Текст книги "Золушка. Революция (СИ)"

Автор книги: Ямиля Нарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6. Его величество Выбор и его верный паж – долг

Прошло два дня. Два дня, наполненных непривычной обыденностью. Я просыпалась в своей старой комнате, и первое мгновение всегда было дезориентацией: я ожидала увидеть высокий потолок с лепниной своей спальни в Лунной Даче, услышать пение птиц в саду, а вместо этого на меня смотрели знакомые обои с едва заметным цветочным узором, и в уши бил городской гул за окном.

Мои дни были заполнены делами. С утра – обязательный визит в больницу к Виктору. Каждый раз, когда я переступала порог его палаты, я с замиранием сердца искала в его глазах признаки тоски или отчаяния. Но их не было. Виктор держался с привычной, стоической выдержкой. Он аккуратно принимал лекарства, выполнял предписания врачей, а в остальное время внимательно изучал мир через экран планшета. Аня закачала ему документальные фильмы об истории, технике, географии. Он смотрел их с сосредоточенным выражением лица первоклассника, впитывая информацию о самолетах, электричестве, мировых войнах и полетах в космос.

– Удивительный мир, мисс Элис, – сказал он как-то раз, когда я застала его за просмотром ролика о строительстве небоскребов. – Столько нового… и всё – без единой крупицы магии. Жаль только, что применяют они свои изобретения не всегда разумно.

Он ни разу не пожаловался. Ни на боль, ни на странность всего окружающего, ни на тоску по дому. Его молчаливая преданность была одновременно опорой и укором. Он принял свой выбор – следовать за мной – и теперь нес его безропотно, предоставив мне решать нашу общую судьбу. Эта тихая покорность давила на меня сильнее любых упреков.

После больницы я возвращалась в квартиру и принималась за работу. Слава о «чудо-мази» разлетелась среди знакомых Клавдии Петровны с быстротой лесного пожара. Ко мне уже обратились не через бабушку, а напрямую: звонили взволнованные голоса, умоляли помочь с артритом, остеохондрозом, застарелыми болями в спине. Я брала заказы, но строго лимитировала их, объясняя «уникальностью и сложностью приготовления». Каждый тюбик аптечной мази я превращала в мощнейшее терапевтическое средство, расходуя крошечные фрагменты моих драгоценных опалов. Коробочка с перламутровыми камешками становилась все легче. Каждый потраченный опал был словно вырванной страницей из книги возможного возвращения.

Деньги текли рекой. Мы с Аней открыли отдельный счет, куда складывали всю прибыль. Сумма росла с пугающей скоростью. Мы могли бы позволить себе многое. Снять хорошую квартиру, обеспечить Виктора лучшими реабилитологами, зажить тихой, обеспеченной жизнью.

Но вечерами, когда Аня была на работе или занималась своими делами, а я оставалась одна в тишине, меня накрывало. Я стояла у окна, глядя на огни чужого-родного мегаполиса, и перед глазами вставали другие картины. Заснеженные поля Лунной Дачи. Теплый свет камина в гостиной, где собиралась вся наша странная команда. Серьезное лицо Инны, склоненное над алхимическими ретортами. Задорный писк мышей-швеек. Умный, оценивающий взгляд мистера Уайта. И Кассиан… Его образ всплывал с особой, колющей остротой. Его колебание у короны, его выбор, который больно ранил, но который я, в глубине души, понимала. Он был принцем. Его долг был железным ошейником, с которым он родился. Я злилась на него, чувствовала себя преданной, но не могла вычеркнуть из памяти те редкие моменты, когда железная маска спадала, и он был просто Кассианом – умным, ироничным, увлеченным нашим общим делом.

Что с ними сейчас? Что с Лунной Дахой? Удалось ли Кевину и Инне удержать производство без меня? Оправилась ли Империя от потрясения после бала? И главное – искали ли они меня? Или смирились с потерей?

Звонок мобильного телефона, поставленного на беззвучный режим, заставил меня вздрогнуть. На экране светилось: «Городская больница №15».

Сердце екнуло. Виктор? С ним что-то случилось?

Я провела пальцем по экрану.

