Текст книги "Тату (СИ)"

Автор книги: Вячеслав Дегтяренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

В первых числах апреля я наконец-то смог облегчённо вздохнуть. Почувствовал какое-то освобождение от влияния бывшей. Не знаю, как-то само собой прошла хандра и всё с нею связанное. То ли на меня подействовала впервые просмотренная видеокассета с моего дня рождения. На ней я заметил всю никчёмность своего пребывания в прошлой семье. То ли перенесённый грипп с высокой температурой очистил мою душу. Я "ожил" в буквальном значении этого слова и мои глаза "прозрели". Почти, как у В.Шекспира "Сон в летнюю ночь"...

Весна, тепло, ручьи, выброс гормонов, любовь, первые листочки и первый дождь... Всё смешалось! Мне хорошо и спокойно на душе. Как будто вырвался из долгого плена в клетке и распустил затёкшие крылья. Пусть это будет недолго, но эта весна запомнится. От судьбы не убежишь, мам, ты это прекрасно знаешь, зачем тешить себя иллюзорным самообманом и ложным героизмом.

Я думаю, что ты меня прекрасно поняла, и нет необходимости объяснять...

Мне так хочется приехать домой, на Украину, увидеть вас всех. Часто вспоминаю наш дом, город, улицы. Они приходят ко мне во снах и в минуты размышлений.

Одиннадцатого июня заканчивается интернатура в НИИ скорой помощи. Шестнадцатого июня – экзамен по "терапии". Двадцатого июня – выпускной и – каникулы до августа. Последний учебный отпуск. Я обязательно приеду домой и, возможно, не один!

В конце апреля выделил для себя немного свободного времени. Сходил в церковь на праздник Пасхи. Поставил свечки. В выходные посетил театр им. Комиссаржевской, смотрел "Даму с камелиями". Сейчас переезжаю и перевожу вещи в коммуналку на улицу Римского-Корсакова. Наверное, это мой последний переезд в этом городе!

Да, я приглашаю тебя, папу и сестёр на мою свадьбу, которая состоится двадцать первого июня. Ты спросишь, кто она?

Она не мастер спорта международного класса, но ей нравится мой образ жизни и она сопровождает меня на пробегах и стартах. Замужем она не была, детей нет. Обычная девушка из простой семьи, работает медсестрой. Мы познакомились в психиатрической больнице и уже подали документы в ЗАГС. Она увлекается рок-музыкой, любит театр, регулярно посещает церковь и – самое главное, как "жена декабриста" готова отправиться со мной хоть на край света. Ведь главное в человеке – это надёжность, преданность, честность и понимание другого.

Всё начало мая посвятил соревнованиям, но похвастаться пока нечем. Две недели постельного режима в апреле привели к тому, что я растерял форму.

Пытаюсь забрать свидетельство о расторжении брака из ЗАГСа, но мне отказывают, так как нет ни прописки, ни паспорта. Боюсь, как бы мне не пришлось уехать в Бурятию без него.

Сейчас у меня дежурство в тюремной психбольнице. Поздняя ночь. Все больные спят, санитары дремлют у надзорной палаты, охранники перебрасываются картами. Сквозь тройную охрану, сквозь царские решётки и толстые стены я чувствую запах весны. Его не перебьёт тяжёлый аромат аминазино-папиросного коктейля, его не заглушить густым чифирём, он крепче и сильнее всего на свете.

Завтра состоится окончательное распределение в жизнь. Меня оно, очевидно, уже не затронет. Свой выбор я сделал ещё в марте на предварительном распределении. Спецназ, ГРУ, посёлок Кяхта, тайга, сопки. Хотя признаюсь тебе, что я звонил своему протеже по поводу Луги, что в ста километрах от Питера, но он сказал, что информация держится в тайне. От кого: от нас или от врагов? Уже известно, что в Ленинградском военном округе из ста двадцати шести выпускников останется только шесть счастливчиков. Остальные – за пределы. Но жизнь не заканчивается в Питере. И неужели ты считаешь, что я буду жить и работать в том месте, к которому не лежит моя душа и моё сердце?

