Текст книги "У вас колесо отвалилось"

Автор книги: Яцек Галиньский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11

Мелконогий включил поворотник и резко повернул, пересекая трамвайные пути и выезжая на встречную полосу. Маневр сопровождался симфонией гудков разъяренных водителей. Бандюк окинул ближайшего из них вызывающим взглядом.

– Погоняться хочешь, сука? – выкрикнул он через открытое окно. – Ну давай!

– Слабак! – добавила я. – На-ка, сука, выкуси! Ебать тебя в колено!

Мне даже понравилось. Гордая, я взглянула на Мелконогого. Пусть знает, что я могу так сказануть, что уши завянут!

Он удивленно посмотрел на меня. Наверное, не подозревал, что во мне дремлет такой потенциал. Неограненный алмаз!

Я почувствовала себя очень уверенно. Я была сильной. Вся улица принадлежала мне и даже большая часть города. Никто не мог нам противостоять. Я чувствовала, что могу сделать все, что угодно, что не будет никаких последствий и ничто не имеет значения. Мне было все равно, и я ничего не боялась. Я бы хотела всегда так себя чувствовать. Хотя бы на нашей улице, где по крайней мере два раза в неделю собирается скучающая или ищущая острых ощущений молодежь. Я сама часто не знаю, не пристанут ли они ко мне смеха или денег ради. Больших сумм я не ношу, но десять злотых у меня, как правило, есть. На такие деньги уже можно что-то купить.

Моя эйфория немного улеглась, когда мы встали в послеполуденной пробке. Такому хорошему настроению подошла бы быстрая езда. По-настоящему быстрая. И громкая музыка, что-то хорошее из восьмидесятых. И открытая крыша, но это не обсуждается даже. Вместо этого у меня была полукилометровая пробка, в которой мы несколько раз на несколько метров опережали сердитого водителя с попсой на полной громкости.

Мелконогий подъехал прямо к больнице. Не то что Боревич, упокой Господь его душу, который оказал большую услугу, остановившись на противоположной стороне от торговых рядов на улице Банаха. Мы вышли, как король с королевой, прямо перед главным входом.

– Здесь парковаться запрещено, – остановил нас седовласый охранник.

– Дед, по мозгам дать?! – прорычал Мелконогий, скривив лицо неестественным образом.

Седовласый охранник отпрыгнул в страхе, и мы двинулись ко входу.

– Мать моя женщина, – произнесла я про себя в полном восхищении от того, как моему спутнику удалось заморозить этого человека. Он не сдвинулся с места, хотя я несколько раз оглядывалась, чтобы проверить.

Мы появились в холле с такой же стремительностью, с какой одинокий мститель врывался в салун в вестерне шестидесятых годов. Я надеялась, что Мелконогий не разнесет всю больницу в пух и прах, потому что выглядел он так, будто собирался сделать именно это.

– Где ортопедия? – спросил он у опрятно одетой девушки за стойкой регистрации.

– Пожалуйста, возьмите номер и ждите своей очереди, – вежливо и деловито ответила она.

Я быстро пошла к автомату, ловко обогнав нескольких человек, которые только что вошли в здание. Однако Мелконогий не собирался следовать совету администратора.

– Я спрашиваю, где ортопедия и костоправ, записавший вот эту на операцию на бедре, – произнеся это, он указал на меня.

– Чтобы поговорить с врачом, вам нужно записаться на прием, – снова вежливо и деловито сказала администратор. – Ближайшая дата… – она щелкнула что-то на компьютере и посмотрела на экран, – через два месяца.

– Это, сука, служба здравоохранения? – Мелконогий посмотрел на пациентов, собравшихся в холле.

Никто не подхватил эту тему. Вероятно, люди были недовольны тем, что он влез без очереди.

– Как зовут этого твоего костоправа? – Он обратился ко мне.

– Врач Леокадия Маевская, – заговорщицким шепотом ответила я, чтобы на всякий случай не прослыть его сообщницей.

– Она сегодня на работе? – спросил он администратора. – Или только через два месяца?

– Так нельзя. Нужно записаться на прием и ждать.

– Я отведу тебя, – прошептала я Мелконогому, потянув его за рукав.

