Текст книги "У вас колесо отвалилось"

Автор книги: Яцек Галиньский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Только то, что мне очень, ну очень нужно было в туалет, помешало мне прокомментировать это хамское поведение.

Я посеменила к наполовину стеклянной двери, которая, похоже, вела в ванную. Я не ошиблась. Комната, площадь которой в обычной квартире составляла максимум несколько квадратных метров, здесь была размером с приличную гостиную. Я никогда раньше не видела ванную комнату с лестницей! Чтобы попасть в ванну, нужно было подняться по ступенькам. На самом деле это была не ванна, а скорее небольшой бассейн. Я закрыла за собой дверь на замок и решила насущный вопрос. Я не могла перестать думать о ванне, вернее о бассейне. Я открыла шкафчик за зеркалом и без труда нашла большой запас совершенно новых зубных щеток. Как мило. Какой предусмотрительный человек. Я начала чистить зубы, осматривая эту необычную комнату. Плитка вся переливалась. Все переливалось. Душевая кабина в углу. Сплошная роскошь.

Я не могла удержаться. Живем один раз. Дверь закрыта. Бандюк куда-то исчез. Я подошла к ванне. Хотела включить воду, но это оказалось не так просто. Управление было с помощью электронного телевизора. К счастью, это было не очень сложно. Пиктографическое письмо было понятно даже для менее интеллигентных пользователей, которые, вероятно, частенько бывали у Мелконогого. Так что мешало мне разобраться? Я нажала на картинку с маленьким краном, и вода начала литься в ванну. Выскочила из одежды так быстро, как только могла. Недавно обнаруженным новым способом передвижения я преодолела три ступеньки и окунулась в горячую воду. Это было еще не все. На электронном телевизоре было еще много картинок. Из каменных чаш, стоящих у края, я зачерпнула несколько горстей соли и масляных шариков, а затем нажала на картинку с пузырьками. Заработали насосы, и началось бурлящее безумие. Вода чуть не переливалась. Мамочки, как же мне все мои больные кости промассировало! Прекрасное чувство. Теперь уже можно было помереть.

– Что ты, сука, там делаешь?! – крикнул Мелконогий, колотя в дверь.

– Утренний туалет, – ответила я, наслаждаясь божественными ощущениями.

– Выходи!

– Еще минутку придется подождать. Но ты был прав. Я обделалась.

– Тогда поторопись.

Я не глупая. Я знаю, что люди живут в роскоши, но я не осознавала, что это за удовольствие. Человек делает все, чтобы доказать, что он контролирует свое тело, что разум важнее, но, к сожалению, тело обладает мощной способностью влиять на решения людей. И тут мы бессильны. Мы все рабы примитивных физических желаний. Мы хотим угодить самим себе. Чтобы почувствовать удовольствие, эндорфины. Так что мы бессильны.

Когда Мелконогий начал кричать во второй раз, я решила, что уже пора выходить. Мне было жаль, потому что я не проверила всех картинок на телевизоре, но понимала, что такая возможность выпадает раз в жизни. Ну кто может быть зловреднее голодного мужика?

Я вылезла из ванны, и тут возникла проблема. На такое свежее тело я не могла снова надеть вчерашнее белье и одежду. Вот об этом я не подумала заранее. В отчаянии я проверила шкафы, замаскированные в стенах ванной комнаты. И вот, пожалуйста. Великолепный розовый махровый халат в комплекте с розовыми тапочками. Судя по размеру, можно было предположить, что они принадлежат хозяину.

Когда я появилась в открытом дверном проеме ванной комнаты с мокрыми и зачесанными назад волосами, завернутая в халат, Мелконогий так резко закашлялся, что с минуту не мог нормально дышать.

– Что ты вытворяешь? Совсем сошла с ума? – закричал он.

Лицо его было красным и опухшим, а на шее и лбу пульсировали вздувшиеся вены. Он прокашлялся еще несколько раз, прежде чем полностью пришел в себя.

– Ты меня доконать хочешь? – Он уставился на меня широко раскрытыми глазами.