Передавай привет сёстрам, целую тебя. Не пиши мне пока, так как не знаю, где я буду жить дальше...

Часть третья. ЗабВО... забудь вернуться обратно

В марте 1998 года меня вызвали на распределение. Общее распределение должно было состояться в мае, но в отдельные войска начали набирать заранее, до приезда основных «покупателей».

– Товарищ майор, лейтенант Славин, прибыл по вашему приказу!

– Чего опаздываешь?

– Форму гладил!... Пришлось ехать за ней в общежитие на "Пионерскую".

– Это товарищ из ГРУ. Приехал к нам из Москвы. Знаешь, что такое ГРУ?

– Главное разведывательное управление! – бойко отвечал я, так как накануне вечером наводил справки об этой аббревиатуре.

– Какой средний балл у вас, товарищ лейтенант?

– Четыре и восемь, товарищ подполковник.

– А как с английским?

– Почти на разговорном уровне, на сегодняшний день.

– Хочешь служить в спецназе ГРУ? – спросил хитро улыбающийся подполковник. – Мы набираем врачей-спортсменов, хорошо владеющих английским языком. У нас ты сможешь получить второе высшее образование – стать военным атташе.

– Конечно, хочу.

Долго я не раздумывал. Элитные войска. Спецназ ГРУ. Перспектива увидеть их изнутри, возможность соединить медицину, спорт, английский и военную службу вместе меня очень привлекала. Ну и второй момент – это неудавшийся первый брак, развод и переживания, связанные с ним, которые, несмотря на прошедшие семь месяцев, продолжали терзать и давить.

– Мой однокурсник, Слава, сейчас в Нью-Йорке, а начинал с начальника медицинского пункта бригады спецназ, – вставляет начальник курса.

– Где хотите служить? – продолжал опрос подполковник с проницательным выражением лица.

– Мне бы подальше от Питера. Страну охота повидать!

– Куда хотите попасть? Есть посёлок Беринговка и Кяхта. Остальные места разобраны.

– А что дальше?

– Беринговка. Она недалеко от Чукотки.

– Согласен на Беринговку.

– Слава, там же вечная мерзлота! Как ты будешь там бегать? – запаниковал начальник курса. На его лице я прочитал недоумение. – Да и там инженерный спецназ, тебе это будет неинтересно...

– А Кяхта, это где? Там бегать можно?

– Да, это городок на границе с Монголией. Прекрасный климат, пушистые сопки, тайга, кедровые орехи, Байкал, ягоды. Квартиру, опять же, сразу получишь.

– Ну, тогда запишите меня в Кяхту!

Придя домой, открыл карту России и стал искать место будущей службы. Просмотрев всю нашу южную границу, увидел, что Кяхта расположена недалеко от столицы Бурятии – города Улан-Удэ. Измерил линейкой расстояние, вышло почти шесть тысяч километров. Здорово, можно будет страну увидеть!

В июне состоялась свадьба, вторая жена была не против сменить Санкт-Петербург на отдалённый гарнизон, к тому же мы ожидали пополнение в семье.

В июле отправил двухтонный контейнер с вещами в Кяхту. В августе решил, что ничего не произойдёт, если я отправлю телеграмму командиру части о том, что задерживаюсь на неделю с прибытием (Самолёты из Санкт-Петербурга в Улан-Удэ не летали, а Москва по телефону билеты не бронировала, поэтому ВПД (воинские перевозочные документы) можно было обменять на билеты только в Первопрестольной).

Пришёл ответ на мою телеграмму: "...Данной части в посёлке Кяхта не значится". Я слышал на распределении, что бывают Москва 169 или Москва 400, но чтобы было две Кяхты, не знал.

Визит к начальнику факультета академии приободрил. Он дал телефоны ГВМУ (главного военно-медицинского управления), по которым узнал телефоны ГРУ (главного разведывательного управления). В течение двух дней меня проверяли, перезванивая на домашний телефон, уточняя реквизиты. Адрес части так и не дали. Получил лишь краткий инструктаж по телефону: "Прибудете в Улан Удэ, подойдёте к военному коменданту аэропорта, он вам разъяснит, как добраться до вашей части. А контейнер ваш не потеряется, не беспокойтесь".

