Текст книги "У вас колесо отвалилось"

Автор книги: Яцек Галиньский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12

Я почувствовала ужасную головную боль и холод каменного пола. Я не знаю, что произошло, но очевидно, я потеряла сознание. Он все еще лежал на мне. У меня все занемело. Мне было трудно дышать. Это бревно чуть не задушило меня. Мне пришлось выползти из-под этого грузного тела, иначе пневмония была бы гарантирована. Понятно, что это значит для человека моего возраста с нашей службой здравоохранения. Я ужасно устала, вылезая из-под Мелконогого, как из-под спящего супруга. Я и не думала, что гипотония Хенрика когда-нибудь пригодится. Сантиметр за сантиметром я продвигалась к освобождению. Ужасно было прикасаться к человеку, который уже был лишь массой плоти в одежде. Мне стало дурно.

Через несколько минут напряженной работы я была свободна. Я еще немного полежала на полу. Постепенно до меня доходило, в каком положении я оказалась. Я убила. Правда, бандюка, который собирался навредить моему сыну, но все же. Даже если бы Боревич мне поверил, прокурор бы меня прикончил. Следуя логике наименьших усилий и простейшего объяснения, он сделал бы из жертвы преступника. Поэтому я не могла рассчитывать на полицию. Впрочем, прежде чем они смогли бы что-то выяснить, моего сына могли уже схватить.

Я не могла этого допустить. Мне нужно было позвонить. Где этот бандит спрятал мой телефон? Можно было бы набрать мой номер с телефона Мелконогого, чтобы услышать звонок и найти его, но для этого мне пришлось бы вспомнить свой собственный номер. Что ж.

Я старательно обыскивала каждый уголок. Это занятие было не бессмысленным, поскольку я обнаружила шкафчик с приличным запасом сладостей. Воровство у покойников не относится к славным поступкам, поэтому я всего лишь угостила себя шоколадкой и какой-то невкусной конфетой.

Телефон не был спрятан. Он лежал на полке под зеркалом. Там я не искала. Я быстро набрала номер сына. Минута нетерпения, и я услышала его голос, но вместо того, чтобы обрадоваться моему звонку, он монотонным скучным голосом попросил меня оставить сообщение. Я позвонила еще два раза, пока не вспомнила об этой дурацкой рыбалке. Будто нельзя как нормальный человек пойти в магазин и купить рыбы. Теперь все есть в магазинах. Я понятия не имела, куда и с кем он ездит на рыбалку. Он ничего не рассказывал и не брал меня с собой.

Я была в затруднительном положении. Без связи с находящимся в опасности ребенком.

Движимая скорее инстинктом, чем разумом, я набрала номер службы спасения 112. Это все, что я могла сделать для Мелконогого. Я вкратце рассказала, что произошло: бандит во время потасовки споткнулся о собственную бейсбольную биту и так сильно ударился головой о каменный пол, что теперь мертв. В современной медицине случаются разные чудеса, может, если они поторопятся, его еще можно будет как-то привести в чувство. Оператор был очень дельный. Он дал мне много советов, в том числе относительно здоровья. В конце концов, я не знала, приедут они или нет. Когда мне стало лучше, я поняла, что это не имеет значения.

Я должна была думать о себе и близких. Я неглупая. Я знала, что недостаточно остановить одного Мелконогого. Не он, так другой бандит может взяться за моего сына. Я не была в состоянии остановить их всех. В конце концов, я не могла раздвоиться. Всегда найдется тот, кто избежит моей карающей руки правосудия.

Мне ничего не оставалось, как уничтожить всю банду, а так как времени было мало – до возвращения сына с рыбалки, – самым простым способом представлялось устранение главаря. Рискованный план, но лучше, чем бороться с целой бандой головорезов. Шеф наверняка ожидал всяких угроз со стороны полиции или конкурирующих преступных группировок, но не атаки старушки. У меня были свои преимущества, свои суперспособности: внезапность, невидимость, хитрость – и все это при очень разумных расходах.

