Текст книги "Искатель, 2010 № 10"

Автор книги: Владимир Лебедев

Соавторы: Александр Юдин,Сергей Юдин,Сергей Саканский,Владимир Соколов,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

– Ну, еще... – Петухов почему-то смутился, – Маринка сейчас звонила, говорила, что ты интересуешься той историей.

– Вот это ближе к истине. Поэтому и вспомнил.

Горин понял, кого напомнило ему лицо, мгновенно исчезнувшее с монитора, – именно Марину. Странная мысль пришла ему в голову: что, если «другой», его теперешний заместитель, – вовсе не респектабельный клиент массажного салона, вроде того ушастого бородача, а просто-напросто Сашка Петухов? Впрочем, чего ж тут странного, ведь Петухов такой же мужчина, как и все.

Если это так, то не стоит прямо спрашивать его об Анне, поскольку об этом сразу станет известно Марине.

– Честно говоря, я не очень-то помню про пугало, – сказал Петухов. – А как вообще дела-то? Столько лет не виделись...

Горин ввязался в скучный традиционный разговор. Он узнал, что Петухов служил в армии, потом женился и развелся, работал фотографом в ателье, а когда началась приватизация, умудрился перевести ателье в свою собственность. Но дела идут неважно, он даже не может нанять сотрудников и все делает сам. Петухов показал Горину проявочную машину, которая стояла в соседней комнате, еще какую-то хитрую аппаратуру... Наконец Горину удалось перевести стрелки разговора на магистральную тему.

– С Игорем Кошелевым? Видимся, как же! – обрадовался Петухов. – Мы ж с ним в деревне соседи. Он теперь профессор этих... как их... филологических наук. Работает в архиве. Да его просто найти.

Петухов дернул мышью, что-то набрал на клавиатуре, и всемирная паутина выбросила на монитор подробную справку об ученом-славянисте, кандидате филологических наук Игоре Петровиче Кошелеве.

Горин с досадой покачал головой: все это он мог бы сделать и сам, с редакционного компьютера, – если бы ему пришло в голову, во-первых, что Игорек вышел на какую-то орбиту, чью траекторию можно проследить в сети, и во-вторых, если бы он помнил фамилию Игорька.

– Ну-ка, давай Аню Вихрову попробуй, – как бы между прочим предложил Горин.

– Аньку запросто, – сказал Петухов, снова двинул мышью и отстучал на клавиатуре короткую дробь.

Вихровых в Интернете было не меньше, чем в телефонном справочнике. Анна Вихрова была, и не одна, а более двух десятков. И все они оказались не те.

Итак, Петухов понятия не имел, где найти Анну. Ну что ж! Оставался последний вариант: ученый-славянист Игорь Петрович Кошелев.

7

Проводив Горина, Саша Петухов тяжело вздохнул и восстановил окно «Фоторобота». Из монитора на него глядела безжизненная, еще не доделанная Марина Яровая.

Сегодня она звякнула ему после длительного, очень длительного перерыва и предупредила, что Горин, наверное, придет и чтобы он ни-ни! Ни малейшим намеком не обмолвился об их теперешних отношениях.

Хотя какие, типа, отношения? Ну, встретились несколько раз, у нее или у него, потом она или решила, что Петухов ей не подходит, или завела другого... А он остался, будто брошенный на дороге щенок.

Она обвиняла его в скупости, говорила, что ненавидит смотреть, как он просчитывает меню в ресторане... Какая ерунда! Деньги счет любят, что всем известно. Разве скупился он на подарки? И откуда Марине знать, что он покупал их в дешевых магазинах на окраине? Бывает, что та же самая вещь стоит процентов на десять-пятнадцать дешевле, чем в центре... А для семейной жизни такой человек – просто клад.

Можно подумать, что Горин лучше. Или Игорь Кошелев, в которого Маринка была влюблена в детстве.

Детство, деревня... Говорят, что жизнь ходит кругами, и через сколько-то лет люди опять начинают встречаться. Вряд ли бы он сразу узнал Юрку Горина, не позвони ему Марина. После ее звонка он в каждом вошедшем клиенте высматривал черты того мальчишки, которого увидел лежащим на полу в доме своей бабушки двадцать лет назад.