Я повернулась и направилась в кухню. Для меня было неожиданностью, что я могу еще производить такое впечатление, хотя я явно чувствовала, что ванна с пузырьками омолодила меня на десяток-другой лет.

Договор есть договор, так что я принялась за готовку, и тут мне пришлось быстро научиться жарить омлет, который я никогда в жизни не делала. Я только слышала, что это не так просто и результат приходит с опытом. Подумаешь, омлет, тоже мне хитрость! Я отправлю на сковороду все, что попадется под руку, а этот остолоп и так съест, да еще и похвалит. Я еще раз осмотрелась. Это была огромная студия во весь первый этаж. Громадная гостиная с кухонным островом, как теперь говорится. На стене – гигантский телевизор, занимающий почти всю ее площадь. На противоположной стороне – необъятный диван, на котором как раз лежал Мелконогий. Все в светлых оттенках, в соответствии с тенденциями, о которых можно знать, если смотреть телепрограммы. А точно! Декор напоминал телевизионную студию для утреннего эфира.

Мой мучитель уже достал сковороду. Остальное я нашла сама. Мне понравился холодильник. Его округлые формы и цвет металлик напомнили мне капот автомобиля из пятидесятых. Внутри все было так же. И содержимое было также пятидесятых годов. Яйца были, но и только.

Приготовление омлета казалось простым. Яйца, мука, взбить, пожарить – мелочь.

Бандюк смотрел что-то по телевизору. Я пригляделась. Я ожидала увидеть взрывы, роботов и убийства. Стало бы понятно, почему он был так агрессивен. Но он смотрел на какую-то женщину, которая расхваливала возможности пылесоса, а затем и других бытовых приборов. Очевидно, он такое любил. Сказать нечего. Когда он заметил, что я наблюдаю, то выключил телевизор и вышел.

Я вылила смесь на сковороду и, после недолгой борьбы с современной плитой, наконец-то смогла поджарить омлет. Перевернула его, поджарила с другой стороны, вынула из сковороды, намазала одну половину джемом, а другую – медом, положила все на тарелку и позвала:

– Ау-у, завтракать! Дорогой бандит!

Тишина. Ноль ответа. Я позвала еще несколько раз. Не ответил.

Я задумчиво наблюдала, как сладкий плод моих трудов остывает. Поскольку сама-то я не ем подобных деликатесов, жаль было не узнать, каков омлет на вкус в горячем виде. Я подумала, что если разрежу его на две части, то не будет видно, когда я отрежу кусок от середины. Так я и сделала.

Омлет был великолепным на вкус. В него попало немного скорлупы, потому что я отвлеклась, но для первого раза все получилось отлично. Прекрасная работа. Несомненно.

Клубничный джем домашнего приготовления. Очень хорош. Должно быть, его кто-то угостил. Может, мать? Интересно, каким человеком была мать Мелконогого? Наверняка она гордилась своим сыном. У него был такой замечательный дом. Не то что у моего негодника.

– Ты где? Омлет стынет!

Его не было так долго, что я приняла самостоятельное решение, что завтрак мы разделим. Я быстро проглотила свою половину. Однако этого было недостаточно. Я так давно не ела, что не смогла остановить себя, чтобы не съесть вторую половину. Ту, что с медом. Что поделать. Так уж вышло. Я сожалела о том, что сделала, и была готова к последствиям. А они, казалось, наступали довольно быстро. Мелконогий появился в тот момент, когда я рукавом халата вытирала с губ остатки меда.

– Неплохо пахнет, – заявил он, очарованный ароматом, наполнившим комнату.

– Да и на вкус тоже, – ответила я, проглотив последний кусочек.

– Давай.

Он подошел, все еще подозрительно глядя на меня. Когда он увидел пустую тарелку с крошками и следами джема и меда, то внезапно снова занервничал.

– Где омлет? – спросил он, сжимая кулаки.

– Я возвращаюсь к себе, – сказала я, поворачиваясь и направляясь к двери в подвал. – Извини, я помою посуду позже.

