Текст книги "Золушка. Революция (СИ)"

Автор книги: Ямиля Нарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Как-то вечером, просматривая отчёт о поставках лекарственных трав, я наткнулась на заметку о смерти местного кузнеца – сильного, здорового мужчины, сгоревшего за полгода от «рака желудка». Эдгар, сидевший рядом и что-то чертивший в своём блокноте, увидел моё выражение лица.

– Что случилось?

Я показала ему заметку. Он прочёл, и его лицо помрачнело.

– Мой дядя, – тихо сказал он, – верховный король… у его первой жены, тёти Алисы, был рак груди. Лекари ничего не могли сделать. Она умерла в страшных муках. Ей было тридцать лет. Дядя после этого… изменился. Стал жёстче. Он до сих пор носит траурное кольцо.

Мы сидели в тяжёлом молчании. И тогда у меня родилась идея. Безумная, амбициозная.

– У меня есть теория, – сказала я. – И некоторые знания из… старых источников моей матери. Что, если мы попробуем не выжигать болезнь, а научить тело самого пациента бороться с ней? Найти вещество, которое будет избирательно воздействовать на больные, быстро делящиеся клетки, не трогая здоровые. И усилить это вещество не просто магией пыли, а направленной волей, резонансом с Пламенем целителя и самого пациента. Создать не зелье, а… умное лекарство.

– Ключ, – сказал Эдгар, и его глаза загорелись. – Как замок и ключ. Больная клетка должна иметь какой-то… другой «замок» на своей поверхности. И если мы найдём «ключ», который подходит только к этому замку…

Мы погрузились в обсуждение. Я принесла свои старые, ещё земные конспекты по биохимии и молекулярной биологии, максимально адаптировав термины. Мы говорили о рецепторах, о сигнальных путях, о различиях в метаболизме здоровых и опухолевых клеток. Эдгар схватывал на лету, предлагая свои аналогии из алхимии и магической теории.

Мы начали на следующий же день.

Это была каторжная, кропотливая работа, полная неудач. Девять из десяти экспериментов заканчивались ничем. Экстракт либо терял активность, либо становился ещё более токсичным для здоровых тканей. Но один из десяти показывал нечто обнадёживающее.

– Мы как слепые котята, – сказал Эдгар хрипло. – Тыкаемся носом в неизвестность. Путь будет долгим. Очень долгим.

– Я знаю, – тихо ответила я, глядя на потемневшую жидкость в колбе. – Но мы нашли направление

Мы совместили знания. Мои – о природе раковых клеток, о принципах целевой терапии, о поиске уязвимых мест. Его – о тонких магических потоках, о возможности направленного воздействия на жизненные процессы, о старых алхимических трактатах, где упоминались «избирательные яды», поражающие лишь «гнилую плоть». Мы не были наивны. Мы понимали, что путь до реального лечения – долог, тернист и усыпан неудачами.

И в процессе этих совместных изысканий, когда мы часами просиживали над схемами и формулами, передавая друг другу записи и споря о деталях, случилось нечто удивительное. Как-то раз, пытаясь совместно стабилизировать капризную магическую матрицу для одного эксперимента, мы одновременно сосредоточились на процессе. Я почувствовала не только свое собственное, знакомое вибрирующее «пламя» в груди, но и… отзвук. Теплый, ровный, пульсирующий спокойной, уверенной силой. Это было его пламя. И оно резонировало моему, как две струны, настроенные в унисон.

Наши магии столкнулись. Но не как две враждебные силы. Они… слились. Сплелись в единый, мощный, гармоничный поток. Кристалл, над которым мы работали, вспыхнул таким ярким, тёплым светом, что нам пришлось зажмуриться. А когда свет угас, в матриксе осталась не просто энергия, а нечто большее – стабильная, живая структура, идеально сбалансированная.

Мы переглянулись, потрясённые.

Глава 20. Пламя доверия

– Что это было? – выдохнул Эдгар.

– Резонанс, – прошептала я, начиная понимать. – Наши… наши внутренние убеждения. То, что движет нами. Ты хочешь спасать, исправлять. Я хочу создавать, строить. Но цель одна – сделать мир лучше, дать шанс там, где его отнимают. Наши Пламя… они почувствовали родство.