Как сказано, так и сделано. В Домодедово, отдав последние деньги за возможность купить билет по ВПД через посредников южных кровей и за сверхнормативный багаж, спустя пять часов полёта мы оказались в Улан-Удэ. Войсковая часть в мае была переброшена на две сотни километров севернее границы и теперь находилась в тридцати километрах от столицы Бурятии в посёлке Сосновый Бор. Как потом выяснилось, мне "несказанно повезло" от такой пертурбации.

Ещё пролетая над Байкалом, заметил множество небольших горных образований, в народе именуемых сопками. Когда мы сошли с трапа самолёта, они простирались на всём протяжении линии горизонта.

Колорит бурятского города бросался в глаза после московского и питерского стеклобетона. Унылые деревянные строения, посеревшие от времени, чередующиеся со сталинскими постройками, давно нуждающимися в ремонте, кем-то расписанные. Забытые коммунистические лозунги, вывешенные вместо вездесущей рекламы, самая большая в мире голова В.И. Ленина, установленная на центральной площади, просторные от машин улицы и спокойно прохаживающиеся горожане, внимательно всматривающиеся в лицо.

В голове пронеслось: "Какая неведомая сила заставила меня, оставив нажитое за семь лет место, бросить всё, отказаться от комфорта, работы, связей, друзей, перелететь шесть тысяч, чтобы очутиться здесь?"

С подсказками коменданта аэропорта и местных жителей мы добрались до первого в моей жизни военного гарнизона, где в своё время размещалась ставка командования юго-восточного направления. При въезде в городок – КПП и шлагбаум. Солдат в синем берете и тельняшке десантника зашёл в салон автобуса и внимательно проверил у всех документы. Я тогда ещё не знал, что это пустая формальность, так как в некоторых местах забор был украден на многие километры. Оставив супругу на охране хоккейной сумки перед воротами КПП, направился в управление части, расположенное в трёхэтажном доме. Через плац виднелась стандартная пятиэтажная казарма и здание столовой. С севера и юга просматривались таёжные сопки.

Встреча с комбригом

– Товарищ полковник, разрешите представиться? Старший лейтенант Славин прибыл для дальнейшего прохождения службы, – отрапортовал я, протягивая своё предписание курившему полковнику, вокруг которого над картой склонились два майора и один подполковник.

– Ты, что, "пиджак"? А сзади у тебя что? – щурясь, обратился он ко мне, разглядывая мои документы.

– Нет, я не в пиджаке... жарко ведь! А за спиной – это спортивный рюкзак "Аsics".

После моих слов последовал хохот двух подполковников и одного майора, скептически рассматривающих меня.

– Ты что закончил?

– Военно-медицинскую академию имени Кирова... Извините за опоздание, не знал куда ехать. Я телеграмму посылал о том, что задерживаюсь, но она не дошла.

– А военная форма твоя где?

– Она в сумке, мятая, а погладить негде было. Сегодня утром прилетел из Москвы.

– Видно, что пиджак! А ещё старший лейтенант. И почему вас – медиков, старлеями выпускают?!

– Семь лет учимся!

– Ну ладно, иди к лейтенанту Леонову из второго батальона, он тебя разместит у себя в казарме. На вещевом складе получишь камуфляж и берцы. Медпункт твой вон в крайнем правом подъезде, на втором этаже, – указал он на то же серое пятиэтажное здание, расположенное за плацем, где мне предстояло найти и лейтенанта Леонова. – Завтра, чтоб в восемь утра был на построении. Всё ясно?

–Так точно, товарищ полковник! Извините, я не один приехал!

–Не один... с детьми?

– Ожидаются!

– Ничего, для жены тоже койку найдут... поживёте пока в ленинской комнате... Ну всё, иди, пиджак!

Я уже разворачивался на выход, но слово взял молчавший всё это время невысокий майор с красноватым лицом.

– Товарищ комбриг, зампотыл вчера говорил, что у него комната в общаге в нижнем городке освободилась. Старлей, ты ведь не будешь против сменить казарму на общежитие?

– Нет, конечно!