– Иди сюда! – в ярости закричал он. – Второй делай!

– У тебя яиц нет.

– Чего?!

− Яйца закончились.

Ой, как он рассердился! Стал таким красным, что я думала, взорвется. Он был так удивлен, что даже не погнался за мной. Я быстренько пошлепала к двери в подвал. На лестнице я почувствовала себя в большей безопасности. Мрачные сумерки стали моим убежищем. Знакомым пространством. Моим местом. Восстановив силы, я смогла спуститься по лестнице, опираясь только на стену. По сравнению с роскошью, доступной этажом выше, старый запятнанный стул – единственный предмет мебели здесь – казался совершенно не к месту. Сейчас это было неважно. Полный желудок делал свое дело. Кроме того, такое количество сахара оживило бы и мертвеца. Я была в состоянии пережить по крайней мере следующие несколько часов.

Вскоре Мелконогий пришел, чтобы закрыть меня на ключ. Я слышала, как он стукнул дверью гаража и завел машину.

Я немного обустроила свое сиденье. Достала из ванны штормовку. Она была в плачевном состоянии. Когда-то желтая, теперь вся была покрыта коричневыми пятнами. Но у меня больше ничего не было. Я сложила штормовку на стуле в виде подушки. Резиновые перчатки непонятного назначения я положила на край ванны, чтобы была мягкая подложка для ног. Я вытянулась на стуле, высоко подняв ноги. Стало почти хорошо.

Какое-то время его не было. Я думала о доме. Я почти забыла, что должна была зайти на чай к Голуму, то есть Стефану.

Еще я не знала, что случилось с Боревичем. Может быть, он был заперт в соседней комнате? Может быть, зарыт в лесу? А может, он искал меня? Мой сын, хоть и не очень догадливый, мог сообразить, что я не подаю признаков жизни. Он должен был прийти починить дверь. И наконец, бездомный из мусорного контейнера, который привязался ко мне. Кто-то из них должен был проявить сообразительность и заметить мое исчезновение. Не стоило о них думать. Нужно было прекратить это и позаботиться о себе. Кто знает, что принесет следующий час? Не было смысла жить прошлым. Важно было «здесь и сейчас», которое началось в момент похищения. Особый период жизни. Безотлагательный момент, когда ничего, кроме выживания, не имело значения.

Размышляя на такие сложные темы, я почувствовала усталость. Я бы точно заснула, но очнулась, услышав, как открывается дверь. Странно, ведь Мелконогий только что ушел. Кто-то стоял в дверях.

– Хенрик? – спросила я, потирая глаза. – Что ты здесь делаешь? Как ты меня нашел?

Он начал спускаться по лестнице. Он выглядел точно так же, как и двадцать лет назад. Высокий, красивый, чисто выбритый, в белой парадной форме.

Столько лет я ждала его, и он нашел меня в самое трудное для меня время. Мой рыцарь и спаситель. Хенрик.

− Ты совсем не изменился. Как это возможно?

Он подошел ко мне. Я не могла встать, потому что ноги онемели. Я чувствовала себя тяжелой, как будто что-то прижимало меня к стулу, поэтому я сидела с выпрямленными ногами, опираясь на край ванны, в позе, которая не соответствовала всей серьезности ситуации.

– Ты почему уехал? Негодяй, засранец!

Он ничего не сказал. Он смотрел вдаль, как будто ему не мешало то, что мы находимся в подвале.

– Ты должен был. Я знаю, что тебе пришлось. Почему ты ничего мне не сказал? Скажи что-нибудь. Почему ты уехал?

– Что за хрень ты несешь? – спросил он.

– Хенрик, как ты со мной разговариваешь?

– Мне нужно было купить тебе какую-нибудь гребаную одежду.

Он бросил в меня какие-то тряпки. Я очнулась. Сердце колотилось. Я открыла глаза и увидела стоящего передо мной бандюка. Только через минуту до меня дошло, что это был всего лишь сон. У меня болели ноги в коленях, потому что все это время я держала их прислоненными к краю ванны. Удивительно, в каких позах человек может заснуть.