Они с мамой сошли на пустую платформу и, щурясь от солнца, помогли друг другу надеть рюкзаки. Рюкзак у Саши был больше и тяжелее, что означало новый этап в его жизни. Вообще, в этом году Саша вдруг начал быстро расти, у него появились волосы под мышками и внизу живота, да и многие другие признаки не мальчика, но мужа, о которых лучше не думать... Отец подарил Саше фотоаппарат.

Они тронулись по дороге, которая терялась под ногами, в траве и цветах, потому что машины ходили здесь редко. Сначала был сосняк, откуда тянуло крепким запахом смолы, потом поле, где колосилась зеленая пшеница, потом тенистый овраг, заросший сизым ивняком, полный прохлады и журчанья невидимого ручья.

Время от времени Саша останавливался, чтобы сделать снимок, мама терпеливо ждала, пока он настроит фотоаппарат. Это был «Любитель» – красивая, приятная на ощупь камера. Сверху раскрывались черные металлические шторки, и там, в глубине, покачивалось матовое зеркальное изображение, которое Саша был во власти остановить, щелкнув затвором. Ему безумно нравилось все связанное с фотографией: широкая пленка в красной бумаге, черный бачок, увеличитель, запахи растворов.

Мама что-то тихо напевала, нагибалась, чтобы сорвать цветок, и, устроив его в букете, любовалась им на вытянутой руке. Один из таких моментов Саша тоже запечатлел и до сих пор гордился этой черно-белой работой – лучшей фотографией матери.

Саша не был в деревне очень давно и бабушку помнил смутно. Когда-то они приезжали сюда часто, не только на каникулы, но и на праздники, на выходные, но однажды мама поссорилась с бабушкой, и они не ездили к ней несколько лет, а потом бабушка умерла.

– Сейчас будет журавль, – сказала мама. – Сашенька, ты помнишь журавль?

Саша не помнил, хотя знал, что и раньше они ходили по этой дороге от станции. Вот из-за холма на самом деле показался журавль. И Саша вспомнил: конечно! Они всегда останавливались у колодца и пили ледяную воду из ведра, которое с таинственным громом вылетало из черной глубины.

Сейчас журавль был сломан, ведра на жерди не было, жерло колодца заросло паутинами по углам, и в каждой сидел большой внимательный паук. Саша раскрыл фотоаппарат и щелкнул одного паука. И сразу пожалел, что потратил кадр, – вряд ли этот снимок получится резким с такого близкого расстояния. Так и вышло: в вечность этому пауку войти не удалось...

– Теперь уж скоро, – сказала мама и зашагала быстрее.

Пришли. Саша смутно узнавал бабушкин дом, крайний в деревне. Что-то шевельнулось в памяти, когда он поднял голову и увидел посередине железной крыши круглое чердачное окно... Отлично! На чердаке он сделает фотолабораторию.

Мама достала ключ, отперла замок, со звоном отдернула щеколду и распахнула несмазанную скрипучую дверь. И сразу вскрикнула от испуга. Саша выглянул из-за ее плеча и увидел, что посреди комнаты стоят две девчонки, обе красивые, с косичками – одна в синем, другая – в красном платье, а между ними – мальчишка с белым испуганным лицом. Саша не успел его как следует разглядеть: мальчишка вдруг наклонился вперед и плашмя рухнул на пол. А девчонки пронзительно завизжали...

8

Юра очнулся быстро, всего через несколько секунд, но ему показалось, что прошло много времени и наступил уже другой день. Чьи-то руки поднимали его, ставили на ноги. Он поглядел: колдунья! Правда, теперь она уже не выглядела такой страшной. И вроде бы даже это была и вовсе не она.

– Мы ничего... – лепетал Юра. – Мы просто хотели посмотреть дом, где жила ведьма.

– Кто здесь жил? – выпучив глаза, спросил горбоносый мальчишка с фотоаппаратом.

– Я тебе после расскажу, – обратилась к нему женщина, похожая на колдунью.

Равновесие восстановилось: хозяйка усадила незваных гостей на лавку, а сама стала перед ними ходить, размахивая пальцем.

