Текст книги "Тату (СИ)"

Автор книги: Вячеслав Дегтяренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Медпунктом можно похвастаться. Есть столовая для больных, шесть палат по четыре койки в каждой, кухня, аптека, душевые кабинки, ванная комната, кабинет стоматолога. Многие приходят ко мне, как на экскурсию. Но такая напряжённая работа обошлась мне выговором и лишением надбавки за сложность и напряжённость – двести пятьдесят рублей! Вот такие парадоксы. Это за то, что я огрызнулся своему начальнику, так как не успел выполнить месячный доклад по заболеваемости, хотя это не входит в мои обязанности. Комбриг вызвал меня в кабинет и на протяжении часа читал лекцию в непристойных выражениях. Я бы может быть и стерпел, но тут совсем по-скотски, да ещё и с запахом амбре.

Помнишь, я тебе писал, что в январе у нас убили солдата (кулаком или сапогом в голову). Командир части приказал получить две тысячи рублей аванса в кассе на ритуальные услуги (покупка цинкового гроба, сопровождение). Деньги я получил и отдал ему (они пошли на взятку прокурору). Когда я спросил, как я буду отчитываться за них, он сказал: "не переживай, всё решу!" В конце января комбриг сменился. Деньги я смог погасить, так как достал настоящие квитанции, по которым покупался цинк на собранные деньги от сослуживцев. Он же их и подписал, чтобы я сдал отчёт в финслужбу. А потом отказался от своих слов и обвинил меня в подделке документов, почерка и в том, что я разбазарил деньги. Когда я стал сопротивляться и давить на совесть, он сказал, что для получения полковничьих звёздочек он и не через такое проходил и что понятия "совесть" и "спецназ" несовместимы.

Представляешь, получается, что я три месяца буду сидеть на одном пайке! У меня есть три выхода из этой ситуации. Подать в суд. Написать в управление округа. Убежать из этой части при первой же возможности.

Но всё усложнилось Балканским кризисом. Сегодня внезапно начались прыжки с парашютом. Хотя в прошлом году не хватало топлива для вертолётов. Таких бригад, как наша, четыре в России. Поэтому есть возможность попасть в "горячую точку". Сегодня я дежурный врач на площадке парашютистов.

Продолжаю на следующий день, так как во время моего дежурства один из прапорщиков при приземлении сломал кости голени. Открытый перелом. И я оказывал ему неотложную помощь, а потом доставил в госпиталь.

Вчера обсуждал с начальником свой майский отпуск. Она дала добро при двух условиях. Доведение медицинского пункта до рабочего состояния. Подготовка всей медицинской документации. С одной стороны, это немного, с другой – работы без конца и края.

Богдан вырос на шесть сантиметров и прибавил в весе полтора килограмма. При этом стал очень беспокойный и крикливый. Может, так проходит становление характера? Спать он не дает ни днём, ни ночью. До четырёх месяцев нам дают детское питание на молочной кухне. Покупать в магазине довольно накладно. Пачка стоит пятьдесят пять рублей. Её хватает на пять дней. Вводим различные прикормы. Избегаем китайских яблок, от которых часто бывают отравления.

Пока писал тебе это письмо, произошло ещё одно ЧП. Молодой лейтенант при приземлении разбил себе голову. Парашют налетел на столб. Я его перебинтовал и отправил в госпиталь. Вообще прыжки в этот раз довольно травматичные. Ежедневно прыгают сто человек, травматизм составляет десять процентов. Завтра и я планирую сделать свой первый прыжок.

С первого апреля поднимают зарплату на триста рублей. С этого же дня ожидается повышение цен. Жизнь всё дорожает и дорожает. Я развиваю своё кулинарное творчество. Научился делать торт Наполеон, пирожное картошка из хлебных сухарей, а недавно приготовил шоколадные конфеты из вермишели второго сорта.