– Собирайся, – небрежно бросил он. – Едем.

– Нет, – запротестовала я. – Я отсюда никуда не пойду.

– А тебя никто не спрашивает. Тебе надо будет только подписать.

– Я ничего не подпишу!

– Подпишешь. Как и все.

– Нет.

Он поднял руку, чтобы ударить меня по лицу.

– Извини, – сказала я, быстро прикрываясь руками.

– Шевелись. – Мелконогий толкнул меня в плечо.

– Но мы вернемся сюда снова?

Он сплюнул на пол.

– Это значит, что да? Мы вернемся?

– Да.

– Точно?

– Точно. Заткнись наконец.

– Вот так бы сразу и сказал.

Я подумала, что можно будет закупиться в продуктовом по акции. В конце концов, я знала, где можно найти курицу по сниженной цене.

– Я знаю, что ты задумала, – сказал Мелконогий, угрожающе глядя на меня.

– Что в этом плохого?

– Не получится.

– Значит, это невозможно? – удостоверилась я.

– Лучше не пытайся, а то пожалеешь.

Я действительно не понимала, что такого плохого в курице по акции. Но решила не копать дальше. Мелконогий, казалось, знал, о чем говорил. Очевидно, мясо птицы было для него чувствительной темой. Может, у него был какой-то неприятный опыт.

Я встала, опираясь на стул. Я уже знала, что бывает, когда пытаешься опереться на руку бандита.

Мы поднялись наверх. Свет, гораздо ярче, чем в подвале, заставил меня сощуриться.

– Как тебя на самом деле зовут? – спросила я.

Он не ответил. Открыл дверь, о существовании которой я не подозревала, и затащил меня в гараж.

– А теперь сосредоточься, мать твою. – Мелконогий встал передо мной и, глядя мне в лицо, сказал: – Сейчас мы поедем в одно место, и ты будешь вежлива, как эсэсовец на Нюрнбергском процессе. Выкинешь что-нибудь, и твои близкие пострадают. Я не шучу.

«Ну не знаю, не так уж это и страшно звучит», – подумала я.

– Вроде ты и убедителен, но эти угрозы довольно затасканные. Понимаешь? Не впечатляют.

– Твой сын живет в районе Вилянув. Он часто проводит время в местном кафе. Возвращается домой около десяти вечера, проходя по плохо освещенному пешеходному переходу. Там было довольно много наездов на пешеходов. Последний – смертельный. Достаточно или продолжить?

– Ах ты, бандит! Как тебе не стыдно?

– Шевелись.

Мы сели в машину. Он усадил меня рядом с собой. Это меня устраивало. Сзади меня время от времени мутит, да и вообще поездка с этим бандитом меня не прельщала.

Мелконогий нажал кнопку на пульте, открыв ворота. Машина тронулась.

– Зато твоя невестка… – продолжил он.

– Достаточно, – перебила я. – Я поняла то, что должна была понять, и она меня не интересует.

– Ха-ха, – засмеялся он. – Она подала на развод, потому что застала твоего сына с инструкторшей по фитнесу.

– Не знала об этом. Расскажи еще. У тебя так интересно получается, – сострила я.

Он смущенно взглянул на меня.

– Невестка хочет стать финансово независимой от твоего сына. Она работает и приходит домой поздно. Она подписала разрешение сыну и твоему внуку ходить домой из школы самостоятельно, чтобы он не ждал ее допоздна на продленке. По понедельникам твой внук заканчивает занятия в половине третьего. По вторникам тоже. Остальное я не помню, но где-то записал.

– Ах ты, скотина!

Я вцепилась в его грязную рожу. Машина повело. Кто-то посигналил сзади.

– Лапы убрала!

Я хотела выцарапать ему глаза, но он так сильно сжал мое запястье, что я закричала. Он ударил внешней стороной ладони меня по голове, отчего она закружилась. Я откинулась на спинку кресла и на мгновение потеряла сознание. Машина внезапно затормозила, Мелконогий схватил меня за горло и сдавил.