– Значит, так. Никаких колдунов или ведьм нет и никогда не было. В этом доме жила моя мама, а Сашина бабушка – Елена Тимофеевна.

Юра потом узнал, что мать Саши Петухова в Москве работала учительницей и очень хорошо умела справляться с детьми.

– Колдунов нет, – продолжала она, – зато существует самый настоящий милиционер, он живет на станции. И я могу его позвать, чтобы он хорошенько выдрал вас за то, что вы без спросу ворвались в чужой дом.

Они сидели ни живы ни мертвы от страха, только теперь уже не мистического, а самого обыкновенного.

– Но у вас есть возможность честно искупить свою вину. Если вы поможете нам разобраться в доме...

Следующие два часа все вместе бегали взад-вперед по двору. Девчонки под руководством Сашиной мамы растопили печь и принялись мыть полы, а ребята таскали вещи.

– Все это – на чердак! – властно приказала хозяйка, ткнув пальцем в груду старья.

Юра уже поставил ногу на ступеньку лестницы, но вдруг вспомнил...

– Я туда не полезу, – тихо сказал он.

– Это еще почему? – удивился Саша.

– Там... – Юра даже не мог толком объяснить, что они видели наверху и как это назвать.

– Там какая-то страшная морда, – весело сообщила Марина, пробегая мимо с тазиком в руках.

– Она сторожит сундук, – добавила Аня.

Саша немного подумал, почесал затылок, как делают взрослые мужики, и сказал:

– Разберемся.

Он полез первым. Все трое стояли внизу, задрав головы и слушая скрип его шагов по потолку. Затем в люке показалась Сашина голова.

– Здесь никого нет. Давай залезай, – махнул он Юре ладонью.

– Только больше не падай, – съязвила Марина.

Юра полез, стараясь не смотреть на девчонок. После своего позора он вообще не поднимал на них глаз.

На чердаке что-то изменилось, Юра не сразу понял, что и почему. Оказывается-, изменился свет: солнце теперь клонилось к закату, выявляя другие области чердака.

– Эй! – крикнул Саша вниз. – Девчонки, и вы давайте сюда.

Саша ловко выдернул из люка Аню и Марину, одну за другой. Он вообще делал все как-то легко и правильно, и Юра позавидовал ему, что он уже такой взрослый.

– Ну, и где ж ваша морда?

– Там была, – указал пальцем Юра в дальний угол чердака.

Впрочем, она никуда и не делась. Глянув вслед за своим пальцем, он снова увидел темную щекастую голову. Но то ли от изменившегося освещения, то ли оттого, что рядом был старший и бесстрашный Саша, голова уже не выглядела столь угрожающей.

Было ясно, что это какой-то вполне обычный предмет, только похожий на голову, но Юра все равно успел вспотеть, пока догадался, что это такое.

– Да это же просто старый чугунок! – весело воскликнул он.

Действительно, ужасные глаза и щербатый рот превратились в ржавые пятна и потеки на небольшом, размером с человечью голову, чугунке, который был надет на шест, притуленный к стене.

– И не просто чугунок, – засмеялся Саша. – Когда-то давно и этот чугунок, и эта шляпа, и пальто на крючке были огородным пугалом...

9

Саша смеялся, вороша старое пальто, выпускающее из своих складок серые струи пыли. Прогоревший чугунок с двумя дырками, похожими на глаза, трещина, похожая на рот... Сейчас все стало таким маленьким, таким нестрашным. А ведь он помнил этот чугунок, когда едва мог обхватить его обеими руками. И было время, когда он сам боялся огородного пугала... «Чучела» – как он его называл.

Саша снял чугунок с шеста, опустил на пол и покатил. Чугунок, подпрыгивая на горбатых досках, описал широкую дугу. Юра поймал его, поднял и рассмотрел.

– Тащи его вниз, – сказал Саша, – мы снова сделаем чучело.

– А сундук? – спросила Аня. – Давай его тоже возьмем?

– И сундук.

Саша, конечно же, помнил этот сундук: там бабушка хранила лекарственные травы и часто склонялась над ним, поводя своим горбатым носом, таким же, как у мамы, как и у него самого. Бабушка перебирала холщовые мешочки, рассматривала всякие побрякушки, задумчиво перетирала щепотью порошки...