– Повезло тебе! Беги к зампотылу, у него кабинет на третьем этаже, скажи, что ты от замповоора. Он обязательно поможет.

– Спасибо большое!

Нас разместили в меблированной десятиметровой комнате "нижнего" общежития вместе с тараканами и мышами, но и этому мы были несказанно рады.

Август, 1998 год

Что творится в нашей стране? В части денежное довольствие выплатили лишь за май. У меня в кармане осталось двадцать рублей. Все запасы съел перелёт и оплата перевеса багажа.

За пару дней доллар взлетел в три раза. Магазины, аптеки, кафе закрыты. Есть нечего... Ощущение, что в стране произошла очередная революция и её отголоски пронеслись эхом по всем её весям и краям. В течение недели мы экономили наши съестные припасы, разделив нашу колбасу на микропорции, приправляя их помидорами, которые прилетели в часть из Краснодара для выдачи по пайковой норме довольствия.

Через неделю службы отправили в командировку в Читу. Необходимо отвезти солдата в окружной госпиталь, сдать служебные документы в штаб округа. Параллельно узнал, что проходит первенство округа по кроссу и в нём можно принять участие. Денег на командировку в финслужбе нет. Но это меня не останавливает. Поел набранной на кооперативной грядке картошки и жареных грибов, собранных возле казармы, и в путь. Правда, осенью дал себе зарок: не воровать картошку и не собирать грибов. Первый опыт закончился тем, что в мою спину стреляли, наверное, солью, что значительно ускорило мой темп бега. А после грибов, видимо, из-за самовнушения у меня возникло чувство дискомфорта в желудочно-кишечном тракте. Это было моё первое знакомство с грибами, и я собирал их, ориентируясь на десятиминутную лекцию местного грибника о том, как выглядят поганки и мухоморы.

Долго инструктировал меня майор Рахлий о том, где можно переночевать в Чите. О том, что если повезет, то меня пустят в штаб округа, а там можно будет устроиться на столах.

Сдав солдата с копчиковой кистой, длительно не заживающей после удара сапогом, я отправился знакомиться с местным городом. Он, как и столица Бурятии, не производил особого впечатления. Вокзал, на котором ютились китайские переселенцы и командировочные военные вперемешку с бомжами, повсюду горы мусора, заброшенность домов и парков. Из фруктовых насаждений – дикие яблоки величиной со смородину. Попробовал их на вкус, – горечь несусветная!

В Чите почти два часа пытался продать бутылку питерского шампанского. Народ сторонился офицера, предлагающего купить Советское шампанское за пятнадцать рублей.

– Подделку, небось, толкаешь? Почему так дёшево? – недоверчиво спросила торговка мороженым.

– А мне бы поесть хорошо, да поспать в тепле.

Продавщица сжалилась и купила у меня диковинное для этих мест шампанское, тем самым обеспечила меня на три приёма пищи.

Выступил я неплохо. Занял четвёртое место в кроссе на восемь километров, и меня заметили в местном СКА. Появилось предложение переехать в Читу, где пообещали выдать комнату в общежитии СКА, талоны на питание и спортивную форму. Эти обещания я уже слышал раньше. Знал, что по спортивному пути карьеру не сделаешь. Не для этого я семь лет обучался в академии, чтобы перейти из ранга военного врача в ранг военного спортсмена. Мог ведь и ВИФК (военный институт физической культуры) закончить. Но судьба спортсмена очень непредсказуема. Какая-нибудь травма может надолго вычеркнуть тебя из спортивного русла, и ты можешь оказаться ненужным военно-спортивной системе. Поблагодарив за ночлег, командировочные и премиальные, я выдвинулся домой.

23.08.1998 г. Улан-Удэ-40

Здравствуй, папа!

Сегодня выходной, но не для меня. Второй месяц провожу на службе семь дней в неделю. После Санкт-Петербурга моя жизнь кардинально изменилось, и не в лучшую сторону. Но я не грущу и не хандрю. Расскажу всё по порядку.

