Текст книги "ГОН (СИ)"

Автор книги: Вячеслав Калошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Теперь бы такое повторить на наших ЗИСах! Представив, какие глаза будут у зрителей сего действа, я зажмурился от удовольствия. А если на трассу еще и грузовики выпустить... Ничего, скоро ЗИЛ-111 пойдет на смену, можно будет попробовать устроить такой перфоманс, хотя бы для своих.

Так, кстати, а будет ли вообще ЗИЛ?

***

Не знаю, что там было на том самом закрытом заседании, но ни в обед, ни вечером Брежнев из здания не выходил. И если судить по стоящим рядом машинам, он тусовался там вовсе не в одиночестве. Настроившиеся на близкий отдых водители немного повздыхали, посудачили и разбредясь по машинам, принялись терпеливо ждать. Я же, мысленно скрестив пальцы и сжав кулачки, возносил известные мне молитвы всем богам по очереди. Ведь если получится, то это будет моим первым заметным изменением в истории!

И наблюдая во втором часу ночи медленно выползающие под свет фонарей фигуры, я каким-то внутренним чутьем понял, что получилось. Иначе с чего все выходящие к машинам так похожи на зомби? Шаркающая походка, бездумный взгляд и кажется что сейчас раздадутся стоны про мозги.

Леонид Ильич не был исключением. Он кулем свалился на сиденье и пробормотав что-то про уровень краевого месткома, одним движением сорвал с термоса пробку и присосался к нему.

– Так все холодное уже. Давайте я сейчас быстренько до дому... – поскальзываясь, я рванулся вокруг машины на свое место.

– Горячего и так сегодня было по самую крышку – он сделал еще один глоток – Но ведь какой хитрец... Это, Саша, и в самом деле была бомба. В ваших этих библиотеках все оказалось несколько... Смягченно, что ли. Видел бы ты ... Весь зал сидел молча! Ни одного вздоха или шевеления. Словно умерли все.

– У меня тут написано, что Никита Сергеевич понял это и начал тут же импровизировать. Некоторые в конце даже хлопали.

– Ага, тут же... Ближе к концу только начали отходить от шока. Как ты и записал, сразу же поступило предложение не обсуждать и принять. И ведь прошло бы как по маслу!

– Но ведь не прошло? – я затаил дыхание

– Не прошло.

Уф! Значит, дорогой вы мой Никита Сергеевич, хрен вам там по всей физиономии, а не «самый влиятельный доклад за всю историю»! Ура!

Ведь если не прошло, то не будет ничего. Ни митинга около памятника Сталину с призывами отделения Грузии, ни последующего разгона бронетранспортерами шествия на берегу Куры. И никто не посмеет тыкать в лицо грузинам, что Сталин был их национальности.

На всякий случай я еще раз полистал выданные познанием данные. А ведь не будет еще и погибших. Мне все равно на цифры, которые приводит каждый считающий себя историком. Не важно: 1000, 800 или 150 человек. Да даже 50. Этих смертей не будет. А значит, я уже вышел в плюс, хоть и пока только в своих глазах.

Я взглянул в зеркало заднего вида на прикрывшего глаза Брежнева и аккуратно придавил газ. Ничего, дорогой ты мой Леонид Ильич, впереди такого будет очень много...

Глава 21

Вот как же плохо что Леонид Ильич улетел в Капустин Яр. Как только назначили секретарем ЦК КПСС по оборонной промышленности, как он тут же умчался смотреть на первую ракету с ядерной боеголовкой. Нет, официально поездка посвящена контролю над войсковыми испытаниями перед принятием этой штуки на вооружение, но кто ему готовил выжимку по этой Р-5М? Правильно, я. И прекрасно видел, как загорелись его глаза. Да и у кого бы не загорелись? Я бы вот тоже не отказался посмотреть... Но не взяли.

