Текст книги "Индийская философия"

Автор книги: Владимир Шохин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

51. – Точно так же, Читта! в то время, когда обладаешь материальным Атманом, нет речи об обладании Атманом, состоящим из ума, и Атманом бесформенным, ибо тогда речь идет о материальном Атмане. Когда же, Читта! обладаешь Атманом, состоящим из ума…[350]350
  Повторение сказанного в п. 49.


[Закрыть]

52. Это подобно тому, Читта! как от коровы – молоко, из молока – творог, из творога – масло, из масла – топленое масло, из топленого масла – сливки. И в тот момент, когда есть молоко, нет речи ни о твороге, ни о масле, ни о топленом масле, ни о сливках, потому что речь идет тогда о молоке. И в тот момент, когда есть творог, нет речи ни о молоке, ни о масле, ни о топленом масле, ни о сливках. И в тот момент, когда есть масло, нет речи ни о молоке, ни о твороге, ни о топленом масле, ни о сливках. И в тот момент, когда есть топленое масло, нет речи ни о молоке, ни о твороге, ни о масле, ни о сливках. И в тот момент, когда есть сливки, нет речи ни о молоке, ни о твороге, ни о масле, ни о топленом масле, потому что речь идет о сливках.

53. Точно таким же образом, Читта! в то время, когда обладаешь материальным Атманом…[351]351
  Повторение сказанного в п. 51.


[Закрыть] … И в то время, Читта! когда обладаешь Атманом бесформенным, нет речи об обладании материальным Атманом или Атманом, состоящим из ума, ибо речь идет тогда об Атмане бесформенном. Таковы, Читта! мирские именования, мирские выражения, мирские обозначения, которыми Татхагата пользуется, [но] не придает [им] значения.

54. Услышав это, Поттхапада-паривраджак сказал Господину:

– Великолепно, почтеннейший! Великолепно, почтеннейший! Это как если бы перевернувшееся поставить на место, спрятанное открыть, заблудившемуся показать дорогу, в темноте зажечь светильник, чтобы зрячие видели формы, – так и Господин многими способами раскрывает учение. Потому я, почтеннейший! прибегаю к Господину как к прибежищу, к дхарме и к общине[352]352
  Классическая форма посвящения в буддийскую общину.


[Закрыть]. Пусть Господин считает меня с сегодняшнего дня до конца дней своим мирским последователем.

55. И Читта, сын дрессировщика слонов, сказал Господину:

– Великолепно, почтеннейший!..[353]353
  Повторение сказанного в п. 54.


[Закрыть] Я же хотел бы, почтеннейший! вслед за Господином отречься от мира и принять монашеские обеты.

56. И Читта, сын дрессировщика слонов, вслед за Господином отрекся от мира и принял монашеские обеты. И уже вскоре после [этого] посвящения Читта, сын дрессировщика слонов, стал жить уединенно, устраненно, внимательно, старательно и целенаправленно и вскоре познал цель, ради которой люди благородного происхождения избирают бездомное состояние – высшее добродетельное поведение[354]354
  В тексте: brahmacariya.


[Закрыть], осуществил и достиг [ее], и ему стало ясно:

«Рождение устранено, добродетель завершена, задачи решены, возвращения больше нет». Так Читта, сын дрессировщика слонов, достиг состояния архата.

Аггиваччхаготта-сутта

1. Так я слышал. Однажды Господин пребывал в Шравасти, в Джатаване, в парке Анатхапиндики[355]355
  О нем см. выше в прим. 1 к переводу «Поттхапада-сутты».


[Закрыть]. [И там же был] паривраджак Ваччхаготта, который, приблизившись к Господину, обменялся с ним приветствиями и любезностями и сел на почтительном расстоянии от него. И усевшись так, паривраджак Ваччхаготта сказал Господину следующее:

– Как, господин Готама, придерживаешься ли ты [того] взгляда, что мир вечен, и это истина, а [всякое] другое [воззрение] ложно?

– Нет, Ваччха, я не придерживаюсь [того] взгляда, что мир вечен, и это истина, а [всякое] другое [воззрение] ложно.

– Тогда, господин Готама, придерживаешься ли ты [того] взгляда, что мир невечен, и это истина, а [всякое] другое [воззрение] ложно?

– Нет, Ваччха, я не придерживаюсь [этого] взгляда.

– Хорошо, господин Готама, придерживаешься ли ты [того] взгляда, что мир конечен, и это истина, а [всякое] другое [воззрение] ложно?

– Нет, Ваччха, я не придерживаюсь [этого] взгляда.

– Хорошо, господин Готама, придерживаешься ли ты [того] взгляда, что мир бесконечен, и это истина, а [всякое] другое [воззрение] ложно?

– Нет, Ваччха, я не придерживаюсь [этого] взгляда.

– Хорошо, господин Готама, придерживаешься ли ты [того] взгляда, что одушевляющее начало и тело одно и то же, и это истина, а [всякое] другое [воззрение] ложно?