Колдунья? А почему бы и нет... Ведь называют хороших докторов волшебниками! И пусть настоящих волшебников и не бывает, но все же... Ведь дал же Гудвин, «великий и ужасный», мозги Страшиле, сердце Железному дровосеку и смелость Трусливому льву... А был-то он простым фокусником. И Саша хорошо помнил, как бабушка лечила его от простуды травами, а однажды – избавила от сильной боли, когда его ужалила пчела... Саша и Юра доволокли сундук до люка, Юра встал на лестницу, и они вдвоем спустили сундук в комнату.

Стоя внизу, Саша помог девчонкам: сначала Марине, потом – Ане. Со стороны казалось, что он такой заботливый, настоящий кавалер. На самом деле ему просто хотелось потрогать девчонок. Он достаточно насмотрелся на обеих, когда они нагибались с тряпками, знал, какого цвета у них трусики, и теперь не мог решить, которая из них ему нравится больше.

Уборка была закончена, на плите шипел чайник. Теперь все вместе пили на кухне чай.

– В каждой деревне, – говорила мама, – был раньше один гармонист, один деревенский дурачок, один колдун или колдунья. Таковой обычно считали старушку, которая разбиралась в травах, умела лечить соседей. А моя мама, Елена Тимофеевна, в войну была медсестрой, а после – работала врачом в амбулатории на станции. Но и выйдя на пенсию, она продолжала лечить людей. Вот и получилось, что на должность деревенской колдуньи как бы заступила она. В этом нет ничего странного и ничего страшного.

Это конечно! – подумал Саша. Но только теперь он обратил внимание на то, что вся обстановка дома была такой загадочной, такой темной... Девчонки рассматривали старый бабушкин альбом, который мама достала с верхней полки в чулане. Там была бабушка, мама с папой, сам маленький Саша. Девчонки стукались головами, их косички болтались и путались. Саша икоса заглядывал за вырезы их платьев, когда они склонялись над фотографиями. Обе девчонки очень волновали его. У них уже были груди, как будто под тканью катались маленькие незрелые яблоки...

Незаметно наступил вечер. Мама убрала со стола чашки и захлопнула альбом.

– Давайте-ка по домам. Вас, небось, ищут давно.

Все вышли на крыльцо. Саша взял фотоаппарат и сфотографировал своих новых друзей с самой большой выдержкой и диафрагмой, на которую только был способен «Любитель», но фотография все равно получилась темной.

Саша достал с полки диск с надписью «Любитель, 6×4, ч/б». Когда-то он педантично перевел в цифру и отретушировал все свои старые негативы, на что ушло полгода труда. Картинка нашлась быстро, потому что Петухов хорошо знал свое дело. Черно-белые Марина, Аня и Юра стояли на крыльце их старого дома... Разве можно представить, что эта девочка с острыми коленками – и есть та самая Марина, которая вывернула ему, взрослому, всю душу? Или этот мальчишка – он всего час назад сидел здесь, но только в облике солидного журналиста... Или вот Аня, которая так и осталась где-то в самом начале ленты времени...

Колокольчик звякнул, дверь ателье отворилась. Высокая стройная клиентка вошла, осмотрелась, близоруко щурясь, увидела за монитором Петухова, решительно направилась к нему.

– Ну и дела! – во второй раз за день воскликнул он, потому что эта женщина была не кто иная, как Аня Вихрова, чье черно-белое изображение он только что вызвал из небытия.

10

Горин позвонил Игорю Кошелеву из машины, когда уже направлялся к нему. Архивариус действительно сидел в своем архиве: не уехал на какой-нибудь симпозиум, не читал каких-нибудь лекций.

С четверть часа Горин блуждал в прохладном лабиринте высоких коридоров, еще раз звонил Кошелеву с мобильника, отделенный от него толстыми стенами государственного хранилища древней мудрости.

Игорь Кошелев выглядел точно так же, как и два десятилетия назад. Трудно поверить, но Горин видел то же самое круглое лицо, состоящее из крупных гладких выпуклостей – лоб, щеки, подбородок... Казалось даже, что и очки у Игоря остались те же, хотя, конечно, этого быть не могло.

