Текст книги "ГОН (СИ)"

Автор книги: Вячеслав Калошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7

– Починим говоришь... – Николай аккуратно потыкал носком сапога в корпус рации – Ты радист? Нет? И я нет... А вот что делать...

Морщась при каждом движении, майор присел перед остатками своей пещеры алладина.

– Ты давай пока костер разведи побольше – приказал он, зарывшись наполовину в рюкзак – мы считай свое дело уже сделали...

Ну, костру добавить мощи дело нехитрое. Погода стоит отличная, ветра нет... Если я правильно понял замысел, сейчас добавим сырых веток и получим отличный дымовой сигнал. Хотя я бы просто сбегал или съездил до оставленного солдатика. Ну не может же быть, что и туда вышли урки? Это уже по линии фантастики должно проходить.

– Ага, нашел! – радостно скалящийся майор с шумом вытащил с самого дна патронташ с здоровенными патронами. Следом показалась карикатурная пародия на оружие: здоровенная трубка ствола с приляпанной кое-как рукояткой. Сигнальный пистолет СПШ образца 1944г.

Николай ловко переломил пистолет, вставил в него патрон и подняв руку вверх, зачем-то вжал голову в плечи и выстрелил. Я задрал голову: с легким дымным следом в небе зажглась красная звездочка. Тут же последовала перезарядка и в небе оказалась ее товарка.

Наблюдая за поднимающимся в небо столбом дыма, я попытался представить, как все это выглядит со стороны. По-всему выходило, что фигово: мы же в лесу сидим. И хоть обстреляйся, но из-за деревьев никто ничего не увидит. Подкинув еще еловых веток поверх разгоревшихся, я поправил расползающееся кострище. Как бы лесной пожар не устроить... Дым-дым, я масло не ем!

Между тем, у майора не было и тени сомнения в том, что его действия не бесполезны. Выждав несколько минут, он повторил пуск ракет, но на этот раз разбавив их зеленой. Дождавшись, когда они погаснут, он повернулся ко мне.

– Ну вот и кавалерия на подходе. Слышишь?

Я честно постарался прислушаться. Немного постоял, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую. Щелчки сучьев в костре слышу. Даже как очнулся и завозился один из бандюганов слышу. И все.

– Не, ничего – сознался я.

– Эх ты, городской... – он как-то расстроено махнул рукой – вон там!

Повернув голову в указанном направлении, я снова прислушался. Нет, глухо! Хотя... Наконец-то я уловил звук, который никак не мог быть лесным. Казалось, будто огромный великан достал откуда-то огромную терку и принялся натирать морковку на завтрак. И судя по скорости, гигант наверняка голодный, вон как быстро руками шевелит... Шурх-шурх-шурх... Да это же вертолет!

Внезапно над головой промелькнула зеленая туша, ударив по ушам ревом двигателя. Я бросился к костру и принялся затаптывать ветки, разбросанные потоком от винта. Нет, так точно до пожара недалеко!

Майор оказался умнее: он просто достал из багажника вторую канистру с водой и принялся заливать наиболее опасные участки. Протирая глаза от дыма напополам с паром, я кружил вокруг кострища, постепенно гася огонь.

Вертолет, сделав разворот, вернулся к нам и принялся описывать вокруг полянки медленные круги. Майор в ответ принялся махать руками, изредка приседая. Судя по отточенности движений, передо мной сейчас демонстрируется нечто родственное сигнальщикам с кораблей. Только там они еще флажки в руках держат.

Наконец майорские танцы закончились и вертолет, сделав прощальный круг, поднялся повыше и почапал туда, откуда прилетел.

– И что это было? – едва дождавшись относительной тишины, я тут же дал волю своему любопытству.

– Ты разве не видел? Ми-1! – Николай сделал вид, что не понял вопроса и подошел к лежавшим бандитам. Хмыкнув, он легонько попинал их подошвы их сапог – Па-а-адъем!

– Товарищи! Произошла чудовищная ошибка!

Надо же, чистый русский и никаких «москалей». И взгляд такой удивленный. Не пеленай его лично, точно принял бы за грибника, нечаянно зашедшего в запретную зону.