Эдгар задумался, потом медленно кивнул.

– Ты права. Это было не просто совпадение сил. Это было… единство цели. И оно в разы мощнее, чем любая из наших магий по отдельности.

И тогда до меня дошло. Фея говорила: истинная сила Анхилии рождается из резонанса с твоей сущностью и с тем, на что направлена. А если резонанс есть между двумя носителями? Если их Пламена горят в унисон?

– С твоей помощью, – сказала я, глядя на него, – я смогу усилить своё волшебство. Если попрошу твоё Пламя одолжить силы, стать опорой, усилителем. Не для любого заклинания. Только для того, что резонирует с нашими общими убеждениями.

– Я готов, – ответил он просто. – Всегда.

Это открытие породило новую волну экспериментов. У Эдгара была бесценная вещь – фундаментальное, системное знание местной магической теории, те самые «слабые и муторные» заклинания, которые из-за своей сложности и неэффективности давно вышли из употребления. Щиты, требующие минутного начитывания витиеватых формул. Заклинания пламени, которые разжигали костёр не быстрее, чем кремень и огниво.

– Вот щит, – говорил он, чертя в воздухе перед собой простой, из нескольких линий, символ. – Принцип – визуализация стены, непроницаемой для враждебного воздействия. Заклинание долгое, утомительное, и в итоге получается слабая, дрожащая завеса, которую любое серьезное заклятие пробьет. Поэтому его почти не используют. Гильдия создала более мощные, но и более затратные и грубые аналоги – артефакты на пыли.

Я же, со своими знаниями из мира без магии, но с пониманием принципов – физических, химических, энергетических, – видела в них не ритуалы, а несовершенные инструменты. Я начала их разбирать. Не как заклинания, а как алгоритмы. Искать избыточные, бессмысленные элементы, сложные обходные пути, которые были порождены не пониманием сути, а слепым копированием древних текстов.

И я начала их упрощать. Перестраивать. Основываясь на принципах, которые мы с Эдгаром выводили вместе: на концентрации намерения, на визуализации желаемого эффекта, на экономии энергии, на использовании резонанса с материалом или стихией.

Первым стал щит. Вместо долгого призывания «несокрушимых стен из света семи стихий» я предложила простую, чёткую визуализацию: сфера. Непроницаемая, зеркальная, отталкивающая всё чужеродное. И ключ – не слова, а ощущение. Ощущение безопасности, защиты того, что дорого. Не абстрактной «защиты», а конкретной: этой лаборатории, этих людей, этого дела. Эдгар, с его умением структурировать энергию, помог «закрепить» эту визуализацию, придав ей стабильность.

Получилось. Щит, который раньше требовал минутного произнесения и держался считанные секунды, теперь возникал по первому требованию мысли и мог простоять минуты, потребляя в разы меньше сил. Он был не «несокрушимым», но невероятно прочным для своего энергозатрата.

Вторым стало пламя. Традиционное заклинание требовало сложной игры с «огненными рунами» и «призывом духа печи». Я предложила вообще забыть о рунах. Представить само Пламя. Не как метафору, а как физическое проявление той самой внутренней силы, Анхилоса. Вывести его наружу. Не призывать огонь извне, а позволить своему собственному огню проявиться.

Мы пробовали вместе. Я сосредоточилась на своём «моторчике» в груди, на его ровной, созидательной вибрации. Представила, как крошечная искра этого мотора вырывается на ладонь. И она появилась. Не красный или оранжевый огонёк, а маленькое, холодное, голубое пламя. Оно почти не жгло, но от него исходил интенсивный, сконцентрированный жар.

Эдгар сделал то же. На его ладони вспыхнуло пламя. Но не голубое. Тёплое, живое, золотисто-красное, как осенний закат.

Мы смотрели на них, и понимание пришло к обоим одновременно.

– Цвет… он зависит от сути Пламени, – прошептал Эдгар. – Твоё – это сила разума, знания, анализа. Холодный, ясный свет. Моё… это сила сострадания, желания исцелить, согреть. Огонь жизни.