Возможно, подумал Горин, есть такое свойство человеческой памяти. В отличие от точной памяти компьютера, она способна саморедактировать изображение.

Кошелев внимательно выслушал Горина – о пугале, о том, что журналист собирает материал для статьи, и коротко произнес:

– Нет.

Горин изумился:

– Что значит – нет?

Кошелев пожал плечами и сказал:

– То и значит. Слово «нет» имеет древнеславянское происхождение. Я не буду давать никаких интервью для этой газеты. Просмотрел несколько последних номеров. Честно говоря, весьма был удивлен, когда понял, что за псевдонимом «Георгий Гаранин» скрываешься именно ты.

Горин помолчал. Ему вдруг стало невыносимо стыдно оттого, что он представляет «эту газету». Кошелев продолжал:

– Поистине безграничен цинизм нашего времени. Или, может быть, ты перестроился, Юра? Может быть, с тобой произошло какое-то событие, которое изменило твои взгляды на нестандартные теории мироздания?

– Нет, – сказал Горин. – Ничего со мной не произошло.

– Я, между прочим, тоже часто вспоминал эту историю. А после твоей статьи, когда узнал, что вы спрятали сундук и теоретически можно его откопать...

– Да что там такого ценного?

– Книга. По всей вероятности, это список с какого-то текста, который еще неизвестен науке.

– Да брось ты! Там же были просто рецепты, заклинания... Имущество пожилой женщины, которую считали в деревне колдуньей.

– Возможно. А возможно и нет, не только. Но имей в виду: я не даю тебе никакого интервью, а просто размышляю вслух.

Горин подумал: а почему, собственно, он завел эту песню и с Кошелевым? С Мариной и Сашей – понятно. Горин не хотел, чтобы они узнали про его влюбленность. А Игорь-то тут при чем? Поистине, великая сила инерции...

– Игорь, – сказал Горин, – ты случайно не знаешь, как мне найти Аню Вихрову?

Кошелев посмотрел на Горина ошарашенным взглядом, смысл которого выяснился минутой позже.

– Аню Вихрову? – переспросил он. – Ту самую девочку, которая была с нами, когда мы нашли древний манускрипт?

Вот как получается. Для ученого Кошелева это событие заключается только в находке. Для Анны – в «ожившем» пугале. А для кого-то еще, возможно, в чем-нибудь совершенно другом.

– Ты и у нее хочешь взять интервью? – холодно поинтересовался Кошелев.

– Вовсе нет, – вздохнул Горин, помолчал и добавил: – Я просто в нее влюблен, вот и все.

Кошелев усмехнулся, покачал головой:

– Это другое дело. Только я все равно не знаю, как ее найти. Хотя она сама была здесь... – Кошелев взял со стола свой мобильник, посмотрел. – Не более двух часов назад.

Горин просто раскрыл рот от изумления. Кошелев усмехнулся:

– Пришла, сказала, что давно не виделись. Расспрашивала о моей работе. Вспоминала общих знакомых: тебя, Сашу Петухова, Марину. Я так и не понял, чего конкретно она хотела. В конце концов спросила, как найти Петухова.

– И что?

– Я дал ей адрес ателье. Она заторопилась. Похоже, тотчас отправилась к нему.

Горин вскочил.

– Завидую я всем вам, – вздохнул Кошелев. – Влюбляетесь, женитесь... Хотя, с другой стороны, нет на свете женщины, которой я мог бы отдать свою свободу.

Последние слова Горин слышал уже через дверь, стремительно удаляясь по гулкому сумеречному коридору.

11

Игорь Кошелев не верил ни в Бога, ни в чудеса, ни в потусторонний мир. Он не верил, он знал. Игорь был единственным из всех, кто видел это, но его никто не слушал – ни тогда, ни сейчас. С тех пор он стал осторожным: не было и речи о том, чтобы рассказать кому-то из своих ученых коллег об этом давнем случае. Не было и речи о том, чтобы опубликовать свои находки – все это обозвали бы мракобесием.

