служанках здесь числишься, или кем хозяину приходишься? – спросил мужчина.
– Тык, да, я племянница, помогаю по хозяйству, – ответила девочка, бросив быстрый взгляд на Радимира и сразу же опустив голову.
– Как звать тебя? – продолжил он.
– Беляна…
– Хозяин дома? – задал новый вопрос Ярогорский.
– Нету. На ярмарку уехал, ещё до света. Хозяйка на месте, гостей разместит, коли требуется.
Я подошла ближе и наклонилась к девочке.
– Скажи, Беляна, ты помнишь меня?
Та подняла глаза и кивнула.
– Вы с жрицей Макошь были на днях, с той, что убили, – протянула она, и глазёнки её сверкнули живым любопытством.
Девочка вся встрепенулась и набрала в грудь воздуха, как будто желая что-то сказать, но тут же засомневалась и притихла.
– Верно. А что в деревне-то говорят? По этому поводу? – спросила я.
– Да, разное… – протянула, бросая взгляды по сторонам.
Радимир понял, что девочке не терпится выдать всё, что знает, но по какой-то причине она сомневается, а может быть, ждёт подарка. Он сунул руку в карман и, достав серебряную монетку, протянул маленькой служанке.
Та заулыбалась счастливо, протянула худую ручонку и, схватив денежку, в одну секунду спрятала её в своей одежде.
– Вы только хозяйке не выдайте, что я вам выболтала, она мне запретила говорить. Деревенские у меня же всё выведывать пытались, а мне строго-настрого… Но вы ж не деревенские, болтать, поди, не будете.
– Не будем. Рассказывай в подробностях, что знаешь, что видела и даже то, что краем уха слышала, тоже говори.
Беляна оглянулась, как будто боясь, что её могут подслушать и, понизив голос, затараторила:
– В ту ночь барышня и старая жрица явились поздно. Постояльцев в ту неделю не было, хозяин злился. Даже проезжих мало, толком работа не шла. Так вот, меня сразу разбудили, самовар поставить. Барышня, – девочка кивнула на меня, – спать пошли. А жрица чай пить пожелала.
Радимир внимательно слушал маленькую служанку, время от времени поглядывая по сторонам. Взгляд его, настороженный и цепкий, выдавал напряжение молодого человека.
Это заставило и меня забеспокоиться. Я тоже начала оглядываться по сторонам, но ничего подозрительного не увидела.
– Барышню я проводила и спустилась, к жрице. Та уже кружку чаю выпила, да спать не спешила. Сидит глазами, живыми такими, быстрыми, поглядывает на дверь, как будто ждёт кого. Вот только никто не пришёл. Посидела я ещё подождала, пока она чаю напьётся, да в покои отвела, – продолжала между тем Беляна.
– Кто-нибудь ещё приезжал в эту ночь? Кто в доме был? – спросил Радимир.
– В доме была я, хозяин с женой, и работник наш – Вакула. Ну и барышня, вот. В ту ночь больше никто не стучал. Но, засыпая, я слыхала шум подъезжающей коляски. Встрепенулась было, да потом всё стихло. Видать, мимо проехали.
– Это всё? Вспоминай, что ещё было странного или необычного в тот день? – продолжал расспрашивать Радимир.
– Дык ничего. У нас всё спокойно было. А вот в деревне на скот нечисть напала. В двух дворах у коров кровь выпила напрочь, до донышка. Гуторят – стрыга… – сказала девочка и быстро плюнула через левое плечо.
Стрыга! Уж не тот ли самый, что напал на нас в лесу? Вспомнив о мерзком чудовище, я вся передёрнулась от ужаса. Повстречаться с ним вновь мне не хотелось ни за что на свете.
Радимир, как будто почувствовал мой испуг и ободряюще улыбнулся уголками губ. Он поблагодарил девочку и отпустил её.
– Стрыга… Очень странно. Имеет ли это отношение к Макошь? – задумчиво произнёс Ярогорский и направился к входу на постоялый двор.
Глава 40
Мы отыскали хозяйку постоялого двора. Расспросили её, а также работника, который помогал по хозяйству и следил за лошадьми постояльцев. Никто из них не сказал нам ничего нового.
Об убийстве они узнали от полицейских, которые явились на рассвете. Тело жрицы увезли в тот же день, больше никаких известий об этом деле они не получали.