Он грозно посмотрел на администратора. Затем подошел и смахнул календарь с ее стола. Она испугалась, хотела встать, но сдержалась и всего лишь бросила взгляд в сторону седовласого охранника. Однако тот не собирался вмешиваться.

Я еще сильней потянула Мелконогого за рукав. А то бы он еще что-нибудь с ней сделал.

Он не сопротивлялся. Мы пошли. Я точно знала, в каком кабинете принимает Маевская. За последние пять лет я провела у этой двери много долгих часов. Внутри – едва ли несколько минут.

– Послушай, милый, – начала я, едва переводя дыхание – так мы быстро шли. – Я должна предупредить тебя.

– Не называй меня так, а то плохо будет.

– Эта Маевская… Ты себе даже не представляешь. Я предупреждаю тебя, потому что, возможно, ты с такой женщиной еще не встречался.

– Что ты несешь? Я этой стерве так вставлю, что она тебя прямо на месте прооперирует. Такие шлюшки в задницу меня целуют. Я веревки из них вью. Расслабься.

– Я рас… – Он выглядел очень уверенным. – Неважно. Сам убедишься.

Я привела Мелконогого к кабинету. Он посмотрел на табличку на двери. «Врач травматолог-ортопед Леокадия Маевская».

– Есть какая сука сюда?! – окрикнул он сидящих на стульчиках. Все они отрицательно покачали головой.

Он схватился за ручку и ввалился внутрь. Прямо в пасть льву. Я робко высунулась из-за его спины, чтобы как можно меньше подвергать себя воздействию силы врачихи, но этого все равно было предостаточно. Она стояла напротив окна, через которое пробивались последние лучи послеполуденного солнца. Они освещали ее золотистые вьющиеся волосы, которые теперь, казалось, заполняли всю поверхность окна. Она повернулась, медленно открывая Мелконогому свои совершенные женские изгибы. Она наклонила голову, чтобы посмотреть на него поверх очков, и улыбнулась.

Мелконогий повернулся ко мне и поглядел недовольно:

– Я думал, что это старая карга.

– Вот не хотел слушать, так что теперь сам выпутывайся.

Он посмотрел на нее, а она, может быть, осознанно, а может, и нет, присела на стол. Мелконогий за секунду потерял около пяти сантиметров роста. Из него вышел весь воздух. Все его мышцы ослабли и обмякли.

– Могу я вам помочь? – спросила она теплым голосом.

– Добрый день, – сказал он, стоя смирно, как мальчишка в дверях кабинета директора школы.

Я не видела, что было дальше. Он закрыл дверь перед самым моим носом. Он не хотел, чтобы я видела его поражение. Это и понятно. Мелконогий мог быть опасным и жестоким, он мог кричать и бить, но все это было бесполезно в схватке с Маевской. Не было никого сильнее Маевской. Оставалось только ждать, когда она откроет дверь и вышвырнет его в коридор.

Я присела на стульчик среди других, ожидающих вызова в соседние кабинеты. Мелконогий не появлялся неожиданно долго. Через несколько минут я услышала звук поворачиваемого дверного замка. Она заточила его.

Примерно через четверть часа дверь открылась, и из нее выбежала Маевская. Она поправила халат и юбку, подошла к автомату с водой и выпила стакан воды, а еще один взяла с собой. Она поспешно вернулась в кабинет, снова закрыв за собой дверь. Она не выглядела запуганной или даже нервной. Наоборот. Она казалась цветущей, хотя и раньше выглядела неплохо.

После получаса ожидания дверь открылась, и мой герой наконец вышел, вернее, выкатился. В том состоянии, что я и ожидала. Красный, вспотевший, в заляпанной рубашке. Как после драки.

– Пошли, – бросил он мне.

Я не должна спрашивать о результате. Главное, что мы старались. А уж как вышло? До сих пор ради меня и столько не делали.

– Было тяжело? – спросила я, видя, что он еле идет.

– Очень. Очень тяжело, – ответил он, массируя свою промежность. – У тебя прием через две недели.

Я посмотрела на него с недоверием. Что-то невероятное! Неужели ему удалось?

– Нужно купить лед, – сказал он, направляясь к выходу.

– Она что – ударила тебя? – спросила я взволнованно. – Конечно купим. Я буду прикладывать.