– Нет, Ваччха, я не придерживаюсь [этого] взгляда.

– Хорошо, господин Готама, придерживаешься ли ты [того] взгляда, что одушевляющее начало и тело не одно и то же, и это истина, а [всякое] другое [воззрение] ложно?

– Нет, Ваччха, я не придерживаюсь [этого] взгляда.

– Хорошо, господин Готама, придерживаешься ли ты [того] взгляда, что совершенный после смерти существует, и это истина, а [всякое] другое [воззрение] ложно?

– Нет, Ваччха, я не придерживаюсь [этого] взгляда.

– Хорошо, господин Готама, придерживаешься ли ты [того] взгляда, что совершенный после смерти не существует, и это истина, а [всякое] другое [воззрение] ложно?

– Нет, Ваччха, я не придерживаюсь [этого] взгляда.

– Хорошо, господин Готама, придерживаешься ли ты [того] взгляда, что совершенный после смерти и существует, и не существует, и это истина, а [всякое] другое [воззрение] ложно?

– Нет, Ваччха, я не придерживаюсь [этого] взгляда.

– Хорошо, господин Готама, придерживаешься ли ты [того] взгляда, что совершенный после смерти и не существует, и не не-существует, и это истина, а [всякое] другое [воззрение] ложно?

– Нет, Ваччха, я не придерживаюсь [этого] взгляда.

2. – Так как же, господин Готама, на [мой] вопрос, придерживаешься ли ты [того] взгляда, что мир вечен, и это истина, а [всякое] другое [воззрение] ложно, [ты] отвечаешь: «Нет, Ваччха, я не придерживаюсь [того] взгляда, что мир вечен, и это истина, а [всякое] другое [воззрение] ложно». И на [мой] вопрос, придерживаешься ли ты [того] взгляда, что мир невечен, и это истина, а [всякое] другое [воззрение] ложно, [ты] отвечаешь: «Нет, Ваччха, я не придерживаюсь [того] взгляда, что мир невечен, и это истина, а [всякое] другое [воззрение] ложно». И так же [точно] ты отвечаешь на [мои] вопросы, придерживаешься ли ты [тех] взглядов, что мир бесконечен или конечен, что одушевляющее начало и тело одно и то же или не одно и то же, что совершенный существует после смерти, не существует, и существует и не существует, не существует и не не-существует, и это истина, а [всякое] другое [воззрение] ложно. Не усматриваешь ли ты, господин Готама, никакую опасность, избегая всех этих взглядов?

3. – Но, Ваччха, сказать, что мир вечен – значит входить в [определенные] воззрения, придерживаться [определенных] воззрений, оказаться в чащобе, переплетении [определенных] воззрений, драться за них и быть в их узилище, которое сопряжено со страданием, с расстройством, с несчастьем, с лихорадкой и не ведет ни к успокоению, ни к бесстрастию, ни к прекращению волнений, ни к умиротворению, ни к истинному умозрению, ни к просветлению, ни к нирване. И точно так же если сказать, Ваччха, что мир невечен, что он конечен или бесконечен, что одушевляющее начало и тело одно и то же и не одно и то же, что совершенный после смерти существует, не существует, и существует и не существует, не существует и не не-существует – значит входить в [определенные] воззрения, придерживаться [определенных] воззрений, оказаться в чащобе, переплетении [определенных] воззрений, драться за них и быть в их узилище, которое сопряжено со страданием, с расстройством, с несчастьем, с лихорадкой и не ведет ни к успокоению, ни к бесстрастию, ни к прекращению волнений, ни к умиротворению, ни к истинному умозрению, ни к просветлению, ни к нирване. Вот эту-то опасность я и усматриваю, господин Готама, избегая всех этих взглядов.

4. – Следовательно, господин Готама не входит ни в какие взгляды?

– Принятие взглядов – это [как раз и] есть то, Ваччха, от чего избавляется совершенный. Зато вот что, Ваччха, видит совершенный: «Таковы формы, таково возникновение форм и таково устранение форм; таковы ощущения, таково возникновение ощущения и таково устранение ощущений; таковы представления, таково возникновение представлений и таково устранение представлений; таковы установки, таково возникновение установок и таково устранение установок; таково сознание, таково возникновение сознания, и таково устранение сознания»[356]356
  Таким образом перечисляются все пять скандх – кинетических «слоев» квазииндивида, которые позже легли в основу классификации и калькуляции дхарм в традиционном буддизме.


[Закрыть]. Потому я говорю, что совершенный через разрушение, через бесстрастие, через остановку, через отбрасывание, через устранение всех воображений, всех предположений, всех склонностей к самомнению [вследствие иллюзий типа] «Я – деятель», «Мое действие» освобождается от [всех] привязанностей.

5. – Но где тогда, господин Готама, появляется тот монах, ум которого освобожден таким образом [от всех привязанностей]?

– «Появляется», Ваччха, [здесь] неприменимо.

– Но тогда, господин Готама, не появляется?

