Текст книги "Золушка. Революция (СИ)"

Автор книги: Ямиля Нарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Именно поэтому он, скрепя сердце, обратился к Логану. Только мастер артефактов, с его глубинными знаниями о пространственных артефактах и доступом к архивам Гильдии, мог найти способ дотянуться до нее.

Логан сидел неподвижно, глядя на потухший артефакт. Внутри него бушевала война.

С одной стороны верность Гильдии, структуре, что была ему и домом, и тюрьмой, что дала ему знания и одновременно ослепила. Он верил в ее миссию, в прогресс, который она, как он думал, несла. А оказалось, что ее глава, Льюис Тревис, его прямой начальник, затевал не просто переворот. Он планировал хаос. Гражданскую войну в тот самый момент, когда у границ стояла вражеская армия. И в этом хаосе его люди чуть не убили Верховного короля Альянса. Чуть не развязали войну на два фронта из-за собственной жажды власти. Эта мысль вызывала у Логана тошноту. Гильдия, которую он боготворил, оказалась ядовитой змеей, готовой ужалить саму себя лишь бы вцепиться в трон.

И против этого – правда, которую открыла ему Элис. Ее «молекулярный подход», ее «наука», которая не отрицала магию, а объясняла ее, делая сильнее и точнее. Ее открытия, которые могли спасти жизни, а не отнять их. И она сама. Упрямая, гениальная, не вписывающаяся ни в одни рамки. Та, что видела в нем не слугу Гильдии, а коллегу.

– Мы найдем ее, Логан, – тихо, но с железной уверенностью сказал Кассиан, глядя в ночное окно. – Мы найдем ее, вернем и заставим этот мир, наконец, оценить ее по достоинству. Что бы нам это ни стоило.

Логан медленно поднял голову.

– Да, – глухо произнес он, впервые за долгие годы чувствуя странное освобождение. – Мы найдем ее. Я проберусь в Запретный архив Гильдии. Я найду способ. Ради нее и ради Империи, которой ее открытия нужны куда больше, чем вся прогнившая политика Гильдии.

Глава 4. Активы прошлой жизни

Я рассказывала Ане всё. Начав с пробуждения в теле Элис, с того леденящего душу страха и столкновения двух чужих друг другу наборов воспоминаний. Я говорила о побеге, о заброшенной Лунной Даче, о первых опытах с кремом, о магической пыли и о «опалах», о мачехе, о Кассиане и Логане, о хрустальных туфельках и фее-крестной. Голос мой временами срывался, я задыхалась, пытаясь втиснуть полгода жизни, полной борьбы, страха и триумфов, в связный рассказ. Я пропускала некоторые детали, самые болезненные или самые невероятные, но суть постаралась донести.

Я говорила о Викторе, своем верном шофере, который стал мне опорой. О миссис Дженкинс, угрюмом Гримзе, робком Лео. О Кевине, юном маге-изгое, и Инне, алхимике с изувеченными экземой руками. Я рассказала, как, объединив свои знания химии с местной алхимией и магией, я начала создавать кремы, сыворотки, лекарства. Как нашла хрустальные туфельки, дар сидов, что дали мне способность понимать язык животных. Как вокруг меня собралась странная, но верная команда, и Лунная Дача начала оживать.

Аня слушала, не перебивая. Она сидела напротив, поджав ноги, и впитывала каждое слово. Я видела, как внутри нее борются скепсис, ужас и медленно пробивающаяся сквозь них жалость. Она не смеялась, не называла меня сумасшедшей, лишь изредка задавала уточняющие вопросы, короткие и дельные: «Как работала магия?», «Как был устроен тот аппарат для экстракции?», «Каков был политический вес этого принца?». Когда я закончила, в квартире повисла тяжелая, густая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов на кухне.

– И чтобы вернуться, чтобы спасти Виктора, я использовала последний заряд туфелек, – закончила я, и мои пальцы сами потянулись к деревянной подвеске Эзры, лежавшей на столе между нами. – Я не могла оставить его умирать. Он… он для меня как отец. Мне нужны деньги, чтобы оплатить ему лечение.