– Алло?

– Доброе утро, это доктор Семенов, лечащий врач пациента Виктора, – прозвучал спокойный, профессиональный мужской голос. – Со мной говорит Элис Мёрфи?

– Да, это я. С Виктором всё в порядке?

– С пациентом всё хорошо, состояние стабильное, идет на поправку, – заверил меня врач. – Я звоню по другому поводу. Мы планировали выписать его через неделю, как минимум, но... – доктор сделал паузу, и я услышала, как он перелистывает бумаги. – Мы провели контрольный осмотр. Состояние... странное. Швы зажили так, будто прошло не три дня, а три недели. Воспалительный процесс полностью купирован. Мы даже повторили УЗИ – внутренние ткани восстановились с поразительной скоростью. Такого в моей практике не было.

Он снова замолчал, и в тишине я почувствовала немой вопрос.

– Это... прекрасные новости, доктор, – осторожно сказала я.

– Да, безусловно, для пациента – лучше не придумаешь, – он заколебался. – Скажите, вы... вы применяли какие-то дополнительные средства? Мазь какую-то особую? БАДы? Откуда вы взяли те лекарства, что приносили?

Я сжала трубку. Магия опалов. Я аккуратно, по капле, добавляла магию во все его лекарства – в растворы для капельниц, в мазь для обработки швов, даже в питьевую воду. Энергия чистейшей магии работала в этом мире, лишенном волшебства, с утроенной, взрывной силой, ускоряя деление клеток, подавляя инфекцию и стимулируя регенерацию на уровне, недоступном местной медицине.

– Только то, что вы прописали, доктор, – ответила я самым невинным голосом, каким могла. – Все из аптеки, как вы и сказали, строго по списку. Может, просто организм у него крепкий? Он всегда был очень сильным и выносливым человеком.

На другом конце провода повисло недоверчивое молчание. Врач явно не купился на эту версию, но спорить было не о чем.

– Ну... что ж, – наконец произнес он, и в его тоне сквозь скепсис пробивалось искреннее облегчение за пациента. – Темп выздоровления оказался намного быстрее, чем ожидалось. Раньше я такого не видел. Если завтра анализы будут в норме – а я не сомневаюсь, что будут – мы его выпишем. Забирать его можете завтра, к полудню. Все документы и дальнейшие рекомендации будут готовы. Просто... будьте готовы к тому, что коллеги могут засыпать вас вопросами. И мой совет – купите лотерейный билет. Такого везения в реабилитации я еще не встречал.

Я поблагодарила доктора, положила трубку и прислонилась к стене, чувствуя, как отступает напряжение. Виктор жив, здоров и скоро будет дома. Это был луч света в тревожном хаосе моих мыслей. Магия опалов работала слишком хорошо, слишком заметно. Нужно было быть осторожнее.

На следующий день мы с Аней поехали за Виктором. Выписка прошла быстро и буднично, хотя я заметила, как несколько молодых врачей и медсестер с любопытством посматривали на нашего «чудо-пациента», иногда даже задавая вопросы о ходе лечения. Виктор, одетый в купленные нами удобные брюки и рубашку, держался с привычным достоинством.

Мы привезли его в квартиру Ани. Для него освободили маленькую гостевую комнату. Аня, с ее практичным умом, уже закупила все необходимое, обеспечив его одеждой, книгами, предметами гигиены.

Виктор молча осмотрел свое временное пристанище, кивнул и сказал просто:

– Очень уютно. Благодарю вас, Аня.

Его способность принимать любые, даже самые странные обстоятельства, не теряя при этом собственного достоинства, снова поразила меня.

Мы устроились. Жизнь вошла в новое, временное русло. Утром мы пили кофе, завтракали под телевизор с фильмами. Я следила, чтобы он делал легкие упражнения, предписанные для реабилитации. Днем иногда занималась заказами на мазь – поток, к счастью, немного поутих после первого ажиотажа, и я могла работать размеренно, экономя драгоценные опалы. Вечера мы проводили втроем: Аня рассказывала о своей работе в IT-компании, я осторожно делилась воспоминаниями о Лунной Даче, а Виктор больше слушал, впитывая информацию о новом мире, иногда задавая точные, продуманные вопросы.