Как знаю и то, что он, вооруженный данными из будущего, следом мотанется в Нижний Тагил и немного добавит ускорения разработке «объекта 155», ставшего в будущем знаменитым Т-55. Ну а чего ждать инициативы от главконструктора еще год? А так приедет такая высокая шишка, постучит легонько пальцем по столу и спросит ласково: «Товарищ Карцев, любимый вы наш Леонид Николаевич. Ну что вам еще надо? Вот и вперед и можно без песен. Армия ждет». И в самом конце прилетит в Ленинград на ЛКЗ, где провентилирует разработку последнего тяжелого танка. Причем заранее наговорив множество приятных слов Георгий Константиновичу. Тут только мы вдвоем в курсе, что всего через пару лет Жукова обвинят в создании культа личности имени самого себя и с треском уволят со всех постов. Вроде даже из КПСС хотели исключить, но удержались.

В общем, пока товарища Брежнева военные катают на уазиках по полигонам, мы все внезапно получили по неделе абсолютного ничего неделанья. Пару дней погуляв для успокоения души и тела, я попытался найти последствия ночных совещаний верхушки страны. Для начала уселся за радио. Вращая ручку валкодера, я бешеным сайгаком метался по диапазонам и пытался найти хоть косвенные намеки на произошедшее. Но нет – наши станции как ни в чем не бывало толкали оды социализму и клеймили всех несогласных с этим. А импортные взахлеб собачились между собой на тему, что такое едят в США, что у них в топ выходят такие певцы как Элвис Пресли. Поняв, что из радио много не выжмешь, перешел к прессе.

Запершись в своей комнате, чтобы не заподозрили чего, я очень тщательно изучил стопку газет «Правда». Для начала пристально сравнил отчетный доклад съезда. Нет отличий. Следующим в мои руки попал номер с резолюцией по отчетному докладу съезда. Нет отличий. Так, переходим к номеру от 28 февраля. Президиум Центрального Комитета КПСС с фотографиями. Познание подсовывало мне картинки, которые полностью совпадали с тем, что я видел вживую. Неужели и здесь история пошла по тому же пути? Страшно секретный доклад спустят всем партийным организациям и так далее?

Но нет, следующий же номер подарил мне прекрасное. Познание мне подсовывало картинки лозунгов про благодарность партии и призывов к трудовым подвигам, а я видел совершенно другое: доклад Никиты Сергеевича «О культе личности и его последствиях».

Перечитав напечатанное дважды, я рухнул на кровать и уставился в потолок. Вообще не то, что было раньше. Новый текст не совпадал ни с одним доступным мне вариантом и намертво срезал все углы, которые в будущем привели к ужасным последствиям. Густо перемешав материализм коммунизма с библейским лозунгом «не сотвори себе кумира», автор доклада умело подводил читателя к мысли, что Иосиф Виссарионович конечно молодец и все такое. И следом шло очень многозначительное «НО», из которого получалось, что он все-таки был человеком, которого можно было потрогать и пощупать и внезапно, как и положено любому прямоходящему, совершал множество ошибок, больших и маленьких. В общем, «кто из вас без греха пусть первым бросит камень», ура партии и рабочему человеку, помогающему крестьянству.

Ух ты! И следом тут же постановление ЦК «о преодолении культа личности и его последствий». Тут уже тон был взят гораздо серьезней. Например, отныне при создании нового предприятия или события настоятельно рекомендовалось вместо автоматического добавления «имени товарища Сталина» искать других деятелей, причем желательно местных. Если фантазия у некоторых отказывает, то им рекомендовалось обратиться в любой ближайший орган власти и получить список героев Советского Союза. Или кавалеров Ордена Трудового Красного Знамени. Или любой другой достаточно значимой награды. В общем, хватит поминать Сталина всуе, а не то партбилет на стол за полное служебное несоответствие..

Так, а значит ли это, что любимый мой ЗИС не переименуют в ЗИЛ? Покопавшись в познании, я узнал, что Лихачев умрет 24 июня. А следом по просьбе трудового коллектива и совместным решением Совета Министров и Центрального Комитета переименовали завод. А вот от чего умер Иван Алексеевич? Нигде не пишут. Дескать, жил-был министром дорог СССР, стал министром дорог РСФСР и через месяц умер. Но это там, где как раз были события в Грузии и прочее непотребство. Вполне вероятно, что просто переволновался человек и все. А если все тут будет не так? Надо будет рассказать Брежневу – глядишь и отодвинем немного планку.

