Текст книги "Мастер молний. Книга III (СИ)"

Автор книги: Яков Барр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 18

В моей груди вскипела прорва вопросов. Я начал вываливать их на несчастных девочек.

– Кто такие «они»? Кто достал Сидорова? Что с ним? Он жив?

– «Они» – это Алиса и Эльза. Сидоров жив и в целом здоров. Только горюет, – ответила на все вопросы Варвара.

– Хорошо, – кивнул я. – С остальным разберемся на месте. Марина, я прошу тебя найти на берегу домик, который можно купить. Я не хочу оставлять стационарный портал в чужом отеле. Сойдет и земля, на которой можно что-то построить. Попроси Алису тебе помочь, но выбери сама, это нужно тебе в первую очередь.

– Прямо сейчас этим заняться? – спросила Волна.

– Не обязательно. Думаю, нам всем стоит вернуться в Вешние Воды. Там и продолжим разговор.

Прежде всего я собрал весь коллектив, включая пятерку бывших жителей свалки. Сидоров, конечно же тоже приплелся нога за ногу, избегая смотреть мне в глаза. Не тут-то было. Я поманил его пальцем и поставил перед собой.

– Объяснишь, зачем ты это сделал? – спросил я, рассматривая синяк, опоясывающий его шею. – неужели ты настолько меня боишься? Мы разберем ситуацию с Проектом чуть позже, но ты правда думал, что я тебя убью или искалечу из-за проигранного суда? Или что? Отправлю в Каласту? Превращу в жабу? Чего конкретно ты так испугался?

– Я не… – начал мямлить студент.

– Он не боялся, – ответила за него Алиса. – Ему было очень стыдно.

– Как дети малые, – проворчал я. – В наказание не буду тебе лечить этот ни разу не боевой шрам. А сейчас возьми себя в руки и доложи четко и ясно, что, собственно, произошло. Налейте ему выпить что-нибудь, если это поможет нашему вечному студенту очнуться.

После стакана виски он действительно слегка пришел в себя и рассказал историю. Остальные участники событий, перебивая студента, дополнили картину.

В одно прекрасное утро через три дня после моего отбытия на Байкал в контору на свалке вошел вестовой, который передал дежурившей там Кларе Евгеньевне извещение о заседании суда. Поскольку слушание должно было состояться уже через час, Сидоров никак не должен был успеть на него, но план этот не учитывал портал, соединяющий контору с Лазурью.

Другой портал, ведущий прямиком на ступени здания суда, открыла Эльза, которую студент заразил паникой. Так вышло, что они оба успели там побывать по каким-то мелким вопросам. Все же большинство наших компаний выкупались с долгами, так что в суд успели заявиться все, на кого хоть какое-то имущество записано.

В итоге Сидоров попал на заседание вовремя, чем явно расстроил и пронырливого коллегу-адвоката противной стороны, и судью, Малинкину Евгению Степановну, сухонькую женщину с трясущимися руками. Присутствие студента ни на что не повлияло, его никто не стал слушать. Заседание заняло четыре минуты тридцать семь секунд, что отметила Эльза, у которой были свои сложные отношения со временем. Она же, строго посмотрев на судью, заставила ее хотя бы объяснить, что тут происходит.

А произошел обычный и даже банальный рейдерский захват. Сперва на фирму, что до нас эксплуатировала свалку, был задним числом навешан кредит под залог компании. Сидоров клялся, что на момент передачи лицензии его не было, он проверял. Также задним числом было принято постановление по Московской Губернии, которое передачу лицензии отождествляло с передачей ответственности предшественника. Обосновывалось это простенько: мусор – тоже имущество, принимаешь его, принимаешь и долги. Естественно, в публичном пространстве этот указ появился в тот же момент, минута в минуту, когда начался суд.

Юридически все эти потуги выглядели смехотворно. Сидоров, засучив рукава, принялся все это опротестовывать, но, о чудо, никакие инстанции в Московской Губернии не захотели затевать пересмотр дела.

Сидоров даже предлагал заплатить долг с процентами и пени, но и деньги от него никто не собирался брать.