Это была мирная, почти идиллическая передышка.

Именно в один из таких вечеров, когда в квартире воцарилась тишина – Аня засыпала перед телевизором в гостиной, Виктор ушел в свою комнату читать, – со мной и случилось то, чего я никак не ожидала.

Я сидела в своей спальне, укутавшись в плед, и просто смотрела в стену, пытаясь заглушить тягостные мысли чашкой уже остывшего чая. Внезапно воздух передо мной замерцал. Не ярко, не как при появлении феи-крестной, а слабо, словно сквозь толщу воды или туманное стекло. Картинка дрогнула, поплыла, и я увидела… их.

Кассиан и Артур Логан. Они стояли в незнакомом мне кабинете, но выглядели… призрачно, полупрозрачными. Их фигуры мерцали, как изображение на плохо настроенном телевизоре. За их спинами угадывались очертания книжных шкафов и массивного стола, но всё было лишено четкости, цвета, будто подернуто серебристой дымкой.

Я вскочила, сердце бешено заколотилось, толкая кровь к вискам. Это не было галлюцинацией. Я чувствовала – нет, я знала – что это реальная связь, пусть и хрупкая, призрачная.

– Элис? – голос Кассиана прозвучал прямо в моей голове, знакомый, низкий, но лишённый обычной уверенности, дрожащий от напряжения. —Ты? Это… действительно ты?

Артур Логан, стоявший чуть поодаль, не сказал ничего, лишь смотрел на меня широко раскрытыми глазами

– Я… я вижу вас, – выдавила я, и мой собственный голос прозвучал в комнате неестественно громко. – Что это?

– Мы… мы не были уверены, что получится, – сказал Кассиан, делая шаг вперёд. Его призрачная фигура колебалась, словно мираж. – Ритуал Явления,.Мы нашли описание в одном из старых свитков. Он позволяет установить ментальный контакт через границы миров. Энергозатраты колоссальны. Мы используем накопления пыли, равные… неважно. Главное, что это сработало.

Через миры. Значит, они знали. Они понимали, что я не просто телепортировалась в другую часть Империи, а ушла в иную реальность. От этого осознания внутри что-то дрогнуло и потеплело. Они искали. Они не смирились.

– Ты в порядке? – спросил Кассиан.

– Да, – тихо сказала я.

– Виктор с тобой? Он жив? – добавил Логан.

– Жив, – поспешила я успокоить его, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Артур спрашивал о старом шофёре, которого видел всего пару раз. – Его вылечили. Он идет на поправку.

– Слава всем духам, – прошептал Кассиан. Затем его взгляд снова стал цепким, изучающим. – Элис, где ты? Что это за место? Мы искали тебя по всей Империи, по всем соседним измерениям, на которые хватало наших карт… Ничего. Ты словно провалилась в небытие.

Я колебалась. Всю правду? Сказать им, что я в мире без магии, что туфельки могут перемещать не только в пределах их реальности? Инстинкт самосохранения, отточенный месяцами жизни среди интриг, заставил меня быть осторожной. Кассиан… он был принцем. Его долг – Империя. Если бы он узнал, что путь сюда возможен, но ограничен, как он распорядился бы этой информацией? Стал бы требовать, чтобы я вернулась с лекарствами, с технологиями, бросив всё здесь? А Артур… он был честным человеком, но Гильдия была его жизнью. Его верность ей, может и поколебленная, всё ещё существовала.

– Я… в безопасности, – сказала я уклончиво. – Туфельки перенесли нас далеко. Очень далеко.

Я посмотрела прямо на Кассиана.

– Как дела в Империи? Что с заговором?

Лицо Кассиана стало мрачным.

– Заговор раскрыт. Льюис Тревис и его ближайшие приспешники арестованы. твоей… провокации с призраками, – в его голосе прозвучало уважение, – они сами выдали себя с потрохами. Гильдия сейчас напоминает растрёпанное гнездо шершней: часть мастеров в панике, часть пытается выгородить себя, объявляя Тревиса одиночкой. Мы этим пользуемся, чтобы провести чистку и поставить своих людей. Экономика парализована. Многие ключевые производства встали.