29.05.1999 г., Улан-Удэ-40

Привет, папа! Конец апреля и май вышли довольно напряжёнными. Как ты помнишь из нашего телефонного разговора, я должен был пойти в отпуск в мае. Но вместо тридцати дней, мне дали пять суток по семейным обстоятельствам. И это притом, что билеты на самолёт у меня уже были куплены. Ситуация усложнилась тем, что заболел Богдан и местные врачи не смогли выставить ему правильный диагноз, предложив колоть ему антибиотики. И хоть я не педиатр, решил лечить его, как меня учили в академии. Забегая вперёд, скажу, что это привело к позитивному результату. Так вот, вопрос о вылете решился в одиннадцать часов вечера – за десять часов до посадки в самолёт, а отпускные деньги выплатили за два часа, а в аэропорт на машине ехать час, так что мы чудом успели. В полёте делал Богдану инъекции и давал лекарства. В Москве встретил друг на машине и отвёз на Ленинградский вокзал, где разместились в комнате матери и ребенка.

В Питере зашёл в гости к бывшему начальнику курса и начальнику второго факультета. С их слов – треть моих однокашников уже уволились из рядов ВС РФ. Начальник факультета предложил мне должность курсового офицера. Я навёл справки – место стоит 1000 у.е. – и понял, что это не для меня. Большую часть времени я решал вопросы о переводе в Европейскую часть России. Были два варианта: начмед бригады в Сенеже и начмед в Луге. По второму вопросу переговоры веду уже полтора года. Перед вылетом в Улан-Удэ мне позвонили и сказали, что должность стоит 500 у.е. Деньги для меня большие, и хоть я мог бы занять эту сумму, гарантий, что меня отпустят из штаба округа, нет, а "фирма" ничего не гарантировала. Я отказался, да и вообще против того, чтобы платить деньги за трудоустройство. Мне кажется, что это пережиток феодализма.

Поэтому я сейчас оказался в цейтноте. Выбраться на Запад нет возможности, а оставаться на Востоке мне надоело, так как ежедневно думаешь о возвращении. Я открыто заявил, что не хочу служить в спецназе при таком руководстве. Вместе с тем я задержался в отпуске, и на меня завели уголовное дело. Командир грозится, что посадит меня на три года за дезертирство. Но я уведомил его, что был занят лечением и обследованием ребенка. Он же сказал, что на первом месте должна быть служба, а потом семья. С его слов выходит, что чем лучше я буду относиться к семье, тем хуже буду служить, тем меньше мне будут платить, и тем хуже я буду жить. Вот такая уставная философия! Бред! И это я выслушиваю постоянно.

Вчера меня разбирали на аттестационной комиссии, где постановили: перевести в другую часть, подальше от "жемчужины Забайкалья", на низшую должность, так как с административно-хозяйственной должностью я не справился. С последним я где-то согласен, так как невозможно сделать невозможное: работать и за себя, и за своего начальника, и выполнять безумные приказы и распоряжения. По моим справкам и по зубоскальству начальника тыла с начмедом, меня хотят заслать в Борзю, на границу с Китаем. Это 1200 км к востоку. Место считается очень гнилым и диким.

Для себя решил, что напишу рапорт на разрыв контракта по невыполнению условий со стороны МО. Хоть и говорят, что по этой статье сложно уволиться, буду пытаться. Я не вижу ничего ценного в том, что прохожу службу в Забайкалье. На учёбу не отпустят, на перевод в госпиталь не хватит денег. А впереди ещё четыре года контракта. И хоть здесь есть немало плюсов: зарплату повысили в полтора раза, есть квартира, выдают продпаек, форму, красивая природа и приятный климат, сердце моё рвётся из этих красот, хотя я и понимаю, что первое время придётся нелегко.

24.07.1999 г., поезд.

Привет, папа! Сейчас еду в поезде в Читу. Сопровождаю больного солдата с клещевым энцефалитом в окружной госпиталь. Заболел он в лесу, где собирал черемшу. Это местная трава, богатая витамином С. Я говорил комбригу, что надо всем покусанным сделать вакцины, но получил ответ, что в части денег нет, и авось пронесёт.

Вчера только вернулся из Читы, где были соревнования по офицерскому троеборью (стрельба, плавание 300 м и бег 3 км). Команда нашей части заняла восьмое место из сорока пяти.