– И заклинание работает, потому что не противоречит нашим убеждениям, – добавила я. – Я не призываю разрушительную стихию. Я выпускаю наружу свою собственную созидательную энергию, просто в иной форме. Ты – свою целительную силу. Это не магия в привычном смысле. Это… проявление нас самих.

В тот вечер, после успешных опытов, мы были на подъёме. Эйфория открытия, смех над неудачными первыми попытками Эдгара контролировать своё алое пламя (он случайно подпалил цветы, и нам пришлось тушить всё совместным усилием воли), ощущение, что мы вместе разгадываем самую увлекательную головоломку в мире, – всё это создавало между нами невероятную, почти электрическую связь. Мы много смеялись. Он рассказывал забавные истории из жизни королевского двора, я – о курьёзных случаях в лавке.

И между нами то и дело проскакивала та самая искра. Неловкие паузы, когда наши взгляды встречались и задерживались чуть дольше, чем нужно. Случайные прикосновения к руке, когда я передавала ему склянку. Мгновения тишины, наполненной не словами, а пониманием. Химия была очевидна. И она пугала и манила одновременно.

После создания новых, простых и мощных версий заклинаний мы вышли в сад, чтобы подышать свежим воздухом и прийти в себя. Мы оба, выжатые как лимоны, едва доползли до пледа, расстеленного в тени старой яблони в саду Лунной Дачи. Мы лежали на спине, глядя в просыпающееся вечернее небо, где зажигались первые звёзды.

И в этой тишине, под щебет утренних птиц, наконец созрело решение. Он заслуживал знать.

– Эдгар, – тихо позвала я.

– М-м? – он повернул голову ко мне. Его лицо в полумраке было расслабленным, умиротворённым.

– Мне нужно тебе кое-что рассказать. То, о чём не знает почти никто. То, что может стоить мне жизни, если это станет известно не тем людям.

Он мгновенно стал серьёзным, приподнялся на локте.

– Говори. Ты знаешь, я не предам твоё доверие.

Мы прошли в мой кабинет. Я заперла дверь, подошла к потайному отделению в книжном шкафу (его обустроил еще Гримз по моей просьбе) и вынула оттуда аккуратный, обитый бархатом футляр. Поставила его на стол перед Эдгаром.

– Прежде чем открыть, – сказала я, глядя ему прямо в глаза, – ты должен понять. То, что ты увидишь, – самая большая моя тайна. Та, которую не знает даже Кассиан в полном объеме. Открыв ее, ты возьмешь на себя часть моей ответственности. И опасности.

Он не отводил взгляда. Его лицо было серьезным.

– Я слушаю.

И я рассказала. Всё. Не торопясь, подбирая слова. О фее-крестной, о моем истинном происхождении, о туфельках как артефакте Сидов и ключе к наследию. О моем предназначении – остановить угасание истинной магии. И о нашей с Виктором отчаянной поездке на Землю и возвращении.

В процессе рассказа я открыла футляр. Внутри, на темном бархате, лежали хрустальные туфельки. Они сверкали в свете лампы своим неземным, внутренним светом. Я взяла одну, ощущая знакомую прохладу и легкую пульсацию.

– Вот они. Источник моих способностей понимать животных, ключ к путешествию между мирами… и, возможно, к разгадке тайны пыли.

И я поведала ему самую страшную тайну. Тайну пыли. То, что обнаружила моя мать в своих исследованиях и что так и не успела завершить. Я рассказала, как заклинание родства, которое она случайно применила к магической пыли, давало странный, тревожный отклик. Как будто пыль была не просто минералом или конденсатом энергии, а чем-то… связанным с самой жизнью.

– Мама подозревала, что производство пыли – это не просто алхимический процесс, – сказала я, и голос мой дрогнул. – Что за ним стоит что-то ужасное. Что Гильдия что-то скрывает. Что-то, связанное с самой сутью магии этого мира. И её убили за эти догадки. Я нашла её дневник. Она так и не успела всё проверить, не успела завершить исследования. Но направление задала.