В своих изыскания Кошелев дошел уже до крайности: ему пришла в голову мысль написать пробную статью в одно из инфернальных изданий. Под псевдонимом, разумеется. Он даже прошелся по книжным киоскам и купил ворох разных журналов и газет: «Оракул», «Тайную власть», «Московскую страшилку»... Прочитав несколько статей, ученый понял, что не впишется со своей теорией в этот стиль. И вдруг в «Московской страшилке» он наткнулся на собственные воспоминания!

Какой-то борзописец чуть ли не слово в слово воспроизвел то, что Кошелев и сам мог рассказать, – то, что он сам видел.

Кошелев говорил об этом лишь нескольким людям. Ему не поверили. Вряд ли за псевдонимом «Георгий Гаранин» скрывались Аня или Марина. Сашу Петухова он знал хорошо, настолько, чтобы понять, что никакой статьи этот человек написать не мог. Оставался только Юра Горин, кроме того, имя «Георгий» как раз и означает «Юрий».

Но самое главное, что он узнал из этой статьи, было в следующем. Оказывается, сундук колдуньи вовсе не пропал, а, возможно, до сих пор покоится где-то в земле. Раз так, то все еще есть надежда найти книгу.

Тогда, в детстве, они случайно прикоснулись к одной из величайших мировых тайн. Тот странный случай с сундуком колдуньи определил всю дальнейшую жизнь Игоря Кошелева. Странно: ведь он с малых лет увлекался техникой, любил всяческие механизмы. Но стал гуманитарием. Потому что не мог выбросить из головы старинный манускрипт, который был в сундуке, загадочные слова, написанные на его листах... И конечно же, главным было то, что лишь он один видел все собственными глазами: ведь остальные убежали сразу, как только начался кошмар...

Пусть это стоило ему нервного потрясения, пусть он стал после этого заикаться, но все же... На другой день после того страшного события Игоря отвезли в Москву. Какое-то время он даже пролежал в больнице. Он и не знал, что сундук колдуньи уцелел.

Но как его найти? Для начала Кошелев позвонил в «Московскую страшилку» и, назвавшись профессором Ситниковым из Московского Гуманитарного университета, попытался уточнить, действительно ли автор статьи именно Горин.

Ему отказали, при этом изрядно обругав.

Через несколько дней прошлое будто взорвалось: утром к нему приехала Анна Вихрова, вскоре появился Горин. Как будто пугало, убежавшее тогда по кустам смородины неизвестно куда, вновь вернулось в наш мир, чтобы снова соединить вместе всех этих людей.

12

Игорь Кошелев хорошо помнил день, когда все это для него началось. Он оказался самым младшим участником событий – ему недавно исполнилось девять лет.

Игорь был изобретателем. Он все время рисовал корабли, самолеты, машины – все это ему хотелось сделать своими руками. Например, катер... Дом, где жила его бабушка, стоял на самом берегу реки. Игорь знал, что Клязьма впадает в Оку, Ока – в Волгу, а по Волге, через канал, можно переплыть в Дон и далее – выбраться этим узким извилистым путем в Мировой Океан.

Игорь мечтал построить такую лодку, чтобы она сначала была маленькой и могла спускаться по рекам, плыть по течению. На канале включался мотор, он нужен еще и для того, чтобы подруливать к пристаням в разных городах, которых, как Игорь видел на карте, было много по берегам рек: Владимир, Горький, Казань, Ростов-на-Дону...

Выйдя в море, лодка раскладывалась, расширялась, над ней вырастала складная мачта, взвивался парус. Правда, было пока не ясно, как это сделать и где хранить парус, когда лодка еще будет маленькой.

Погруженный в свои проекты, Игорь ходил по деревне и вдруг за одним из заборов увидел мельканье красного и синего, услышал голоса. Игорь подошел к забору и заглянул меж штакетин. Во дворе возились мальчишки и девчонки, казалось, они что-то строят. Игорь с волнением подумал: а вдруг они уже делают лодку? Его заметили, окликнули, помогли перелезть через забор. Всех, кроме Саши, Игорь хорошо знал по прошлым годам. С Юрой они вместе ловили рыбу и мастерили собачью конуру, правда, собаки у них еще не было. Девчонки – Аня и Марина – были врагами Игоря: они не хотели с ним играть и всегда прогоняли его.