Богдан с мамой вначале июня вернулись из Питера. Ребёнок изменился. У него вышли два зуба, повысился гемоглобин, снизился лейкоцитоз, купировались проявления энцефалопатии. Он стал спокойнее, смеётся, лопочет что-то по-своему и всё тянет в рот. Тяжело приходится с детским питанием, так как молочную смесь перестали давать на молочной кухне. Пачка стоит 62 рубля, и её хватает на три-четыре дня. Мы покупаем ему фермерское молоко, из которого делаем творог, сметану, кефир. Друзья подарили нам коляску.

Месяц я работал на должности начальника медслужбы части. Начальник взяла отпуск. За это время отношения с комбригом усложнились. Он упрекает меня в том, что за это время в бригаде повысился уровень травматизма. На что я ответил, что водку с офицерами и солдатами я не пью, челюсти им не ломаю, лбы кирпичами не разбиваю. Конечно, мои слова задели его за живое.

Кстати, пришло отношение из Луги. Комбриг с радостью подписал мне необходимые документы на перевод и отправил их в Читу, в штаб округа. А там наложили резолюцию: "Отказать в связи с отсутствием достаточного времени пребывания в отдаленной местности!". Как мне объяснили, чтобы перевестись в другой округ, необходимо прослужить десять лет в Забайкалье. Выходит, что сплошная тирания и ущемление гражданских прав и свобод. Так что моя добровольная ссылка будет продолжаться ещё восемь с половиной лет. Как вариант, можно сделать справку, что кому-то из моих родных не подходит здешний климат, но на подделку документов я не пойду и лучше буду дальше нести службу в прекрасном Забайкалье. В качестве альтернативы предложили должность начмеда танкового полка в Чите. Я взял время на размышление. Мне сказали, что в бригаде спецназ я долго не продержусь. При таком отношении к службе мне уже подыскали замену в качестве супруги полковника. Удручает, что в Чите нет шансов на служебную квартиру. Так что буду искать места в пределах нашего гарнизона.

Ты пишешь, что я кидаюсь в разные стороны. Но прошёл год, и дня не проходит, чтобы я не думал о переезде на Запад. Оставаться здесь и "обурячиваться" я не хочу. Быть хозяйственником и строевым офицером не по мне, заливать свои горести местным спиртом – тоже. Время так быстро бежит, а хочется достичь чего-то в жизни.

Зарплату мне подняли до полутора тысяч, паёк выдают своевременно. Вчера сломался холодильник, и продукты храним у друзей. Здесь стоит жара в тридцать пять градусов. Месяц не было ни капли дождя. На дачах за два месяца выросли огурцы и помидоры. Но в магазинах цены кусаются. Все фрукты стоят больше одного доллара за килограмм. Клубника – два, вишня – четыре, абрикосы по три, картошка чуть меньше доллара за килограмм. С отставкой Примакова подскочили цены на топливо, а вместе с этим в два раза подорожал хлеб и мука. По слухам, скоро литр бензина будет стоить, как в Европе – один доллар.

27.07.1999 г.

Продолжаю после командировки. Вчера посетил соседнюю бригаду ВДВ, где мне предложили должность начальника госпитального отделения медицинской роты. Я согласился. В округе тоже поддержали мой перевод. Осталось побеседовать с тамошним комбригом, который, возможно, выдаст мне отношение на перевод. Мои обрадовались, что мы остаемся в Сосновом Бору, так как пока ребенок маленький, ему необходимы простор, чистый климат и качественное питание. Т.е. до окончания контракта мы будем жить здесь. Проблему с питанием я решаю следующим образом: обмениваю хлеб, крупы, тушёнку на зелень, ягоды. Много не возьмёшь, но сыну хватает.

Сегодня дежурю по гарнизонной скорой помощи. Вызовов немного, но день выдался напряжённым. Перевезти, посмотреть, созвониться, решить. Искал себе холодильник по объявлениям. Наконец нашёл. Взял в долг у друга 100 DM, на которые купил двухкамерную "Бирюзу" 1993 года выпуска. Буду надеяться, что он нас не подведёт.