Я замолчала, исчерпав себя до конца. Рассказ был обрывистым, путаным, я пропускала целые пласты событий, но суть, я донесла.

– Понятно, – произнесла она, и ее голос прозвучал устало и хрипло. – Либо ты – гений с раздвоением личности и доступом к запрещенным психотропам, способная на лету генерировать фэнтези-эпопею уровня Толкиена… либо ты говоришь правду, – она посмотрела на засахарившийся мед. – И знаешь, что самое дурацкое? Я почти готова поверить во второе. Потому что та Лина, которую я знала, могла бы выдумать теорию относительности, но не стала бы тратить время на сочинение сказки про злую мачеху и хрустальные башмачки.

Она поднялась, прошлась по комнате, ее взгляд скользнул по полкам с книгами, по нашему общему старому фото.

– Но верится с трудом, – призналась она, останавливаясь передо мной. – Ты понимаешь? Ты умерла. Я организовала похороны. Я полгода ходила к психологу, потому что не могла смириться. А теперь ты здесь, в теле Золушки-алхимика. Мой мозг отказывается это переваривать.

– Я могу понять, – тихо сказала я. – Я и сама до сих пор не до конца верю, что все это было.

– А по поводу денег, ты ведь помнишь, что ты оставила мне в наследство своей накопительный счет? Ты завещала его мне, но я… я не могла к нему прикоснуться. Как будто потратив их, я окончательно с тобой попрощаюсь, – она встала и подошла к старому письменному столу, откуда достала папку с документами. – Они все еще там. Плюс набежавшие проценты. Ты помнишь название счета?

Последний вопрос был проверкой, но я не возражала.

– Он назывался «Запас для белки», – выдавила я.

Облегчение, теплое и всепоглощающее, волной накатило на меня. Я закрыла глаза, чувствуя, как дрожь в коленях наконец утихает. Не нужно было воровать, не нужно было искать сомнительные подработки. У меня был фундамент.

– Спасибо, – выдохнула я. – Ты не представляешь…

– И, конечно, – Аня перебила меня, ее взгляд стал жестким и деловым, – тебе нужно переехать сюда, от этих старушек. Этот ситцевый халат тебе совсем не идет. Ты выглядишь как та клуша в начале русских сериалов.

Я не могла не рассмеяться. Это была моя Аня – прямая, резкая и безжалостно честная.

– Ты собираешься остаться тут? – спросила она.

– Я не знаю, – тихо сказала я.

– Ты можешь остаться тут со мной, – проговорила Аня. – Я сделаю документы на тебя и Виктора, найду вам работу… Зачем вам в этот средневековый, жестокий мир?

В ее голосе прозвучала детская обида и страх. Она только что вернула меня и уже боялась снова потерять.

Я посмотрела на нее, на знакомые до боли черты лица, на ее умные, преданные глаза. Мысль о новой разлуке с ней казалась невыносимой. Но там, в Империи, меня ждали дела, начатые с нуля, люди, которые на меня рассчитывали.

– Я могу забрать тебя с собой, – сказала я вдруг, сама удивившись своей внезапной решимости. – Туфельки… у них остался заряд на один прыжок.

– Нет, – Аня покачала головой с такой твердой уверенностью, что все мои доводы рассыпались в прах. – Нет, Лина. Мой мир здесь. Моя работа, моя жизнь. Я не готова променять все это на сказку, какой бы захватывающей она ни была. Даже с тобой.

– Спасибо, – снова сказала я, уже тверже. – Ты… ты приняла все это куда спокойнее, чем я ожидала.

– Дорогая, – Аня отхлебнула чаю, – когда твоя лучшая подруга, которую ты лично опознала в морге и похоронила, появляется на пороге в костюме Золушки и засахаривает мед силой мысли, у тебя не так уж много вариантов реакции. Либо ты звонишь в «психушку», либо открываешь вторую пачку печенья и слушаешь. Я выбрала печенье.