По утверждению всех обитателей постоялого двора, никаких посторонних людей, кроме жрицы и меня, в доме не было. Но и хозяйка, и работник, так же как и Беляна, слышали шум колёс и топот копыт. И даже думали, что экипаж остановился возле дома, но внутрь никто не заходил.
После мы заглянули и в деревню. Радимир постучался в одну из крайних изб и расспросил выглянувшую в окошко пожилую женщину, что говорят местные жители об убийстве жрицы Макошь.
Старуха с большим удовольствием поделилась с нами слухами, что гуляли по Междуреченке. Оказывается, деревенский люд винил в смерти Всеведы нечистую силу.
Бабка рассказала, что не так давно у крестьян начал пропадать скот. Коровы, овцы, поросята либо вовсе исчезали из дворов, либо хозяева находили их в загонах мёртвыми и полностью обескровленными.
Вскоре деревенские выяснили, кто озорует. А узнали так: на местного кузнеца, когда тот задержался до ночи в кузне, напал кровопийца, стрыга. Благо кузнец был парень не робкого десятка, да и силушкой не обделён, смог отбиться. Но поверженный упырь сбежал.
Правда, после того дня, когда убили жрицу, нечестивец больше не появлялся. Скот цел, да и на людей никто не нападает, ни днём, ни ночью. Вот только местный люд остерегается пока ходить в лес, боясь ненароком, повстречать стрыгу.
Выслушав местные сплетни, мы вернулись в свою коляску и продолжили путь.
Моё приподнятое настроение куда-то подевалось. Да и Радимир помалкивал и задумчиво смотрел в одну точку.
– Надеюсь, стрыга был один, – пробормотал он себе под нос, не глядя на меня.
Меня тоже взволновал рассказ старухи.
Появление стрыги – явление из ряда вон выходящее. Эти порождения тьмы уже много лет находились за магическим щитом, что поддерживали княжеские чародеи на границе государства. Проникнуть внутрь они могли, лишь прорвав оборону, но это было невозможно. Точнее, проникнуть в княжество стрыга мог, но стражи Пограничья сразу заметили бы его появление и объявили тревогу. Кровопийцу, пусть даже он сумел сбежать вглубь страны, отыскали бы непременно.
Даже Радимир, напрочь лишённый магических сил, смог почувствовать его приближение, что же говорить о действующих офицерах! Те взяли бы след стрыги мгновенно и настигли его в любом месте княжества. Если бы, конечно, у них была информация о том, что тот преодолел магическую защиту.
– Знаешь, Искра, а ведь стрыгу кто-то впустил в княжество, кто из своих. Незаметно и по-тихому, в отдалённом от крепостей и редутов участке границы. И это был чародей.
– Что?
Я так и подпрыгнула на месте, не в силах поверить в его слова. Разве может княжеский чародей, защитник Пограничья, тот, кто поклялся ограждать государство и его жителей от злых сил и нечисти, впустить их собственноручно? Это абсурд, быть такого просто не могло!
– Но как он мог? Стрыга, это же кровожадное существо, он не имеет разума, не признаёт хозяев. Он не будет выбирать и делить людей на своих и чужих, он растерзает любого, кто встретится ему на пути. Я не верю, что благородный офицер способен на такую низость! – воскликнула я, отчаянно жестикулируя, что выражало высшую степень моего возмущения.
– Значит, у него на то имелись причины. Это так, Искра, ослабить магический купол границы и впустить стрыгу мог только княжеский чародей. Никто другой не сумеет это сделать. И те аспиды, что едва не убили меня… Их тоже впустил кто-то из своих…
Глава 41
Я с ужасом взглянула на Радимира. Неужели действительно кто-то из офицеров хотел убить его? Но зачем? Ответа на этот вопрос я не знала, также как не знал его и сам Ярогорский.
В эту минуту мне захотелось прижаться к нему. Я подумала, что это могло бы придать мне уверенности и приободрить, позволив почувствовать себя под защитой. Он сидел рядом, такой мужественный и уверенный. Казалось, ему нипочём все эти происшествия, а вот меня они выбивали из колеи.
В тот день, когда меня продали Ярогорскому, жизнь рухнула в один момент, весь мой мир превратился в хаос. Всё, чему меня учили ранее, потеряло смысл. Потом я доверилась Макошь и в итоге попала в ещё больший переплёт, не сумев, впрочем, избежать того, отчего так отчаянно бежала.