– Угу – согласился майор, вытаскивая из травы ножик главаря – ошибок тут мы понаделали много...

Я обернулся на новый шум. Прямо по колее, ревя двигателем и разбрызгивая ошметки грязи, к нам приближался грузовик. Так вот кто все тут раздолбал!

– Товарищ майор! Первое и второе отделение усиленного взвода по вашему приказанию прибыли. Командир лейтенант Вакарчук! – стоило грузовику остановиться, как из кузова высыпалось с десяток солдат.

Усиленный взвод? Это как? Пока я размышлял над превратностями наименований, майор кратко обрисовал Вакарчуку диспозицию и нарезал фронт работ. Откозыряв, тот в свою очередь принялся распределять подчиненных.

Поняв, что все уже закончилось, я тоже принялся собираться. Аккуратно собрал брошенные солдатами обрезки проволоки, сдернул с дерева остатки антенны. Майору хорошо, ему новое выдадут, а мне в водительском деле лишняя проволочка иногда запчасть заменить сможет.

– Все, поехали назад... тем же макаром! – на всякий случай оглядев еще раз полянку, майор плюхнулся на пассажирское сиденье и ленинским жестом показал направление.

Я гораздо смелее выставил машину посреди колеи и порулил назад. С бурчащим позади грузовиком, в кузове которого находится орава мужиков, я могу садиться на мосты хоть десять раз в день. И ничего мне за это не будет, кроме уязвленного чувства гордости за свое водительское мастерство.

***

– Товарищ Филиппов, теперь под мою диктовку, пожалуйста... – передо мной лег чистый лист и карандаш.

Сразу по приезду на базу ко мне подошел хмуро глядящий мужик и предложил пройти за ним. Идти пришлось недалеко, буквально на третий этаж. Там я оказался перед целым подполковником, который скрупулезно, буквально по минутам, записал все произошедшие события. Кто где стоял, что говорил и так далее. Скрывать мне было нечего, поэтому я с чистой душой вспоминал, сколько веток было нарезано для лежанки и что делал майор.

Небольшая заминка случилась на моменте отправки бандюганов в нокаут. Сделав честные глаза, я пояснил, что они отвлеклись на шевеление и стоны майора. А у меня под руками оказалась монтировка. Дескать, доставали все из машины и она, за все цепляясь, мешалась постоянно. Ну а дальше дело техники. Тюк! Тюк! И еще раз, размахнувшись посильнее, тюк! Почему не по темечку? Черепа боялся проломить, все же я не профессионал, а их челюстей мне совершенно не жалко.

И вот теперь я под диктовку подполковника пишу подписку о неразглашении. ...Мне объявлено, что за нарушение этой подписки я подлежу уголовной ответственности в уголовном порядке...

– Товарищ подполковник, разрешите вопрос?

– В чем дело?

– А кто это? Ну кого ловили? – я не смог сдержать своего любопытства.

– Бандеровцы – он, смерив меня тяжелым взглядом, все-таки решил ответить – последыши вылезли.

Познание? ОУН? В 1956 году? Тут? Немного покопавшись, узнал, что хоть основную массу и задавили гораздо раньше, но остатки ловили аж до 1960 года. Да и потом было что, но там все уже проходило по уголовным статьям.

– Знал бы раньше... – впечатлившись обрушившимся потоком фактов, я покачал головой.

– И что тогда? – подполковник взглянул на меня с интересом

– Вы правы, тогда может и допрашивать некого было бы. Разрешите идти?

Получив разрешение в виде молчаливого кивка, я вышел из кабинета. Глянув в обе стороны коридора и никого не обнаружив, я потянулся и встряхнувшись, пошел в гараж. Доложиться Михалычу да машину надо в порядок привести.

– Отстрелялся? Все нормально? – Михалыч заметил меня первым.

– Да! Явился для проведения ежедневного технического обслуживания вверенного мне транспортного средства!

– Эк тебя разобрало... – завгар выпустил густое облако табачного дыма – ну ничего, по первости со всеми так. В общем, сейчас дуй к себе в общагу и приводи себя в порядок. А потом пулей назад. Через полчаса в актовом зале собрание всего гаража, явка обязательна!