Завтра должен буду выступить на конференции в Улан-Удэ с рефератом "Негонорейные уретриты у мужчин".

В августе начнутся фронтовые учения. Все боевые бригады погрузят на самолеты с оружием и продуктами и десантируют на 1000 км в степь, где будем воевать с вымышленным противником. Я вижу, что боевая подготовка у нас становится интенсивнее. Подобные учения были шесть лет назад. Кроме этого, еженедельно объявляют тревоги, как правило, в четыре-пять часов утра. Поговаривают, что наши миротворцы вылетят к своим коллегам на Балканы. Я бы с удовольствием принял участие в этом, так как зарплата там тысяча долларов в месяц.

12.08.1999 г.

Пятый день пребывания в инфекционном отделении в/ч 65409-II. Возможна ли у меня дизентерия? Не отрицаю, так как клинически она подтверждается, хотя субъективно чувствую себя хорошо. Лежу в палате-изоляторе с больным солдатом, которого сам сюда недавно направил – рядовым Лоскутовым, прослужившим два месяца, из них полтора – в госпиталях. Стал замечать, что он проявляет повышенный интерес к моей тумбочке и моим вещам, пользуется моим кипятильником, подъедает то, что приносят на скромные приёмы пищи, если я где-нибудь задерживаюсь. Внутри у меня всё кипит. Так вчера исчезли полбутылки шампуня, полрулона туалетной бумаги, хлеб, масло... Сказать ему ещё не могу, но если так будет продолжаться, то не сдержусь. Может это и не он, а «случайные посетители» из больных, лежащих в коридоре. Госпиталь, рассчитанный на двести человек, принимает в инфекционном отделении сто тридцать. В Бурятии ежегодная сезонная вспышка ОКИ (острых кишечных инфекций), в частности дизентерии. В этом году она напала на Сосновоборский гарнизон. Не обошла она и меня, несмотря на все мои предосторожности и ухищрения. Хотя, может это и к лучшему, так как появилась возможность сменить обстановку.

После десятидневного лежания меня пригласил начальник инфекционного отделения и предложил поработать на благо отделения. Я, конечно же, согласился. Принёс из медпункта белый халат, и вот я уже принимаю больных. Описываю истории болезни, делаю назначения, осматриваю пациентов. "Здорово, какая же интересная работа у врача госпиталя", – думал я тогда! Я ощущал себя доктором, врачом, а не человеком с медицинским образованием, себе не принадлежащем.

19.09.1999 г., Улан-Удэ-40

Привет, папа! Ты единственный, кто регулярно пишет мне письма. Остальные потихоньку забыли. Я не расстроен, так как понимаю – дела, заботы, жизнь, расстояния.

У меня всё хорошо. Повысили зарплату на двести рублей в месяц. Сейчас у нас пора выдачи овощей. Офицеру положено 18 кг картошки, 4,5 кг капусты, по 1,5 кг морковки, свеклы, лука. Хочешь – бери ежемесячно, а хочешь – сразу на год. Так что, несмотря на все наши долги, я смог отдать сто немецких марок за холодильник. Жизнь полегчала. Я готовлю овощные блюда, пеку торты и пироги. Сегодня получил на складе 18 кг минтая и тоже запустил его в производство.

В этом году дебютировали в консервации. Цены на огурцы упали до смешного – два с половиной рубля за килограмм, и мы замариновали пять трёхлитровых банок огурцов и три банки с грибами.

Сегодня воскресенье, и я традиционно на работе с утра. В бригаде очередное ЧП. В среду сбежал солдат со штык-ножом. В четверг он напал на нашего часового и отобрал у него автомат. В пятницу он совершил грабёж магазина, угрожая автоматом. Забрал продукты и деньги. В субботу он ограбил второй магазин, где убил продавщицу, ранил охранника и забрал все деньги. Все эти дни часть стоит на ногах, круглосуточно строится, отправляют группы захвата, всех опрашивает милиция, ФСБ, прокуратура.