Из Питера поездом я отправил двухтонный контейнер с домашним скарбом в Кяхту. Он должен приехать туда через месяц. Затем вылетел сам. В Москве узнал, что мою воинскую часть перевели на двести пятьдесят километров к северу, в посёлок Сосновый Бор, что немного расстроило. Рассчитывал, что буду служить на границе с Монголией.

В столице пробыли один день. Взяли автобусную экскурсию и с большими трудностями купили билет, так как Внуково оккупировали кавказцы. Они продавали бронь на авиабилеты за сорок-пятьдесят долларов. В кассах на ближайшие сутки билетов не было. Помог военный комендант аэропорта. Вторая трудность – это перевес багажа на сорок килограмм. В последний раз я летал самолетом ещё в СССР и тогда об этом не думал. Пришлось доплачивать по 18 рублей (3 доллара) за килограмм, что негативно сказалось на семейном бюджете.

Из Москвы до столицы Бурятии мы летели пять часов. Разница во времени составляет плюс пять. За два часа добрались до посёлка Сосновый Бор, где дислоцирована моя часть.

Вначале было тяжело менять биоритмы, и привык лишь через неделю. Встретили меня не ахти как, но и не рассчитывал. Отчитали за отсутствие парадки, полевой формы, неуставной причёски, но зато разместили в офицерском общежитии. На две небольшие комнаты (по четырнадцать метров каждая) общий санузел с горячей водой, на этаже есть один душ и одна кухня. Зато на работу добираюсь пешком за семь минут.

Мне нравится здешняя природа. Вокруг зелёные сопки. Это небольшие горы (высотой до 1000 метров), покрытые соснами, елями и багульником. Местами есть скалы. Вершина горы называется бурхан. На нем, как правило, всё усеяно различными тесёмками, верёвками и тряпочками, которые привязаны к деревьям и кустарникам. Говорят, что местное население таким образом защищает себя от злых духов. В трёх километрах от гарнизона течёт река Уда и в четырёх находится цепь горных озёр, где можно поплавать и отдохнуть. Радует стабильная тёплая солнечная погода. Очень много грибов, которые растут буквально повсюду и, выйдя из общежития, можно собирать урожаи. Но ты знаешь, что я больше специалист по ягодам и грибы никогда не собирал. Поэтому первый опыт грибника приобрёл здесь, ориентируясь на подсказки бывалых. За час мы собрали ведро с горкой, правда, кушали их с опаской. Больше мне понравилось рвать дикую облепиху. Здесь столько комаров, мошек, что когда стоишь на одном месте, то они густо покрывают все открытые участки кожи.

Иногда кажется, что я в санатории на лечении, так как вокруг пятиэтажных хрущёвок и двухэтажных деревянных домов растут высокие сосны и проложены почти лесные тропинки. Я спокойно пью воду из-под крана и вдыхаю свежайший полустепной воздух. Создаётся ощущение, что моя служба – это продолжение летнего отпуска и не верится, что буду жить в таких условиях довольно долго. Сам городок небольшой, построен в 80-х годах. Всего десять тысяч населения. Раньше он был закрытым, так как здесь базировалась ставка Восточного направления, но в 90-х после сокращения её расформировали и местные жители ринулись сюда. В качестве бонусов остались школа, детсады, дом офицеров, дом культуры, гостиница, два ресторана, бассейн и филиал госпиталя с поликлиникой.

Ты прекрасно знаешь, что жизнь – гармоничная штука. Человеку одинаково даётся и плюсов, и минусов, и сахара, и горечи, главное – уметь собирать и находить их.

В качестве равновесия хочу рассказать про высокие цены на фрукты и овощи, а также немалые наценки на хлеб, молоко и прочие продукты. Край не очень плодородный и, очевидно, суровый климатом. Улыбаюсь, когда вижу, как продают гранёными стаканами мелкую кислую вишню, пол-литровыми банками – яблоки-ранетки и кучками – зелёные тепличные помидоры. Из местного колорита – это кедровые орешки и пластинки серы, которые местные используют в качестве природной жевательной резинки. Говорят, что это профилактика цинги, и она укрепляет десны.