И во всём этом круговороте несчастий, что преследовали меня последнее время, рядом со мной находился единственный человек, который заботился, защищал, вызволял меня из неприятностей и при этом пытался радовать и баловать. И это человек – Радимир.
Как будто поняв, о чём я думаю, Ярогорский повернулся в мою сторону и ласково взглянул зелёными глазами.
– Всё хорошо?
Я кивнула и опустила голову. Прижиматься к нему сейчас, сидя в коляске позади кучера, который мог в любой момент обернуться, я не решилась. Тогда Радимир протянул руки и сжал длинными пальцами мою ладонь. Я с готовностью ответила и легонько погладила его пальцы.
Мужчина вскинул голову и с обрадованной улыбкой заглянул мне в глаза. Я тоже улыбнулась, жалея, что не могу прямо сейчас упасть в его объятия и забыть, хоть бы на время, о том, что творится в моей жизни.
– Мы почти пробрались до места, – охрипшим голосом произнёс он.
Я вновь кивнула и сильнее сжала его руку, почувствовав разряды крохотных молний, прокатившиеся от кончиков пальцев по всему телу. Это навело меня на новые мысли.
– Скажи, Радимир… А магия, она… Я не знаю как сказать. Просто мне не знакомы ощущения, когда она бежит по телу, я не представляю, на что это похоже. Но по описанию тех, кто родился с даром, она чувствуется примерно так. Хотя… – начала я и запнулась.
– Ты совершенно права. Магия ощущается примерно так. Приятные покалывания, лёгкость в теле. А когда обращаешься к ней, концентрируешь и собираешь, она перекатывается по венам горячей волной и каждую клеточку как будто пронзает молния, – подтвердил мои догадки мужчина.
– Но почему я ощущаю её? Мои сёстры обладают даром, но если я брала их за руки, то ничего не происходило, – я принялась рассуждать вслух.
– Женщины чувствуют мужскую магию, а мужчины – женскую. Вместе она усиливается в десятикратном размере. Потому-то княжеские чародеи женятся только на девушках с даром. Лишь так удаётся удержать защитный барьер и не пустить в страну аспидов и других тварей севера. Это возможно, если усилить магию, направив её в нужное русло, – принялся объяснять Радимир.
Я нетерпеливо тряхнула головой.
– Ну, всё равно, я не понимаю! Хорошо, чародей передаёт своей жене свою магию, а та делится с ним. Но мы не обладаем даром! Мы не можем им делиться! – воскликнула я. – Кроме того, если ты думаешь, что мне не доводилось прикасаться к другим мужчинам, и даже к княжеским чародеям, то ты ошибаешься.
Радимир моментально нахмурился. Зелёные глаза его сузились, а рот превратился в тонкую нитку.
– Что это значит? – ледяным тоном процедил он.
Мужчина явно был недоволен, узнав, что я касалась других представителей противоположного пола. Неожиданно мне польстила его ревность.
– А что тебя удивляет? Родители не раз приглашали в дом молодых офицеров. Да и представители других сословий бывали. Сёстрам подыскивали благородного жениха, меня же изначально просто желали выдать замуж уж за кого-нибудь. Не думаешь же ты, что никто ни разу не подал мне руку, не помог присесть или выбраться из экипажа во время прогулки? – улыбнулась я.
– Но ведь… Так ты это имеешь в виду? Невинные прикосновения? – лицо офицера сразу же изменилось, вновь став расслабленным и умиротворённым.
– Разумеется! А ты что подумал? – погрозила я пальцем. – Но ведь невинные прикосновения твоей ладони вызывают вспышки молний и мурашки. То есть только твоей…
Я вновь запнулась. Но продолжать не стала, так как наша коляска, наконец, добралась до полицейского управления и остановилась возле входа.
Глава 42
Вместе с Радимиром я вошла в невзрачное деревянное здание, где и располагалась полицейская управа. Пройдя по коридору вслед за дежурным, который при виде Ярогорского вытянулся в струнку и отдал честь, мы попали в тесный кабинет, заставленный разномастной мебелью.
Здесь, каждый за своим столом, сидели недавние знакомцы – полицейские, что пришли арестовывать меня в день убийства Всеведы. Присутствовал в комнате и ещё один человек, который что-то старательно переписывал с одного листа на другой, нервно макая деревянное перо в чернильницу.