Эдгар слушал, не шелохнувшись. Его лицо было бледным.

Я рассказала о том, что у нас с Кассианом есть план – рискованная операция по проникновению на секретный объект Гильдии, мельницу «Старый жернов», чтобы добыть доказательства их преступлений и, возможно, раскрыть тайну производства пыли. Я рассказала, что уже почти готова, что тренировала иллюзии для маскировки.

– И вот для чего тебе туфельки, – пробормотал он, когда я замолчала. —Они… усиливают восприятие, дают силы для таких трюков.

В его глазах не было страха или осуждения.

– Ты собираешься лезть в самое логово, чтобы узнать правду, – не спросил, а констатировал он.

– Да. Потому что если правда такова, как я опасаюсь… то всё, что делает Гильдия, всё её могущество построено на лжи и, возможно, на преступлении. И это нужно остановить. Не только ради Империи. Ради всего мира.

Он долго молчал.

– Я… подозревал, что ты не совсем та, за кого себя выдаешь, – наконец сказал он, и его голос был тихим и хрипловатым. – Для девятнадцати лет… ты слишком образованна. Слишком мудра. Слишком… взрослая в своих решениях. Но я не хотел давить. Ждал, когда ты сама будешь готова.

Он поднял глаза с туфелек на меня. В них была буря эмоций: изумление, тревога, и что-то еще, глубокое и теплое.

– Элис, – сказал он тихо. – Ты только что доверила мне самое ценное, что у тебя есть – свою тайну, свою миссию, память о матери. Ты рискуешь всем. Благодарю за доверие. Оно для меня дороже всего на свете.

Он закрыл глаза на мгновение, собираясь с мыслями, а потом открыл их и посмотрел на меня с такой пронзительной серьёзностью, что у меня перехватило дыхание.

– Но теперь, когда ты всё рассказала… я хочу дать тебе клятву. Я клянусь своим Пламенем, – произнёс он чётко, – что никогда не предам твоё доверие. Ни словом, ни делом, ни мыслью. Тайна пыли, твоя миссия, твоё прошлое – всё это останется между нами. Я буду охранять это как свою собственную честь.

Он сделал паузу, и губы его дрогнули в лёгкой, печальной улыбке.

– И я обещаю тебе вот что, Элис. Если когда-нибудь, в будущем, мне придётся делать выбор между долгом перед Альянсом и тобой… я выберу тебя. Потому что ты не просто создаёшь лекарства и ломаешь монополии. Ты несешь в себе надежду на лучший мир. И потому что… ты стала для меня очень близким человеком за эти недели.

От этих слов у меня в горле встал ком. Клятва на Пламени. Я знала от феи, что это самая сильная, нерушимая клятва, какую только может дать практик Анхилии. Она связывала не словами, а самой сущностью. Нарушишь – и твоё собственное Пламя, твоя внутренняя гармония, обратятся против тебя. Он отдавал в залог свою душу.

И он обещал выбрать меня. Меня – над своей страной, над своим долгом. То, чего никогда не мог по-настоящему обещать Кассиан.

Я не смогла сдержаться. Эйфория от открытий, облегчение от разделённой тайны, эта новая, хрупкая и невероятно прочная связь между нами – всё это переполнило меня.

Я не думала. Я действовала на импульсе, на волне благодарности, уважения и того тёплого, сладкого чувства, что всё сильнее разгоралось во мне при виде его.

И я поцеловала его.

Инициатором была я. Потому что в тот миг я поняла – он слишком хорошо воспитан, слишком уважает границы, чтобы переступить их первым, даже если чувствует то же самое. Он принц. Его с детства учили сдерживаться. А я… я была Элис Мёрфи, которая отвоевала себе право не следовать глупым правилам.

Он замер на мгновение, а потом ответил. Поцелуй был нежным, осторожным, но в нём была вся накопленная за недели близость, уважение, чувство родства.

Когда мы наконец разъединились, мы сидели, глядя друг на друга, и оба дышали чуть чаще обычного. На его губах играла смущённая, но счастливая улыбка.