– Ты понимаешь расклад, – цедил он сквозь стиснутые зубы. – Если ты выкинешь какой-нибудь фокус, я одну за другой снесу им головы. Понимаешь?

Я не могла выдавить из себя ни слова. Лишь хрипела, с трудом переводя дыхание, вернее, не переводя его вообще. У меня потемнело в глазах. Я почувствовала боль и давление в голове. Как будто я падаю.

Отпустил.

Я упала обратно на сиденье. Не знаю, дышала ли я. Думаю, да. Эта скотина открыла окно. Как вежливо! Я видела словно сквозь туман, как кто-то подошел к машине с моей стороны. Он спросил, все ли со мной в порядке. Мелконогий буркнул ему, что я больна и он просто везет меня в больницу, а потом быстро уехал.

Дальнейший путь я не помню. Моя голова моталась из стороны в сторону. Больше сказать нечего.

Мне было плохо. Я думала, что меня вырвет.

– Прибыли, – вдруг объявил мой похититель, выходя из уже остановившейся машины.

Он обошел ее и открыл мою дверь. У меня не было сил двигаться.

– Вылезай. – Он показал мне, как собаке, чтобы я выскочила из машины. – Тебя стошнило на мою обивку. Ты заплатишь за это. Давай. Вылезай.

– Подожди. Дай мне минутку, – сказала я слабым голосом. – Я не могу двигаться.

Мелконогий нервно огляделся по сторонам. Подошел. Достал телефон из кармана. Посмотрел на экран и положил телефон в карман.

– Давай. Что с тобой? – спросил.

Какой наглый тип.

– Думаю, сегодня я чувствую себя хуже. Как ты думаешь, почему? – съехидничала я. – Ты бандит! Ты недомужик!

– Я вижу, тебе уже лучше. Выходи.

– Я выйду, если вежливо меня попросишь. – Я посмотрела на него.

Он поднял руку, чтобы снова меня огреть.

– А бей на здоровье! Я ничего не подпишу. Понятное дело, что ты не действуешь в одиночку. Ты слишком глуп для этого. Тебя на коротком поводке держат. Лебезишь перед ними, да?

Мелконогий взглянул так, будто действительно хотел теперь меня убить. Прямо здесь, в центре города.

– Рот закрой, – прорычал он.

– Ударь меня еще раз. Я ничего не подпишу, и увидишь, как они с тобой обойдутся. Сделают тебя… сделают тебя… как это было? В этом фильме, таком популярном. Осень Средневековья они тебе из задницы сделают! Ты – слабак!

– Сука, заткнись! – прорычал Мелконогий.

Он схватил меня за руку и вытащил из машины. Надо признать, что он был силен как бык. Швырял меня, словно куклу. Как пьяный дядя на именинах подбрасывает к потолку любимую племянницу. Только мне не хотелось так сильно смеяться. Хотя на самом деле хотелось.

– Но ты забавный, знаешь? – Я смеялась над ним, не знаю почему. – Ты беспомощный. Ты просто беспомощный. Тебе это не по зубам.

– Заткнись, или я расхерачу тебя прямо здесь, на улице! – свирепо прорычал он.

Его рожа стала фиолетовой, глаза выпучились. На шее и лбу выступили вены.

Началась суматоха. Появились какие-то люди. Окружили меня. Спрашивали, хорошо ли я себя чувствую. Они хотели мне помочь.

Потом подошел мужчина. Я не видела его лица. Он взял меня на руки.

– Пожалуйста, расходитесь, – сказал он. – Этой женщине нужна помощь.

Люди расступились. Кто-то спросил, нужно ли вызывать скорую помощь.

Мужчина, державший меня на руках, отказал.

– Нет необходимости, – сказал он. – Теперь все в порядке. Я врач. Давайте отведем ее в здание. Там я окажу ей помощь.

– Спасибо, – сказала я низким голосом. – Пожалуйста, позвоните в полицию.

– В этом нет необходимости, – сказал он, неся меня к воротам элегантного здания. – С вами ничего не случится. При условии, что вы подпишете соответствующие бумаги.