Да и времени на хлопоты Сидорову не оставили. Счета Проекта Чистота арестовали в тот же момент, когда закончился суд. Уже на следующее утро появились судебные исполнители с поддержкой жандармерии, которые, по сути, захватили нашу свалку.

Эльза и Полковник предложили превратить захватчиков в пыль на дороге, но тот же Сидоров уговорил их не объявлять войну Российской Империи без моего разрешения. Особенного имущества захватчики не поимели. Портал в конторе Эльза тут же прикрыла. Готовая продукция со склада была вывезена сразу после суда. Единственное, о чем можно было пожалеть, это деньги за очередной караван цистерн, которые Макс Беккер уже перевел. Сейчас они застряли на арестованном счете.

– Надо принять решение, босс, – сообщила Эльза. – Цистерны миновали таможню и теперь отдыхают на стоянке.

– Мы же заключили договор, – удивился я. – Надо его выполнять. Твой «Балтийский транзит» обязался доставить цистерны в Проект? Так доставь. Вы со студентом обещали от моего имени их утилизировать? Придется держать слово.

– Но Проект больше не наш! – чуть не заплакал Сидоров. – Мы вряд ли сможем вернуть деньги за этот заказ!

– Деньги – прах, – глубокомысленно заявил я. – А вот обязательства чрезвычайно важны! Поэтому мы исполним свой долг перед Максом. Этот договор обратной силы не имеет. Позвольте, я опишу ситуацию с Проектом так, как я ее вижу. На самом деле кроме психической травмы нашего юриста ничего страшного не произошло.

Я посмотрел на учеников и увидел полное отсутствие понимания в их лицах.

– Проект выполнил все свои цели на сто процентов. У нас есть запас материалов, есть неплохая коллекция фигурок из стоунера, а главное – я полностью отладил заклинание сортировки и переработки материалов. Если губернатор не хочет, чтобы я избавил его губернию от мусора, пусть утонет в нем по шею или по макушку.

– Но Проект все еще работает, – напомнил Модест. – Мусор перерабатывается.

– И пусть. Когда мы закончим с цистернами, я его отключу.

Мои слова встретила минута молчания. А потом Модест расхохотался.

– А вы коварны, босс! Убедите этих мерзавцев, что у них все в порядке, они влипнут в мусорный бизнес по уши, и только тут вы, уходя, отключите свет.

– Да. И согласитесь, это прекрасная месть.

– Ну а деньги Беккера? – не унималась Эльза.

– Транзит твой будет оплачен, ну а Проект пусть порадуется напоследок. Мы же заработаем еще. Но не в юридикции Московской Губернии, больше с Птицыным я дел не веду.

– Вешние воды тоже на его территории живут, – напомнила Алиса.

– Да, это наше тонкое место. Но за отель мы поборемся. В крайнем случае перенесем на тот же Байкал. Не все сотрудники, конечно, захотят переехать с нами. Но с этой бедой мы разберемся, когда она нагрянет. Я надеюсь, что провал со свалкой протрезвит руководство Губернии.

– Думаешь, во всем виноват губернатор? – спросила Алиса.

– Вчера состоялось важное событие. Мы заключили соглашение с очень влиятельными силами. Другая сторона нанесла ответный удар. Но эту войну нам вести так или иначе. Я немного скорректирую заклинание, не хочу, чтобы наши враги обогатились стоунером. Уж точно не коллекционными фигурками, каждая из которых стоит целое состояние.

Когда я запустил Проект Чистота «на поток», я настроил его так, что всякая гадость не просто превращалась в каменное стекло, а сразу в фигурки – носорога и кое-каких других животных. Некоторые из них не водились на Земле Сорок Два вовсе. Выбирались они случайным образом. Теперь же на выходе получится каменно-стеклянная пыль, которая по мнению не будет стоить ровным счетом ничего.