Ладно, раз никаких митингов и расстрелов вроде не намечается, то не проведать ли мне механиков в их закрытом от всех посторонних уголке? А то на дворе уже март и редкая капель с крыш происходит, а я ни разу еще не посидел в новом багги.

Ага, как же, проведал. Стоило мне спуститься на первый этаж, как радостный вахтер протянул мне трубку телефона. Ишь как скалится, теперь ему не надо за мной идти.

– Саш, давай собирайся и в аэропорт. Мы через час будем. – я услышал голос Рябенко.

– Что-то случилось? – я напрягся.

– Нет, все по плану. Все, давай.

Странно... В моем понимании Брежнев еще как минимум пару дней должен развлекаться в непролазных кущах. Пару дней на полигоне, пару дней в Тагиле и еще пару в Ленинграде... Ну еще денек-другой на встречи с совместными возлияниями.

***

Хорошо быть водителем большой, черной и со всех сторон правительственной машины. Самолет еще катился по полосе, а подсевший ко мне сотрудник аэропорта уже рассказывал, где он остановится и как туда доехать. Если честно, то я как-то Ли-2 поменьше себе представлял. Ну сколько там надо, чтобы 14 человек перевезти? Садим по три в ряд и хватит пяти метров фюзеляжа. Добавим по паре метров на хвост и оставим немного пилотам. Однако выросшая перед мной махина как-то совершенно не подходила под такое определение. Здоровенный лайнер двадцати метров длины и с размахом крыльев под тридцатку!

Я аккуратно припарковался неподалеку от кромки крыла. Фиг его знает, как летуны отнесутся к беспардонному вторжению в их пространство. В лицо, конечно, ничего не скажут, но наверняка наговорят гадостей, а оно мне надо? Да и поднятая двигателями пыль вовсе не способствует блеску лакированных поверхностей.

Наконец оба двигателя синхронно чихнули, выбросили по облачку белого дыма и затихли. Следом, сделав пару оборотов, остановились винты. Тут же открылся люк в боку самолета и из него показался край лесенки. Не понял, а чего, еще не настало время для всяких пассажирских трапов и прочей аэродромной машинерии? И вообще, где красная дорожка для вернувшегося начальства? Но, судя по всему, про начальство никто не беспокоился, потому что первым из люка показался нечесанный мужик, обвешанный брякающими треугольниками упоров для колес.

Выбросив свой груз на асфальт аэродрома, он ловко скатился по лесенке и принялся пинками загонять упоры под колеса. Как и у любого профессионала, его действия были абсолютно лишены какого-либо излишества. Подцепил, махнул, легкий удар ногой и все на месте. И снова и снова...

– Александр, добрый день!

Надо же, настолько загляделся, что пропустил появление непосредственного начальства. Огромный минус в карму мне.

– Леонид Ильич, добрый день! Как там Авангард с Торпедо недавно сыграли? А то репортаж пропустил, а спросить не у кого?

– О, это было нечто. Представляешь, во втором тайме 3 шайбы подряд ленинградцы забросили. 6:2! – довольный Брежнев аж причмокнул губами от удовольствия.

Ну а вы чего думали? Если пассажир любит хоккей, то и начинать разговор с ним надо о хоккее. Это потом всякие умные люди в книжках напишут и кучу денег на этом срубят. А в этой поезде прям все сошлось: и любитель хоккея в ленинграде и чемпионат страны в самом разгаре.

– Ты это, главное мне не говори, кто победит! – тут же шутливо погрозил мне пальцем Брежнев.

Я понятливо кивнул головой. Сам не люблю спойлеры, хотя познание мне уже давно выдало, что победят армейцы, которые сейчас обзываются ЦСК МО. Причем в процессе они настолько наберут ход, что к концу не потеряют ни одного очка. Но молчок и все такое. А то и так главный любитель хоккея огорчается, стоит ему вспомнить проигрыш сборной СССР на последнем чемпионате мира...