Так что я приступила к делу. Преступный мир сделал шаг вперед, и всю информацию приходилось искать в телефонах и компьютерах. У Мелконогого был при себе телефон. Я видела, как он положил его в карман, и именно там я собиралась его найти. Именно тогда это и произошло. Я не слишком религиозный человек и не знаю, почему именно эта моя молитва была услышана Всевышним, тем более что я вообще не помню, чтобы молилась об этом. Мне не удалось залезть в карман Мелконогого, и я со злостью пнула его в зад. А он застонал. Именно так! Застонал. Но ведь будучи абсолютно мертвым трупом, он должен был хранить полное молчание. Я не на шутку испугалась. Столько всего говорилось о призраках, а ведь это я его убила. Если бы он собирался отомстить посмертно, что бы я сделала? Еще раз убила? Сильнее? Тщательнее?

– Ну и напугал же ты меня, дорогой, – сказала я ему очень убедительно. – Мне так было совестно, что я чуть с ума не сошла. Я чуть руки на себя не наложила!

Он ничего не ответил, и я оставила его в покое. Он лежал, как и прежде, то ли живой, то ли мертвый. Я схватила его за рубашку и несколько раз встряхнула.

– Позвони своему шефу и отмени все это, а то я тебя еще раз убью! – кричала я.

Ничего из этого не вышло. Мелконогий даже не шелохнулся. Тогда я снова пнула его под зад, и это вновь сработало. Он простонал. Пару раз. Я надеялась, что это от боли. Заслужил.

Хорошо, что он был жив, иначе я бы уже во второй раз выносила еду из дома покойника, и почему-то это не казалось мне хорошим поступком. Я не хотела изменять своим принципам слишком часто. В сложившихся обстоятельствах я не чувствовала за собой вины. Если он был жив и не хотел, чтобы я угостилась сладостями, то сказал бы что-нибудь.

Наконец я вытащила из кармана Мелконогого телефон. Попыталась привести его в чувство ударами по лицу. Безрезультатно. Придется звонить самой. Телефон был заблокирован. Я думала, что возникнут проблемы с паролем, я ведь и свой не помню. К счастью, Мелконогий оставил следы на экране жирным от пиццы пальцем. Я легко угадала комбинацию цифр. Всего с третьей попытки. Вполне себе хороший результат.

В списке наиболее частых звонков было всего несколько позиций: «Дельфиненок – прачечная», «Пицца», «Кебаб», «Девки – агентство», «Украинка – уборка», «Трезвый водитель», «Обдолбыш – Ференци» и еще несколько несохраненных.

Единственной подсказкой была знакомая фамилия Ференци. Если я не ошибалась, это был адвокат. Определение «обдолбыш», как записал его в телефоне Мелконогий, также подходило адвокату. Времени на раздумья не было. Очень быстро, хотя и одним пальцем, я написала сообщение:

«Знаешь, где шеф?»

«Тебе зачем?» – ответил адвокат через минуту.

«Надо», – продолжила я.

«Без шуток. Не скажу».

Тупик. Адвокат, для друзей «обдолбыш», оказался совсем не милым.

«Надо», – написала я, продолжая настаивать.

«Ты что-то задумал?» – написал он в ответ.

«Да», – после недолгого колебания вбила я.

Наступила тишина, нарушаемая только бурчанием моего пустого живота. Я использовала ее для изучения кухонных шкафчиков. К сожалению, Мелконогий совершенно не умел вести хозяйство. Никаких тебе лечебных трав. Ни порошков от головной боли и сердечных капель. Ничего. Пока я так рыскала, вспомнила, что всегда хотела сделать, как в кино: открыть утром пустой холодильник и вытащить последний кусок холодной пиццы, глядя на нее так, будто это худшая еда в мире. Затем достать открытую бутылку молока, налить в стакан и понюхать. Ужасно скривиться, понимая, что оно, скорее всего, испорчено, но это все, что есть на завтрак. Мелконогий, вероятно, делал так каждое утро, совершенно не ценя этот момент. Я открыла холодильник. Среди ряда бутылок пива, водки и колы лежала промокшая коробка из-под пиццы. Я осторожно заглянула внутрь. Да! Он лежал там. Заветренный, обрюзгший, лишенный вчерашнего сияния – последний кусок пиццы. Был моим и только моим. Я вытащила его. Жалкий кусок культового продукта. Я поискала молоко. Мечты сбываются! Вот оно. Выглядело несвежим в полупустой бутылке. Я налила в стакан. Понюхала. Оно было кислым. Прокисшее. Я скривилась. Прямо как в кино. Счастье.