– Спятила? – Он посмотрел на меня так, как будто я сказала что-то очень неуместное. – Мне надо в туалет. Жди здесь.

Мелконогий оставил меня одну во второй раз, но теперь он выглядел так, словно ему было трудно ходить, не то что бегать. Сейчас или никогда! Как только он скрылся за дверью туалета, я бросилась наутек. Возможно, это не был бег на стометровку, но я действительно ускоренно двигалась по длинному коридору к выходу. Ошибиться было невозможно, потому что я шла по стрелкам. Коридор изгибался, и даже если бы Мелконогий вышел из туалета, он бы не знал, где я, черт возьми, нахожусь. Хорошего понемножку. Я немного замедлила шаг, потому что мое далекое от идеального бедро обязательно должно было дать о себе знать, усложняя мне жизнь. Возможно, оно решило служить верой и правдой своему благодетелю, спасителю, который перенес дату операции. Я действительно не представляла, как ему это удалось. Но хотя любопытство снедало меня, инстинкт самосохранения оказался сильнее. По крайней мере, до сих пор.

– Внимание! Слушайте все, – донесся до меня издалека голос Мелконогого. – Минуту назад здесь была старушка. У нее деменция, и ей надо принимать лекарства…

Ничего у него не выйдет, подумала я. Я уже видела дверь на выход. Я чувствовала запах свободы.

– Седые волосы, бежевый свитер и длинная светлая юбка, – добавил он.

Он был далеко. Никто бы ему не помог.

– Это дорогой для меня человек. Я должен ее найти.

Что поделаешь. Я уже была свободна.

– Сотню нашедшему!

Черт! Я не успела сделать и двух шагов, как кто-то схватил меня за руку. Я посмотрела на него. Седовласый охранник с паркинга.

– Отпустите меня. – Я повернулась к нему. – Он бандит. Пожалуйста, позвоните в полицию.

– Все так и есть, – удовлетворенно сказал он сам себе. – Ау! Ваша пожилая дама здесь! Идите сюда!

Через минуту я заметила хромавшего Мелконогого.

– Ты бы на моем месте поступил так же, – стала объясняться я, когда он подошел и крепко схватил за плечо. – Я должна была хотя бы попытаться.

– Мало того что твоя врачиха мне чуть яйца не вырвала, так ты еще тут номер выкинула! – недовольно прорычал он.

Мелконогий дал десять злотых седовласому охраннику, и мы направились к выходу.

– Подождите. Вы говорили про сто злотых тому, кто найдет… – пожаловался охранник. – Но десятка тоже пойдет, – добавил он, когда Мелконогий остановился и угрожающе посмотрел на него.

Машина стояла у входа. Мы сели. День подходил к концу. И был полон событий. Я очень устала. Мы ехали, и я смотрела на освещенный город. Красиво. Я редко выходила на улицу вечером.

– Слушай, было бы здорово, если бы ты исполнил мое последнее желание, – заговорила я.

– Я только что его исполнил, – раздраженно ответил Мелконогий.

– Что это меняет? – спросила я удивленно. – Последнее желание не обязательно должно быть одним.

– Конечно, должно быть одним. Последнее – это последнее, и других не существует.

– Хорошо. Забудь об этом.

Я махнула рукой и посмотрела в окно. Мы направлялись в сторону района Воля. Машин было немного. Люди возвращались домой с работы, готовили ужин, включали телевизоры и садились с полными тарелками смотреть «Л как Любовь». Все, кроме одной старушки, как меня сегодня назвали. Она шатается по городу с бандитом, который даже не купит ей ничего из еды. Не говоря уже о каком-нибудь сладком десерте. Какой же это бессердечный бандит.

– У тебя вообще есть мать? – спросила я.

– Хорошо! Чего тебе, сука, надо?! Чего ты опять хочешь?!

– Я думала, что мы могли бы перекусить, но раз ты так зол, это бессмысленно.

– Ты сбежала. – Он посмотрел на меня с упреком. – Закажем еду с доставкой.

– Мы можем проехать мимо моего дома?