– Саш, а знаешь, какое сегодня число?

– Знаю. 6 марта.

– Во-о-от! Я вчера звонил Василию. Ничего! Люди немного повозмущались, но согласились, что до уровня Армази Сталин не дотягивается.

А вот это уже совсем другое дело, информация из самых первых рук. Василий Павлович Мжаванадзе, первый секретарь Грузии. Надо же, До 1972 года продержался. А потом на пенсию срулил. Кстати, был в числе поддерживающих антихрущевский заговор. Вернее, будет.

– А Армази это кто?

– Верховный бог и бог-воитель одновременно. Очень почитаем в старых районах Грузии.

– Так в Грузии же все районы старые!

– Так и я о том же...

Знали бы вы, с каким удовольствием я сам себе поставил галочку «выполнено»! И, видимо, где-то в высших сферах эту галочку приняли. Ну не верю я, что ни с того, ни с сего по телу пробежался табун мурашек, заставивший непроизвольно передернуться.

– Саша, а как там с моим шевроле дело? Поди уже сделали?

Правильно говорят, что у дураков... В смысле, что умные люди думают одинаково. Вот с утра хотел же съездить, да не дали!

– Так давно уже. Я смотрел, хорошая машинка получилась. Но не проверял – тогда холодно и снежно было.

– Так смотри какая погода! Давай, поворачивай в гараж, сам посмотрю.

Прижавшись к рулю, я глянул через лобовое стекло на небо. Да, погода и в самом деле была замечательная: сверху ничего не сыпется, ветра нет, а на солнышке с крыш начали падать первые капли. Отсемафорив сопровождающим о смене маршрута, я сделал крутой поворот и порулил на Кузнецкий Мост.

***

– Товарищ генерал-лейтенант! В вверенном мне подразделении без происшествий! Все работы выполняются согласно согласованному графику. Доложил майор Николенко!

– Алексей Иванович! Леха! – Леонид Ильич сграбастал завгара в объятья и, как мне показалось, даже немного потряс.

Я в немом удивлении переводил взгляд с начальника гаража на Брежнева и обратно. То, что главный по механикам заранее распознал прибытие высокопоставленных лиц и успел скатиться с третьего этажа, это в принципе ожидаемо. Как и то, что майоры с генералами оба в пиджаках и галстуках. Но трясти-то зачем?

– Саш, это, понимаешь, твой предшественник. – обернулся ко мне Брежнев – был моим водителем аж с самого Харькова!

Я уважительно пожал протянутую руку. Теперь понятны все объятия с похлопыванием по плечам и пулеметные «как сам» и «где вася сейчас».

– Ты за своим швабролетом? Пошли, покажу все! Мы как чувствовали твой приезд и недавно освободили его из заточения в запчастях.

Пристроившись в хвост представительной процессии, я лениво размышлял, какое еще прозвище можно придумать для получившегося агрегата. Мысли плавно скользнули на СУ-76. Во время войны была самая производимой машиной после Т-34. Ладно, прозвище «голожопый фердинанд» однозначно вытекает из похожей на немецкий «фердинанд» конструкции, а «сучка» из «самоходной установки». Но вот как прозвище «коломбина» прилипло-то к самоходке? Что общего между французской служанкой из комедий и гусеничной техникой?

– Вот это да... – Брежнев медленно шел вокруг машины, пристально разглядывая получившуюся конструкцию.

– Леонид Ильич! Так может, опробуйте, хотя бы по двору? Вон комбинезон чистый лежит, а на улице не так уж и холодно. Но если что, бушлат или фуфайку тоже найдем!

Вот ведь жук... Ну когда успел, ведь вроде все время рядом был и никуда не отлучался? Брежнев поразмышлял буквально пару секунд и решительно кивнув головой, тут же принялся переодеваться. Приняв аккуратно сложенный пиджак с брюками, я с удивлением увидел на Ильиче точно такие же семейные трусы, в которых щеголял и сам. Вот вам наглядное единение партии и народа: кто я и кто Брежнев? А труселя с одной фабрики!