Дзинь, дзинь – зазвонил телефон, прервав мои минуты наслаждения. Я сбросила звонок. Через минуту пришло СМС.

«Лучше не выписывай», – пригрозил адвокат.

«Старуха у меня», – написала я от имени Мелконогого, хотя сама себя таковой не считала.

«Чего хочешь? – Адвокат задал очень хороший вопрос. – Денег?»

«Конечно. Сколько дашь? Плюс отдых в Сопоте».

«С ума сошел?» – спросил он небезосновательно.

Я увлеклась, но объяснять было бессмысленно.

«Я убью старуху и нотариуса до того, как он передаст документы в суд. Останетесь ни с чем. Мне нужна встреча с шефом и деньги. 10 % от стоимости дома. Все пять тысяч злотых».

«Пять тысяч?»

«Ну, тогда десять тысяч».

«Что-то здесь не так. Ты пьян? Позвони мне».

Он догадался. Я была в шаге от того, чтобы провалить все предприятие. Потом вспомнила, как один молодой человек в клубе для пенсионеров научил нас отправлять MMS. Он даже похвалил меня за образцовое владение этой сложной технологией, хотя я подглядывала, как это делала моя соседка. Сейчас ее не было рядом, а вопрос был серьезным. Мне пришлось справляться в одиночку.

Я не могла ни поднять Мелконогого, ни даже сдвинуть его с места. Я просто перевернула его лицом вверх, легла рядом и сфотографировала. Плохо. У него глаза были закрыты. Я открыла их. Результат оказался недостаточно хорошим, но в данной ситуации он вряд ли мог быть лучше. Я послала адвокату фотографию Мелконогого, косящего и без сознания, с туповатым выражением лица, а рядом с ним себя, улыбающейся в объектив.

Зажужжал мобильный телефон Мелконогого. Я прочитала сообщение.

«Ты нажрался. Иди спать», – написал адвокат.

«Я убью ее и адвоката», – написала я в ответ с телефона Мелконогого.

«Где ты?»

«Знаешь, где шеф?»

«От меня ты этого не узнаешь. Ты у себя дома? Я узнаю плитку на полу. Проспись, и забудем об этом деле. Ты немного расслабился. Я не в обиде. Все ок. Пока. Свяжусь с тобой».

На этом наша переписка закончилась. Нужно было оказать большее давление на адвоката, чтобы вытянуть из него информацию. Сделала, что смогла. Время поджимает.

Я еще раз оглядела кухню. У Мелконогого был очень хороший набор ножей. Я уверена, что он отдал бы их мне, если бы только пришел в себя настолько, чтобы быть в состоянии заговорить. Или нет? Может быть, это были его любимые ножи? Да, нельзя. Я лишь прихватила несколько плиток шоколада, две бутылки пива, две пачки кофе и упаковку тех цветных напитков, которые я видела по телевизору, но никогда не могла себе позволить. У него еще достаточно всего оставалось в шкафчике под окном.

Я не позвонила Боревичу. Он задержал бы меня и не дал бы возможности действовать. В последний раз, когда они устроили ловушку, я чуть не погибла. Может быть, этот хорошо сложенный прокурор захотел бы привлечь меня к ответственности за нанесение травм Мелконогому? Возмутительно! Даже если бы их поймали, им бы все сошло с рук. Как наверняка уже неоднократно случалось. Иначе они давно бы сидели в тюрьме. Их некому было остановить. Кто-то должен был быть действительно заинтересован, чтобы пойти против таких бандитов. Очевидно, что не было такого человека. Не было веской причины, чтобы заняться этим. Видимо, никто из достаточно высокопоставленных лиц не пострадал.

Я была зла, очень зла. Я не знала точно, что мне следует сделать, но я знала, что должна сделать это сейчас. Я собрала вещи в свою тележку и вышла.