Мы рассмеялись. Напряжение окончательно растаяло. Я почувствовала себя так, будто сбросила с плеч неподъемный груз. Наконец-то я была не одна.

– Ладно, хватит болтать, – Аня встала, ее деловой тон вернулся. – Идем, забирай свои вещи от бабулек и верни им этот страшный халат. Я дам тебе свои вещи.

Я послушно пошла за ней. Забрать свои пожитки у Клавдии Петровны, Валентины и Арины оказалось делом пяти минут. Старушки, узнав, что я переезжаю к Ане, были растроганы и чуть не прослезились, наперебой суя мне в руки банки с соленьями и вязаные носки.

Вернувшись в квартиру Ани, я наконец развернула свой сверток с платьем и хрустальными туфельками.

Туфельки лежали на столе, переливаясь в свете вечерней лампы. Они выглядели так, словно были вырезаны из цельного куска самого чистого горного хрусталя, и в них было что-то неуловимо иное, не от мира сего.

Аня замерла, рассматривая их. Все ее скептические комментарии испарились. Она медленно, почти с благоговением, протянула руку, но не коснулась, лишь провела пальцем в сантиметре от прохладной поверхности.

– Хрусталь? – удивилась она. – И в них удобно?

– Попробуй, – предложила я.

Аня надела туфельку на свою ногу.

–Ой! Они… они же идеально сели! Как будто их для меня делали! И… они теплые? И нога в них не устает совсем!

Она сделала несколько шагов по комнате, не сводя восхищенного взгляда с ног.

– Вот это да… – прошептала она.

Это стало последним, решающим аргументом. Тот факт, что хрустальные туфли могли быть удобными, развеял последние следы недоверия.

Мы сидели, пили чай, и Аня наконец-то начала рассказывать мне о своих последних шести месяцах – о работе, о неудачном романе, о том, как переживала мою смерть. Это было горько и больно, но необходимо – мы зашивали раны, нанесенные временем и расстоянием.

Немного позже одна из бабушек принесла нам свежие пирожки, попутно жалуясь на всё вокруг.

– …а эта мазь, что я всегда брала от артрита, теперь совсем не работает! – сокрушалась Клавдия Петровна. – Раньше хоть немного помогала, а теперь будто воду мажу! Совсем рехнулись, на дорогие пустышки перешли!

И тут в моей голове, словно вспышка, родилась идея. Простая, гениальная и абсолютно реализуемая.

– Аня, – сказала я. – У меня есть идея, как можно заработать. Быстро и без проблем.

Я объяснила ей суть. В мире магии я научилась не просто создавать магические составы, а тонко усиливать, «настраивать» уже существующие вещества, направляя их свойства в нужное русло. С помощью магии и моих знаний о проникающих способностях веществ, я могла бы сделать любое лекарство в разы эффективнее.

Аня слушала, ее глаза загорелись.

– То есть, ты хочешь создать… супер-мазь? – уточнила она.

– Не создавать с нуля, а улучшить уже готовую. Сделать так, чтобы она действовала быстрее, глубже и дольше. Мы купим несколько тюбиков, я их модифицирую. Будем продавать как уникальное, мощное средство. Через сарафанное радио, через знакомых.

Я взяла обычный крем от артрита в аптеке, и, зажимая в руке один из опалов, мысленно направила магию на усиление противовоспалительных и анальгезирующих свойств, улучшая его биодоступность и все прочие вещества.

На следующее утро я отнесла баночку Клавдие Петровне.

– Вот, попробуйте, – сказала я. – Мне моя покойная бабушка рецепт оставила. От суставов хорошо помогает.

Старушка удивилась, но взяла с благодарностью.