Я подняла голову и взглянула на лицо, которое раньше ничего мне не говорило. Это был адвокат! Он вышел навстречу Мелконогому, который теперь вежливо придерживал для него дверь.

На улице полно людей, и никто мне не помог! Никто не спас меня. Времена изменились. Раньше, если пожилой человек на улице делал кому-то замечание, так тому было стыдно или он убегал. Теперь свобода. Каждому все дозволено. Страшно кому-то сделать замечание, в ответ можно такое услышать, что голова заболит. А если полицейский укажет молодому человеку, чтобы тот не громил автобусную остановку, тот зарежет его ножом, как свинью. Конечно, на глазах у людей. И что тогда будет с молодым человеком? Он наймет адвоката. Десятки людей будут месяцами гадать, почему молодой человек сделал это, был ли это действительно он и как помочь ему вернуться в общество.

Другое дело, если подозреваемый – кто-то слабый, кто не может себя защитить. Как я. Такой человек может сидеть в заключении месяцами, пока не умрет от сердечного приступа или инсульта. Потому что кто о нем позаботится? Никто. Потому что зачем?

Они позвонили в домофон. Затем внесли меня в просторный вестибюль. Секретарша встала, но потом поняла, что не нужно, и села. Как она выглядела! Сиськи все наружу. Стыдоба. Как можно так одеваться на работу?

Они занесли меня в большое помещение с большим деревянным столом посередине. Сказать, что там было элегантно, значит не сказать ничего. Обескураживающее великолепие, вероятно, имело только одну цель – произвести впечатление на гостей. За исключением, может быть, таких людей, как я. За другим концом стола стоял мужчина в синем костюме. Идеально причесанный и загорелый, он выглядел так, словно его живьем перенесли с обложки таблоида. Его как будто подправили с помощью какой-то продвинутой графической программы по нереальной корректировке фотографий. Он размахивал рукой, на которой блестели большие золотые часы и два или три перстня.

– Что это, черт возьми, такое? – воскликнул он, сделав недовольную гримасу. – Может, начнете привозить трупы?

В этот момент появилась секретарша.

– Кофе будете? – спросила она, как будто не видя, в каком я состоянии.

– Девушка, на меня напали, похитили, избили. Если хочешь мне помочь, то вызови полицию, – сказала я, с трудом собравшись с силами. – Кроме того, не стыдно тебе? Как ты выглядишь? Ты почти голая. Все торчит. Уважай себя, девонька! Если есть хорошая фигура, ее надо демонстрировать, но тонко. Взгляни на меня.

Секретарша от удивления широко раскрыла глаза. Затем устремила взгляд на мужчину в синем костюме, желая получить ответ на не заданный вслух вопрос о том, что делать.

Мужчина упрекнул ее взглядом. Он подошел, взял ее за руку и вывел за дверь, как непослушную ученицу. Она последовала за ним, постукивая шпильками. Вот те на! Я не узнала голос, его заглушали стены, но стук шпилек по деревянному полу, который я слышала весь вечер, мне запомнился. Девушка Мелконогого. Мне было приятно с ней познакомиться.

Из-за закрытой двери было слышно, как мужчина в синем костюме делает ей замечание.

– Квартира от работы ок? Машина тоже? Так что держи рот на замке, а если нет, то езжай в Кошалин и работай за тысячу злотых в магистрате, – декламировал он, как профессор на лекции по римскому праву. – Клиентка находится на поздней стадии деменции, но не является недееспособной. Я проверил.

Я не слышала ее ответа. Вроде она плакала. Трудно сказать.

Через минуту мужчина в синем костюме вернулся. Он развел руки в знак приветствия и широко улыбнулся.

– Меня похитили. Пожалуйста, помогите мне, – сказала я ему.

– Извините, – ответил он, указывая на свое ухо. – Но во время погружения в Черном море давление повредило мой слух. Я то слышу, то нет.

– Я сказала, что они преступники. Я здесь по принуждению. Вы понимаете?