Он помолчал.

– Но война, Элис, не отменена. Альянс стоит у границ. Тот инцидент на балу… он посеял зерно недоверия между Гильдией и Альянсом, но не уничтожил его полностью. Империи сейчас как никогда нужны твои открытия.

– А Лунная Дача? – спросила я, и голос мой дрогнул. – Мои люди?

– Под моей защитой, – быстро ответил Кассиан. – Финансово они обеспечены. Кевин пытается поддерживать порядок, но… им нужна ты, Элис.

Артур, всё это время молча слушавший, наконец заговорил. Его тон был мягче, но не менее настойчивым.

– Элис, это место… оно опасно? У тебя есть кров, средства к существованию? Ты одна?

В его вопросе не было скрытого умысла, только искренняя забота о моём благополучии. В отличие от Кассиана, который думал об Империи и о том, как моё отсутствие осложняет его планы, Артур думал обо мне. Эта разница, такая очевидная сейчас, когда они стояли передо мной вместе, кольнула меня в самое сердце. Мне стало невыразимо грустно. Кассиан был моим союзником, возможно, чем-то большим, но его приоритеты всегда будут лежать там, в залах дворца. Артур же, даже связанный клятвой Гильдии, видел в первую очередь меня.

–У меня хорошая подруга, – ответила я, глядя больше на Артура, чем на Кассиана. – Она помогает. Деньги… я нашла способ зарабатывать.

– Элис, – голос Кассиана прозвучал твёрдо, возвращая моё внимание к нему. – Тебе нужно вернуться. Здесь, в Империи, тебе грозит опасность от разрозненных сторонников Тревиса, да, но там, в неведомом мире, ты беззащитна по-другому. У тебя нет статуса, нет защиты короны. А здесь… здесь тебя ждёт признание. Король уже в курсе твоего подвига на балу и твоих открытий. Он готов оказать тебе всяческую поддержку. Ты нужна здесь.

Его слова были логичны. Они били в самое больное. Но в них не было: «Я скучаю. Мне тебя не хватает». В них было: «Империи тебя не хватает».

Я снова почувствовала ту пропасть, что всегда лежала между мной и Кассианом. Пропасть долга и титула.

– Элис, послушай, – продолжил Кассиан, – Карэн Тревис, пользуясь твоим исчезновением, запустила через подконтрольных ей судейских чиновников процесс о признании тебя без вести пропавшей с последующим оформлением наследства на себя, как на ближайшую родственницу. Дело движется медленно, но движется. Если тебя не будет ещё несколько недель, они могут протолкнуть решение.

Ярость, внезапная и всепоглощающая, вспыхнула во мне белым пламенем. Эта женщина не унималась. Даже после всего, даже разоблаченная, она продолжала свою грязную игру через юридические щели! Она хотела отобрать у меня все. Дача, лаборатория, наши запасы опалов, косметическое производство, все, что я создала с таким трудом, к чему прикипела душой, – всё могло перейти в руки этой женщины. В руки убийцы моих родителей.

–Она не получит ни гроша, – сквозь зубы прошипела я. – Я вернусь. В течение недели.

– Значит, ты решила? – в голосе Кассиана прозвучало облегчение, смешанное с радостью. – Мы подготовим всё к твоему возвращению.

– Элис, подумай, – тихо, но настойчиво вмешался Артур. Его призрачная рука будто потянулась ко мне, но не коснулась. – Ты уверена? Если там тебе лучше, чем здесь…

– Я должна, Артур, – перебила я его. Мне было больно видеть беспокойство в его глазах, но выбор был сделан. Лунная Дача, мои люди, начатое дело, да даже эта яростная жажда справедливости по отношению к Карэн – всё это тянуло меня обратно. – Там моя ответственность.

И тут серебристый туман вокруг нас заколебался, заструился. Образы Кассиана и Артура начали расплываться, терять чёткость.