День был солнечный. Вокруг все зеленело. Будто и не в городе. В любом случае для меня, старой варшавянки, район Вавер не был городом в полном смысле. И уж точно он не был частью Варшавы. Тем не менее здесь было красиво. Расслабляюще. Я глубоко вдохнула свежий утренний воздух и направилась в сторону цивилизации.

Затем меня охватило сомнение. Мелконогий, хулиган и бандит, похититель и садист, мог замерзнуть, лежа на холодном полу. Может, мне стоило дождаться с ним скорой?

Я отбросила эту мысль. И все же я была рада, что помощь пришла вовремя. Я все еще стояла на автобусной остановке, когда подъехала машина скорой. Медики бросились к дому с носилками и сумками с оборудованием. Сначала они звонили, затем сами открыли дверь. Они скрылись внутри на несколько минут. Мне было очень любопытно узнать, что там происходит. Наверняка они гадали, что за силач отделал Мелконогого. Вскоре его вынесли и уложили в машину. Честно говоря, выглядел он жалко. Мне он больше нравился, когда был большим, грозным ублюдком, а не беспомощным пострадавшим, которого можно было вынести из дома как мебель и отнести куда угодно без его ведома или согласия. Он выглядел действительно жалко. Он был жив, но что это была за жизнь? «Скорая помощь» отъехала, включив сирену. В неизвестном направлении. Они могли делать с ним все, что хотели. Они могли ограбить его или вколоть ему яд и продать живодерам из какой-нибудь похоронной конторы в Лодзи.

Возможно, я испытывала сожаление в связи с этой разлукой. Благодаря Мелконогому я узнала о стольких новых и интересных вещах, о которых – если я переживу следующие несколько дней – я смогу рассказывать бесчисленное множество интересных историй. Некоторые, конечно, потребуют небольшой ретуши, но основа, зачин – уже были. На встрече в клубе для пенсионеров никто бы не смог рассказать ничего подобного. Разве что они пригласили бы какого-нибудь путешественника, но даже в этом случае у меня бы был шанс.

Вдалеке я увидела автобус. Прежде чем остановиться на остановке, он резко затормозил, и пассажиры высыпались из него как муравьи. Ему переехал дорогу большой черный автомобиль. Водитель автобуса ругался и размахивал кулаком. Он медленно поехал, потому что до остановки ему оставалось не более десятка метров.

Черный автомобиль с визгом затормозил прямо перед домом Мелконогого. Все двери открылись одновременно. И из них вышли здоровенные верзилы. Один из них – Крепыш, которого я помнила, – огляделся и показал на дом. Они все пошли туда. Выломали дверь и бросились внутрь. Затем из машины медленно вышел еще один. Адвокат. Он был в спортивном костюме для пробежки, весь мокрый от пота. Он прислонился к капоту и зажег сигарету.

К тому времени я уже сидела в автобусе.

Я отправила адвокату СМС с телефона Мелконогого:

«Ты не успел. Ты за это ответишь».

«Ты труп», – написал в ответ адвокат.

«Куришь после пробежки? Это полезно?»

Последнее сообщение, должно быть, заставило его понервничать, поскольку это доказывало, что Мелконогий следит за адвокатом, а бандитам вроде это не нравится. Я могла бы стоять рядом с адвокатом и отправлять эти эсэмэски, а он бы так меня и не заметил, ища глазами здорового мужика в маленьких ботинках.

К сожалению, я не успела увидеть реакцию адвоката. Мне показалось, что он поднял глаза от экрана и нервно огляделся по сторонам. Автобус свернул на боковую улицу, и я не уверена, что все правильно увидела.

Я не ожидала, что сюда приедет адвокат. Упустила возможность. Он мог привести меня к своему шефу. Я стояла у двери и высматривала остановку. К сожалению, когда в этом нет необходимости, автобусы то и дело останавливаются и набирают много ненужных пассажиров, из-за чего долго едешь в толчее. Теперь же невозможно было дождаться остановки. Я подошла к водителю:

– Не могли бы вы остановиться? Очень вас прошу.

– Вы себя плохо чувствуете? Мы будем проезжать рядом с больницей.

– Дело не в этом. Я должна поймать одного козла, который украл мой дом, пока он не послал своих головорезов навредить моему сыну, и я даже не знаю, где этот козел, но адвокат, который только что был в доме похитившего меня бандюка, знает. Понимаете ведь, да?