Я знала, что с него достаточно, но мне хотелось попрощаться. Хотя мне было трудно поверить, что я больше никогда туда не вернусь. Вообще это была странная ситуация. Глядя на Мелконогого, я не верила, что он мог бы кого-то убить. С другой стороны, откуда мне было знать, как выглядит убийца. Особенно в наши дни, когда некоторые образцовые отцы и мужья убивают свои собственные семьи. А потом отрицают это. По телевизору говорят, что они этого не делали. Непонятно, кто есть кто, кто хороший, а кто плохой. Обычный человек, сосед, муж, отец, однажды убивает свою семью. И как он выглядит? Обыкновенный. Как Мелконогий или даже еще обычнее.

Мелконогий свернул на улицу Желязную, а затем на Медзяную. Мы медленно проехали мимо моего дома.

– Можно на минутку выйти? – спросила я вежливо.

– Нет.

Что поделать. Спорить не буду. Я посмотрела на улицу, где провела лучшие годы своей жизни. С Хенриком. Я была молода, красива. Вся жизнь была впереди. Я была полна сил. Теперь, когда я смотрела на эту улицу, которая постепенно переставала быть моей, мне вспоминались не последние, а те прошлые годы. Здесь мало что изменилось. Конечно, я говорю о нашем доме. Вокруг был уже совсем другой город. Современный. Полный офисных зданий, модных ресторанов с припаркованными рядом большими дорогими автомобилями. Но у нас прогресс не шел такими темпами. Только тротуар поменяли в 2008-м.

Все остальное выглядело почти так же, как и при строительстве дома в 1916 году.

– Почему ты не хочешь остановиться? – спросила я. – Торопишься?

– Этот твой полицейский может еще крутиться здесь, – ответил он.

– Так он жив?

– Конечно жив, но что у него за жизнь. – Мелконогий рассмеялся над собственной шуткой.

Он нажал на газ. Мотор заревел, и машина разогналась так, что на минуту мне стало плохо. Но я была в хорошем настроении. Не знаю почему. Возможно, в связи с тем, что моя операция на тазобедренном суставе, из-за которой Мелконогий чуть не лишился своих гениталий, была перенесена на более ранний срок. Может быть, меня порадовали хорошие новости о беспомощном полицейском Боревиче, который не погиб понапрасну из-за моего дела. Возможно, дело было в том, что мы собирались заказать еду с доставкой. Может быть, потому, что я уже возвращалась в свой новый дом, где могла отдохнуть. Может быть, потому, что рядом со мной сидел великан, который никого не боялся и мог сделать все, что угодно? Что-то из этого, а может быть, все вместе повлияло на то, чтобы почувствовать себя хорошо. Безопасно и приятно.

Мы доехали до района Вавер. На этот раз я видела весь путь: стадион «Легия», мост, улица Вал Медзешинский, рельсы вдоль улицы Патриотов Варшавы, несколько маленьких улочек, играющих детей, звонящий маленький велосипед, ворота и гараж. Ничего интересного. Мы вошли в дом, и Мелконогий позволил мне сесть на его диван. Я воспользовалась этим. Он был такой мягкий, что я погрузилась в него, и не смогла бы встать, даже если бы захотела. Но я этого не хотела.

Мелконогий сказал, что я заснула. Что за мелочность.

– Как я могла заснуть, раз сам видишь, что ноги не укрыты одеялом? Ведь ты бы укрыл меня, правда?

– Жратва через пятнадцать минут.

– Быстро.

– Ты спала полчаса.

– Неправда.

Он включил телевизор, сел в кресло и поставил перед собой две бутылки пива.

– Мне, пожалуйста, налей в бокал, – сказала я.

– Ты не пьешь, – пробурчал он в ответ, щелкая пультом.

– Это почему?

– Да с тобой трезвой проблем не оберешься.

Вскоре позвонил курьер. Понятно, что я должна была бы кричать и звать на помощь, но курьер принес столько запахов, что я решила, что покричать я еще успею. Мелконогий заказал много чего. Часть, да на самом деле практически все я никогда раньше не ела. Там была пицца, спагетти, такие маленькие тортильи и морепродукты. Я догадалась, что часть этой доставки бандит собирался съесть на завтрак.

– Хочешь кусок? – спросил он, потянувшись за пиццей.

– Шутишь? Я весь день ничего не ела, а ты предлагаешь мне кусок пиццы? – возмущенно спросила я, пытаясь встать с его дивана.