Стоило нам войти в их контору, как сотрудники уездной управы мгновенно встрепенулись, засуетились, принялись кланяться и приветствовать нас, как уважаемых господ. К Радимиру они обращались не иначе как княжеский чародей, меня же величали просто – барышня.
Нас живо усадили на потёртые стулья, с жёсткими сидениями и даже предложили чаю, но мы с Радимиром одновременно отказались.
В этом месте мне сделалось вдруг неуютно и даже жутковато. Вроде бы обычная уездная контора, с покрытыми лаком столами и книжным шкафом возле одной стены. Но здесь витала особая, тревожная атмосфера, наводящая нехорошие мысли.
Возможно, дело было в пыльных окнах, забранных снаружи решётками, или в засиженных мухами стопках папок с таинственными подписями «Дело √…». Но в любом случае мне до ужаса захотелось поскорее убраться подальше из этой обители закона и правопорядка.
Радимир же, казалось, чувствовал себя довольно раскованно и свободно. Он закинул ногу на ногу и принялся расспрашивать полицейских о новых фактах в деле убитой жрицы.
Те даже не пытались скрывать от него результаты следствия, хотя я очень сомневалась, что мой спутник действительно имел право получить эти сведения. Как бы там ни было, но мы узнали много интересного.
– Убийца пойман, можете не волноваться! – отрапортовал один из полицейских, судя по знакам отличия, самый старший из тех, кто находился в кабинете. – С барышни сняты все обвинения, и причин подозревать её, у нас нет.
Услышав это, мы с Радимиром, не сговариваясь, подались вперёд.
– И кто же убил жрицу? – спросил Ярогорский.
– Извозчик. Тот самый, что и привёз её и барышню в Междуреченку.
Я с трудом удержалась, чтобы не вскочить с места из-за ужасного волнения. С одной стороны, меня обрадовали слова полицейского о том, что меня в убийстве больше не подозревают. Но известие, кто на самом деле преступник, заставило ощутить запоздалый ужас.
И немудрено, ведь я находилась ночью в безлюдном месте, рядом с убийцей. Мы проезжали по довольно пустынным краям, среди полей и мимо небольших лесков. Извозчик вполне мог прирезать и меня вместе со старухой, но по какой-то причине этого не сделал.
– Как выяснилось, что это извозчик? Он признался? – спросил Радимир.
– Да. Мы поймали его тем же вечером. Этот олух выдал себя сам. Всё-таки он оказался не таким хладнокровным, как требует это дело. Убив жрицу, кучер направился прямиком в кабак, в одной из близлежащих деревень и, напившись там до поросячьего визга, принялся болтать лишнего. А потом и вовсе начал буянить, в результате чего хозяином заведения были вызваны наши сотрудники. С пьяных глаз преступник не сразу понял, за что попал в управу и, не отпираясь, признался в убийстве.
– И зачем он это сделал? – не выдержала я.
– А вот причину своего злодеяния он назвать отказался. Даже после нескольких допросов. Хотя это уже не первый случай. Практически все восемь убийц, напавших на жриц, уже пойманы и ждут суда. И никто из них не желает выдавать заказчика. А в том, что действовали они из-за корыстных целей, сомнений у следствия не имеется, – ответил полицейский.
Радимир расспросил его о доносчике, который обратился в управление и оклеветал меня.
Здесь блюститель правопорядка неожиданно напрягся. Он начал мямлить и увиливать. Но, в конце концов, признался, что это была высокая, темноволосая девушка, явно из дворянского сословия. Доносчица явилась на рассвете, прямиком домой к начальнику управы. Она рассказала, что, находясь проездом на постоялом дворе в Междуреченке, стала свидетельницей убийства.
Полицейский назвал даже имя незнакомки, пытавшейся оклеветать меня, но ни мне, ни Радимиру оно было незнакомо.
После разговора с полицией мы покинули управу и вернулись к своему экипажу. Ярогорский предложил заехать пообедать где-нибудь, и я с радостью согласилась. Также я попросила его посетить на местный базар, купить мёд и молоко, для того чтобы принести их в жертву Макошь.
– Макошь? – мужчина удивлённо взглянул на меня, услышав про богиню.
– Да, мы ведь можем заехать на обратном пути на капище. Мне хочется задать вопрос Небесной Пряхе о том, что происходит, – попросила я.
Радимир был не слишком доволен моей просьбой, но согласился.