Получив столь четкие указания, я еще раз порадовался адекватности своего начальства. Никаких пойди туда, не знаю куда и принеси то, не знаю чего.

Уже сидя в зале, я сравнивал реальность с тем, что выдало мне познание. Никаких толп людей и ораторов с плакатами. Свободно сидящие мужики, внимательно слушающие выступающего.

А тот, кратко упомянув про руководящую роль партии, принялся рассказывать про совершенно приземленные вопросы. Сколько привезли, сколько отвезли, какие жалобы поступили. Немного потрепав языком, докладчик внезапно для меня начал выспрашивать какие-то детали у сидящих в зале. Да это же планерка, только в расширенном составе!

– А это кто? – наклонившись, я шепотом спросил у севшего рядом завгара.

– Евлампий Никанорыч, зам главного по техническим средствам. Тихо!

Я послушно заткнулся и принялся дальше вникать в нюансы деятельности. Судя по всему, жизнь тут текла достаточно спокойно. Персональщики персоналили, дежурные выезжали согласно заявкам, а механики чинили то, что поломалось. Вчерашнее потрясение прошло как-то совершенно незаметно. Никаких «обнаружилось» и прочих эксцессов. Пришла тревога, которую отработали согласно заранее составленным планам. Все молодцы, работаем дальше и не отвлекаемся.

Тишком я покосился на завгара. Если тут такое происходит часто, то спокойствие окружающих становится совершенно понятным. Я, наверное, раз на пятый или десятый тоже вальяжно буду разъезжать согласно указаниям и ранее полученным планам.

– Товарищи! Последний вопрос на сегодня! Поступило распоряжение о выделении от каждого подразделения по одному сотруднику в длительную командировку – Евлампий сделал паузу и оглядел присутствующих.

– Куда? – внезапно все вокруг оживились.

Я с удивлением оглядел окружающих – у всех радостные лица в предвкушении чего-то очень приятного.

– В Казахскую ССР. Город ... – он еще раз справился с бумагами – так, где тут ... ага, Алма-Ата!

Оживление в зале медленно гасло. Собравшиеся переглядывались между собой, молчаливо уступая друг другу очередь.

– Напомню, что если смотреть на карту, то три тыщи километров на восток, там будет Новосибирск и потом тысячу на юг. На самой границе с Китайской Народной Республикой – с трибуны полетело уточнение, окончательно добившее все желание у народа.

Кажется, собравшиеся ожидали командировку куда угодно, только не в такие пердя. Наверняка про Москву или Гагры хотелки поначалу отрастили. Стоп! Алма-Ата! Александр Яковлевич, ну который бывший подчиненный Панаса, туда уехал. Познание, давай инфу, что там творится!

– Предлагаю отправить в такую командировку наиболее неуспевающих! – Евлампий голосом выделил слово «неуспевающих»

– А чего сразу я-то? – вскочил какой-то щуплый мужичок – Как что, так сразу я! Бочки с маслом возить – я! За углем – я! Ладно, один раз оступился, но сколько можно-то? Это в конце-концов, не справедливо! Вон давайте Коляна!

Тут же поднялся шум, состоящий из попыток отказаться всеми силами от такой привлекательной командировки. Почему-то никто не горел желанием ехать в неизвестное ничто.

Наконец познание мне выдало сжатую справку про то, что будет происходить в этой богом забытой Казахской ССР. Целина, Байконур и самое главное – Брежнев! Все шансы подобраться поближе к будущему руководителю СССР именно там!

– Товарищи! – не медля, я встал с поднятой рукой – Товарищи! У меня есть устраивающее всех предложение!

Постепенно меня заметили и шум стих.

– Предлагаю себя! – поняв, что меня слушают, я опустил руку – Причины пояснить?

– Будьте добры уж!

Откашлявшись, я рассказал всем, что тут новичок, приехал буквально вчера и вжиться не успел. Семьи нет, выделенной машины нет. Вообще ничего нет, кроме койки в общежитии, да и та казенная. В общем, как приехал, так и уехал. А у вас жизнь останется прежней. Судя по кислой роже, я, кажется, поломал этому заму какую-то комбинацию. Но пофиг, мне туда гораздо нужнее!