Деньги здесь не платят. Поэтому в магазины я хожу лишь на экскурсию. Обещают, что августовское денежное довольствие я получу под Новый год. Зато получил продовольственный паёк, который заметно отличается от академического в лучшую сторону. Но на месяц нам его не хватит. Наверное, продам что-то из личных вещей. Ежемесячно полагается десять банок сгущёнки, двенадцать – тушёнки, два килограмма масла, три – жира, шестьдесят грамм чая, шестьсот грамм повидла, пять килограмм овощей и двадцать булок хлеба, который я ежедневно беру в столовой. Начпрод пообещал увеличить продуктовую норму после того, как я совершу первый прыжок с парашютом. С "первого прыжка" мне будет исчисляться по-новому и срок службы – год за полтора.

Продолжаю бегать. Благо, что условия для этого идеальные и можно тренироваться хоть два раза в день. Для пробежек есть грунтовый стадион, проложил трассу по периметру нашего гарнизона – 5,5 км, а для длительных пробежек разведываю ближайшие сопки. На прошлых выходных принял участие в Спартакиаде ЗабВО, которая проходила в Чите, где в кроссе на восемь километров занял пятое место. Первые мои деньги, заработанные здесь – это спортивные командировочные, которых с трудом хватило на пропитание. В столице Забайкалья прожил четыре дня. Маленький провинциальный городишко. Грязь, пыль, жара.

Улан-Удэ я ещё не изучил, хотя он находится от Соснового Бора в двадцати километрах. Мне показалось, что население здесь выживает. Бедные покосившиеся дома, некрашеные деревянные заборы, минимум приусадебных растений. Денег никому не платят (или в них не верят), поэтому повсеместно распространено натуральное хозяйство или как принято говорить – "бартер". Подобные обмены встречаются в газетных объявлениях или в телевизионной рекламе на местных каналах. Например: "Продаю квартиру, автомобиль... или меняю на продукты, лес, кедровые орешки..." Ведро картошки стоит две банки тушёнки или десять булок хлеба.

06.09.1998 г. Улан-Удэ-40

Продолжаю после перерыва, так как на неделю ездил в Кяхту на сборы молодых офицеров – выпускников ВВУЗов, где я повышал свой уровень тактической подготовки. Стрелял из восьми видов оружия, бросал учебные гранаты, знакомился с новыми танками, БМП, БТР, а также учился рыть окопы и выживать в лесу. При этом полевую форму в части мне не выдали и не предупредили о таких испытаниях. Никто из моих однокурсников не приехал служить врачами в Забайкалье. Здесь я встретил коллегу из Самарского военмеда, с которым мы замечательно проводили время и изучали достопримечательности и окру́гу Кяхты. Алексей служил начмедом в полку у города Гусиноозерск. Рассказал мне, что мечтает стать торакальным хирургом. Я мечтаю стать психиатром, но готов, наверное, быть любым узкопрофильным специалистом, так как служба в кадрированной части меня не вдохновляет.

Кяхта мне показалась весьма криминальным городом. Может, потому что бывшие заключенные не спешат её покидать после отсидок. Да и близость Монголии (пятьсот метров до границы) создает хорошие условия для развития контрабандного бизнеса.

По приезду из командировки принял дела и должность начальника медицинского пункта бригады специального назначения. У меня в штате восемь человек: два врача, три фельдшера, три медсестры. Есть медпункт, который размещён в приспособленном помещении – казарме. Он требует капитального ремонта, но средств нет. Есть техника НЗ (неприкосновенного запаса), техника в автопарке, которую мне нужно принять на баланс, но я побаиваюсь, так как она мне показалась старой, нерабочей и разграбленной за время переезда бригады. Есть пятьдесят книг всевозможного учёта и довольно объёмная инструкция с должностными обязанностями, следовать которым не хватит и двадцати четырёх часов в сутки. Например, проверка качества пищи, каллоража продуктов в столовой, измерение температуры воздуха в казармах, проведение смывов, телесных осмотров, амбулаторный приём, ведение больных в лазарете, изучение устройства парашюта и техники прыжков с вертолётов и самолётов, дежурства по гарнизону, обеспечение стрельб, составление планов, отчётов, всевозможные командировки и прочее-прочее-прочее. В дополнение ко всему есть комбриг, который медицину ни во что не ставит. Есть вши, пьянство, мордобой, разбитые кирпичами головы, чесотка, дизентерия и прочие напасти. Всё чаще и чаще я подумываю, что надо написать рапорт и уволиться из Армии, которой я не принесу никакой пользы.