– Связь обрывается… – голос Кассиана стал прерывистым, словно доносящимся из-под толстой стеклянной плиты. – Энергии ритуала не хватает… Ждём тебя, Элис… Вернись…

– Береги себя, – успел прошептать Артур, и его взгляд, полный тревоги, был последним, что я увидела, прежде чем туманная сцена рассыпалась, как дым.

Я вздрогнула и открыла глаза. Я сидела на том же месте. За стеклом по-прежнему горели огни ночного города. Сердце бешено колотилось, в ушах стоял звон. Это не был сон. Это была явь.

Я сидела, дрожа, пытаясь осмыслить только что произошедшее. Они нашли способ связаться. Они ждали. Империя качалась на грани войны, а Карэн пыталась украсть последнее, что у меня оставалось от прошлого.

Решение, которое зрело во мне всё это время, наконец обрело силу.

от автора:

Напоминаю, что сейчас действует акция: купитедве любые мои книги, атретьювы получитесо скидкой 50%!Акция действует до 20 декабря(включительно) илидо тех пор, пока не будут использованы все 20 купонов. Чтобы я могла увидеть факт покупок и активировать для вас скидку, необходимо бытьподписанным/подписанной на мой блог или отправить скрины покупки.Ключевой шаг:напишите мне, пожалуйста,в личные сообщения. Там же мы с вами оперативно согласуем выбор третьей книги и все технические моменты.

Глава 7. Обратный билет для Золушки

Тишина в комнате после исчезновения призрачных образов была густой, почти осязаемой. Я сидела, уставившись в ту точку, где только что мерцали силуэты Кассиана и Артура, и чувствовала, как внутри меня всё переворачивается. Они нашли меня. Они потратили колоссальные ресурсы, чтобы установить эту хрупкую, мимолётную связь.

Мои пальцы бессознательно сжали край пледа. Слова Кассиана о Карэн отдавались в висках глухим, яростным стуком. Она не остановилась. Даже после разгрома заговора, даже после того, как её брат оказался в темнице, она продолжала бороться за то, чтобы отобрать у меня последнее. Лунная Дача, лаборатория, всё, что я создала с нуля, – всё это могло перейти в её руки на «законных» основаниях, если я не вернусь.

Но возвращение означало не просто борьбу с мачехой. Оно означало войну – настоящую, кровавую, что уже стояла у порога Империи. Оно означало необходимость сделать выбор, от которого зависели бы сотни, тысячи жизней. И оно означало прощание с этим миром, с Аней, с относительной безопасностью и простотой здешней жизни.

Дверь в комнату тихо приоткрылась, и на пороге появилась Аня. Она стояла, прислонившись к косяку, в своем старом домашнем халате, со скрещенными на груди руками. Ее взгляд был серьезным, лишенным обычной иронии.

– Лина? – тихо позвала она. – С кем ты разговаривала?

Я подняла на нее глаза. Говорить было трудно, слова цеплялись за горло, но я заставила себя. Она заслуживала правды.

– С ними, – прошептала я. – С Кассианом и Артуром Логаном. Они... нашли способ связаться. Ритуал какой-то, через миры.

Аня медленно вошла в комнату и села на край кровати рядом со мной. Пружины слегка скрипнули.

– И? – спросила она односложно, но в этом коротком слове читалась готовность выслушать все, что угодно.

Я рассказала ей о мерцающем видении, о разговоре. О раскрытом заговоре, о шатком положении Империи, о надвигающейся войне. И о Карэн. О ее новом, подлом юридическом ударе, цель которого – отобрать у меня Лунную Дачу, пока меня нет. Мои слова становились все более резкими, голос дрожал от ярости и горечи.

– Она даже не остановилась после всего! – вырвалось у меня. – Она знает, что ее брат арестован, что их план провалился, но ей все мало! Она хочет отобрать последнее! Ту самую Дачу, которую я спасла, в которую вложила всю душу! Она хочет вышвырнуть на улицу Гримза, Инну с Мило, Кевина, всех! И все это под предлогом того, что я «без вести пропавшая»!

Я сжала подвеску так сильно, что дерево врезалось в ладонь.

– И они там... моя команда... – голос мой наконец сломался. – Они одни. Кассиан говорит, что обеспечил их поддержкой, но им нужна я. А я их бросила. В самый неподходящий момент.