Мгновенно оценившие мое предложение мужики тут же быстренько организовали голосование, в результате которого я получил на руки путевку. Причем не простую, а комсомольскую и почему-то на уборку урожая. Видимо, других бланков не было.

– Странный ты, Сашок – после собрания завгар попросил у меня желтую бумажку и придирчиво ее изучил – но, видимо, мне молодых уже не понять. Ну что же... Поехали!

Немного удивленный таким подходом, я сел на пассажирское сиденье. Молчаливый Михалыч вырулил из гаража и запетлял по улицам. Постепенно улицы сменились проулочками, сплошь заставленными здоровенными ящиками. Поначалу я недоумевал над точкой назначения, но вскоре услышал свистки паровозов. Сразу на вокзал? Нет, я не против, но хотя бы вещи из общаги надо забрать. Хотя там вещей-то...

– Товарищи! Тут нельзя находиться! – стоило нам выйти из машины, как вокруг материализовались суровые рабочие. Хотя какие из них рабочие, вон спецовки какие свеженькие и чистенькие.

– Мы тут по делу! – Михалыч совершенно спокойно развернулся в сторону зачуханного проулка – Никодим! Выходи! Я тебе пополнение привез!

– Это который Филиппов? – К рабочим незаметно присоединился еще один.

– Он самый! – Михалыч пожал ему руку – наш самый лучший водитель! Учти, от самого сердца оторвали!

– Никодим Валерьянович, начальник конвоя – следом он повернулся ко мне и протянул руку.

– Александр Васильевич, водитель – ответил я на приветствие.

– Что водишь?

– Все четырехколесное ...

– И даже БТР?

– Так если бронирование убрать, то в основе останется тот же грузовик...

– Ладно... Никольчук! Помоги товарищу встать на довольствие!

Повинуясь молчаливому кивку головы, пошел за одним из рабочих. Внутри же я до сих пор не мог поверить в свое счастье. Неужели вот так вот легко и просто? Просто вызвался и отпустили? Или в самом деле, начальство решило не рушить уже состоявшийся коллектив?

Переодеваясь в выданную спецовку, я мельком выглянул в окошко. Увидел, как мой завгар обнялся еще раз с Валерьяновичем, сел в машину и укатил. Что дальше?

– Так, вот твои вещи – мой новый начальник плюхнул на стол куцый сидор – бери и пошли, ознакомишься с новым местом работы.

Надо же, и когда успели привезти? Открыв горловину, я не разбираясь, комком запихал свои старые вещи. После взвесил получившееся на руке и закинул рюкзак за плечо. Проследив за моими манипуляциями, Никодим одобрительно кивнул и пригласил за собой.

– Вот твой объект. Теперь это твоя персональная ответственность вплоть до прибытия в точку назначения. Ну и дальше, но там уже как решат. Обустраивайся, отправление через восемь часов. Вопросы?

Я стоял и молча смотрел на плотно укатанное в брезент нечто. Нечто стояло на железнодорожной платформе рядом с такими же бесформенными кусками какой-то техники.

– А что, охраны не будет?

– Почему же не будет? Будет. Но расслабляться не стоит.

– А спать где? – я поглядел вдоль состава. Ни одного пассажирского вагона.

– В машинах. Хотя я по опыту скажу, что лучше под ними – меньше трясет.

– Чего? – Я с удивлением посмотрел на начальство.

– Не дрейфь, уже тепло. Да и ехать будем быстро, так что даже соскучиться не успеешь. Мы литерный, по плану через пять суток уже на месте будем. Ладно, вон у тезки спроси, он подскажет тебе, что и как.

В самом деле, из-под соседнего места выглядывал подслеповато щурящийся вихрастый паренек. Обнаружив начальство, он выпростал руку и помахал в приветствии.

– Александр! – я подошел поближе.

– Тоже Александр! Заходи, не стесняйся! – передо мной приподняли брезентовый полог.