Сейчас, когда я пишу тебе, у нас развился кризис. Цены ежедневно растут. Неужели это очередное падение в пропасть?

Сегодня хотел позвонить тебе. Заказал одну минуту на почте. Но тебя не было дома. За месяц стоимость минуты связи подорожала в восемь раз! И на Украину стало звонить дороже, чем в Германию (12 руб.50 коп. и 8 руб., соответственно).

На этом буду заканчивать своё письмо. Пиши, как Украина переживает кризис?

08.10.1998 г., Улан-Удэ-40

Привет, папа!

У меня всё хорошо. В начале сентября выдали подъёмные – 1400 рублей (65 долларов), которые быстро потратил. Купил б/у холодильник, получил и перевёз контейнер с вещами. Написал рапорт на беспроцентную ссуду, которую обещают выплатить в декабре. Это будет в самый раз, так как в январе-феврале в нашей семье ожидается пополнение.

Две недели назад нам выдали служебную двухкомнатную квартиру на первом этаже нижнего городка. Я даже не поверил, и пока не вручили ключи, думал, что это розыгрыш. Опишу тебе её. Тридцать шесть квадратных метров, раздельные комнаты, небольшая кухня, недавний ремонт, кафель в ванной и на кухне, есть свой телефон, который работает по системе "Пакеляж". Это так называемый позывной нашей бригады. В принципе, при желании, я могу через систему военной связи дозвониться и до Читы и до Москвы, и что самое главное – бесплатно. До части я теперь дохожу за пять минут. В медпункте взял в прокат кое-что из мебели: стол, стулья, люстру, тумбочки и другое.

В отношении работы: она у меня интересная и напряжённая. Я и врач, и руководитель, и хозяйственник, и многое другое. Рабочий день начинается в 8.30, обед с 14.00 до 16.00, заканчиваю службу в 19.00. За это время в среднем принимаю пятнадцать-двадцать солдат и пять-десять офицеров-прапорщиков, осматриваю всех больных лазарета, оформляю медицинскую документацию, делаю небольшие операции: панариции, фурункулы, вросшие ногти, нагноившиеся мозоли. Одновременно руковожу ремонтом медицинского пункта (вчера положили плитку в перевязочной), анализирую пищу в столовой, слежу за эпид.состоянием казарм, отвечаю за дежурства фельдшеров и медсестер, обеспечиваю безопасность прыжков с парашютом, стрельб (дневных, ночных), приём бани, отвожу больных в госпитали Улан-Удэ, Читы. Также отвечаю за ремонт санитарного автомобиля УАЗ, на котором вожу больных в город и заступаю на дежурства по гарнизону. Обычно на сутки выделяют пять литров бензина, и бывает, что машина глохнет в дороге, но мир не без добрых людей. Также в мои обязанности входит круглосуточное оказание помощи военнослужащим бригады. На днях вернулся из Читы, куда на вертолёте отвозил офицера с тяжелой формой дизентерии (он умер).

Кроме этого, я материально-ответственное лицо и на мне висит имущество на сто-сто десять тысяч рублей. Вот таким каламбуром я описал тебе свой трудовой фронт.

Привыкаю к новым ценам, которые подскочили почти на всё, кроме водки и хлеба. Сильно подорожало подсолнечное масло – в четыре раза. Выручает продовольственный паёк, часть которого я меняю у местных жителей на молоко, яблоки и рыбу. Зато в овощах и хлебе у нас проблем нет. Мне кажется, что в это тяжёлое время легче выжить здесь, на периферии чем в крупном городе. Пиши, как ты борешься с кризисом.

20.11.1998 г., Улан-Удэ-40

Привет, папа. Приятно было прочитать твоё письмо. У меня положение на сегодняшний день стабилизировалось. Есть работа, и хотя она не та, о которой мечтал и к чему стремился семь лет в академии, но на сегодняшний день она обеспечивает меня всем необходимым: жильём, едой и иногда деньгами. Из остатков материалов в медпункте сделал косметический ремонт в квартире: покрасил двери, окна, поклеил обои.