Когда мне наконец удалось это сделать, я пошла на кухню. Я обшарила все шкафы в поисках самой большой тарелки.

– Что ты там делаешь? – спросил он, откинувшись на спинку кресла.

– Ничего. Смотри телевизор, – ответила я, когда практически целиком нырнула в большой кухонный шкаф.

Я вернулась и положила себе половину пиццы, столько же спагетти и четыре маленькие тортильи.

– С ума сошла? Ты столько не съешь, – возмутился он.

– Надо было принять во внимание, что нас двое.

– Да этого на четверых хватило бы!

– Я не терплю несправедливости.

Мы сели. Каждый со своей тарелкой. Мы отвернулись друг от друга, но так, чтобы каждый из нас мог видеть телевизор. Мелконогий включил странный и безумный сериал о детективе, у которого был еще более странный помощник. Они оба раскрывали криминальные тайны. Они были очень умны и в мгновение ока узнавали, кто, когда и что сделал. Мелконогий ежеминутно разражался громким смехом и тогда случайно выплевывал кусок пиццы. Тогда он на минуту замирал, смотрел в мою сторону, но тут же настроение к нему возвращалось.

В этом сериале для меня не было ничего, абсолютно ничего смешного. Я понятия не имела, над чем смеется Мелконогий. Однажды я рассмеялась сразу после того, как засмеялся он, но потом он посмотрел на меня с упреком.

– Поняла, в чем дело? – спросил он меня.

– Поняла.

Конечно, я не поняла, поэтому решила больше не смеяться, а смотреть по-своему. Высокий детектив был умным и даже красивым, но у него не было девушки. Его помощник был очень уж мелкий и легкомысленный с виду, что вполне объясняло тот факт, что у него тоже нет девушки.

– Мы смотрим сериал о геях? – спросила я.

Мелконогий посмотрел на меня так, что я вспомнила о первых и худших моментах нашего знакомства.

– Молчу, молчу, – смиренно произнесла я. – Открыть тебе пиво?

Он ничего не ответил.

– С адвокатом вы тоже смотрите сериалы? – спросила я.

– Мы похожи на друзей? – спросил он в ответ, глядя на меня как на полную дуру.

– Вы поссорились?

Он засмеялся.

– Он приставал к моей девушке, – сказал он.

– У него жена вполне себе, – заметила я. – Я познакомилась с ней в ресторане.

– Она узнала о них. Мы вместе их спалили.

– А ты-то что делал с женой товарища?

– О чем ты? Это было в больнице. Она зашила мне бровь. Она врач.

– Должно быть, больно было.

– Я был пьян, но было охренеть как больно. Я орал, кажется, на все отделение.

– Я имею в виду, что она поймала своего мужа на измене.

– Ей крышу снесло конкретно. С тех пор она ревнует его ко всем. Постоянно проверяет. Она даже начала бегать с ним. Каждый день после работы в парке Мокотовское поле. Представляешь? Чтоб на молодые задницы не заглядывался. Смешно. Подкаблучник.

– И ты не разозлился на свою девушку, когда застукал их?

– Нет, ничего не было. Она защищалась. Я ей верю. Я не хочу об этом говорить. Смотри давай.

Вот так мы и сидели, ели и смотрели сериал о детективах, сексуальную ориентацию которых лучше было не обсуждать. Оказалось, что Мелконогий так ловко включил телевизор, что сериал вообще не заканчивался. Не нужно было ждать следующей серии неделю или хотя бы день. Мы посмотрели четыре серии подряд. Было даже приятно для ситуации, когда тебя удерживают против воли.

– Иди спать, – внезапно сказал Мелконогий в своей грубой манере.

– Почему? Мне нравится смотреть.

– Я поставлю фильм.

– Посмотрю с тобой.

Он взглянул на меня. Я улыбнулась. Он – нет.

– Как хочешь, – буркнул он, а затем включил фильм.

История была о парне, который вел грузовик.

Ему было скучно, и он слушал музыку. В конце концов он остановился и подобрал автостопщицу, потому что ему не с кем было даже поговорить. Они немного поболтали, но это была такая приятная беседа, что он предложил подвезти ее до дома. Он зашел к ней, чтобы попить воды. Минуточку. Что происходит?