– Сядьте, – сказал он, странно поглядев на меня. – Дорога неровная. Вы можете удариться… головой.

Я села. Я была в ярости, но что я могла сделать? Мне было не пятьдесят лет, чтобы прыгать из движущегося автобуса. Со злости я написала адвокату еще несколько эсэмэсок. Я требовала доставить деньги, но без сюрпризов. Это должен был сделать кто-то безобидный и безоружный – секретарша нотариуса. Да, это лучшая кандидатура. Пусть придет еще более раздетая, ведь ей так нравится обнажать свое тело. Шлюха! Это будет ей уроком. Адвокат решил, что речь идет о сексуальном наряде специально для Мелконогого. Для душевного спокойствия я подтвердила это.

Автобус номер 142 тащился по самым отдаленным окраинам, пока не вырулил на улицу, похожую на центральную. Я не знала этот район, но вышла, надеясь пересесть на другой автобус, идущий в сторону центра, прежде чем меня увезли бы в еще более отдаленные районы.

Я села в 502-й автобус и отправилась на встречу с самым опасным человеком из тех, с кем мне когда-либо приходилось иметь дело. Но сначала я должна была его найти. У меня не было плана. Я боялась, что после этой встречи только один из нас останется в живых.

К черту этот доходный дом! Они могли бы забрать его себе, он им нужен так сильно, что они угрожают, похищают и убивают. Мне пришло в голову, что смерть богатого человека ничем не отличается от смерти человека, живущего скромно. Когда я прощалась с жизнью, меньше всего для меня имело значение мое имущество. Я рада, что не потратила свою жизнь на то, чтобы богатеть и скупать ненужные вещи. Как же это глупо. Откуда это взялось? Капитализм существует благодаря жадности. Она побуждает людей накапливать предметы и приумножать богатство. Люди поддаются этому бездумно. Они подчиняют свою жизнь реализации не своих целей. Целей, которые придумали создатели системы для того, чтобы она четко работала. Чтобы одни люди становились богатыми за счет того, что другие тоже хотят обогатиться. Это великая гонка за богатством, которое перед лицом смерти ничего не значит. Совершенно ничего. Один сплошной обман, из-за которого мы теряем самое важное – своих близких и самих себя.

Мне дали второй шанс, и я собиралась им воспользоваться. Я выжила, и у меня появилась возможность исправить свою ошибку, которая заключалась в борьбе за документы и доходный дом. Пусть берут. Пусть они охраняют его, пусть дерутся за него, пусть убивают друг друга за него. Они умрут, владея им. Одинокими.

Я вышла на остановке «Поле Мокотовское». Размышляя, как мне найти жену этого блондина, адвоката, на такой большой территории, я не заметила выступавшую тротуарную плитку и споткнулась.

– Черт возьми! – Я закричала, пытаясь восстановить равновесие.

– Вы в порядке? – спросил какой-то парень в очках.

– А ты что, врач?

– Я спросил из вежливости.

Это было именно то, что мне нужно. Я схватилась за грудь и начала выть:

– Мое сердце! Помогите, мое сердце!

– Сердце находится с левой стороны, – перебил меня парень в очках.

– Действительно, – признала я.

Я схватилась за другую грудь.

– Здесь?

– Ниже.

Я поправила руку.

– А сейчас?

– Примерно так.

– Мое сердце! Помогите, мое сердце! Врача! – Я застонала, опираясь на парня.

Через минуту начали собираться люди. Какой-то мужчина велел мне лечь и объявил, что вызовет скорую помощь.

– Слишком поздно. Они не успеют спасти меня. Мне нужен врач! Есть ли здесь врач?!

Несколько молодых людей поняли мои намерения и двинулись в сторону парка, спрашивая, нет ли врача, и указывая на меня как на срочно нуждающуюся в помощи.

Через минуту сквозь кордон окружавших меня зевак прорвался высокий мужчина.

– Я врач, – сказал он, опускаясь на колени рядом со мной. – Что случилось? Где болит?

– Я не позволю мужчине прикасаться ко мне! – возмущенно воскликнула я. – Здесь должна быть женщина-врач! Лучше всего блондинка!