А что, вполне себе лежбище получилось у соседа. Снял сиденье со спинкой и получил мягкую кровать. А как тронемся – станет вообще хорошо. Если жарко – приподнял край и вот тебе вентиляция. Прохладно – закрылся и укутался. Зимой конечно так не поездишь, но летом – почему бы и нет?

– Ты эта, если сиденья снимать не хочешь, то вон, сходи за пакгауз и сена набери. Мишаня так сделал, говорит век бы так лежал – неправильно поняв мое молчание, затараторил мой сосед.

– Да нет, я думаю о насущном – я подошел к своей технике и найдя свободный кусок, приподнял полог. ГАЗ-63. Я скользнул взглядом по карданным валам. Ага, полный привод. Места под ним и в самом деле завались.

– О чем ты думаешь? – сосед даже высунулся подальше.

– О еде. Тут как, кормят? Или самим кумекать?

– Э-э-э, брат. Тут с этим все хорошо. Вон, через пять платформ аж две полевые кухни стоят. Семен Николаевич готовит так, что пальчики оближешь! До локтей!

– И на ходу?

– И на ходу! Так даже проще – присматривать за машинами не надо. Пропрыгал туда, получил пайку и назад.

– А если свалишься?

– Ты чего, совсем никакущий?

В самом деле... Ну что может пойти не так, если прыгать с платформы на платформу движущегося товарняка? Хотя может сейчас это и норма. Ездили же в войну на крышах поездов и ничего. Некоторые даже на гармошках умудрялись играть.

– Ладно, где тот самый пакгауз?

Решив не лениться, я пару часов потратил на свое обустройство. Все равно больше пока делать было нечего. Сначала просто таскал сено, наваливая себе лежбище. Потом, привлеченный суетой, подошел основоположник сенной практики, Мишаня. Познакомившись, я выслушал несколько толковых советов и начал переделывать все с начала. Я почему-то считал, что надо устраивать сеновал, а оказалось, что сеновал раскидает по пути. В общем, в конце получился такой матрас-переросток.

Еще немного обустройств и когда послышался крик «по вагонам» я был совершенно доволен своей жизнью...

Глава 8

Вообще путешествие на литерном поезде оказалось выше всяких похвал: едем практически без остановок с сумасшедшей по нынешним временам скоростью. Поначалу все было как-то не так и не то, но вскоре монотонный «тух-тудух» вогнал меня-таки в созерцательное состояние. Лежишь и тупо смотришь, как мимо проплывают станции. Изредка правда накрывает дымом от паровоза, но это такие мелочи... Еще бы за едой не надо было ходить и вообще поездка класса супер-дупер-люкс получилась бы.

Вообще вся наша поездная жизнь быстро сосредоточилась вокруг платформы с полевой кухней. Наши морды на свежем воздухе не могли долго жить без горячего и вскоре возжелали есть чаще, чем положенные три раза в день. Дескать, ученые говорят, что лучше чаще, тогда еда усваивается лучше. Повар был совершенно не против такого подхода, только попросил помощи. Народ услышал и мгновенно принял близко к сердцу принцип «больше поможешь – чаще поешь». Поэтому когда случались короткие остановки, мы все хватали ведра и, распугивая вальяжно гуляющих пассажиров, неслись на станцию. Там мы наперегонки с паровозом набирали воду и запасались углем пополам с дровами. Ну а дальше в дело вступал вальяжный Семен Николаевич. Обрядившись в белоснежный колпак и подвязав фартук, наш повар прямо на ходу начинал колдовать поварешкой и ножом, обеспечивая нас калориями и прочими полезными веществами по графику и вне его. Первый завтрак, второй... У нас даже полдник был и вечерний перекус! Кто сказал, что жируем? Стойко преодолеваем тягости службы!

Лежать и спать под машинами всем очень быстро надоело, поэтому сама собой организовалась небольшая очередь в помощники к повару. Пока одни занимались высокоинтеллектуальными занятиями вроде рубки дров на щепки, другие травили анекдоты или пытались устраивать концерты на вытащенных из закромов гитаре с гармошкой.