Затем мы с Аней собрались и отправились в больницу. По пути мы зашли в банк и сняли со старого счета Алины приличную сумму. Часть денег ушла на оплату счетов за Виктора. Оставшиеся деньги мы потратили в ближайшем торговом центре. Мы купили Виктору новую одежду – удобные брюки, рубашки, домашний халат, тапочки. Полный набор средств личной гигиены – бритву, пену, шампунь, мыло. Все качественное, добротное. Он заслужил это, как никто другой.

В больнице нас к Виктору, разумеется, не пустили. Но мы передали все покупки через медсестру, оставили еще денег на его счет и получили короткую справку, что его состояние стабилизировалось, операция прошла успешно, и теперь главное – реабилитация.

Выйдя из больницы, я почувствовала странное спокойствие. Первые шаги были сделаны. Виктор был в безопасности. Деньги были. Появился план по их заработку. И самое главное – рядом был человек, который знал правду и все равно был на моей стороне.

Я посмотрела на Аню, которая деловито складывала чеки в кошелек.

– Спасибо, – снова сказала я. Уже в который раз за эти сутки.

– Да брось, – отмахнулась она, но я видела, как уголки ее губ дрогнули в улыбке. – Ты же моя единственная подруга-сказочница. Тебя надо беречь.

Прошло два дня. Утро началось с телефонного звонка в больницу. Я, затаив дыхание, слушала дежурную медсестру, которая сухо подтвердила, что состояние Виктора стабильное, его перевели из реанимации в двухместную палату, и посещения разрешены. А затем продиктовала список лекарств, которые нужно было приобрести для его дальнейшего лечения и реабилитации. Я судорожно записывала на клочке бумаги, который протянула мне Аня.

– Ну что, пошли спасать твоего верного оруженосца? – Аня уже стояла на пороге, держа в руках сумку с купленными для Виктора продуктами.

– Пошли, – кивнула я, чувствуя, как смешиваются тревога и нетерпение.

Мы вышли из квартиры, и едва я захлопнула дверь, как столкнулась нос к носу с Клавдией Петровной. Она, запыхавшаяся и сияющая, явно шла именно к нам.

– Девоньки! А я к вам! – воскликнула она, хватая меня за руку. Ее пальцы, обычно холодные и узловатые от артрита, были на удивление теплыми и гибкими. – Дитя мое, что это ты мне вручила? Это же не мазь, это живая вода!

Она с силой сжала мою руку, демонстрируя мощь своей хватки.

– У меня, милок, пятнадцать лет колени болели! Ходила, как на ходулях. А этой ночью – представь! – я втерла твою мазь и уснула. Просыпаюсь утром… и не верю себе! Ни боли, ни хруста, ни скованности! Я по квартире прошлась – будто заново родилась! Да я тебя в ноги готова поклониться!

Я остолбенела. Я не рассчитывала на полное исцеление за одну ночь. Видимо, опалы в этом мире, лишенном магии, работали с утроенной силой.

– Клавдия Петровна, я… я очень рада, – искренне выдохнула я.

– А я не просто рада, я счастлива! – не унималась бабушка. – Слушай, а ты… не думаешь эту мазь продавать? У меня подруга есть, Лидия Ивановна. Так она богатая, квартира в центре, а вот с ногами беда – артрит такой, что она из дому почти не выходит. Будь у нее такое средство, она бы все отдала! Так я ей вчера по телефону про свою радость и проболталась. Она так взмолилась: «Клавдия, достань мне этой мази! Любые деньги заплачу!»

Бабушка посмотрела на меня с хитрой искоркой в глазах.

– Так что, милок? Не хочешь подзаработать? Сделаешь для нее баночку? Я уж цену ей назвала, она не против.

Идея, которую мы с Аней обсуждали в теории, вдруг получила конкретного и весьма платежеспособного клиента. Я перевела взгляд на Аню, она понимающе подняла брови: «Решай».

– Я… не против, – осторожно сказала я. – Только я не знаю… сколько можно просить. Это же просто баночка мази…

– «Просто баночка»! – фыркнула Клавдия Петровна. – Для нее это билет в нормальную жизнь. Так вот, я ей сказала – пять тысяч за баночку.