– О чем вы говорите? – спросил он обескураженно. – Я осмотрю вас до приезда скорой помощи.

– Родненький, оставь меня в покое. Я уже чувствую себя лучше.

Я встала и отряхнула одежду. Среди собравшихся прошла волна шепота. Вероятно, началась бы не самая приятная дискуссия, если бы не тот факт, что в этот момент я заметила ее. Да, она была там. В черных узких брюках, цветной облегающей футболке и спортивной обуви. Ее светлые волосы были заколоты. Она неторопливо направлялась ко мне, инструктируемая парой молодых людей, которые уже раньше искали для меня помощь.

– Пропустите меня! – Я пыталась пробиться сквозь окружавшую меня толпу. – Мне ведь нечем дышать!

– Это снова вы? – спросила блондинка, переминаясь с ноги на ногу, как будто хотела писать.

– Нам нужно поговорить, – сказала я, беря ее за руку. – Это очень важно.

– Отпустите меня, – запротестовала она. – Как вы меня нашли? Что вы опять от меня хотите?

Собравшиеся люди смотрели на меня с недоумением. Они восхищались моим быстрым выздоровлением, хотя выражение некоторых лиц, казалось, не подтверждало этого. Они смотрели косо и крутили пальцем у виска. Возможно, завидовали.

– Мы можем где-нибудь присесть? – спросила я.

– Я прощаюсь с вами. Прошу меня больше не беспокоить, – ответила она и направилась в сторону парка.

– Минутку. Подождите. Я же не успеваю за вами.

Я последовала за ней, но, несмотря на мою довольно хорошую форму, блондинка быстро увеличивала расстояние между нами.

– Пожалуйста, подождите. Минутку! – Я почти бежала, маша рукой. – Ваш муж нарушает закон!

Она замедлила шаг.

– У меня есть доказательства! – воскликнула я.

Она остановилась и огляделась. Собравшиеся ранее вокруг меня люди остались позади или разошлись. Я догнала ее, тяжело дыша.

– Как же так можно? – возмутилась блондинка и пригрозила мне пальцем. – Как же так можно при людях? Вдруг кто-нибудь услышит!

– К сожалению, это правда.

– Вы думаете, я не знаю, чем занимается мой муж? За кого вы меня принимаете?

– Так вы знаете? Разве это вас не возмущает? Вы не хотите ничего с этим сделать?

– Не будьте смешной! Каждый сделал бы то же самое, если бы у него была такая возможность. И вы тоже.

– Глупости.

– Вы думали, что расскажете мне об этом, и я буду шокирована, узнав, откуда мой муж берет деньги? Как вы наивны! Что вы хотите, чтобы я сделала? Поговорила с ним? Сказала: «Дорогой, так поступать нельзя»? Неужели я должна отказать своим детям в будущем? Так что возвращайтесь туда, откуда пришли, и не морочьте мне голову.

– Они поймают его. Поймают и посадят. Полиция вышла на его след.

– Неудачная попытка. Так что отступитесь. Я прекрасно знаю, что у полиции на него ничего нет. Он слишком умен для них.

Это была правда.

Блондинка с неприязнью посмотрела на меня. Победила. У меня больше не было аргументов. Она отвернулась, сделала глоток из своей фляги для бега и пошла.

– Он вам изменяет.

– Я не знаю, что вы имеете в виду, попытались, и будет. До свидания.

– По пятницам, в восемь вечера, он садится в машину и говорит, что едет в район Вилянув играть в сквош с другом. Вы согласились отпускать его туда одного. Якобы он не хотел выглядеть подкаблучником.

– Откуда вы это знаете? – заинтересовалась она.

– Реальность такова, что клуба в Вилянуве давно не существует. Друг, с которым он якобы играет, ненавидит его и скорее убьет, чем будет проводить с ним больше времени, чем необходимо. Я подозреваю, что ваш муж никогда не держал ракетку в руках.

– Кто это? – спросила она.

– Этот друг?

– Эта женщина.

– Секретарша.

– Невозможно.

– Не его. Нотариуса.

– Я ее не знаю. Красивая?

– Провинциальная.

– Не верю.

– Он сейчас с ней.

– Вы знаете где?