Поправив лямки, Леонид Ильич как-то удивительно ловко подтянулся на каркасе и подогнув колени, одним слитным движением уселся на место водителя. Ничего себе! Я в свое время карабкался туда как беременная утка. В 1936м году Л.И.Брежнев был курсантом Забайкальской танковой школы. Ага, теперь понятно: так заныривать в узкие дырки и лючки тренируются только танкисты и подводники.

Тем временем мой начальник хищническим взглядом осмотрел доступное с водительского места. Приноравливаясь, понажимал педали и покрутил рулем. Пару раз легонько качнулся в кресле и попрыгал в нем. Глянув на близко расположенные трубы каркаса, неодобрительно покачал головой. Ну вот мне и повод пораньше начать внедрять защитные шлемы! Там же в принципе нет ничего сложного, а уж какой-нить стеклопластик для члена ЦК найдут 100%!

Услышав рык двигателя, я уперся и всем телом толкнул створку ворот. Во вторую точно так же вцепился клещем Николенко. Ворота, предательски проскрипев об отсутствии смазки, распахнулись в довольно просторный внутренний двор. Ляпота: ветра нет, солнце практически в зените. Я послюнил палец и поднял руку вверх – не, точно температура больше нуля. Весна!

Пару раз дернувшись, перепалац выкатился на простор. Сделав пару пробных кружков по двору, Ильич внезапно газанул. Эй, там же аж четыре литра об восьми цилиндрах! Машина, взревев и выбрасывая потоки снега из-под колес, рванула прямо в стену. Пока я подбирал приличествующие случаю матерные слова, все четыре колеса заблокировались и багги, взметнув снежных фонтан, мягко ткнулась в сугроб.

– Вот это да! – к нам повернулось залепленное грязным снегом лицо – Алексей Иванович, надо непременно испытать эту машину на более открытом пространстве. Такое держать в заперти немыслимо!

Завгар, обессиленно привалившийся к створке ворот, потер грудь в районе сердца и кивнул. Я подошел и всмотрелся ему в лицо. Тут же откликнулась лечилка: Признаков инфаркта не обнаружено. Интересно, а если бы Ильич повредился, с какой формулировкой шпыняли бы завгара? «Позволил члену ЦК угробить самого себя» или «не обеспечил достаточного места во внутреннем дворе»?

– Леш, прости! Совсем забыл о силе двигателя – к нам подошел до сих пор отряхивающийся Брежнев – на прошлой машине все было гораздо спокойней.

– А что, была еще и прошлая?

– А как же! Только она под Алма-Атой сгорела.

– Сгорела? – Николенко аж посерел, видимо представляя себе картины одну ужаснее другой.

– Да ладно тебе, там все хорошо получилось. Лучше чаем меня угости, а то чего ты как нерадивый хозяин? – Леонид Ильич обхватил завгара за плечи и подтолкнул в глубь гаража.

Так, где чай, там и очередные расспросы про жизнь и кто где кого видел. Значит, у меня есть как минимум полчасика. Подойдя к багги и посмотрев внутрь, я понял, что самому прокатиться не получится: все было заляпано грязным снегом, а комбинезона на замену мне почему-то никто не предлагал.

Ладно, скоро и на моей улице перевернется грузовик с конфетами. Александр Яковлевич уже развил большую движуху на предмет «где можно покататься начальству». Если я правильно понял разговры, то основным кандидатом является площадка в Крылатском. Там во время войны танкисты тренировались танками рулить, так что там горок и буераков имеется в достаточном для удовлетворения любого джипера количестве. Я даже мысленно сверялся с картой: ведь неплохое место – и недалеко и дорога есть и охрану обеспечить не сложно.

А вот и сам Рябенко, легок на помине. Подошел к багги, и задумчивая хмыкнув, попинал носком сапога колесо.

– Саш, я чего тут вспомнил. Так как же все-таки яйца надо варить? – он повернулся ко мне.

– Какие яйца?

Глава 22

– Ну яйца секретные эти. Которые надо варить ровно две минуты.