Оказалось, что все озабочены каким-то старым темно-зеленым сундуком. Игорь не сразу заметил его в траве. Сундук был деревянный, но по углам окован железными уголками. Железные полосы охватывали сундук и поперек.

– Вдруг там золото? – сказала Марина.

– И бриллианты! – съязвила Аня.

– Что бы там ни было, оно мое, – сказал Саша, самый старший и сильный из них. – Это сундук моей бабушки, а значит, все, что внутри, – мое.

– Баста! – Юра вскочил на ноги, отряхнул коленки, все равно зеленые от травы. – Ни один ключ не подходит.

– Может быть, топором? – предложил Игорь.

– Еще чего! Нельзя портить сундук, – возразил Саша.

Игорь подошел поближе, осмотрел конструкцию замка. Странно, что ребята, которые были старше его, не заметили ее секрета.

– Надо принести отвертку и отвинтить скобу вместе с замком, – сказал он.

Юра с сомнением посмотрел на сундук: и что там предлагает этот малец? Но, разглядев конструкцию получше, понял, что Игорь прав. Сказано – сделано. Саша принес из дома отвертку, и вскоре крышка загадочного сундука откинулась. Все наклонились над ним, стукаясь головами, и над сокровищницей пролетел общий вздох разочарования.

Внутри сундук был обшит темно-красной тканью. И доверху набит небольшими полотняными мешочками. Саша порылся среди мешочков и вдруг вытащил на свет длинную желтую цепь.

– Золото! – воскликнула Марина.

– Да нет, – вздохнул Игорь. – Обыкновенная латунь.

– Просто цепочка от унитаза, – пошутил Юра.

Саша наклонил сундук и вывалил его содержимое на траву. Оказалось, что внутри не только мешочки – было несколько разных побрякушек, которые Аня назвала колдовскими амулетами, за что получила от Саши легкую затрещину. Обе девчонки сразу набросились на все эти стекляшки. Марина примерила какой-то браслет, откинула руку, залюбовалась, и браслет сверкнул на солнце, будто покрытый каплями росы.

– Положи на место! – строго сказал Саша. – И звезду тоже.

Марина с глубоким вздохом отдала ему звезду, которую уже спрятала в карман передника. Игорь успел разглядеть звезду: это была небольшая линза в замысловатой железной оправе в виде звезды, только не пятиконечной, как обычно, а... Игорь не смог сосчитать, сколько у этой звезды хвостов. И еще в сундуке была книга...

Саша быстро ее полистал, потряс: из книги выпало несколько сухих листьев и цветов, словно Саша вдруг сотворил своими ладонями осень.

– Ничего не понятно! – объявил он. – Вроде по-русски, а на самом деле и нет.

Игорь взял книгу, открыл. Он знал этот язык. Это был старый русский язык, на котором были написаны церковные книги его бабушки.

– «Зелью надобно остыть, затем добавить в чашу щепотку полыни...» – прочитал он вслух.

– Все ясно! – сказала Аня. – Это старинные рецепты кол... Старинные медицинские рецепты.

– Короче, нет ничего интересного, – подытожил Юра.

Но книга была. И о ней нельзя было такое сказать...

13

– Ну что? – спросил Саша. – Соберем чучело?

Он оглядел всех, приунывших над раскрытым сундуком, который не оправдал их ожиданий. Он видел: девчонкам очень хотелось поиграть в стекляшки, но боялся, что они их затырят. Саша говорил себе, что это не жадность, просто он хорошо помнил бабушку, как она перебирала все эти «амулеты», и не хотел, чтобы их трогали чужие руки. А насчет пугала у него были свои резоны...

Когда-то давно ему приснился сон. Это был самый страшный сон во всей его жизни. Приснилось, что он вышел из дома на огород. Он ищет репу, но все время попадается что-то другое – морковь, огурцы... И посередине огорода стоит пугало.