Я замолчала, смотря в пол, чувствуя, как предательские слезы жгут глаза. Я не плакала с того момента, как очнулась здесь. Но сейчас все накопившееся напряжение, страх, чувство вины и бешенство на мачеху вырвались наружу.

Аня ничего не сказала. Она просто обняла меня за плечи и прижала к себе. Ее объятие было крепким, молчаливым, полным той простой, не требующей слов поддержки, которую может дать только самый близкий человек. Мы сидели так несколько минут, пока мои рыдания не стихли, превратившись в прерывистые всхлипы.

– Дура, – наконец сказала Аня, ее голос был хриплым, но мягким. – Ты же не бросила. Ты спасала жизнь. Человека, который для тебя как отец. Любой на твоем месте поступил бы так же.

– Но я оставила всех остальных, – прошептала я, утирая лицо рукавом.

– А теперь ты собираешься вернуться, чтобы их защитить, – констатировала она. Это был не вопрос. Она уже все поняла. – Ты сказала «в течение недели».

– Да, – кивнула я. – Я должна. Там моё дело, мои люди. И если я не вернусь, Карэн получит всё.

– А война? – спросила Аня. – Ты же говорила, что там всё на грани. Это же не шутки, Лина. Ты можешь попасть в настоящую мясорубку.

– Я знаю, – тихо сказала я. – Но у меня есть знания, которые могут помочь. Лекарства, которые спасут жизни. Технологии, которые могут переломить ход войны. Если я останусь здесь, сидя сложа руки, пока там гибнут люди, которые мне доверяли... я не смогу с этим жить.

– А я? – наконец прошептала она, и её голос впервые за всё время дрогнул. – Мы только что снова нашли друг друга. Я только что вернула тебя. И ты снова уходишь. Насовсем.

– Ты могла бы поехать со мной, – снова предложила я, хотя знала ответ заранее.

– Нет, – Аня покачала голову с той же твёрдой уверенностью, что и в прошлый раз. – Мой мир здесь. Моя жизнь, моя работа, мои привычки. Я не готова променять всё это на магию и войны, даже ради тебя. – Она вздохнула. – Но я понимаю, почему ты должна ехать. Ты всегда была такой – бросалась в самое пекло, если считала, что это правильно. Помнишь, как добилась увольнения того гнусного профессора?

Она улыбнулась своей кривой, грустной улыбкой. Я чувствовала, как ком подкатывает к горлу.

– Значит, это прощание, – тихо сказала Аня.

– Не прощание, – возразила я, хватая её руку. – Я найду способ. Я найду способ связаться с тобой. Хотя бы... хотя бы просто дать знать, что я жива.

Аня кивнула, и по её щеке скатилась слеза. Она смахнула её с раздражением.

– Ладно, хватит реветь. Если уж ты решила играть в героиню, то нужно подготовиться как следует.

Она встала и потянулась, будто сбрасывая с себя тяжесть этого разговора.

– А теперь иди, умойся. Ты выглядишь как после драки с ротой десантников. А я пойду проверю, не горит ли у нас чайник. И, кстати, – она обернулась на пороге, и в ее глазах блеснула знакомая деловая искорка, – если ты все-таки едешь, нам нужно успеть сделать кое-какие дела. Закрыть финансовые вопросы с нашей мазью, например. И кое-что купить. В твой средневековый мир, наверное, не так-то просто заказать что-то с «Озона».

Ее практичность заставила меня слабо улыбнуться.

– Спасибо, – прошептала я ей вслед.

– Да брось, – отозвалась она из коридора. – Просто не вздумай исчезнуть, не попрощавшись. Иначе я найду способ дотянуться до твоей феи-крестной и устрою ей такой скандал, что она пожалеет о своем существовании.

Разговор с Виктором состоялся на следующее утро. Мы сидели с ним на кухне, пили крепкий, почти черный чай. За окном моросил мелкий, нудный снег.

Я рассказала ему все. О видении, о связи с Кассианом и Артуром, о положении в Империи, о новой угрозе со стороны Карэн. Я говорила четко, без эмоций, просто излагая факты. И затем поставила вопрос прямо, глядя ему в глаза.