– Да.

– Едем.

– Минутку. – Я остановила ее.

– В чем дело?

– Если мои слова подтвердятся, я хочу кое-что от вас.

– Вы что-то имеете против моего мужа?

– Да.

– Если ваши слова подтвердятся, я заставлю его пожалеть о том, что он родился.

– Мне нужно…

– Хватит. – Она не дала мне закончить. – У меня нет причин верить вам. Если это ложь, я скажу ему, и он вами займется. Едем.

Мы двинулись. Я едва поспевала за ней. Блондинка ужасно завелась. Она мчалась обратно к машине, ругаясь на мужа. Мне пришлось написать еще несколько эсэмэсок с телефона Мелконогого, уточняя детали встречи и передачи денег, которые тот требовал.

Мы сели в большую машину с огромными колесами, припаркованную на газоне. Богатым все можно. Мы ехали молча. Блондинка дулась. Я лишь спросила, нет ли у нее чего-нибудь сладкого. У нее не было.

Как и многие водители дорогих машин, она не обращала внимания на пешеходов. Поворачивая на улицу Новогродзкую, она чуть не сбила мальчика, возвращавшегося из школы. Он шел по пешеходному переходу с такой беспечностью, как будто был на прогулке. Разве он не знал, что мы торопимся? Глупыш. Мог погибнуть.

Скандал был бы, и пробка на полгорода. Я уже научилась послушно стоять на тротуаре и не попадать под колеса людей, которые спешат по важным делам. Даже на зеленый.

Мы доехали до ресторана. Она выскочила из машины, оставив ее почти посреди улицы. Я также предпочла побыстрее выйти из машины, чтобы подъезжавшие водители не направили на меня свой гнев. Она вбежала внутрь. Я не хотела входить за ней. Адвокат, если он был там, не мог меня видеть. Я остановилась в вестибюле и подкрутила свой слуховой аппарат на максимум. Это не очень помогло, потому что батарея была уже почти разряжена.

Я высунулась и увидела их. Как красиво! Он все еще был в спортивной одежде, она была обнажена настолько, насколько это было возможно. Ее сиськи почти лежали на столе. Мне показалось, что она даже была немного смущена. Время от времени она пыталась прикрыться кожаной курточкой, но та мало что скрывала и еще больше подчеркивала ее вызывающий вид.

– Что ты здесь делаешь?! – завопила блондинка.

Адвокат аж подскочил. Его глаза широко раскрылись, и он закашлялся.

– У меня… У меня здесь важная встреча, – испуганно пробормотал он. – Я же говорил тебе.

– С ней?!

– Нет, ты не понимаешь.

– Что я не понимаю?! Ты думаешь, я слепая?! Она выглядит как шлюха!

При этих словах все в зале посмотрели на секретаршу нотариуса. Я думаю, что даже она не ожидала такой популярности.

– Успокойся, я все тебе объясню, – начал адвокат. – Прикройся. Как ты выглядишь? – обратился он к секретарше.

– Прикрыться? – спросила она раздраженно. – Сам велел мне так одеться!

– Ты вероломный ублюдок! – крикнула жена адвоката.

– Я, пожалуй, пойду, – сказала секретарша, вставая.

– Отдай мне это. – Адвокат схватил кожаную сумку, которую секретарша держала в руке.

– Что у вас там? – спросила блондинка.

– Ничего, – попытался вывернуться мужчина.

– Деньги, – пояснила секретарша. – От него.

– Я тебе все объясню… – Мужчина извивался перед своей женой.

– Все кончено, – бросила блондинка и двинулась к выходу.

Адвокат метался. Он двинулся за женой, затем вернулся к столику. Он не знал, бежать ли ему за женой или ждать Мелконогого. Он схватил телефон и дрожащей рукой набрал номер. В этот момент в моем кармане зазвучала мелодия. Я не сообразила и среагировала слишком поздно. К сожалению, он услышал знакомый звонок. Он понял, что Мелконогий находится в ресторане, и стремительно бросился в сторону вестибюля. Я не знала, что теперь делать.

Я не могла и шагу ступить. Я хотела исчезнуть. Я внутренне сжалась, словно в ожидании удара. И тут произошло чудо. Я исчезла. Возмущенный адвокат пронесся мимо меня и схватил официанта.