Я предложил на этом оставить тему свалки и перейти к другим делам, что творились без меня. Самой важной оказалась презентация идеальной Ласточки, она состоялась в мое отсутствие. Эмма рассказала, что впечатление мы произвели, но конкретный договор они подписывать не торопились. Министр дал указание директору компании обсудить номенклатуру того, что мы можем поставить. Самого директора на встрече не было, но он готов принять лично меня и никого больше, так вопрос одновременно и сдвинулся, и подвис. Точнее говоря, он вызывал к себе нашего нового талантливого конструктора Эмму, но она, конечно же ехать отказалась. И правильно сделала.

Между тем, тюнинговая мастерская «Северный Ветер» начала активную деятельность. За неделю Эмма с Василием умудрились выкупить, восстановить, модифицировать и продать три ягуара, два кадиллака и линкольн. В нашем гараже стояли три автобуса и два десятка грузовиков, на продажу которых я добро не давал, но желающие уже раскалили телефон Арсению, который вошел во вкус торговли автомобилями.

Кстати, перевозкой мусора у нас занимался Bridge Express Сидорова. К счастью, и полигон, который мы успели расчистить на две трети, и городок Вольнов, который мы тоже выскоблили до блеска, договора заключали с Проектом, а он уже нанимал Экспресс. И наш внутренний контракт можно было в любой момент расторгнуть с любой стороны с двухнедельным уведомлением. Я предложил Сидорову таковое немедленно отправить.

* * *

Какой школьник в эпоху освоения космоса не мечтал оказаться на Луне или на Марсе? Только самый ограниченный. Координаты, что дала мне Анастасия, вели меня именно туда. Совой в такие дали не полетаешь, не говоря уже о зубодробительных расчетах траектории. Конечно, у меня были в загашнике тела, способные существовать в безвоздушном пространстве. Но развивать космические скорости хлопотно даже для меня на пике формы, а сейчас я все еще в нее не вернулся. Даже с открытием всех печатей это дело долгое.

Астральный план нашего космического соседа был похож на образ, сложившийся в сознании у прежнего Беринга. Пустыня с красным песком, слежавшимся до почти каменной консистенции. Пункт связи я увидел сразу же, идти до него было пару километров и выглядел он как футуристическое здание, состоящее из сросшихся круглых сфер. Цвет определить я затруднился, поскольку выглядел этот домик иллюзорно, как голубая просвечивающая голограмма.

Почти сразу у меня появилось чувство, что за мной следят. Причем, отнюдь не добрым взглядом. Я спустился на физический план. Он мало чем отличался, только никаких сфер не было, а на их месте я с трудом высмотрел развалины, засыпанные песком. Отличить их от очередного бархана можно было, только зная, что они существуют.

Сходу начинать восстановление я мог, но не решился. Надо было сперва поздороваться с хозяевами. Вежливые люди живут дольше. Я чувствовал эманации очень знакомой силы. И поскольку дверного звонка в красных песках можно было не искать, я уселся прямо на бархан, скрывавший развалины, и начал медитировать, сосредоточившись на сканировании пространства магическим взором. Наконец, меня решили поприветствовать. На линии горизонта возникли три воронки смерчей, стремительно летевших в мою сторону. Я дождался, когда они приблизятся, и произнес фразу на языке Предвечных, означавшую «Покой». Ее же можно было очень вольно перевести как «Заткнитесь там за стенкой, три часа ночи».

Почему я выбрал именно этот способ справиться с разбушевавшейся стихией? Я все же – маг воздуха и Северный Ветер, то есть без особых усилий мог усмирить любой ураган. Или даже с ним подружиться и вместе полетать над Землей, простите, Марсом. Но я действительно узнал ту силу, что шутила со мной, и хотел произвести впечатление.

Вскоре я почувствовал импульс, приглашавший меня подняться для разговора. Я «вознесся» в Астрал, где вместо уже поднадоевших песков обнаружил экзотичный сад. Ни одного растения я не узнал, но явно что-то тропическое. Скорее всего так выглядел Марс, пока не высох.