Откуда оно взялось? Ведь раньше его не было – он точно помнит! Саша подходит к пугалу и рассматривает его. Оно ничего плохого не делает – просто стоит, широко раскинув корявые руки. Вместо головы у него старый чугунок. И глаза... Желтые, светящиеся глаза. И улыбка... Смотрит на него сверху и улыбается старый чугунок. И Саше страшно... Ужас охватывает его, он хочет убежать, но не может сдвинуться с места. Ноги словно ватные...

Он просыпается. В комнате светло от полной луны. Он вспоминает свой сон. Саше страшно, но он идет к окну по лунной дорожке на полу, он хочет убедиться в том, что пугала в огороде нет. Саша осторожно выглядывает в окно... Но пугало есть! Оно смотрит на него желтыми глазами. И улыбается...

Он просыпается наконец на самом деле. Утро, солнце, впереди огромный день. Он будет купаться в реке, есть малину... Он потягивается, сам себе улыбаясь. Его взгляд блуждает по стенам, по узорам ковра, ненароком проваливается в окно...

И там, в ярком дневном свете – стоит пугало!

Ужас, ужас!..

Они с мамой приехали только вчера вечером, уже темнело. Саша не знал, что в огороде поставили это пугало. Наверное, он краем глаза увидел его, вот почему и приснилось...

Саша падает на пол, бьется в истерике, истошно кричит:

– Чучело! Злое чучело! Уберите чучело!

Из кухни к нему бегут перепуганные мама и бабушка. Их лица белые, страшные... Искажены страхом за него...

Вчера на чердаке, когда Саша увидел, чего так испугались ребята: старого чугунка и палки, пальто и шляпы... Он не сразу понял, что это и есть пугало. И он решил снова поставить пугало в огороде. Потому что хотелось понять – чего он, собственно, боялся тогда?

Новая затея вызвала вспышку энтузиазма. О сундуке было сразу забыто, только Игорек, новенький в их коллективе, увлекся старинной книгой. Он сидел в сторонке и бережно, двумя пальцами перелистывал желтые страницы.

Саша и Юра сбили крест и вонзили его в мягкую огородную землю. Аня встала на табуретку и надела на верхушку креста чугунок, шутливо похлопав его по «щеке», как это делал Гитлер в одном фильме про разведчиков и над чем смеялись все школьники от Калининграда до Владивостока:

– Генри, мой мальчик! Я справлялся о тебе.

– Генри у нас совсем голый, – сказала Марина.

Аня подала ей пальто, и Марина попыталась надеть его на крест. Выяснилось, что сделать это невозможно. Пришлось разогнуть гвозди и разобрать крест, ведь люди, когда надевают пальто, сгибают руки, а пугало этого сделать не может. Марина взяла старую шляпу с широкими полями и нахлобучила ее на чугунок. Чего-то явно не хватало: пугало получилось слишком худым – черное пальто трепалось на ветру, и было видно, что внутри пугала пустота.

– Надо набить его соломой, как Страшилу, – предложила Аня.

– Где ж мы возьмем солому? – подал голос Игорь, оторвавшись от книги. – Сейчас июнь.

– Ну и что?

– В июне соломы не бывает, солома – это когда жнут пшеницу, а жнут в августе. Сейчас может быть только сено. Вон же – стога на лугу стоят!

Все уважительно посмотрели на Игоря: маленький, а все знает. Он уже отличился тем, что подсказал, как открыть сундук, а теперь вот – с соломой.

Вчетвером пошли на луг, а Игорь остался с книгой. Он не мог оторваться от витиеватых, загадочных букв, выведенных фиолетовыми чернилами чьей-то внимательной и крепкой рукой. Игорь уже понял, что это вовсе не книга, а толстая тетрадь в твердой обложке, и сделана она не из бумаги.

Саша шел по скошенной траве, поддерживая девчонок под руки, потому что они постоянно спотыкались. Юра плелся позади них и размышлял о девчонках вообще.

И что только некоторые мальчишки в них находят, и главное – о чем они с ними говорят? В то же время Юра понимал, что он сторонится девчонок потому, что сам еще не совсем взрослый. Наверное, когда он вырастет, кто-то, например вот – Саша, научит его, как обращаться с девчонками...

– А ты в какой школе учишься? – спрашивал меж тем Саша, повернув голову к Марине, одновременно чувствуя локтем прохладную кожу Ани.