Я, подняв брови в немом удивлении, уставился на начальника охраны. С чего это он меня спрашивает про готовку? Ведь Брежневу готовит Виктория Петровна, я-то каким тут боком?

– Ну ты головоломку загадывал, с часами!

А, все, наконец-то вспомнил. В самом деле, недавно прикрывая наши делишки с послезнанием, загадал первую попавшуюся загадку. Есть песочные часы на три, четыре и пять минут. Как с их помощью отмерить две минуты?

– Да там все просто. Берем часы на три и пять минут и переворачиваем одновременно. Как первые отсчитают три минуты, начинаем варить яйца. А как вторые свои пять – достаем.

– Епрст! А зачем же тогда часы на четыре минуты?

– Так для запутывания!

Нет, все-таки народ в этом времени более простодушный. Вот и Рябенко покраснел, почмокал губами, смущенно почесал в затылке и широко махнул рукой, словно собираясь хлопнуть шапкой о землю.

– Вот веришь, все в свободное время голову ломал, но до такой простой отгадки так и не додумался! Есть еще?

– Сколько угодно! – я показушно скопировал жест начальника охраны – Если одиннадцать плюс два равняются одному, то что получится, если к девяти прибавить пять?

– Четыр... А, черт, тут же не тринадцать...

Все, Рябенко нейтрализован. Вон, закатывая глаза к потолку, уже что-то на пальцах складывать начал. А ведь первой же фразой почти выдал правильный ответ!

Но вообще я не Рябенко, мне разгадывать детские загадки некогда. Недавно мы с Толиком, водителем машины сопровождения, чуть не облажались, причем по-крупному. На следующий день после снежных покатушек мы оба прошляпили вынырнувший из переулка грузовик. Куда и чем мы смотрели – не знаю. Можно долго говорить о практически идеальном камуфляже грязным снегом, но факт остается фактом: мой ЗИС остановился буквально в десяти сантиметрах от переднего колеса нарушителя. А Толик, видимо для того, чтобы поддержать мой почин, филигранно отрулил от моей задницы и следом точно так же почти достал до заднего моста.

В общем, мы немного посыпали пеплом свои головы в признании того факта, что водители из нас хреновые и сели думать, что делать. Первую пришедшую в голову мысль о том, что нам нужно милицейское сопровождение, я отмел практически сразу. Не то время, не те люди. Не поймут короче, причем категорически не поймут. Сейчас даже скорые с пожарными сирены включают только в совсем уж критических случаях.

Через некоторое время мы пришли к выводу, что надо тренироваться. Просто брать и тренироваться ездить вдвоем, втроем и вскольки-то-там-ром. Про что тренироваться – тут вопросов нет, познание накидало основные направления практически сразу. А вот где – тут проблема. На дорогах нельзя. Автобазы слишком маленькие. Полигон НАМИ еще только делается, да и первые трассы там были пригодны только для тестирования машин, а не тренировок.

Делать свою, благо знаю что надо? Например, в том же Крылатском пустить по периметру асфальтированную дорогу. И пока дорогой Леонид Ильич упражняется по кочкам и буеракам на багги, мы будем наворачивать круги по периметру... Да и доставать застрявшее будет гораздо легче.

Но додумать мне не опять не дали. Из дверей показался весь сияющий и чем-то очень довольный Брежнев. Одним взмахом руки разогнав нас по машинам, Леонид Ильич плюхнулся на сиденье и скомандовав «домой», принялся переодеваться назад в костюм прямо в машине.

– Саша, а что тебе известно про БРДМ? – спустя некоторое время раздалось сзади.

– Ну только то, что было доступно в общедоступных источниках. Создана на замену легкого бронетранспортера БТР-40 в качестве стандартной разведывательной, штабной и связной машины. В следующем году начнется серийное производство и будет продолжаться десять лет до следующей модификации. Главный в проекте – Всеволод Константинович Рубцов.

– Все верно. А про адрес Ташкент-90 что у тебя там написано?