Я на музыкальных инструментах играть не умел, зычным голосом не обладал, поэтому в промежутках между чисткой картошки и топкой кухни просто устраивался на солнышке и мучал познание на предмет возможных точек воздействия.

Первая точка обнаружилась довольно быстро. Михаил Андреевич Суслов. Ярого консерватора, ратующим за «как было, так пусть и остается», я еще могу понять. Всегда были и будут люди, проповедующие мантру «то, что хорошо для отцов и дедов, хорошо и нам». И на роль главного идеолога партии тоже вполне годится: любой религии необходим главный жрец. Ну и надо же кому-то Хрущеву, а потом и Брежневу причесывать речи согласно догмам и прочим установкам отцов-основателей.

Но вот его маниакальная идея воспитания общества через идеологию – это перебор. Но и даже это можно было проглотить, если бы не его консерватизм. Все, к чему он прикасался, возвращалось в 50-е. Методы и подходы, прекрасно работающие сейчас, уже в 60-х начнут вызывать недоумение. А дальше все эти судороги политической мысли начнут вызывать смех, резко переходящий в отвращение. В итоге здоровенный разрыв между постулатами умершей идеологии наверху и реальностью внизу и станет основой для последующего социального взрыва. Анекдоты типа «...бритву боюсь включать. Вдруг и оттуда про Ленина начнут говорить?» ведь не на пустом месте появились.

Если верить познанию, один привезенный из-за границы магнитофон с десятком кассет напрочь перечеркивал в сознании обывателя все миллионы тонн выплавленного чугуна. Чугун он где-то там, а блестящий хромовыми вставками кассетник – прямо перед тобой. А рассказ полушепотом на кухне точно так же отправлял в мусорное ведро все страшилки про бедственное положение рабочих на западе, угнетаемых злобными капиталистами. «Живут же люди» и все тут...

Второй точкой стал Брежнев. Человек с неисчерпаемым обаянием, способный поддерживать благожелательный контакт с кем угодно. Но его категорическое нежелание заниматься частностями часто давало огромный простор остальным для подковерной борьбы и проталкивания своих решений. Ведь хотел же уйти вовремя с поста главы, но убедили остаться. В итоге деградировал до анекдотов с «сосисками сраными» и все равно запустил гонку на лафетах... Но несмотря на все происки, именно эпоха его правления и стала той отдушиной, по которой потом все тосковали. Каждый знал, что завтра ему будет что есть и где жить. И самое главное, что делать надо и что не надо, чтобы такое продолжалось и дальше. А дефицит и прочие неурядицы – так в каком же стаде и без паршивой овцы?

А вот с данными по Хрущеву познание было не так однозначным. С одной стороны, передо мной предстал человек, искренне верящий в то, что он делает и говорит. Та самая вера, что легко зажигает окружающих и заставляет их идти за тобой. Одно практически полное решение вопроса с бараками стоит очень многого. «Хрущевки» не с кондачка же стали так называть... С другой стороны, почему глава государства оказался настолько легко внушаемым?

Вот какой гад ему напел на ухо, что Жумабай Шаяхметов пытается сохранить удельный вес коренной национальности в Казахстане? Поверивший в это Никита Сергеевич катком проехался по всем предложениям сократить площади распашки целины и взамен увеличить животноводство. Смело пустив под откос доводы академиков, он продавил поручение Бюро ЦК КП Казахстана подготовить обоснование расширения посевных площадей в республике с целью массового наращивания производства зерна. А следом на 9-м пленуме ЦК КП того же Казахстана, за несогласие с масштабом предлагаемой программы массового освоения целины, снял Жумабая с должности 1-го секретаря ЦК КП Казахской ССР, поставив взамен Брежнева.

Нет, в первые года урожай бил все рекорды, тут вопросов нет. Но уже в следующие пару лет с полей сдует миллионы гектар плодородной почвы, что приведет к тому, что даже на посевной материал набрать не смогут. А дальше пыльные бури и прочие неприятности приведут к тому, что Советский Союз начнет закупать зерно. Да, кормовое, но начнет же! Еще эта кукуруза, что даст ему прозвище, прилипшее на века...