– Давайте подпишем. Нечего ждать, – сказал он, одарив меня неискренней улыбкой.

Затем он указал на место, где я должна была расписаться. Адвокат вложил мне в руку толстую перьевую ручку. Мелконогий схватил меня за руку и начал водить ею, изображая якобы мою подпись.

– Где вы изучали право? – спросила я мужчину в синем костюме. – В Северной Корее?

– Я прошу вас не выходить за рамки темы нашей встречи.

– Так вы меня слышите?

– Коллега рассказал вам о несчастных случаях? – спросил адвокат. – Если да, пожалуйста, подпишите, и завершим нашу встречу.

Я подписала.

Сразу после меня документы подписал мужчина в синем костюме.

– Настоящим в присутствии свидетелей Рафала Ференца и Томаша Огурека подтверждаю, что присутствующая здесь Зофья Вильконьская подписала документы по собственной воле, на основании которых она отказывается от всех претензий на доходный дом по адресу улица Медзяная, дом десять, – произнес он служебным тоном. – Благодарю всех присутствующих за прибытие. – Он взял бумаги и отвернулся, внезапно потеряв всякий интерес к делу.

– Подвезти тебя к суду? – спросил адвокат.

– Я сегодня не успею, – ответил тот. – Мне сейчас на представление к дочери в детский сад. Я привезу бумаги завтра. Заберите ее отсюда, – бросил он, уходя и хлопая дверью.

Остальные участники встречи посмотрели друг на друга. Они помогли мне встать, вернее, подняли меня и поставили на ноги. Секретарша, увидев меня, опустила глаза и сделала вид, будто что-то печатает на компьютере. Они вывели меня на улицу. Тут адвокат сердито посмотрел на Мелконогого.

– В каком состоянии ты ее привез? – спросил он его. – Как она выглядит? Ты хочешь нас спалить?

– Прошу меня извинить, у меня не было времени подготовиться получше, – вмешалась я.

– Своим делом займись, – огрызнулся на адвоката Мелконогий.

– Мы что, пещерные люди? Мы – бизнесмены, – продолжал адвокат. – Если ты этого не понимаешь, то найди себе другую работу. Может, охранником? Предложений немало.

Они недружелюбно посмотрели друг на друга.

– А кто потом грязь за вами убирать будет? Может, ты? – спросил Мелконогий и слегка пихнул адвоката.

– Какая грязь? Извините, – ответила я, хотя момент был не самый удачный. – Я требую немного уважения.

– Заткнись, – прорычал Мелконогий.

– Хорошо, хорошо. Я ничего и не говорила, – ретировалась я. – Мы это позже обсудим. В спокойной обстановке.

– Не трогай меня! – отреагировал адвокат на то, что его толкнули.

– А то что? Накачался в тренажерке? – рассмеялся Мелконогий, ощупывая тощие бицепсы адвоката. – Хочешь помериться силой? – Он встал перед ним в какой-то залихватской, разболтанной позе с широко расставленными руками. – Ну, давай. – Он продолжал провоцировать адвоката.

Толкнул его еще раз.

На лице адвоката появилась неуверенность, которую он быстро скрыл хитрой улыбкой.

– Да ладно тебе, не выпендривайся, – наконец сказал он. – Мы не в песочнице. Приступай к работе.

Еще с минуту они мерили друг друга взглядами. Я уже устала от этой ситуации, но понимала, что никто из них не хотел уступать, и слово каждого должно было быть последним. Кто-то должен был выйти из игры, но Мелконогий не собирался быть этим кем-то. Они выглядели как дети. Как дерущиеся хулиганы. Мелконогий схватил адвоката за нос. Он просто стоял и ждал, пока тот что-нибудь сделает. Я догадалась, что независимо от реакции адвоката следующим шагом Мелконогого будет нокаутирующий удар второй рукой. Его сжатый кулак выдал его. Адвокат знал об этом и поэтому ничего не предпринял.

– Оставь меня в покое, – прогнусавил он.

Это должно было прозвучать угрожающе, но из-за того, что нос был зажат, прозвучало смешно.