Меня встретили трое. Издали их можно было бы принять за людей. Высокие, под три метра, с парой трехпалых рук, ногами, вывернутыми, как у классика, «коленками назад». Лица как такого у этих сущностей не было. Да и рассмотреть лица я не мог при всем желании, ослепленный невыносимым сиянием из синих глаз. Но я помнил, что вместо лица у этих существ – сплошная маска из грубой, будто выделанной, кожи.

– Ты сам-то понял, что сказал? – насмешливо спросил один из встречающих.

Язык, на котором он говорил, отличался от речи предвечных, как итальянский от латыни. Я, к счастью, знал все четыре. Мертвому языку древних римлян меня научила Минерва очень давно.

– Условно это можно перевести как «Тишина должна быть в библиотеке», но с большим уважением в голосе.

– Интересно, как, по-твоему, это звучит без показного уважения?

– Если без уважения, то «Заткнулись все, я работаю».

– Над чем же таким важным ты работал?

– Оставь его, Малантис, мы его проверили, он показал силу, все честно, – одернул соседа другой марсианин, точнее другая, судя по женскому голосу. – Меня больше волнует, откуда он вообще знает наши языки, включая истинный. Ну-ка, мальчуган, расскажи нам свою историю.

– Я родом с Земли Сорок Два, вашей соседки. Я попал в хроноспазм, меня подобрали майариды, они воспитали и научили основам высокого искусства.

– Зачем им играть с человеческим детенышем? – проскрипел скептик Малантис.

– Я стал частью пророчества Санидириуса. Последнюю тысячу лет и прямо сейчас я его и воплощаю в жизнь.

– И ты знаешь, кто мы? – с интересом спросила дама.

– Конечно, учителя рассказывали про высших майаридов, покинувших физический план.

– И зачем мы это сделали? – спросил Малантис.

– Я это уже ощущаю на себе. На определенном уровне могущества человеческая плоть и человеческая жизнь становятся малы как детская одежда.

– И как ты справляешься? – в голосе скептика прозвучал искренний интерес.

– Секс и еда. Два последних удовольствия, которые как якорь удерживают меня среди людей.

– А зачем тебе держаться в мире людей? – вступил в беседу третий, с голосом резким, как приказы сержанта на плацу.

– Он же сказал, – раздраженно проговорила дама. – Пророчество, даже я про него слышала.

– Погоди, Зерана, пусть он сам ответит. Это важно.

– У меня есть дело, – сказал я честно. – Мироздание оккупировали паразиты.

– Какие еще паразиты? – удивился третий.

– Я сейчас вам покажу, если вы не против.

Я послал им мыслеобраз, который майариды тут же подхватили.

– Да, – сказала Зерана задумчиво. – Мерзкие твари.

– Ну предположим, ты действительно занят делом, в отличие от своих туповатых соплеменников, – вернулся в разговор Малантис. – У нас что тебе понадобилось?

– Я хочу с вашего позволения, восстановить то здание, возле которого мы встретились.

– Зачем тебе эти развалины?

– Там раньше был пункт связи, а мне хочется восстановить абонемент в Библиотеку на Юпитере.

– Я думал, ты давно не был на Земле, – по голосу казалось, что Малантис хитро прищурился.

– Все знают, – ответил я, улыбаясь, – что Юпитер один на все миры. Точнее, Библиотека одна во всех отражениях.

– Не поймал, не поймал, – захихикала Зерана.

– Мне не нравится, что здесь кто-то будет копошиться, – проворчал Малантис без особой убежденности.

– Да ладно тебе, – фыркнула Зерана. – У нас много веков ничего не происходит. Откуда ты будешь брать новые темы для своих рассуждений? Ну покопаются человеческие детишки в грязи. Забавно же. Тем более, что узел за пределами города.

– Ты приведешь сюда кого-то еще? – спросил третий.

– Все зависит от вашего расположения. Ученые с Земли наверняка захотят изучить Марс. И, кроме того, наш мир изолирован. Даже вы, как мне кажется, застряли здесь не совсем по своей воле.

– Нам это нравится, – пробурчал Малантис.

– Нет не нравится, – зло отреагировала Зерана. – И мы много раз это обсуждали. Мы заперты на Марсе Сорок Два, а от физического плана отказались. Это путь к деградации.