От этой суммы у меня и у Ани перехватило дыхание. Пять тысяч рублей за баночку крема, который обошелся нам в триста рублей и крохотную долю магической энергии?

– Клавдия Петровна, это же грабеж! – прошептала я.

– Чепуха! – отмахнулась она. – Для Марфы это копейки. А здоровье – бесценно. Она согласна. Больше того, говорит, если поможет, еще десять таких же баночек закажет, для своих подруг-инвалидов.

Я снова посмотрела на Аню. Та коротко кивнула: «Давай».

– Хорошо, – согласилась я. – Но только при одном условии. Вы будете нашим агентом по распространению. С каждой продажи – ваши двадцать процентов.

Клавдия Петровна всплеснула руками, ее лицо озарилось хитрой, деловой улыбкой.

– Договорились, родная! Я все устрою!

Я сходила в квартиру и вернулась с коробочкой, в которую мы сложили готовые пять баночек мази.

Клавдия Петровна заботливо приняла коробку, развернулась и засеменила прочь, по-юношески легко переставляя ноги. Мы с Аней еще несколько секунд молча смотрели ей вслед.

– Ну что ж, – наконец сказала Аня. – Похоже, у твоей мази появился первый менеджер по продажам. И весьма бойкий.

Следующей остановкой была аптека. Мы закупили все необходимое из списка.

Дорога до больницы показалась вечностью. Нервы сжимали желудок в тугой узел. Как он там? Не возникло ли осложнений? Как он отреагирует на этот мир?

Мы поднялись на нужный этаж, отыскали палату. Дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь. Виктор лежал на кровати у окна, бледный, но бодрый. Увидев меня, он медленно повернул голову, и на его всегда суровом и невозмутимом лице я увидела такое явное, такое нескрываемое облегчение, что у меня к горлу подкатил ком.

– Мисс Элис, – его голос был тихим, чуть хриплым после операции, но абсолютно твердым.

В палате воцарилась тишина. Его сосед, пожилой мужчина с перебинтованной ногой, и медсестра, ставившая ему капельницу, удивленно уставились на Виктора.

– Ой, а вы, оказывается, говорить можете! – воскликнула медсестра. – А мы уж думали, вы немой, все молчите, только киваете.

Виктор повернул к ней голову и сдержанно улыбнулся.

– Считал нужным поменьше говорить, – спокойно объяснил он, когда мы с Аней подошли к нему. Его голос был слабым, но твердым. – Я не знал, что мне можно, а что нельзя рассказывать. Всё вокруг выглядело незнакомым, но раз вы перенесли нас сюда, значит нужно довериться местным лекарям. Не было причин для лишних волнений.

Он произнес это так просто, с такой непоколебимой верой, что у меня навернулись слезы. Я уронила пакет на тумбочку и схватила его большую, жилистую руку.

– Виктор… прости меня. Ради всего святого, прости. Это я во всем виновата.

– Никакой вины вашей тут нет, мисс Элис, – он попытался приподняться, но я легонько нажала ему на плечо, заставляя остаться в постели. – Я сделал свой выбор. И я ни о чем не жалею. Спасибо, что не оставили меня там.

Я вытерла слезы и принялась раскладывать купленные вещи.

– Вот, лекарства, которые прописали. И мазь для швов. Тут еда. Все будет хорошо, Виктор. Обещаю. Теперь мы вместе, и мы со всем справимся.

Он молча кивнул, и в его глазах я прочла то, что он всегда доказывал своими поступками – преданность и готовность следовать за мной куда угодно.

Глава 5. Капитализация сказки

Воздух в палате пах хлоркой и лекарствами. Я сидела на жестком пластиковом стуле у кровати Виктора, его крупная рука лежала поверх одеяла, пронзенная капельницей. Аня молчаливо пристроилась на свободной койке в углу, уткнувшись в телефон, давая нам пространство.

Виктор лежал, устремив взгляд в потолок. Он молчал уже несколько минут, и я чувствовала, как в тишине между нами зреет главный вопрос.