Но и до этого случая мы жили весьма напряжённо. В августе была вспышка дизентерии. Переболела половина личного состава части. Меня тоже постигла эта участь, так как все больные проходили через медпункт. Как потом выяснилось, причина заболевания была в недоброкачественном мытье посуды в солдатской столовой. Для меня неделя пребывания на койке инфекционного отделения была маленьким отпуском. За это время я отдохнул, поправил здоровье и параллельно набрался клинического опыта, так как лечил больных солдат в этом же отделении. На пятидесяти койках отделения разместилось в три раза больше больных. Поставили даже трёхярусные кровати в коридоре. Естественно, что на трёх врачей это было большой нагрузкой, и часть больных я взял на себя. А после выздоровления я перешёл на месячное прикомандирование в пульмонологическое отделение. Сравниваю работу в госпитале и свою... как далеко одно от другого.

В пульмонологии я работал вдвоём с начальником – бурятом (остальные врачи были в отпуске). Полковник медслужбы любил выпить, и больные были целиком и полностью предоставлены мне. Первую половину дня я проводил в отделении, а вторую половину в родном медпункте, где лечил ещё двадцать солдат. Работа в госпитале мне показалась намного легче и спокойнее. За пять часов я успевал не только осмотреть и описать состояние своих пациентов, сходить с ними на процедуры, но и принять амбулаторных больных и почитать медицинскую литературу. В это время в части проходили очередные учения, и всех офицеров перевели на казарменное положение. Это значит, что они жили в палатках при части, а питались в солдатской столовой. Меня, к счастью, это миновало. Правда, вызвало резонанс в отношениях с комбригом. Стычки с прямыми начальниками перешли в обвинения в том, что я распространяю дизентерию среди личного состава и т.о. подрываю боеготовность части и способствую её расформированию. Это привело к тому, что с первой леди части я переругался, как кот с псом, а её хахаля – зампотыла – ударил в челюсть. Хотя он сам первый вызвал меня на выяснение отношений. От дальнейшего позора его спасли приспешники, которые повисли на наших руках. А царю, так себя называет наш кобриг, я на общем построении части сказал, что отказываюсь выполнять его антигуманные приказы и подам на него в суд за оскорбление чести и достоинства. И хотя я блефовал, но когда ушёл с плаца в направлении военной прокуратуры, он отправил вслед за мной команду офицеров, которых обязал задержать меня любыми силами и средствами. Вся эта история закончилась тем, что с глазу на глаз, в роскошном кабинете он признал свои ошибки. И жизнь моя стала спокойнее. Перестали звонить домой, присылать посыльных, грубить моей супруге, обзывать перед строем. И хотя через месяц он пообещал, что уволит меня из армии, я думаю, что это очередная игра на публику. Офицера, который не пьёт, ежедневно приходит на службу, сейчас невозможно уволить, если он этого не желает. А я пока не хочу, хотя мне уже не раз в прямой форме об этом говорили.

Другого места я пока себе не нашёл. В Лугу меня не отпускает начмед округа. Недавно я летал вертолётом в Читу (сопровождал тяжелобольных), где побывал на беседе у начмеда округа. Мне ещё раз дали понять, что просто так из Забайкалья не уезжают. Чтобы переехать в цивилизованный Запад, надо заплатить тысячу долларов. Откуда такие расценки? При моей зарплате в пятьдесят долларов отдавать сумму в двадцать раз большую. Это же смешно! Поэтому я решил остаться здесь. На днях меня снова вызывали на аттестационную комиссию, которая постановила: "уволить меня из армии по окончании учебного года..." То есть в декабре. Но я планирую взять отпуск и что-нибудь подыскать себе на просторах России. Не думаю, что она вся погрязла во взяточничестве.