Наконец почувствовал отдачу от своей работы: там что-то достанешь, в другом месте что-то прокрутишь. Конечно, морально нет того удовлетворения, когда работал в НИИ скорой помощи в инфарктном отделении, психбольнице или инфекционной больнице, когда всего себя посвящаешь больному, а не решению хозвопросов: поиск материалов для ремонта, запчастей для санитарки, сокрытие травм от начальников. Противно! Молчать, когда видишь вокруг массовое уничтожение более здоровыми ребятами менее здоровых. Не проходит и дня, чтобы не регистрировались синяки под глазами, переломы носов, побои на ногах, груди и прочее. Я уже молчу, что банно-прачечный комбинат выдает постельное бельё, усеянное вшами, гнидами, что у каждого седьмого солдата чесотка, каждый десятый с дефицитом массы тела, каждый одиннадцатый убегает из части, что в столовой солдаты получают тридцать процентов суточного каллоража, что по два-три часа они маршируют с кроватями по плацу, и это в двадцатиградусный мороз, а потом лечат пневмонии в госпиталях, что офицеры-воспитатели, напившись до поросячего визга, начинают строить своих подчинённых, а потом – то разрыв селезёнки, то перелом носа или сотрясение мозга. Недавно я нашёл такого солдата на КПП. Он три дня пролежал там без сознания в дежурке. Думали, что оклемается. Ещё две недели он провёл в реанимации госпиталя. На вскрытии его мозг представлял собой сплошную гематому.

И выхода из этого положения я не вижу. Систему воспитания защитников отечества не перековать! Когда приезжают всевозможные проверки в нашу часть, их кормят, спаивают, обдаривают байкальскими сувенирами и на этом всё заканчивается.

Отношения с командиром у меня напряжённые. Военным он меня не считает и обзывает "пиджаком" (это человек, который закончил гражданский ВУЗ). Но я пропускаю его обзывания, так как меня радует, что я не такой военный, как он. Стелиться под кого-то я не умею, а делать из себя настоящего офицера – уже поздно. Я рад, что за девять лет службы Армия не сделала из меня уставного человека. Уже не раз я думал о подаче рапорта и увольнении из ВС РФ. Останавливает лишь кризис, отсутствие жилья и туманные перспективы. Поэтому буду терпеть.

Кстати, кушать я стал значительно лучше, чем во время учёбы в Питере. Могу позволить купить себе мясо, рыбу и даже на рынке, чего отродясь не было там. Научился делать домашние заготовки: квасить капусту, варить варенье, печь десерты и торты (по книжке).

Заработную плату офицерам за июль-август-сентябрь заморозили и выдали октябрьское денежное довольствие. Большинству обидно, а для меня наоборот. Так что получил я девятьсот пятьдесят рублей. Рассчитывал на большее, но здесь всё зависит от комбрига, который по своему усмотрению распределяет тарифные разряды. Но в сравнении с моей учебной стипендией – 560 рублей – это неплохо, да и уровень жизни здесь значительно ниже, чем в Питере.

Жизнь стала спокойнее. Исчезло нервное напряжение, когда несёшься с одной работы на другую, с учёбы на суточное дежурство, когда по трое-четверо суток проводишь на больничных топчанах и креслах.

Осень у нас была короткой и сухой. За месяц слетела листва с деревьев, первого ноября столбик термометра опустился ниже нуля и выпал постоянный снег. Сегодня минус двадцать, ночью было тридцать. В части получил тёплый камуфляж, берцы с мехом внутри и овчинный тулуп для зимних построений. Морозы хорошо переносятся, но когда с Байкала дует ветер (Баргузин), то пробирает до самых костей и тулуп не спасает. Окна утеплил мохом, ватой и скотчем. Считаю, что и сорокоградусные морозы переживём. С работы принёс камин на три киловатта. По телевизору показывает пять каналов, иногда шестой местный, по радио – три FM-радиостанции. Записался в библиотеку, так что скучать не приходится!