– Хер, – рассмеялся Мелконогий и отпустил его. – Собирайся.

Он схватил меня за руку и потянул к машине. Я уже устала и хотела вернуться, хотя и не знала, было ли куда. Мелконогий завел двигатель и внезапно тронулся с места.

– Жалкий обсосок, – буркнул он себе под нос.

– Не принимай близко к сердцу, – сказала я, удивляясь самой себе. – Да он не чета тебе, такой худущий и руку пожать нормально не может. Конечно, из тебя бандит куда лучше его.

Он посмотрел на меня, как будто хотел сказать что-то неприятное, но не сделал этого. Может быть, ему было уже все равно? Он выполнил свою работу. Неважно, что я говорила или делала. Мое время истекало. Я постепенно переставала существовать, а как можно заботиться о том, кого уже почти нет?

– Сколько времени у меня осталось? – спросила я.

Он не ответил. Он даже не посмотрел на меня, хотя, должно быть, услышал. Притворился, что занят управлением своей машиной.

– Могу я загадать последнее желание?

– Чего хочешь? Есть?

– Одна вещь меня беспокоит, то есть не только эта, но я подумала: ты такой сильный и решительный… Люди боятся тебя.

– Чего хочешь?

– Да нет, уже ничего. Я не хочу, чтобы ты из-за меня нервничал.

– Тогда перестань трепаться наконец.

– Хорошо.

С минуту мы ехали молча. Но я не могла спокойно любоваться городом. Мелконогому наверняка было интересно мое последнее желание.

– Если только у тебя есть немного времени? – спросила я. – Разве тебе не интересно?

– Давай уже, говори, чтоб тебя, я больше не могу тебя выносить.

– Я знала, что ты согласишься. – Я удовлетворенно улыбнулась.

– Я ни на что не соглашался.

– Понимаешь, несмотря на то что я прекрасно держусь, у меня есть небольшие проблемы со здоровьем, которыми я стараюсь регулярно заниматься. Меня очень беспокоит бедро, поэтому я записалась к ортопеду. Ну, и понимаешь, независимо от того, что должно со мной произойти, мне очень жаль, что я могу к нему не попасть. Я так долго ждала, и я уже очень близко в очереди.

– Поздравляю, – буркнул он.

– Спасибо. Я двести девяносто шестая в очереди со сроком приема через четыре года.

– Ты что несешь? – Он посмотрел на меня с откровенным удивлением.

– Я несу, что записана на прием через четыре года, – повторила я, так как он явно не расслышал. – К счастью, у нас есть бесплатное медицинское обслуживание.

– Невозможно. Да тебя наебали.

– Возможно. Я не знаю об этом. Я слышала, что один молодой человек подошел к завотделением и заставил его ускорить прием на двадцать мест.

– Сука! – Он нахально рассмеялся. – Ни хуя себе. Не верю.

– Ты бы не мог мне помочь перенести прием на более раннюю дату? На несколько месяцев или хотя бы недель.

– А ты доживешь?

Это было не в моем обычае, но я промолчала. Мне давно не было так досадно. Некоторое время мы ехали молча. Даже когда он бил меня по лицу, крутил во все стороны, заставляя подписать акт об отказе от дома Хенрика, в какой-то степени я была ему небезразлична. Я что-то значила. Во мне была какая-то ценность. Я была кем-то. Теперь он показал, что я для него ничто.

– Где обследование? – спросил он через несколько минут.

– Неважно. Забудь, – ответила я, глядя в сторону.

– Говори.

– Я жалею, что тебя попросила.

– Нет так нет.

Мелконогий сосредоточился на дороге, и с минуту мы снова ехали молча.

– Не то чтобы меня это волновало. Мне похуй, когда ты записана и зачем, но меня ебать колотит, что в этой стране на мои налоги существует бесплатная медицинская услуга, которой, сука, нельзя воспользоваться!

– Так ты налоги платишь?

– Не шути со мной, сука. Какая это больница?

– Беляньская.

– Ну и что, сука, так сложно было?