А его мальчишеские выходки? Пусть показания про ботинок на трибуне ООН и расходятся, но именно он и заложил то настороженное отношение к СССР во всем мире. Страну не уважали, страну боялись. Хрен знает, что начнет дальше творить лысая обезьяна с ядерной гранатой за пазухой... Вон, в следующем году восстание в Венгрии полной ложкой насыпет первую горку камней на эту чашу весов.

– Сашка, чего задумался? – рядом со мной плюхнулся тезка и сосед по платформе.

– Да вот, смотрю вокруг и не перестаю удивляться. Сколько едем и сколько еще проедем. Когда слушаешь политзанятия, это как-то не так воспринимается... А тут своими глазами видишь, насколько большая у нас страна.

– Это да. Но вообще я к тебе по другому поводу. Я тут справлялся у Никодим Валерьяновича, ехать нам еще пару дней.

– И что ты предлагаешь?

– Тунеядничать лично мне уже надоело до чертиков. Давай сделаем небольшое ТО? Плюс в твоем тормоза давно просятся на прокачку, а у меня бензин из карбюратора куда-то постоянно исчезает.

– Откуда знаешь? Ну про тормоза?

– Так я же его загонял. Педаль тормоза совершенно резиновая. Еще чуть-чуть и будешь танцы танцевать, только чтобы остановиться.

Вот я остолоп. Показали машину, сказали «она твоя», а я и расслабился. С чего взял, что предыдущий шофер был нормальным?

– Слушай, а ты моего предшественника знал?

– Митьку-то? Конечно знаю. Еще надо поискать такого же балбеса и разгильдяя. – сосед тут же подтвердил все мои самые худшие опасения.

– Тогда чего мы ждем?

Предупредив всех, чтобы нас не потеряли, мы, цеплясь за растяжки, ленивыми сайгаками пошагали до своей платформы.

***

Да сколько же воздуха этот товарищ засадил в систему? Он вообще хоть раз делал прокачку тормозов? И куда смотрел главный механик или кто там в гараже отвечал за все? Я, слушая как Сашка орудует педалью тормоза в кабине, меланхолично наблюдал за пускающей пузырьки воздуха трубочкой. Начали с заднего правого тормозного цилиндра, и пошли против часовой стрелки. Везде одно и тоже. Эдак и двух литров тормозухи, наведенной из касторки напополам со спиртом, не хватит.

– Хорош! – я завернул перепускной клапан – ну как сейчас?

– Отлично, педаль прям как каменная!

Ну каменная так каменная. Поставив банку с остатками тормозной жидкости под колесо, я на всякий случай еще раз пробежался взглядом по видимым снизу потрохам машины. В принципе, прошприцевать карданы и больше тут делать абсолютно нечего.

– Слушай, а Казахстан это же Средняя Азия? – сосед прижал пальцем на развороте «руководство».

– Вроде так. – я тщательно вытирал руки ветошью – а что?

– Тут – он ткнул пальцем в книгу – пишут, что «летом в жарких областях Советского Союза плотность электролита заряженной батареи необходимо понизить»

– Ну надо, значит понизим. Только сейчас не получится – где ты дистиллированную воду возьмешь?

– У хорошего водителя все с собой! А я, между прочим, не просто хороший, а вовсе даже отличный водитель! У меня и грамота про это есть!

– Ну раз отличный, то давай выполним указание.

Консультируясь с руководством по эксплуатации, совместными усилиями привели на обоих машинах аккумуляторные батареи в порядок. У меня пришлось немного долить воды, а у Саши почистить клеммы от окислов.

– Вот! Слушай! Опять пусто... – подергав рычаг бензонасоса, констатировал мой сосед – и ведь пятен или потеков нигде нет... Куда он уходит?

– Масло проверял? – я начал накидывать варианты.

Выяснилось, что бензина нет нигде. Ни в масле, где ему не место, ни в поплавковой камере, где наоборот ему самое оно. Даже в фильтре-отстойнике он обнаружился на самом донышке. Проверяя версию об отсутствии топлива, я даже заглянул внутрь бака – все под пробку!