– Вот этого я не ожидал, – прошептал он.

– Я тоже, – призналась я, и сама удивилась, как легко это вышло. – Но… я не жалею.

– Я тем более, – он провёл пальцем по моей щеке.

Мы сидели на полу, прислонившись к стене, плечом к плечу, и смотрели на лежащие перед нами на бархате хрустальные туфельки. Теперь они были не только моей тайной. Они были нашей общей тайной.

Глава 21. Быть рядом

Утро после нашего разговора и… того поцелуя… началось с непривычной легкости. Проснувшись, я несколько минут просто лежала, глядя в потолок и прислушиваясь к странному, теплому чувству внутри. Было страшно. Было тревожно – я раскрыла всю себя человеку из потенциально враждебной державы. Но было и невероятное облегчение. Я больше не была одна со своей тайной. И было еще что-то – сладкое, щемящее предвкушение, связанное с ним. С Эдгаром.

Но чувства нужно было отложить. Впереди была операция. Рискованный, почти безумный план, который мог либо дать нам ключ к уничтожению Гильдии, либо погубить нас всех. Я отправила срочное сообщение Кассиану через шкатулку. Просила его приехать как можно скорее, намекнув, что речь идёт о деле, которое нельзя обсуждать даже таким способом.

После завтрака, который мы с Эдгаром ели в комфортной тишине (лишь иногда наши взгляды встречались, и в уголках его губ дрожала улыбка), я пригласила его в кабинет. На столе уже была разложена подробная карта района старой мельницы и схема, присланная Кассианом.

– Кассиан придет на встречу сегодня в обед, – сказала я. – Для финального обсуждения. Но, прежде чем идти к нему, я должна рассказать тебе всё. О плане. О моей роли. И… попросить о помощи.

Он кивнул, сел напротив, его лицо стало сосредоточенным, деловым. Я изложила всё: данные разведки о мельнице, расписание смен, наличие магических детекторов. Рассказала о своих тренировках иллюзий, о том, как с помощью туфелек и собственного Пламени я научилась создавать устойчивые образы и маскировать движущиеся объекты.

– Моя задача – обеспечить маскировку группе проникновения Кассиана. Четыре человека. Я должна буду находиться на расстоянии, в укрытии, и поддерживать иллюзию, делая их невидимыми для охраны и магических датчиков, – объяснила я. – Но чем больше объектов, чем дольше время, тем выше нагрузка. И тем выше риск срыва. Если я выдохнусь раньше времени или потеряю концентрацию…

– Их обнаружат, – мрачно закончил Эдгар. – А тебя, скорее всего, вычислят как источник помех. Это самоубийство, Элис. Даже с твоими способностями тянуть такую нагрузку в одиночку – безумие.

– Я знаю, – тихо сказала я. – Поэтому я и говорю с тобой. Вчера… когда наши силы слились… я почувствовала, насколько это мощнее. Если бы я могла опереться не только на своё Пламя, но и на твоё… если бы мы создали общий поток, общую иллюзию… мы могли бы не просто прикрыть четырех человек. Мы могли бы создать что-то настолько стабильное и плотное, что оно обмануло бы даже сложные детекторы.

Он задумался, его пальцы медленно барабанили по столу.

–Рисковать тобой, принцем Альянса, я не могу. Это вызовет международный скандал, если что-то случится. Но… если бы ты мог быть рядом – твоя энергия станет для меня опорой.

Он смотрел на карту, на схему мельницы, потом перевел взгляд на меня.

– И ты рассказала Кассиану о… наших открытиях? О синергии?

– Ещё нет, – призналась я. – Сначала я хотела обсудить это с тобой. Он… он привык всё контролировать. Доверяет только своим проверенным людям. Предложение включить в операцию постороннего, да ещё принца Альянса… он может воспринять в штыки. Даже несмотря на мирный договор.

– Потому что для него я в первую очередь «посторонний», – констатировал Эдгар без обиды. – И он будет прав. С политической точки зрения. Но с точки зрения дела… ты права. Вместе мы сильнее. И эта операция важнее политических игр. Если там, на той мельнице, творятся те ужасы, о которых мы догадываемся… это касается всех. И Альянса в том числе. Гильдия не знает границ в своей жажде власти.