Ходят слухи, что нас готовят заслать в Чечню или в Дагестан. Официально объявили расценки войны: 800 рублей в день для солдата и 950 рублей для офицера при ведении боевых действий. Я не исключаю и такой возможности. Это хорошие деньги, так как прожиточный минимум в Бурятии составляет 860 рублей в месяц на человека. Правда, один из моих знакомых пообещал, что найдёт мне место в Республиканской больнице, но я не сильно рад этому. Большинство здешних врачей – это выходцы из бурятских семей, которые не очень любят русского брата, да и качество оказания помощи здесь хромает.

Пока писал тебе, меня вызывали на телесный осмотр солдат. Выявляли следы побоев. У десятерых из взвода были синяки на теле. Закончилось это ничем.

Богдан подрастает. Уже встаёт в манеже, который я смастерил ему из стола и досок. У него шесть зубов. Ест почти всё. Мы кормим его местными ранетками – яблоками размером с нашу вишню. В соседнем доме беру молоко в долг, в магазине отпускают продукты под будущую зарплату. От молочных смесей отказались. Дорого.

У нас уже настоящая осень. Четырнадцатого сентября выпал первый снег, который в долине сразу растаял, и остались лишь седыми сопки. По ночам давно заморозки, да и утром редко выше нуля. Лето закончилось ещё в июле, и август был холодный да ветреный. Недавно познакомился с учительницей украинской литературы из города Каховка, которой проводил курс терапии бронхиальной астмы на дому. Она дала мне почитать Кобзаря. Мне кажется, что я набираю клиентуру в нашем городке. То капельницу поставить, то укол сделать, то консультацию провести. Меня здесь уважают, и я редко ухожу домой с пустыми руками. Хотя я ничего не прошу, и сама работа мне доставляет моральное удовлетворение. Кто банку консерваций подарит, кто рыбу сушёную, а кто просто спасибо скажет.

07.11.1999 г., Улан-Удэ-40

Здравствуй, папа! 24.10 у нас был праздник – День спецназа. 01.11 – День части. На праздник был фейерверк и показательные выступления лучших бойцов в виде театрализованного представления, на котором они захватывали американскую базу. Её деревянный макет в конце представления разбомбили гранатами РГД и выстрелами из ручных гранатометов. Приезжали гости из мэрии, артисты, которые выступили в ГДО. 5.11 отмечали День военной разведки. Одновременно пятнадцать офицеров получили звание капитанов, и все присутствовали на обмывании капитанских звёзд. Для меня этот ритуал был в новинку. Перед офицером ставится кружка водки, на дне которой лежат восемь звёздочек. Он должен залпом выпить алкоголь, задержать зубами звёзды, выплюнуть их на ладонь, а затем сказать уверенным голосом: «Товарищи офицеры, капитан такой-то представляюсь по случаю получения очередного воинского звания», а также назвать номер и дату выхода приказа. После этого его друзья цепляют звёзды на погоны. Не все выдерживают такой спиртовой удар по голове и организму, и слабаков относят на отдых. А праздник тем временем продолжается без виновников торжества.

Кстати, летом меня тоже ожидает подобная участь, и я переживаю, выдержит ли мой организм подобное насилие.

Сегодня седьмое ноября. День согласия и примирения. Но кто с кем примирялся, я так и не понял. Но никто из офицеров не отмечает его. На гарнизонных улицах тихо и спокойно, и в магазинах очередей за водкой и пивом нет.

С первого сентября мне повысили зарплату ещё на десять процентов. Также повысились цены в магазинах на десять процентов. Хотя по телевидению обещали поднять зарплату вдвое. Может, это рекламный ход Путина, который занимает первое место среди политических лидеров (33% по политическому доверию, 35% по личным симпатиям). В пятёрку входят Примаков, Зюганов, Шойгу, Явлинский. Мне кажется, что бывший фсбэшник скоро станет президентом.

22.10 в нашей и соседней десантной бригаде была комплексная итоговая проверка. ВДВшникам поставили "неуд", а нам "удовлетворительно". Также сообщили, что первого декабря нас направляют в Чечню. Говорят, что будем штурмовать Грозный. Пока не знаю, поеду я или нет. Но факты говорят, что поеду. Там обещают "тройной оклад" и льготы. По телевизору говорят, что будут платить по 950 рублей в день (1 доллар – 26 рублей), я пока не верю. Хотя признаюсь тебе, я написал рапорт на имя начальника округа, что готов поехать в Чечню. Отдал его проверяющему из Читы – полковнику м/с Дуракову. Он обещал подсобить. Он мне понравился: интеллигент и не просил омуля и спирта, как другие. Оценил деятельность медслужбы на оценку "хорошо" и удивился, что я не устраиваю нашего комбрига.