– Пусть договорит, – рявкнул третий. – У человеческого детеныша есть какой-то план. Я хочу его услышать.

Я охотно продолжил.

– Место, что меня интересует, особенное. Там можно устроить транспортный хаб. Я построю купол, в котором организую производство кислорода. В этом куполе я открою постоянный канал на Землю. Возможно, и в другие миры, связанные с Землей Сорок Два. Здесь свой закрытый сектор Мироздания, я уже кое-что открыл для себя лично.

– И ты считаешь, что нам нужна вся эта туристическая суета под боком?

– Выделите зону, в которой мы можем суетиться. Я прослежу, чтобы никто за ее пределы не вылезал.

– А если из твоего хаба попрет какая-нибудь дрянь? Сам говоришь, паразиты, рептилоиды, гоблины.

– Они уже есть на Земле Сорок Два. Вы сами знаете, как работает Лабиринт. Если я не открою стабильный и доступный проход, его откроют где-то в этом же секторе просто потому, что время пришло снимать изоляцию. Они уже прут изо всех щелей. Я лично заделал дыру, из которой хотели повалить лемпинги.

– Мы не любим лемпингов, – проворчал Малантис.

– Знаю, майариды всю жизнь с ними воюют. Так вот, если я открою не просто проход, а транспортный узел, будет трудно найти другую дверь в наш сектор. А угрозы в маленьком пространстве я смогу контролировать. Особенно, когда получу доступ к своим запасам силы в Эритии.

– Говоришь, сможешь контролировать? А если не сможешь? – ехидно осведомился Малантис.

– Если прорвется сила, с которой даже я не справлюсь, я буду рад, что прорыв произойдет под боком у высших. Извините за мой прагматизм, но ваш город по соседству – лучшая гарантия безопасности.

– Вот нахал, – со скрытым восхищением буркнул скептик.

– Нет, Малантис, он прав. Раз уж время пришло, нам лучше держать события под контролем.

– Ну вот и отлично, – оживилась Зерана. – Пусть мальчик занимается своими детскими делами, нам не жалко.

– Не так быстро, – рявкнул вдруг третий.

– Ты же сам с ним согласился, Рак’шур! – изумилась Зерана.

– Он много наговорил про свои силы, но пока что лишь сумел с нами поздороваться. Я хочу посмотреть на него в деле. А заодно извлечь пользу.

Я как раз ждал какого-то торга. Сам факт, что он начался, говорил, что дело сдвинулось с мертвой точки.

– Чего же вы хотите?

– Ты любишь наводить чистоту. Не удивляйся, я многое могу прочесть в твоей ауре.

– Я и не удивляюсь, – пробормотал я себе под нос.

– Помнишь, откуда вылетели смерчи? Там немного грязно, а мы не очень любим убираться, мы все же – высшая каста, а не какие-то неприкасаемые.

– Где ты этого набрался, Рак’шур? – поинтересовалась Зерана.

– Кто-то же должен следить за соседями. Короче говоря, человеческий детеныш, вычисти и наши завалы, тогда и продолжим беседу.

– Ладно, прямо сейчас и займусь, – ответил я покладисто.

Я вернулся на физический план и полетел в сторону, откуда ранее показались торнадо. Как я и ожидал, высшие веками сливали в маленькое мертвое море энергетический шлак.

– Как ты собрался это убирать? – прозвучал у меня в голове голос Малантиса.

– Светом! – ответил я, улыбаясь. – зажмурьте глазки, сейчас тут будет ярко!

Глава 19

Мы сидели в приемной Генерального Директора АЗЛ, что гордо расшифровывалось «Автомобильный Завод Ласточкина». Так звали основателя концерна, который создал прототип массового российского автомобиля в середине прошлого века. Злые языки утверждали, что он целиком и полностью слизал концепт у итальянского Фиата, причем уже тогда модель-прототип считалась устаревшей.