Виктор слушал молча, не перебивая. Когда я закончила, он долго смотрел в окно, на просыпающийся город.

– Значит, вам предстоит выбор, – наконец произнёс он. – Остаться здесь, в безопасности, или вернуться туда, где вас ждут долг и война.

– Это уже не выбор, Виктор, – тихо сказала я. – Я уже решила. Я возвращаюсь. Вопрос в другом – вернёшься ли ты со мной?

Он повернул ко мне голову, и в его глазах я не увидела ни тени сомнения.

– Я говорил вам, мисс Элис. Моё место – рядом с вами. Здесь или там. Если вы возвращаетесь, то и я возвращаюсь.

Он посмотрел в окно, на унылый городской пейзаж.

– Этот мир... он удивителен. Машины, летающие по воздуху коробки, эти «компьютеры», что знают все на свете. Это сила, о которой мы в Империи и мечтать не могли. Но это не мой мир. Здесь я как птица в клетке. Красивая клетка, просторная, с вкусной едой. Но клетка.

Он перевел взгляд на меня, и в его глазах я увидела ту самую стальную, непоколебимую решимость, что знала так хорошо.

– Моя клятва была дана не поместью и не Империи. Она была дана вам. Как наследнице Мёрфи, а затем – как той, кто поднял Лунную Дачу из руин, дал работу и надежду тем, кто в ней отчаялся. Вы – мой долг. И мой смысл. Без этого я просто старый солдат на покое. А я не хочу на покой. Я хочу служить. Там, где мой труд и моя преданность что-то значат.

Он выпрямился на стуле, и в его позе читалась вся его военная выправка.

– Если вы возвращаетесь, мое место рядом с вами. Чтобы управлять вашими самоходками, охранять вашу спину и напоминать вам вовремя поесть. Здесь или там – не имеет значения. Идти назад не страшно. Страшно – остаться здесь, зная, что вы там одни, а я тут пью чай и смотрю «документалки».

В его последних словах прозвучала редкая для него, легкая самоирония. И в этот момент я поняла, что он абсолютно прав. И я была бесконечно благодарна ему за эту верность, которая сейчас, в разгар моих собственных сомнений, стала для меня якорем.

– Хорошо, – выдохнула я, чувствуя, как с души спадает огромный камень. – Тогда готовься. Через неделю мы едем домой.

Виктор кивнул, и на его суровом лице промелькнуло что-то похожее на облегчение.

– Что касается реабилитации, – добавил он деловито, – я чувствую себя отлично. Эта ваша мазь... или что бы там ни было... сотворила чудо. Так что беспокоиться не о чем.

После этого разговора последние дни в Москве превратились в стремительную, почти лихорадочную подготовку. Аня взяла на себя организационную часть с истинно генеральским рвением.

Первым делом мы «закрыли гештальт» с нашим мини-бизнесом. Аня созвонилась с Клавдией Петровной и, выбрав самый дипломатичный тон, объяснила, что «из-за семейных обстоятельств и переезда в другой город» мы вынуждены прекратить производство мази. Бабушка, конечно, расстроилась, но, получив в качестве прощального подарка и компенсации пару последних баночек, смирилась.

Затем начались закупки. Мы с Аней составили список того, что могло пригодиться в мире, технологический уровень которого колебался где-то между поздним средневековьем и паровой эпохой с магическим уклоном. Я исходила из принципа «взять то, что сложно воспроизвести на месте или что даст нам реальное преимущество».

Мы отправились в книжный магазин. Я скупала всё, что могло пригодиться: подробные справочники по медицине (особенно по хирургии и фармакологии), книги по химической технологии, парфюмерии и косметологии, пособия по механике и простейшему машиностроению. Отдельной стопкой легли учебники по физике и химии – не самые сложные, но дающие системное представление. Я даже взяла несколько художественных книг – культовую классику, которую когда-то любила. Не то чтобы я собиралась открывать литературный салон, но эти книги были частью меня, частичкой моего старого мира, который я навсегда оставляла здесь.