– Мне зрение не изменяет? – спросила я Мелконогого. – Кажется, герой засунул свой член в рот этой девушке.

– Заткнись, – прорычал он.

– Не сердись. Я просто спросила. Не хочу запутаться в сюжете.

Бедная девочка. Она выглядела так, словно хотела что-то сказать, но он, этот водитель грузовика, уже потерял прежний интерес к беседе.

Я испытала вдруг странное приятное чувство. Сначала я не знала почему, но потом разобралась. Я думала, что уже слишком стара, чтобы мужчины угощали меня чаем, сладостями и были галантны со мной. Но нет, с гораздо более молодой девушкой со вполне неплохими сиськами тоже не обходились галантно. Никаких тебе цветов, конфет, смешных историй, походов в кино или рестораны. Он просто пошел за ней в дом, и там даже ботинки не успел снять, как засунул свой член ей в рот. Я решила продолжить просмотр, довольная тем, что моя жизнь все-таки была не такой уж страшной.

– Ты смотри, он ее поворачивает задом, – сказала я Мелконогому. – Интересно, что сейчас будет.

Через минуту выяснилось, что я не все знаю о таких вещах.

– О, Матерь Божья. Фууу! Так можно?!

– Еб твою мать! – закричал Мелконогий, вскакивая с дивана. – Где моя бита? Щас как врежу, на час замолкнешь.

– Зачем так нервничать? Что ты такой нервный? Молчу, молчу. Но ты сам погляди, что он с ней делает? Это же вредно или по крайней мере негигиенично.

– Где, сука, эта бита? Хорошая такая. Алюминиевая.

– Все, все. Молчу. Такую хорошую биту жалко. Еще сломается. Позже поищем, я тебе ее начищу. Будет как новенькая. А теперь смотри, иначе потеряешь нить и не будешь знать, о чем речь.

Он успокоился настолько, что смог сесть. Сердито смотрел на меня. Я решила его не нервировать. Мы еще какое-то время смотрели фильм. Ничего нового уже не происходило. Да, они продолжали заниматься всеми возможными безобразиями, но через какое-то время меня это перестало шокировать.

– Ладно, хватит. – Он встал и потянулся. – Иди к себе. К одиннадцати еду за твоим сыном.

Меня обдало жаром.

– Как так? Я же подписала документы.

– Не болтай. Я устал.

Я хотела встать, но мне стало плохо. То ли я переела, то ли от нервов у меня произошел спазм желудка.

– Что ты хочешь с ним сделать? Зачем? Он ни в чем не виноват. В конце концов, у тебя есть я.

Я подошла к Мелконогому и уперлась в его плечи, желая остановить его. Он оттолкнул меня.

– Я так и думал, что, если буду с тобой слишком добрым, этим все и кончится.

– Не надо ехать.

– Уйди. Я правда не хочу с тобой разговаривать.

Он оттолкнул меня.

– Так нельзя. Не надо этого делать.

– Отцепись от меня, в конце концов.

– Позвони своему главному, скажи, что не надо. Прошу тебя. Сделай это.

Я расплакалась. Я не знала, что делать. Как воздействовать на него. Были минуты, когда мне казалось, что я установила с ним контакт, но потом он вновь уходил в себя и становился неприступным. Он ничего не воспринимал. Я поверить не могла, что он собирается навредить моему ребенку. Правда, уже взрослому ребенку, но для меня мой сын всегда будет ребенком. Я прекрасно помню его малышом. Какой он был шалун и очаровательный проказник. В детском саду его постоянно ставили в угол. Я ему все разрешала. К счастью, хулиганом не вырос.

– Я не разрешаю тебе! – Я встала перед ним.

– Иди на место! – крикнул он. – В подвал!

– Нельзя! Он не виноват! Так не делают!

Я начала бить его кулаками, куда только могла. Он уклонился, чтобы избежать удара, а затем схватил меня за запястья, лишив возможности бороться.

– Все? Успокоилась? – спросил он, удерживая меня.

Я уже почти не могла говорить. Слезы хлынули по моим щекам.

– Ты не такой. Я знаю.