– Ракетный полигон, он же научно-исследовательский испытательный полигон номер пять, он же войсковая часть 11284. Расположен около поселка Тюра-Там. В следующем году будет введен в эксплуатацию, а в мае оттуда стартует первая Р-7.

– В мае? Хорошо-то так... Но знаешь, какая там одна из основных проблем?

Я пожал плечами. Познание подсовывало даты и события, происшедшие с «Байконуром», но ничего про масштаб проблем, стоящих перед руководителями и конструкторами.

– Расстояния! В планах общая площадь полигона должна составить шесть тысяч квадратных километров! Это как .. – он ненадолго задумывается – как Бруней по площади. Или этот, как его... Тринидад и Тобаго. Хоть и колония, но целиком можно будет засунуть и не поморщиться!

– Ну так полигон должен же быть большим? Ну чтобы было куда всяким обломкам и прочему падать. Разве не так?

– Все так. Но там еще и живут.

– Так отселить.

– Отселяем. Но проблема в том, что там много людей, живущих кочевым образом жизни. И вот представь себе, идет такой кочевник и видит много пустой земли, на которой так хорошо будет пастись скот.

– ... И стоит ему остановиться, как ему на голову падает обломок какой-нить летающей штуки. Или ядовитым топливом поливает – врубившись в проблему, тут же подхватил я.

– Верно. И как это скажется потом – наши ученые еще не просчитали.

– Я могу подсказать. Ничего хорошего: куча патологий, в том числе и у людей.

– Значит что? – и тут же ответил сам себе – надо туда никого не пускать во избежание.

Я прикинул. Шесть тысяч квадратных километров. Это прямоугольник двести на триста километров. Можно просто по периметру устроить границу – это всего-то тыща километров получается. Длина границы СССР 62710 километров.

– Так давайте устроим как на границе. Заграждения, сигнализация и контрольно-следовая полоса. Неужели у нас пограничников мало?

– А как быть с маскировкой такого объекта?

– А никак не быть. Во-первых, такие сооружения не очень-то и скроешь. А во-вторых, в следующем году прилетит самолет-разведчик и все сфотографирует.

– Как так?

– А вот так. Осталось ждать совсем немного. Через три месяца, 4 июля, в день независимости США, он сделает первый полет над нашей территорией. И хоть радары его увидят, но сбивать его пока попросту нечем.

– Пока?

– Пока. В следующем году встанет на вооружение передвижной зенитный комплекс С-75, он же «двина». Он сможет достать, но из-за несовершенства взрывателей до 60 года этот самолет разведчик будет летать безнаказанно.

– Ах ты ж...

Я быстренько пробежался по познанию. Ндас, в самом деле как-то не очень получается. В вооружении идет смена поколений и тут американцы немного опережают нас. Максимум на пять-шесть лет, но опережают ...

– В чем несовершенство взрывателей?

– Способ подрыва. Сейчас будет по команде с поста управления, но точно ли угадаешь с двадцати-то километров? Вот и мазали. А надо неконтактный, чтобы ракета подлетела на небольшое расстояние и бабахнула сама.

– И поможет?

– А много самолету-то надо на такой высоте? Повредил хоть что-нибудь и все, пишите похоронки.

– Действительно. Сколько у американцев этих самолетов?

– Нет, самолетов-то как раз не много. На сегодняшний день вообще один. Да и потом будет ну ... с десяток.

Наблюдая в зеркало заднего вида, как хмурый Брежнев явно ищет что-нибудь, на чем выместить злость, я решал, продолжать ли добивать про провалы наших ПВО или нет. Ведь самолет-разведчик U2 это конечно зло, но зло минимальное. Много не налетает и еще больше не сфотографирует – там каждый полет еще то приключение. А вот настоящее зло – это аэростаты. Всего через годик автоматические дрейфующие аэростаты станут настоящей болью для ПВО. Не зря им такое название придумали, ведь сокращается до АДА.