– Вот сейчас накачаю и все будет хорошо. Мотор будет работать. Но стоит постоять немного – снова становится сухо, как в пустыне.

Как там кто-то писал? Чтобы понять что-то, надо стать этим чем-то. Хорошо, я бензин. Мне так хорошо в баке, что в основном, что в дополнительном. Меня много, воздух меня не волнует... я чистый и хорошо испаряюсь! Я очень хороший бензин!

Вон, шофер качает ручку насоса и меня затягивает сквозь отстойник и фильтры в поплавковую камеру. Вот камера заполнилась и перепускной клапан возвращает меня назад. Сейчас щелкнет контакт в замке зажигания, стартер провернет коленчатый вал и разряжение во впускном коллекторе протащит меня через тонкую игру жиклера и превратив в эмульсию, занесет в цилиндры. Следом закроется клапан и, дождавшись искры, я превращусь в могучий взрыв, заставляющий раздвинуться стены моей стальной камеры...

Бр-р-р. Реалистично, черт побери. Но для нашего случая перебор. Судя по рассказам, бензин в Сашином грузовике никуда не исчезает и предпочитает возвращаться в бензобак. Заставить его это сделать может только одно – вакуум. Но как раз на этот случай в пробке бензобака есть аж два клапана. Один выпускной, против излишнего давления, другой наоборот впускной, против излишнего разряжения. Вот если бы мотор работал с перебоями или глох, то да, сразу понятно, что проблема во впускном. Но тут-то все хорошо! Значит, дело не в нем?

А что если впускной слишком поздно открывается? Мотор работает, мощный насос сосет горючку как не в себя, разряжение растет, клапан открывается, впуская немного атмосферы внутрь. Все хорошо. Но вот двигатель заглох, а разряжение-то внутри никуда не делось. Нет идеальных клапанов и потихоньку, полегоньку вакуум высасывает топливо назад. А если заправили днем в самую жару, а потом ночь и холод? Познание? Коэффициент теплового расширения бензина один из самых больших для жидкостей – 0,00124 на каждый градус. У воды – 0,0006 на градус. Почти 200 литров бензина, скукоживаясь, обеспечат в системе такое разряжение, что ни один клапан не устоит!

Я тут же поделился своей догадкой с Сашей. Хмыкнув, тот открутил пробку бензобака и принялся ее изучать, поворачивая в разные стороны.

– Вроде все на месте – пробка перешла ко мне.

Надо же, как интересно устроены клапаны. Просто вставленные друг в друга две пружинки с пробками. Работу выпускного обеспечивает внешняя, помощнее, а за впускной отвечает внутренняя.

Я тоже немного покрутил пробку, давая солнечным лучам проникнуть во все места. Вроде все на месте...

– Погоди-ка... – я замер, не отрывая взгляда от стремительно высыхающего пятнышка – Дай, пожалуйста, спичку...

Не задавая лишних вопросов, Сашка достал коробок и протянул мне одну. Не глядя, я сунул кончик спички в рот и немного прикусил, расплющивая ее конец. Получившейся щеточкой я аккуратно залез между витков внутренней пружины и принялся скрести.

– Вот! – вскоре я гордо демонстрировал соседу на конце спички нечто черное и бесформенное.

– И ты думаешь, это причина?

– Ну жесткость пружины оно точно меняло, вон сколько выцарапал. Если я прав, то все твои проблемы с исчезающим неизвестно куда топливом отныне исчезли.

Еще немного поизучав гадость со всех сторон, Саша решительно отбросил спичку и встал.

– При следующей подкачке продую как следует – резюмировал он, закручивая пробку назад.

***

– Никшни! Ты чего как последний баклан?

– Да кто услышит? Вон, они все горло дерут...

Я открыл глаза и прислушался. Судя по редкому стуку колес и шуму снаружи, поезд очень медленно полз через какой-то полустанок. Вдалеке в самом деле был слышен уже спевшийся хор, томно выводящий «а для тебя родная, есть почта полевая»... Народ опять вовсю нарушает команду «отбой» и полуночничает под крепкий чаек. Дескать, совместно бдят и караулят.