Мы обошли несколько крупных аптек и закупили всё, что могло пригодиться: антибиотики широкого спектра действия в больших упаковках, сильные обезболивающие, противовоспалительные, жаропонижающие. Отдельно – современные средства для лечения кожных заболеваний, более эффективные, чем то, что я могла создать из местных компонентов. Виктор, с его знанием моих потребностей, помогал отбирать самое необходимое, советуя, что из этого может пригодиться в условиях ограниченных ресурсов.

Особое место в моих сборах заняло оборудование. Я забрала из квартиры Ани старый, но прекрасно работающий микроскоп, что когда-то стоял у меня в кабинете на работе. Я аккуратно упаковала его в специальный футляр вместе с набором стекол. Я нашла в интернете и распечатала схемы простейших, но эффективных устройств: дистилляторов, фильтров, прессов, даже примитивного парового двигателя. Всё это было аккуратно упаковано в водонепроницаемые пакеты. Я также закупила наборы качественных реактивов, которых не было в мире магии: чистые кислоты, щёлочи, соли редких металлов, пипетки, мензурки, точные электронные весы (на батарейках, с запасом элементов питания). Важным приобретением также стал большой сейф.

Я скупала основы для косметики, концентраты, эфирные масла высшего качества, которых не было в мире Элис: иланг-иланг, нероли, пачули, ветивер. Покупала современные стабилизаторы, эмульгаторы, консерванты – всё то, что позволило бы мне создавать средства с невиданной там стабильностью и сроком хранения.

Вечерами, когда закупки были сделаны и мы упаковывали всё в прочные, герметичные контейнеры и рюкзаки, наступало время тихих, трудных разговоров. Аня расспрашивала меня о мире, в который я уезжала, пыталась представить его. Я рассказывала ей о Лунной Даче, о Кевине и Инне, о мистере Уайте и мышах-швеях. Она слушала, и иногда её глаза наполнялись такой тоской, что я готова была всё отменить.

– Знаешь, самое дурацкое, – сказала она как-то вечером, когда мы сидели на кухне и пили чай в последний раз. – Что я завидую тебе. Не войне и опасностям, нет. А тому, что у тебя там есть настоящее дело. Ты что-то меняешь. Ты видишь результат своих трудов. А я... я сижу в офисе, пилю код, чтобы какие-то безликие корпорации зарабатывали больше денег. Иногда кажется, что жизнь проходит мимо.

– Ты могла бы изменить это и здесь, – мягко сказала я. – У тебя есть ум, характер, связи. Можешь создать своё дело.

– Может быть, – вздохнула она. – После того, как ты уедешь... может, и займусь чем-нибудь этаким. Открою антикафе для гиков. Или начну писать тот роман, что всё откладывала, – она улыбнулась. – Чтобы было что рассказать, когда ты свяжешься со мной.

Виктор в эти дни был моей правой рукой. Он проверял каждую упаковку на прочность, продумывал, как лучше распределить вес между рюкзаками, составлял списки и сверял их с покупками. Он мало говорил, но его уверенность была тем якорем, который не давал мне погрузиться в панику.

Но самой важной, самой эмоционально сложной частью подготовки стали прощания. И не только внешние, но и внутренние.

Я провела несколько долгих вечеров за письменным столом. Передо мной лежала стопка плотной бумаги и мое старое, любимое перо. Я писала завещание.

Я знала, что официально Алина Воронцова мертва. Но в этом мире оставались люди, для которых она что-то значила. Бывшие однокурсницы, с которыми мы уже редко общались, но которые пришли на мои похороны. Коллеги с работы, старые заказчики, для которых я делала небольшие парфюмерные композиции «на заказ». Этим людям было странно и больно от моей внезапной смерти. И мне хотелось поставить точку. Попрощаться. Выговориться.

Я написала несколько писем. От имени Алины. Я представляла, что это послание было написано ею еще при жизни, но затерялось, а теперь нашлось. В них не было ничего сказочного или фантастического. Только простые слова благодарности за дружбу, за совместную работу, за теплые воспоминания. Я писала о том, как ценила их поддержку, как вспоминала наши разговоры и смех. Я желала им всего самого светлого.