Во-первых, они летают еще выше, чем этот самый знаменитый U2. Ну нечем сейчас залезть на высоту 25 километров. Во-вторых, эти штуки относительно маленькие и имеют скорость около нуля. А значит, всяким головкам самонаведения, даже когда они появятся, попросту не за что будет зацепиться. Да что там головкам самонаведения – сейчас не каждый радар сможет их разглядеть. Расстрелять из пушки? На таких высотах на это способны считанные асы и то в основном случайно. Да и наконец, даже если в них попадешь, то это будет всего лишь несколько дырочек в оболочке. Ну сбросит балласту побольше и дальше продолжит парить в высотах.

И финальной точкой станет их цена. По сравнению со всем остальным она просто копеечная. И вот начнут их клепать десятками и пускать пачками, попросту издеваясь над нашими ПВО.

Ладно, пожалуй не буду добивать, а то инфаркт бабахнет, вон как переживает. Пусть специально обученные люди сами все увидят и начнут головы ломать на тем, как их сбивать. А я потом тоже с познанием пороюсь, ну не может быть, чтобы противодействия не нашли!

– Леонид Ильич, а про БРДМ-то зачем спрашивали? – я решил вернуться к началу разговора.

– А, БРДМ – Лицо Брежнева немного прояснилось – У меня возникла идея использовать такие машины для патрулирования полигона. Гонять военную технику дорого, а уазикам все-таки нужна хоть какая-то, но дорога. Но стоит протоптать одну – кочевники попросту будут уходить от нее подальше и все. А тут сел и поехал куда глаза глядят.

Ишь ты, у него идея возникла. Да я же это предлагал еще когда «эмка» была живой. Или не предлагал? Покопавшись немного в памяти, я так и не вспомнил, толкал идею или нет. Но то, что такая мысль была – это точно. И самое главное, точно такие же машины делать смысла нет – Ильич прекрасно в курсе того, что такие штуки можно клепать буквально на коленке из любого подвернувшегося автомобиля.

– Да, получится возрождение конницы на новом уровне. Думаю, Семен Михайлович будет на седьмом небе от счастья

– Буденный-то? Ну да, хватит ему с монголами дружить. Тем более что Казахстан ему знаком, уж очень хорошо он тут в тридцатых куролесил. В общем, идея мне нравится, завтра с самого утра Жукову позвоню, попрошу откомандировать горьковчанам на время.

Надо же, какая эффективная поездка получилась. Всего-то попетляли немного по городу, а вон сразу сколько всего вытащил на белый свет. И ведь как складно-то получилось, потянули за одно, а вытащили совершенно другое. Всегда бы так!

– Саша, я тебя прибью! Давай отгадку! – Стоило двери подъезда закрыться за Брежневым, как около машины нарисовался Рябенко.

– Часы, Александр Яковлевич, обычные часы. Одиннадцать плюс два – будет час на циферблате. А к девяти пять – два часа.

– Тьфу ты, опять гражданские замашки. Не час, а тринадцать, не два, а четырнадцать!

– Так загадка же не для военных...

Внезапно меня словно огрели мешком из-за угла. Аэродром! Огромная, огороженная площадь с длинными прямыми и самое главное, широкими полосами. Внуково нам на разграбление, конечно, никто не даст, но ведь есть другие. Вон, Шереметьево, то есть главный аэродром военно-воздушных сил СССР уже второй год строят. Пока самолеты не летают, по взлетке-то можно будет погонять! Или Быково, из которого все рейсы сейчас во Внуково тащат.

Прервав матерящегося вполголоса на свое скудоумие Рябенко, я изложил ему идею. Дескать, дожидаемся нелетной погоды, или еще какой причины, мешающей использовать аэродром по назначение, едем туда и начинаем тренировки. А план тренировок у меня в голове уже есть. Надо просто его на бумагу красиво изложить и попробовать. И ничего, что я нагло соберу его из отрывком мемуаров будущих водителей ГОНа и методичек по подготовке телохранителей, главное что он есть!

***

Я буквально стек с водительского кресла на асфальт. С трудом повернув голову влево, увидел, что точно в таком же состоянии из машины сопровождения вывалился Толик. Фотографа бы сюда: в лучах заходящего солнца пар, идущий с его головы, очень так эффектно смотрится.