В воскресенье я бегаю по сопкам. И сегодня на протяжении пяти часов штурмовал их, как настоящий альпинист, утоляя жажду снегом, а голод смолой лиственниц. Красиво и страшно! Красиво от ощущений дикой природы, а страшно от неё же. То волчьи следы на снегу да следы чьей-то кровавой расправы, то кто-нибудь завоет, то камни из-под ног покатятся, и сам несколько сотен метров проедешь по снегу на пятой точке. Но меня тянет, так как здесь я не завишу ни от кого. Только от своих мышц, мозга и правильности выбранного пути. Иногда блуждаю в тайге, но всегда нахожу выход. Можно сказать, что таким образом я тренирую свою волю, мышцы и интуицию.

03.11 Богдану исполнилось девять месяцев. У него восемь зубов, которыми он любит кого-нибудь укусить. Растёт он маленьким хулиганом. На "нельзя", "не нужно" реагирует максимум пятью секундами, на подзатыльник чуть дольше. Пришлось поднять на недосягаемую высоту телевизор, провода и музыкальный центр. Теперь его интересует аквариум. Приложится к нему, стучит по стеклу и что-нибудь бросает рыбкам в воду. Также любит холодильник и плиту, где можно стучать дверцами.

На днях наквасил два ведра капусты, замариновал лук, свёклу, морковку. Зимой всё пригодится. Взял в библиотеке Г. Тютюнника "Огонь далеко в степи" и четырёхтомник Т. Шевченко. Приятно читать и ностальгировать. Знакомый дал почитать Шекспира на украинском языке. Тяжело.

14.11. Съездил в командировку в Иркутск за молодым пополнением. Случайно. Об отъезде сообщили за полтора часа, и письмо осталось лежать в моём кабинете на столе. Иркутск мне понравился. Тут "пахнет" настоящей цивилизацией, и народ не такой закомплексованный, как в Чите и в Бурятии. Попил местного пива, погулял по берегу Ангары, посетил рынок, магазины, церковь. Сегодня воскресенье, и я поеду в Главпочтамт, откуда отправлю это письмо.

Новосибирская командировка

Прошёл год службы в Забайкальском крае. За это время произошла адаптация к его суровым реалиям, помноженным на то, что предоставляла страна офицеру. Денежное довольствие платили уже с меньшими задержками – лишь на два-три месяца. По ночам я охранял гарнизонный продуктовый магазин с газовым пистолетом за двадцать рублей в ночь (0,8 доллара). В этом же магазине и брал продукты под запись в счёт будущей зарплаты. Также соседка по дому, державшая на даче корову, давала мне в долг и коровье молоко (три литра через день). Иногда выходил на домашние капельницы, спасая запойных алкоголиков. Кто банку солений, кто мешок картошки, а кто просто «доброе слово» в качестве благодарности. Иногда в сопках собирал облепиху. Дважды попадал под «обстрелы» охранников на картофельных полях – спасали смекалка и ноги.

Гарнизонная жизнь не отличается разнообразием. Редкие поездки в Улан-Удэ, посиделки с друзьями-коллегами да тренировки с набегами в тайгу. Большую часть времени отнимала служба с её ненормированным графиком. Неважно, что выходной, неважно, что ночь – медик всегда должен быть на посту.

В Чечне шла война, о которой мы знали не только из теленовостей. То полкового врача из Гусиннозёрска настигла снайперская пуля, когда он, выполняя приказ командира, спасал раненного солдата в ущелье. С ним мы познакомились летом 1998 года на сборах молодых офицеров в Кяхте и делились своими будущими планами. То груз-200 прислали в семью Володи П., которого боевики взяли в плен несколько месяцев назад. Мы помянули его, но через год узнали, что преждевременно. Ходили слухи о том, что к февралю 2000 го и отдельный отряд нашей бригады отправят в "горячую точку". Поэтому часть из кадрированной расширяли до полной комплектации за счёт рядового состава.