На мгновение он отпустил мои руки, и тогда это произошло. Я не хотела. Это была не моя вина. Моя рука сама собой потянулась в карман юбки, где я спрятала ту красивую и дорогую ручку, украденную у адвоката в нотариальной конторе. Как же глуп был этот Мелконогий, что не обыскал меня! О чем он думал? Что пожилой человек не может спрятать смертоносную ручку в кармане? Он должен был догадаться об этом. Болван.

Он повернулся к двери. Когда он ничего не ожидал, я шагнула к нему, мысленно повторяя: это плохой человек, убийца, это он убил парня без ноги! Я вытащила ручку, сделала мощный замах и прицелилась ему в шею. Она вошла бы аж до самого позолоченного кончика, но тут на меня нахлынули обычные сомнения праведника, вынужденного убивать: не жалко ли такой красивой перьевой ручки? Если она войдет глубоко, ее, возможно, уже нельзя будет достать. Сомнения оказались для меня роковыми. Я упустила возможность. Мелконогий повернулся. Я хотела притвориться невинной, но поднятая ручка и свирепое выражение лица выдали мои намерения.

– Ты что делаешь? – спросил он, скривившись.

– Умри!

Отступать было уже поздно. Карающая рука возмездия опустилась с полной силой, нацелив золотое перо в артерию на шее бандита. Однако он каким-то дьявольским образом увернулся и ушел с пути карающей руки возмездия, которая по инерции вогнала прекрасную золотую перьевую ручку в дверь.

Перо сломалось.

– О боже! – закричала я.

Что я сделала? Это непростительно.

– Может, ее можно починить? – спросила я, но Мелконогий не был готов помочь.

– Ты, сука, у меня получишь! – прорычал он и бросился на меня. Мне грозили большие неприятности, но прежде чем он успел схватить меня за шею своими железными лапами, он проделал невероятный акробатический трюк. Сначала я подумала, что это какой-то смертельный номер из боевика. Бандит вскинул ноги и ударился головой о пол. Только через минуту я поняла, что он наступил на что-то, что выкатилось у него из-под ног и заставило упасть как бревно, вместо того чтобы напасть на меня и задушить. Этим чем-то была алюминиевая бейсбольная бита, которая по непонятной причине оказалась на полу. Вероятно, она стояла у двери и упала во время нашей борьбы. Я быстро подняла ее и замахнулась на случай, если Мелконогий, как терминатор, захочет встать и продолжить борьбу.

– Ха! – крикнула я. – И что теперь?!

Он встал, шатаясь и держась за мебель. Я стояла, готовая нанести удар. Я была очень горда собой, что смогла так хорошо справиться с этой битой.

Мелконогий смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Казалось, он спрашивал: «Что ты наделала?» Я думаю, он сильно ударился.

– Извини, – сказала я.

Он попытался ответить, но был не в состоянии издать ни звука. Через минуту он покачнулся, выражение его глаз стало странным, ноги подкосились, и он завалился на меня так неожиданно, что я не успела бы ударить его этой битой, даже если бы захотела. Я удерживала его огромную массу целую долгую секунду, а потом рухнула на спину. Я почувствовала, как огромная тяжесть сдавила мою грудь и стеснила дыхание. Груз ответственности. Я поняла, что Мелконогий умирает. Не должен был. Я не должна была его убить. Впереди у него была еще целая жизнь. Еще стольких ему предстояло избить, похитить и оскорбить. Я сожалела, что этому не суждено было сбыться. Я очень сожалела об этом. Я хотела убежать, но не могла. Я лежала под грузом. Я слышала последние вздохи Мелконогого. Я чувствовала их. Я чувствовала всей грудью, как из него уходит жизнь.

– Прости, бандит. Это вышло случайно.

Я обняла его. Обняла его голову. Поцеловала его. Как же глупо он умер… От руки пожилой женщины. Хорошо, что никто из его товарищей не видел. Очевидно, он не был выносливым. Один удар – и он упал как подкошенный. Несмотря на силу и физическую форму, это немного стыдно. Такой молодой и мускулистый мужчина.

Я хотела умереть вместе с ним, но не могла пошевелиться. Я ничего не могла сделать.

Ничто не могло этого изменить.

Я молилась, чтобы смерть забрала и меня.

Чтобы он задушил меня своим весом.

Мне становилось все труднее дышать.

Наконец она пришла.

Темнота.

Расслабление.

Конец.