Он вздохнул, откинулся на спинку стула.

– Конечно, я помогу.

Я чувствовала, как камень сваливается с души. Его поддержка была не просто жестом. Это была стратегическая сила, в которой я отчаянно нуждалась.

– Спасибо, – прошептала я. – Тогда давай обсудим детали.

Мы просидели над этим несколько часов. Обсуждали, экспериментировали. Выходили в сад и пробовали на расстоянии: я создавала простую иллюзию – светящийся шар, а Эдгар, сосредоточившись, пытался почувствовать моё Пламя и «подпитать» его своим намерением. Получалось не сразу. Нужно было не просто посылать энергию, а резонировать. Чувствовать мою цель как свою собственную. Видеть тот же образ, что и я, с теми же деталями.

К полудню у нас стал получаться устойчивый контакт. Я создавала иллюзию яблока на камне, а он, стоя в десяти шагах, усиливал её, делая цвета сочнее, тени – чёткими. Иллюзия держалась дольше и почти не требовала от меня усилий.

– Это работает, – с облегчением сказал Эдгар, вытирая пот со лба. Такая тонкая работа тоже выматывала. – Но с живыми, движущимися объектами, да ещё с несколькими, будет в разы сложнее.

Кассиан появился на пороге моего кабинета через три часа. Он был в дорожном плаще, с лёгкой тенью усталости под глазами, но взгляд был острым и настороженным.

– Что случилось? – спросил он, едва переступив порог. – Проблемы с подготовкой к операции?

– Нет. Всё идёт по плану. Но план нужно менять. Вернее, дополнять, – я указала ему на кресло напротив, а сама заняла своё место за столом. – Сядь. То, что я скажу, ты не примешь с радостью, но выслушать обязан.

Кассиан медленно снял плащ, повесил его на спинку стула и опустился в кресло, скрестив руки на груди.

– Говори.

– Эдгар знает о туфельках. О тайне пыли и о подозрениях моей матери, – выпалила я без предисловий, глядя ему прямо в глаза.

Он не двинулся с места, но я увидела, как мельчайшие мышцы вокруг его глаз и губ напряглись. В комнате повисло тяжёлое молчание.

– Ты сошла с ума, – наконец произнёс он, и его голос был низким, ровным, но в нём вибрировала стальная струна невысказанного гнева. – Ты доверила государственную тайну Империи, наш главный стратегический козырь, принцу потенциально враждебного государства? На чём основана эта безумная надежда? На его красивых глазах и общих интересах к склянкам?

– На клятве, – холодно парировала я. – На клятве, данной на его Внутреннем Пламени. Ты не понимаешь, что это значит, Кассиан. Для практикующего Анхилию это нерушимо. Нарушишь – и твоя собственная магия, твоя суть обратится против тебя. Он дал слово защищать эту тайну как свою честь.

Кассиан резко встал и прошёлся по кабинету, его шаги были резкими, отрывистыми.

– Анхилия! Сказки для мечтателей! Даже если эта «сила души» и существует, ты думаешь, политические соображения, долг перед страной, давление его дяди-короля – всё это не перевесит какую-то мистическую клятву? Ты играешь с огнём, Элис. Ты ставишь под удар не только себя, но и всё наше начинание.

– Наше начинание уже под ударом! – вскричала я, тоже поднимаясь. – Мы пытаемся расколоть монолит, который столетиями контролировал всю магию в империи! У нас есть я, горстка верных людей и благословение короля, который смотрит на это как на полезный эксперимент, не более! Нам нужны союзники, Кассиан! Не просто исполнители, а те, кто понимает суть! Эдгар – не просто принц Альянса. Он учёный. Он ненавидит догмы Гильдии так же, как и мы. Он видит в наших открытиях не угрозу, а шанс. И у него есть доступ к знаниям, которых нет у нас! К старым трактатам Альянса, к иному взгляду на магию!

Я сделала шаг к нему, пытаясь вложить в слова всю свою убеждённость.