В один из тоскливых декабрьских вечеров комбриг вызвал меня к себе в кабинет.

– Набираем солдат, доктор, необходима твоя помощь. Завтра выезд в Новосибирск за молодым пополнением, – небрежно сказал он, покуривая сигарету.

– Но они же и так проходят медкомиссию в военкомате...

– Я знаю. Но там сидят такие доктора, которым всё равно, какой штамп ставить. Поэтому и продублируешь их работу на сборном пункте. Сам знаешь – нам кадры отборные нужны! А ты ведь ещё и психиатром хочешь стать. Возьми какие-нибудь свои тесты – будешь помогать нашему замполиту. Вопросы есть?

– Есть! Командировочные заплатят?

– Скажи начфину, что я распорядился выдать аванс, командировочные по прибытию. У начпрода возьми сухпай. Ещё вопросы?

– Никак нет!

Оставшись довольным этим вечерним разговором, я ушёл в медпункт отдать напоследок распоряжения персоналу и больным. Поездка неординарная. Мне хотелось попробовать тест на отбор в американский спецназ, о котором я вычитал в одной из книг. Претенденту предлагалось четыре упражнения: отжимание из упора лёжа, прыжки с поднесением ног к груди из упора лёжа, упражнение на пресс по типу "складушки" и прыжки из глубокого приседа. Каждое упражнение выполнялось по десять раз и без пауз. Кто выполняет пять серий, тот проходит тест в спецназ. Так, обсуждая со старшим нашей команды – полковником Александровым, прошедшим Афганистан и первую Чечню, и замполитом капитаном Найдёновым, я получил одобрение на этот метод работы. "Давай, док, плюс ещё на тебе проверка медкнижек и карт призывников... У нас должны быть только лучшие! Ведь мы первые, кто ведёт отбор!" – подбодрил меня наш полковник.

До отъезда поезда на Новосибирск оставалось ещё два часа.

– Может, пива сходим попьём? – предложил замполит, – я тут позную одну хорошую на вокзале знаю.

– Нет, ребята, есть более интересный вариант, – вмешался полковник Александров, – тут в двух кварталах живёт моя знакомая. Она нас ждёт на домашний ужин. Возражения не принимаются.

Какие могут быть возражения у подчинённых, особенно в данной ситуации! Знакомая оказалась прекрасной хозяйкой и никакая позная (пельменная) не могла сравниться с её угощениями. Полковник вытащил из дипломата армянский коньяк, и ужин, несмотря на его скоротечность, удался! Знакомая нас ещё и к вокзалу подвезла на праворульной белой Тойоте.

Вагоны у нас были разные, поэтому договорились встретиться утром. Предстояло ехать почти полтора суток. Я заметил, что в купе со мной лишь один пассажир: мужчина лет шестидесяти, что-то считающий на калькуляторе и записывающий в блокнот, но для разговора и завязывания знакомства сил не было. Лишь поздоровались и пожелали друг другу спокойной ночи. Накопившаяся усталость и хмель оказали снотворное действие.

Утром, открыв глаза, заметил, что сосед как будто ожидал моего пробуждения.

– Сергей Сергеевич, – приветливо сказал он, – Давайте знакомиться, – сосед оторвался от калькулятора и протянул мне руку, – направляюсь в Новосибирск.

– Вячеслав, военный врач, – ответил ему я, – Следую туда же.

– Я вот тут омуль в Слюдянке купил, пока вы отдыхали. Вы какой предпочитаете, горячего или холодного копчения?

– Да мне, честно говоря, без разницы.

Об омуле я только слышал, но пробовать ещё не доводилось.

– А вот пиво иркутское, ещё не нагрелось! Голова-то, небось, побаливает после вчерашнего? – деликатно предложил он.