Это не помешало фабриканту купеческого происхождения получить дворянство, а после и княжеский титул. Энтузиазм рода Ласточкиных иссяк со смертью отца-основателя лет через двадцать после основания завода. Половина акций концерна была выкуплена государством, остальные разошлись на бирже, так что от семейства в автомобильном бизнесе осталось только красивое название. Прекрасный вклад, я считаю.

Вооруженные бумагой от Министерства торговли и промышленности, а также грузовиком с образцами запчастей, которые мы хотели предложить нынешнему главе концерна, чтобы сделать его Волжскую Ласточку хотя бы отдаленно похожей на автомобиль, который способен доехать из точки А в точку Б, не рассыпавшись по дороге.

Генерального директора звали Брянцев Алексей Владимирович. Но к его благородному телу нас не пустили. В Приемной царствовала секретарша, злобная гарпия сильно за пятьдесят. Это я одобрял, у большого босса именно такая фурия и должна сторожить дверь.

– Ждите! – бросила она холодно, умудряясь смотреть на нас сверху вниз, хотя она сидела, а мы стояли.

Я решил, что пока рано начинать сочиться ядом. Злость надо копить, чтобы в нужный момент заслуженно жестко ставить наглецов, возомнивших себя пупами Земли, на место.

– Кто из вас Эмма Брехт? – спросила дама, прочитав что-то на экране своего монитора, наверное, получила инструкции.

Эмма молча подняла руку, как в школе.

– Ну и имечко, – пробормотала гарпия себе под нос, но Эмма ее конечно услышала.

– Я – немка, – ответила она холодно.

– Хмм, – подняла на нее глаза гарпия без тени сожаления, – изучите, пока ждете.

Секретарша выложила на столешницу несколько скрепленных листов. Эмма взглянула на меня, не понимая, что происходит. Я пожал плечами, мне и самому стало интересно. Девушка подошла к столу, взяла бумаги и заглянула в них.

– Что это? – спросила она фурию.

– Плохо читаешь по-русски, немка? – ухмыльнулась секретарша. – Это трудовой контракт. Ознакомься, только сильно не тяни. Подпишешь, потом Алексей Владимирович тебя примет. Если ты ему понравишься, он завизирует. И не качай там права, директор этого не любит.

– У меня уже есть работа.

– Глупости, – отмахнулась фурия. – Читай быстро и не трать время. Люди здесь занятые.

Эмма онемела от такой бесцеремонности, я же откровенно развлекался. Сейчас же, ради сохранения психического здоровья моей сотрудницы, мне пришлось вмешаться:

– Она сказала, что у нее есть работа.

– Вас вообще никто не спрашивает, молодой человек.

Тут я немного удивился, я выбрал образ взрослого мужчины в самом расцвете сил, и на вид мне можно было дать честные пятьдесят лет, правда с хорошей физической формой в придачу. Фурия же продолжила играть в королеву одной отдельно взятой приемной.

– Вам здесь вообще не место, девушка прекрасно обойдется без группы поддержки.

– Вы забыли представиться, – напомнил я холодно. – С кем имею честь?

Фурия поколебалась, но все же решила чрезмерно не хамить.

– Референт генерального директора, Светлана Петровна Вязникова. И прошу вас не вмешиваться в разговор, пока вас не вывели. Вам работу в нашем концерне никто не предлагает.

– Хочу напомнить, Светлана Владимировна, что мы здесь по поручению Министра, и у меня на руках распоряжение с его личной визой. Никто из моей команды не собирается устраиваться на ваш завод. И если прямо сейчас господин Брянцев нас не примет, мы удаляемся, а я посылаю министру отчет о нашей несостоявшейся встрече и попытке Генерального Директора сманить моего сотрудника.

– Министр в сторону таких… – фурия явно проглотила что-то уничижительное, вроде «щенков», – персонажей и не взглянет.

– Заодно и проверим, – улыбнулся я по-акульи. – Кстати, я пошлю ему и видеоотчет о нашей беседе.

– Это промышленный шпионаж! – потеряв на секунду контроль, взвизгнула фурия. – Вы не имеете права…

– Сидоров, фас, – я снова хищно улыбнулся.