Наконец он медленно повернул ко мне голову.

– Мисс Элис, – начал он тихо, тщательно подбирая слова. – Где мы? Эти шкафы со светящимися кнопками… эти прозрачные трубки в моей руке… люди в белых халатах…

Я закрыла глаза на мгновение, чувствуя, как подкатывает ком к горлу. Пришло время. Я не могла и не хотела лгать ему.

– Мы… не в Империи, Виктор. Даже не в нашем мире.

Он внимательнее вгляделся в мое лицо, словно пытаясь прочесть в нем разгадку.

– Объясните, пожалуйста. Я должен понимать, в какой ситуации мы оказались.

Я сделала глубокий вдох и начала рассказ.

– Мы не в Империи. Мы в мире, где я родилась впервые. Том самом мире, откуда пришли мои знания химии, мои странные методы...

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.

– Когда мачеха толкнула меня с лестницы, во мне проснулись воспоминания моей прошлой жизни. Меня звали Алина Воронцова, я была ученым в мире, где магии не существует вовсе. В том мире, где мы сейчас. Давай назовем его Земля-0.

Виктор слушал, не отрывая от меня взгляда. Его пальцы слегка сжали край одеяла.

– Меня призвала сюда фея-крестная, страж мира, в котором ты родился, назовем его Земля-1.. Ее привязали к туфелькам уходящие Сиды, чтобы хранить магию мира Земли-1. Она объяснила, что магия этого мира иссякает, потому что люди разучились ею пользоваться, стали рабами магической пыли. Гильдия намеренно скрывает истинные пути развития, чтобы сохранить свою власть. А я... я должна была это изменить. Фея призвала мою душу в тело еще не рожденной Элис, поскольку хотела, чтобы наследие моей матери – потомка Сидов – соединилось со свободным, незашоренным умом. Мои знания науки, соединенные с магией, должны вернуть равновесие.

Я увидела, как в его глазах мелькнуло понимание. Теперь все странности моего поведения обретали смысл.

– А туфельки... – я посмотрела на свою сумку, где лежали хрустальные башмачки. – Это не просто красивый артефакт. Это ключ, оставленный самими Сидами. Они дали мне способность понимать язык животных, видеть скрытое... и перемещаться между мирами. Но их сила ограничена.

Я замолчала, чувствуя, как сжимается горло. Самое трудное было впереди.

– Фея сказала, что заряда хватит только на два прыжка между мирами. Туда... и обратно. Первый прыжок я использовала, чтобы спасти тебя. Чтобы доставить нас сюда, где тебя могли вылечить.

Он медленно кивнул.

– Значит, остался один прыжок? – тихо спросил он. – Если вернетесь обратно, путь сюда будет закрыт? Навсегда?

Я не смогла ничего сказать. Лишь молча кивнула, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза. Этот кивок был приговором – и ему, и мне. Он означал, что либо ему придется до конца дней жить на чужбине, либо мне придется попрощаться с этим миром навсегда.

Виктор увидел мои слезы. Его суровое, изможденное лицо смягчилось, в уголках глаз обозначились лучики морщин. Он с трудом протянул руку, и я взяла ее в свои, чувствуя шершавую, знакомую кожу его ладони.

– Мисс Элис, – сказал он тихо, но с той непоколебимой твердостью, что всегда придавала мне сил. – Вы пожертвовали всем – своим прошлым, своей миссией – чтобы спасти жизнь старого, упрямого шофер. Что бы вы ни решили делать дальше... куда бы вы ни направили свой путь... я останусь рядом. Здесь или там. Мое место – возле вас. Это мой выбор.

Его слова стали одновременно облегчением и тяжелейшим грузом ответственности. Он доверял мне свою судьбу безоговорочно. А я должна была решить, куда нам идти. Остаться здесь, в относительной безопасности, но без магии, без своего дела? Или вернуться в Империю, где меня ждали война, интриги Гильдии и ненависть мачехи, но где у меня была команда, поместье и реальная возможность что-то изменить?