– Тут был здоровый лысый мужик с телефоном. Где он?! Ушел?! – закричал он в испуганное лицо официанта.

– Я не знаю, я никого не видел.

Адвокат отпустил беднягу и побежал в сторону туалетов, крича и понося на чем свет стоит Мелконогого.

Я тем временем решила тихонько, мелкими шажками покинуть заведение. Блондинка забыла обо мне и о нашем договоре. Она села в машину и уехала бы, если бы не тот факт, что ее автомобиль перегородил дорогу, и вся улица Познаньская была заполнена сигналящими машинами и кричащими водителями. Такая началась заваруха, что уже не было понятно, с какой машины все началось.

Я села на пассажирское сиденье. Блондинка была настроена на сведение счетов.

– Я создала его. Я, – говорила она, ударяя себя в грудь. – Он был никем, когда я с ним познакомилась. Все свои связи, знакомства, заказы он получил благодаря мне. Я не требовала ничего взамен, кроме одного. Быть хорошим отцом и мужем. И он так унизил меня. На глазах у людей. Наверняка все знали. Он выставил меня полной идиоткой.

– Нет, я не думаю, что все было так явно. Они скрывали. Никто не знал.

– Правда?

– Уверяю вас, никто не знал.

– Тогда как вы узнали? А?

Я попыталась, но ничего не вышло. Я решила использовать время в пути иначе. Смотреть в окно. Советы по вопросам брака мне пришлось отложить на потом.

Смотреть через стекло было не такой уж плохой идеей. В последнее время в Варшаве так много строится. Тут новое офисное здание, там новое офисное здание и еще одно новое офисное здание. Мне казалось, что раньше на этой улице был парк, а за ним овощной рынок, но, видимо, я ошибалась, потому что там стояли два застекленных офисных здания. Наверняка пустые внутри.

– Что вы имеете против моего мужа? Моего бывшего мужа, можно сказать.

– Он ограбил меня.

– А, и вы хотите отомстить?

– Нет, на самом деле я ничего против него не имею. Сейчас он даже кажется мне довольно милым, но мне нужно найти его шефа. Мне нужно защитить близких мне людей.

– Я не знаю его. Он какой-то неинтересный тип. Богач. Он мало что рассказывал о нем.

– Такие хуже всего.

– Приехали.

Она затормозила так резко, что меня бросило вперед. Она разнервничалась, и все, что она делала, было быстрым, решительным и звучным – как стук дверцей машины, который, вероятно, был слышен во всем малоэтажном квартале.

Я знала это место. Каждый, кто гулял в округе Уяздовского парка, знал Яздув. Жилой комплекс из небольших, очаровательных финских домиков 1945 года постройки. Я была возбуждена, потому что мне еще не доводилось в них бывать. Я побежала за блондинкой, когда она уже была готова оставить меня на улице рядом с машиной. Связкой ключей она открыла около четырех замков, каждый из которых выглядел солидно. Она отключила сигнализацию, открыла дверь и скрылась внутри. В ожидании великолепных интерьеров, верха богатства и хорошего вкуса я переступила порог.

– Матерь Божья! – вскрикнула я, потеряв дар речи на несколько долгих мгновений.

Я огляделась вокруг, и то, что я увидела, превзошло все мои самые смелые ожидания. Я смотрела, протирала глаза и все еще не могла поверить.

– Это я столько лет жила в доходном доме, мечтая о лучших условиях, – наконец смогла вымолвить я слова, которые вертелись у меня в голове, как только я переступила порог.

– Что вы имеете в виду?

– Как что? Да это просто хибара!

– У нас тоже есть квартиры, которые мы сдаем, – объяснила блондинка, но я ее уже совсем не слушала.

Она как раз собирала вещи мужа в пластиковые мешки для мусора.

– Такие все из себя, такие машины, такая одежда… – Я засмеялась. – Врач и адвокат с двумя разбалованными детьми, и где вы все живете?! В гнилой, вонючей дыре размером с однокомнатную квартирку времен социализма!

– Что вы несете? Теперь так живут. Вы даже представить себе не можете, какие у нас соседи.