Мой же юрист, без которого я, конечно, не собирался идти в столь очевидное змеиное гнездо, засыпал референта юридическим словоблудием. Не прерывая свою речь ни на секунду, он выложил на стол перед носом Вязниковой копию распоряжения, на котором виднелись личная резолюция министра и еще пары шишек вроде начальника департамента автомобильной промышленности. От вида бумаги тетенька побледнела, да и поток юридического сознания Сидорова произвел на нее впечатление. Когда студент выдохся, я поставил точку в этой схватке.

– Копию изучите на досуге. А мы не в состоянии тратить время впустую. Передайте господину Генеральному Директору наше неудовольствие подобных приемом. Прощайте, любезнейшая Светлана Петровна.

Мы встали и отправились в сторону выхода, а там был добрых полтора десятка шагов. Вязникова терпела до последнего шажочка, проверяла, наверное, не блефуем ли мы, а может элементарно собиралась с мыслями.

Наконец, она громко, но уже не так агрессивно рявкнула:

– Погодите, я спрошу у Алексея Владимировича, когда он сможет вас принять!

А чтобы оставить за собой последнее слово добавила:

– Не трогайте ничего на столе! У нас тоже есть видеонаблюдение.

Вязникова скрылась за дубовой дверью в директорском кабинете. Доклад явно занял какое-то время, я мог бы послать за ней птичку и послушать, что они там обсуждают, но мне было элементарно лень.

Наконец фурия вышла и буркнула раздраженно:

– Вы можете пройти.

Мы прошли к дубовой двери, но Вязникова вспомнила, что должна рулить процессом.

– Вы туда всей толпой собрались завалиться? Это вам не кабак!

– Я – руководитель компании. Госпожа Фрахт – технический специалист, и кажется господин Брянцев намеревался пообщаться именно с ней. Господин Сидоров – юридический консультант, и вряд ли обсуждение договора может состояться без него. Если у вас правило «больше двух не проходить», нас покинет госпожа Фрахт. Хотя, нет. Он примет всех, сейчас, или мы уйдем.

– Вы забываетесь, – зашипела гарпия.

– Предупреждаю в последний раз, – пришлось мне поставить точку в спорах, – еще одна надуманная препона, и мы разворачиваемся и уходим писать доклад министру о несостоявшейся встрече. Мы уже поняли, что нам здесь не рады, но все же из уважения к принятым обязательствам хотим довести эти переговоры до какого-то логического конца.

– Идите уже, – махнула рукой референт и демонстративно уткнулась в монитор.

Брянцев оказался именно таким, как я его себе и представил. Грузный, старый и уверенный, что все вокруг должны бегать на задних лапках и смотреть ему в рот. Учитывая, в каком состоянии пребывает его любимый завод, а также, что из себя представляют выпускаемые им автомобили, ему бы забить свой гонор в темное и душное место, если вы понимаете, о чем я.

Но нет, директор смотрел на нас как на толпу хулиганов, поколотившую секретаршу и вломившуюся в его кабинет. Я с порога вежливо его поприветствовал.

– Добрый день, Алексей Владимирович. Рад, что наша встреча все-таки состоялась.

Брянцев проигнорировал мою вежливость. Он сразу, в упор меня не замечая, и даже не предлагая сесть и тем более не вставая из-за стола, чтобы поздороваться, обратился к Эмме.

– Фрау Брехт, не понимаю, зачем вы столь упорно тащите с собой эту группу поддержки. Трудовой договор от этого не изменится.

Эмма только закатила глаза. Я ободряюще похлопал ее по плечу и шагнул к столу директора.

– Очень жаль, Алексей Владимирович, что приходится тратить время на одну и ту же бессмысленную беседу дважды. Мы здесь не для того, чтобы обсуждать трудоустройство моих сотрудников.

– Я разве к вам обращался? – презрительно бросил мне Брянцев. – Девочка, ты прилетела из Европы, чтобы загубить свой талант в захудалой автомастерской? Ты могла бы многому научиться, работая в действительно большой компании.