– Послушай. Мы с ним работали вместе. Мы не просто обменивались идеями. Наши… наши внутренние силы резонируют. Когда мы сосредотачиваемся на одной цели, наш совместный эффект в разы сильнее, чем по отдельности. Представь, что будет, если он поможет мне с иллюзиями для операции. Если его сила поддержит мою. Мы сможем создать не просто мираж, а нечто настолько убедительное, что пройдёт даже через магические детекторы! Мы сможем не просто проникнуть, а остаться невидимыми, пока не соберём все нужные доказательства!

Кассиан остановился у камина и уставился в потухшие поленья. Его спина была напряжённой.

– Ты хочешь, чтобы он участвовал в операции? – спросил он, не оборачиваясь. – Принц Альянса в тайной вылазке против Гильдии на территории Империи? Если его схватят, это будет не просто скандал. Война, которую мы только что едва отвели, разразится с новой силой, и по нашей вине.

– Его не схватят, – твёрдо сказала я. – А если что-то пойдёт не так… у него дипломатический иммунитет. Формально он здесь как студент и член делегации. Самый худший вариант – дипломатический скандал и его высылка. Но он не будет молчать, если его возьмут. Он использует свой статус, чтобы обрушить на Гильдию такой град разоблачений, что им будет не до нас.

Кассиан медленно повернулся. Его лицо было каменным, но в глазах уже бушевала внутренняя борьба. Разум боролся с долгом, холодный расчёт – с инстинктивным недоверием ко всему, что исходило от Альянса.

– Ты веришь ему, – констатировал он. – По-настоящему.

– Да, – просто ответила я. – И не только потому, что он дал клятву. Потому что я вижу, кто он. Он такой же, как мы с тобой. Он устал от лжи и хочет изменить мир к лучшему. И у него хватит смелости пойти против людей Альянса, если будет нужно. Он уже пошёл, согласившись остаться здесь и работать со мной.

Долгая пауза. Кассиан снова сел в кресло, смотря куда-то в пространство перед собой.

– Ладно, – наконец выдохнул он, и в его голосе звучала неохотная уступка. – Есть старое здание бывшей лесопилки в трёхстах метрах вниз по реке. Оно заброшено, но крыша цела. Оттуда открывается вид на мельницу через разбитое окно на втором этаже. Мои люди могут обеспечить его скрытую охрану. Вы сможете укрыться там.

– Идеально, – согласилась я. – Мы проберёмся туда до начала операции. А затем, когда твои люди будут на местах, а охранники на мельнице сменятся… мы начнём.

Я видела, как в глазах Кассиана мелькают мысли, оценки, подозрения. Но я также видела и холодный расчёт. Если присутствие Эдгара увеличивало шансы на успех, он был готов рассмотреть.

Мы спустились и отобедали в гнетущем молчании, а затем уже все вместе сели обсуждать операцию. Кассиан разложил на столе детальные схемы.

– Мельница «Старый жернов». Охрана: три человека снаружи, патрулируют по графику. Внутри – смена из шести: четверо рабочих, мастер и охранник-маг. Магические детекторы движения на всех входах и по периметру забора. Обычная маскировка не пройдёт. Поэтому – ваши иллюзии.

Он указал на здание неподалёку, через дорогу от мельницы – старый, полуразрушенный склад.

– Здесь, на верхнем этаже этого здания, с хорошим обзором на главные ворота мельницы и часть двора, укроемся мы втроем. Элис, ты и принц Эдгар будете создавать и поддерживать иллюзию. Я буду координировать свою группу проникновения через парный кристалл связи.

– Какая иллюзия? – спросил я.

– Максимально простая, но тотальная, – ответил Кассиан.

Мы обсуждали детали ещё час. Расписание смен, расположение магических детекторов (их удалось выявить благодаря разведке Кассиана), пути отхода. План был рискованным, но продуманным. Эдгар, со своим знанием магической теории, мог помочь мне не только усилить иллюзии, но и предсказать возможные реакции гильдейских защитных систем. Кассиан, со своей стороны, обеспечивал силовой компонент и прорабатывал юридические последствия на случай успеха – как арестовать всех присутствующих с минимальным шумом и максимальной доказательной базой.