Я сидела, сжимая его руку, и разрывалась на части.

Внезапно тишину нарушил веселый перезвон из сумочки Ани. Я вздрогнула, вынырнув из своих тягостных раздумий. Аня достала свой телефон – маленький блестящий прямоугольник, за которым Виктор наблюдал с немым изумлением.

– Бабушка Клавдия, – пояснила она, поднося аппарат к уху. – Да, Клавдия Петровна? – ее лицо постепенно озарялось широкой улыбкой. – Серьезно? Четыре баночки? И еще десять?.. Да, я все поняла. Спасибо вам огромное! Передайте Лидии Ивановне, что мы все организуем.

Она положила телефон и посмотрела на меня сияющими глазами.

– Это был звонок от старушечьей мафии, – объявила она весело. – Твоя мазь произвела фурор. Богатая подруга Лидия Ивановна, едва попробовав ее, немедленно выкупила у Клавдии все четыре оставшиеся баночки – для себя. А теперь заказывает еще десять штук – для своих подруг. Клавдия намекнула, что она, скорее всего, будет их перепродавать втридорога в своих кругах.

– Но это же… – я попыталась возмутиться, но Аня перебила меня.

– Идеально! Нам нужны быстрые деньги, а не создание благотворительного фонда. Пусть перепродают. Нас это устраивает.

Деловая хватка Ани брала верх. Она была права. Эта сумма – пять тысяч за баночку, умноженные на четырнадцать штук – была в самый раз.

Перед уходом, чтобы скрасить Виктору hours одиночества, мы оставили ему старый планшет Ани, с величайшим трудом объяснив, как пользоваться приложением для звонков и запускать специально подобранную нами видео-подборку: «Кратко обо всем на свете».

Когда мы вернулись в квартиру, я отправилась на кухню, прихватив с собой небольшую коробочку с моим самым ценным запасом – опалами. Я высыпала их на ладонь. Их было чуть больше десятка – крошечные, переливающиеся жемчужным светом сгустки чистой магии. Невозобновляемый ресурс в этом мире.

Я взяла один из них, самый маленький, и сжала в ладони, чувствуя его прохладную, пульсирующую энергию. На создание первой партии мази для Клавдии Петровны я потратила лишь некоторую долю одного камня. Теперь же, для четырнадцати баночек, мне пришлось использовать чуть больше половины всех имеющихся у меня опалов. Я действовала экономно, направляя магию точечно, лишь на структурирование и активацию молекул, не растрачивая силу на яркие визуальные эффекты.

Когда я закончила, передо мной стояли четырнадцать ничем не примечательных баночек с аптечной мазью, которые теперь обладали силой, способной поставить на ноги безнадежного больного. Я пересчитала оставшиеся опалы. Их было шесть. Шесть крошечных капель магии в безбрежном океане безразличного к ней мира.

Дохода с мази с лихвой хватило бы, чтобы обеспечить Виктора и меня на пару месяцев вперед. Мы могли бы затаиться, адаптироваться, начать медленно и осторожно строить новую жизнь.

Один прыжок. Либо назад, в гущу битвы, где от меня зависели судьбы людей и, возможно, целой Империи. Либо остаться тут, сжигая за собой все мосты.

Я положила последнюю баночку в коробку и закрыла крышку. Звонкий щелчок прозвучал в тишине комнаты как последний удар гонга, возвещающий о том, что время простых решений закончилось.

Тем временем в Империи

В личной библиотеке Кассиана, расположенной в самой защищенной башне дворца, царил хаос. Столы были завалены свитками, древними фолиантами и сложными артефактами.

Кассиан стоял у центрального стола, на котором была развернута огромная карта с десятками красных меток – отметками всех известных аномалий пространства и магических всплесков за последние пятьдесят лет. Его лицо было бледным и осунувшимся от бессонных ночей, пальцы нервно и бесцельно барабанили по полированной деревянной столешнице.