– Я работала со всеми баварцами, с французами, итальянцами и англичанами. Научиться делать плохие машины я могла бы и там, – не выдержала Эмма.

Я испугался, что Брянцева удар хватит. С ним, наверное, даже его любимый министр так не разговаривал за последние… никогда. Я решил вмешаться.

– К чему это все, Алексей Владимирович? Зачем на пустом месте раздувать конфликт? Странно, что вы видите в нас проблему, когда мы принесли вам решение.

– У нас не было проблем, пока вы, молокососы, не устроили цирк в министерстве.

– Разве же это не проблемы, когда у выставочного образца, подготовленного, я бы даже сказал, «вылизанного» для презентации, не закрывается дверца, заводится машина с пятого раза на честном слове и такой-то матери? Это говорит не о высоком проценте брака, а практически о ста процентах. Мы не сможем помочь вам с некачественной сборкой, это означало бы просто начать выпускать автомобиль вместо вас. Но поставлять детали в адекватном состоянии мы можем и с удовольствием это сделаем.

– Ну вылизали вы один автомобиль, – поморщился Брянцев. – А дальше что? Вы представляете, в каких количествах и что нам требуется? Кустарное производство – новая проблема, а не решение.

– Мы поставим то, что вам нужно, в любых требуемых количествах и в разумные сроки. И я знаю, что вам нужно.

Я, не глядя, протянул руку за спину, Сидоров сунул в нее лист бумаги, который я и положил на стол директору.

– Что это? – раздраженно спросил Брянцев, не торопясь начать изучать документ.

– Эмма, объясни, – попросил я.

– После выставки мы купили в разных салонах три автомобиля «Волжская Ласточка» седьмой модели одной комплектации, – принялась рассказывать она, – не базовой, следующей за ней, которая называется «комфорт». Провели детальный анализ. Потом купили еще два, в других салонах. Мы специально не отбирали лучшие или худшие экземпляры, хотя многие покупатели за взятку продавцу именно так и поступают. Представляю себе такую практику в салоне феррари, – Эмма хмыкнула не слишком весело. – Единственный критерий отбора, который мы себе позволили: машина должна была доехать до нашей лаборатории своим ходом. Под него попадали в лучшем случае две трети ассортимента. Это уже не проблема, а коллапс, Алексей Владимирович.

– Вы здесь… – принялся наливаться кровью директор.

– … не для того, чтобы смешивать вас с грязью, – окончил я за него. – Короче говоря, ребята проанализировали пять случайных ласточек-семерок и составили список деталей и узлов, которые барахлили или вовсе не работали хотя бы в четырех из пяти. Отобрали пятьдесят из них. Сделали свои образцы всех деталей по этому списку. Они сейчас стоят у вас на стоянке в нашем грузовике. Мы оставляем их всех в вашем распоряжении для изучения.

– Я с трудом, но верю, что вы смогли на коленке сделать что-то лучше, чем наши привычные поставщики. Но что нам толку с кустарного производства? Чтобы развернуться на полную мощность вам нужны площади, промышленное оборудование, персонал. То есть вам нужен мой завод. Отдать вам цех, чтобы вы делали то же, что и мы? Легко изготовить рабочий образец в лаборатории, доведя до идеала напильником.

– Нет, Алексей Владимирович, у нас есть все для массового производства. Скажите, какие позиции вас интересуют, просто поставьте галочки возле нужных строчек в списке и количество.

Тут Брянцев наконец взял листок в руки и начал читать, постепенно мрачнея.

– И что будете делать, если я сейчас скажу «все» и по тысяче штук?

– Мы заключим контракт на поставку всего по тысяче штук.

– Как быстро? К следующему Новому Году?

– По тысяче каждую из пятидесяти позиций? Через месяц, если вы хотите получить все и сразу. Если вас устроит скользящий график сдачи, начнем поставлять уже на следующей недели.

– Я не верю, что вы с этим справитесь. Это не объемы для мастерской. Тут нужен завод, как я уже сказал.

– Он у меня есть. И мы можем прописать в договоре неустойку за срыв графика поставок.