Когда мы закончили, в кабинете уже сгущались вечерние сумерки. Кассиан поднялся, накидывая плащ.

– Я передам своим людям новые инструкции. И подготовлю здание лесопилки. У вас есть два дня, чтобы отточить ваше… совместное колдовство.

– Спасибо, Кассиан, – искренне сказала я.

Он на мгновение задержался в дверях, глядя на меня.

– Надеюсь, твоя вера в него оправдается, Элис. Ради всех нас.

После ухода Кассиана мы с Эдгаром остались в кабинете. Напряжение висело в воздухе, но теперь оно было иного рода – не романтическое, а боевое, собранное.

– Он прав в своей осторожности, – сказал он. – Его долг – защищать интересы Империи. То, что он согласился на это… говорит о том, что он верит тебе. И, возможно, начинает верить и мне. Я постараюсь его не подвести.

– Нам нужно практиковаться, – сказала я.

Мы вызвали Гримза и Виктора, объяснили суть (конечно, в самых общих чертах). Они согласились быть подопытными кроликами.

Оставшуюся часть ночи и весь следующий день мы провели в изматывающих тренировках. Сначала в лаборатории, потом в саду. Мы учились синхронизировать не только Пламя, но и дыхание, и ритм мыслей. Создавали сложные иллюзии: заставляли Гримза, идущего по дорожке, казаться Виктору частью куста; делали так, чтобы Виктор, сидящий на скамье, «исчезал» для Гримза, становясь продолжением спинки.

К вечеру мы добились ошеломляющих результатов. Виктор, проходя мимо специально приглашённого для чистоты эксперимента Лео, мог остановиться в метре от него, и Лео, хотя и видел его краем глаза, не обращал на него внимания, словно тот был пустым местом. Мозг Лео отказывался регистрировать присутствие человека, потому что наше объединённое Пламя настойчиво внушало: «Здесь никого нет. Это просто игра света. Не обращай внимания».

Это было жутковато. Но это работало.

Параллельно с магическими тренировками шло и обычное, человеческое сближение. Вечерами, после изматывающих упражнений, мы ужинали вместе с обитателями Дачи. Сначала миссис Дженкинс и другие смотрели на Эдгара с опаской, но его естественные манеры, искренний интерес к их делам и явное, неподдельное уважение ко мне быстро растопили лёд. Он мог серьёзно обсуждать с Гримзом эффективность нового парового насоса, а через пять минут слушать, затаив дыхание, как Инна объясняла ему тонкости выделения эфирного масла из бутонов роз. Он был здесь не принцем, а коллегой, учеником и… чем-то большим.

И я, и он чувствовали это «большее». Оно висело в воздухе между нами – во взглядах, задерживающихся чуть дольше, в случайных прикосновениях, в тех паузах, когда слова были уже не нужны. Но у нас не было времени на выяснение отношений. Над нами висела операция. И эта общая цель, это ощущение, что мы стоим плечом к плечу перед лицом большой опасности, сближало нас быстрее любых слов.

Накануне дня «Х» Эдгар зашёл ко мне в кабинет, когда я проверяла последние списки снаряжения.

– Завтра всё начнётся, – сказал он тихо, прислонившись к косяку двери.

– Да, – я отложила перо. – Боишься?

– Не за себя, – честно ответил он. – А за тебя. И за то, что наша магия может подвести в решающий момент.

– Не подведёт, – уверенно сказала я, хотя сама дрожала внутри. – Мы отработали всё, что могли. А теперь… нам нужно отвлечься. Хоть на несколько часов. Иначе мы сойдём с ума от ожидания.

Эдгар улыбнулся своей тёплой улыбкой.

– Элис, я как раз хотел предложить. Давай отвлечёмся и съездим в город, в театр. На настоящее свидание.

Я весело хмыкнула, и подошла, чтобы обнять его. Он ответил на объятие, прижав меня к себе еще крепче.

– Хорошо. Выбери время и место в театре, а я приеду. Мне еще нужно будет купить платье.