– Ничего нового, Артур? – его голос звучал хрипло. – Прошла уже неделя. Никаких следов. Ни всплесков энергии, ни разрывов.

Мастер Логан отложил в сторону очередной артефакт – сложную конструкцию из хрусталя и бронзы.

– Ничего, ваше высочество. Я перепробовал все известные Гильдии методы отслеживания пространственных смещений. Мы охватили всю планету. Их тут нет.

– Они должны были где-то появиться! – Кассиан с силой ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть несколько свитков. – Она не могла просто испариться или отправиться в космос!

– Согласно теории, мощный пространственный прыжок должен оставлять эхо, – устало произнес Логан, протирая лицо. – Особенно с использованием артефакта такой силы. Но здесь ничего, как будто их никогда и не было.

– Мы ищем не там, – мрачно констатировал Кассиан. – Или не так.

Глубокая ночь опустилась на дворец. В библиотеке царила непроглядная тьма, нарушаемая лишь слабым светом далеких звезд в высоких окнах. Принц и мастер Логан, побежденные усталостью и отчаянием, разошлись по своим покоям.

Тишину нарушил едва слышный шелест. В воздухе замерцали крошечные серебристые искры, и из них материализовалась маленькая фигурка. Фея-крестная. Она сердито оглядела заваленный стол, закатила глаза и, сложив руки на груди, принялась ворчать:

– Сами они будут до окончания веков искать и без толку головой об стену биться. Двум самым могущественным магам Империи и в голову не пришло попытаться идти другим путем, а не вынюхивать следы, словно собаки.

Она порхнула в самый темный угол библиотеки, к стеллажу, который, казалось, не трогали десятилетиями. Пролезла в узкую щель между массивными фолиантами и через мгновение вытащила оттуда старый, покрытый пылью свиток из темной, почти черной кожи. Она отряхнула его, и серебряная нить, перевязывающая его, вспыхнула в темноте мягким светом.

– Вот же он, – проворчала она, сдувая с пергамента последние крупинки пыли.

Она подлетела к столу и аккуратно положила свиток на самый край, на чистое место, где его невозможно было не заметить. Устроилась сверху, свесив ножки, и с минуту смотрела на свою находку с удовлетворением.

– Ладно, хоть помогу дурочке. А то она там сомневается, метается, бедная.

С этими словами она снова рассыпалась мириадами серебристых искр и исчезла, оставив в неподвижном воздухе лишь легкий, едва уловимый аромат полевых цветов.

На следующее утро, когда первые лучи солнца упали на разложенные на столе бумаги, Кассиан собирался наконец убрать хаос со стола. Его взгляд, затуманенный усталостью, скользнул по знакомым переплетам, и вдруг он замер. На самом краю стола, там, где еще вчера вечером была лишь полированная древесина, лежал старый, потрепанный свиток.

Кассиан он протянул руку и развязал нить. Пергамент был исписан причудливыми, угловатыми символами, которые словно двигались при свете.

Едва Логан переступил порог библиотеки, Кассиан молча и нетерпеливо протянул ему свиток.

– «Ритуал Явления», – прочел Логан вслух, его глаза бегали по строчкам, и с каждым прочитанным словом его лицо становилось все серьезнее. – «…требует колоссальной магической подпитки… позволяет установить связь во сне с любой душой, независимо от разделяющих их миров и расстояний…»

Он поднял взгляд на Кассиана, и в его глазах читалась смесь надежды и тревоги.

– Энергия малого вулкана… Это безумие. Такой расход пыли опустошит королевскую казну. И нет гарантии, что это сработает. Откуда вы взяли этот манускрипт?

– Он появился здесь ночью, – тихо ответил Кассиан. – Сам по себе.

Логан снова посмотрел на свиток, затем на принца.

– У нас нет выбора, Артур, – тихо, но твердо сказал Кассиан. – Это единственная нить. Мы должны попытаться. Мы используем этот ритуал. Сегодня же ночью.

Решение было принято. Цена не имела значения.