– «Не появляется», Ваччха, [здесь также] неприменимо.

– Но тогда, господин Готама, и появляется, и не появляется?

– «Появляется и не появляется», Ваччха, [здесь также] неприменимо.

– Но тогда, господин Готама, не появляется и не не-появляется?

– «Не появляется и не не-появляется», Ваччха, [здесь также] неприменимо.

– Но если на вопрос о том, где появляется, ты отвечаешь, что [это здесь] неприменимо, а также и на вопросы, [где] не появляется, появляется и не появляется, не появляется и не не-появляется, то в этом случае, господин Готама, у меня возникает растерянность и омрачение, и от той радости, господин Готама, которую мне ранее доставила беседа с тобой, ничего не остается.

– Ты не должен теряться, Ваччха, и не должен омрачаться. Эта дхарма[357]357
  В данном случае «дхарма» означает область рассмотрения, материю изыскания, предмет наставления.


[Закрыть] глубока, Ваччха, трудна для рассмотрения, трудна для постижения, мирна, превосходна, неисследуема и доступна [лишь] для истинно знающих, но малодоступна для тебя, [у кого] другие взгляды, другая вера, другие радости, другие правила[358]358
  В тексте: aññayogena.


[Закрыть] и другие учителя.

6. А теперь, Ваччха, я тебя спрошу, и, как считаешь нужным, ответь мне. Как ты думаешь, Ваччха, если огонь горит перед тобой, то будешь ли ты знать, что он горит перед тобой?

– Если, господин Готама, огонь горит передо мной, то я буду знать, что он горит передо мной.

– А если бы, Ваччха, тебя спросили о том, по какой причине этот огонь горит перед тобой, то что, Ваччха, ты бы ответил?

– На этот вопрос, господин Готама, я бы ответил, что этот огонь, который горит передо мной, горит по той причине, что поддерживается [таким топливом], как трава и ветки.

– А если, Ваччха, этот огонь, который перед [тобой], иссякнет, то будешь ли ты знать, что он иссяк?

– Если, господин Готама, огонь передо [мной] иссякнет, то я буду знать, что он иссяк.

– А если, Ваччха, тебя спросят об этом огне, который иссяк, в какую сторону он ушел – на восток, на запад, на юг или на север, то что ты, Ваччха, ответишь?

– Это неприменимо, господин Готама, чтобы тот огонь, который горел, поддерживаемый [топливом в виде] травы и веток, а затем иссяк вследствие потребления [данного топлива] при отсутствии другого топлива и оставшись без топлива, можно было считать ушедшим [куда-либо].

7. – Точно так же, Ваччха, эту [телесную] форму, по которой узнают совершенного, он оставляет [здесь как] подрезанную у корней и сходную с пнем пальмового дерева, не способным к дальнейшему росту и самовоспроизведению[359]359
  Как и «Брахмаджала-сутта» (см. выше), эта сутта также завершается предсказаниями Будды о своей ближайшей кончине.


[Закрыть]. Совершенный, Ваччха, освобождается от обозначения через связь с [телесной] формой и становится глубоким, неизмеримым и бездонным как океан. И [к нему] неприменимы такие выражения, как «появляется» или «не появляется» или «и появляется, и не появляется» и «не появляется и не не-появляется».

И эти ощущения, по которым узнают совершенного, утрачиваются совершенным, подрезанные у корней, и [они становятся] сходными с пнем пальмового дерева, не способным к дальнейшему росту и самовоспроизведению. Совершенный, Ваччха, освобождается от обозначения через связь с ощущениями и становится глубоким, неизмеримым и бездонным, как океан. И [к нему] неприменимы такие выражения, как «появляется» или «не появляется», или «и появляется и не появляется» и «не появляется и не не-появляется».

И эти представления, по которым узнают совершенного, утрачиваются совершенным, подрезанные у корней, и [они становятся] сходными с пнем пальмового дерева, не способным к дальнейшему росту и самовоспроизведению. Совершенный, Ваччха, освобождается от обозначения через связь с представлениями и становится глубоким, неизмеримым и бездонным, как океан. И [к нему] неприменимы такие выражения, как «появляется» или «не появляется», или «и появляется, и не появляется» и «не появляется и не не-появляется».

И эти установки, по которым узнают совершенного, утрачиваются совершенным, подрезанные у корней, и [они становятся] сходными с пнем пальмового дерева, не способным к дальнейшему росту и самовоспроизведению. Совершенный, Ваччха, освобождается от обозначения через связь с установками и становится глубоким, неизмеримым и бездонным, как океан. И [к нему] неприменимы такие выражения, как «появляется» или «не появляется», или «и появляется, и не появляется» и «не появляется и не не-появляется».

И это сознание, по которому узнают совершенного, утрачивается совершенным, подрезанное у корней, и [они становятся] сходным с пнем пальмового дерева, не способным к дальнейшему росту и самовоспроизведению[360]360
  Таким образом, Будда перечисляет все свои «составляющие», соответствующие пяти скандхам (от тела до сознания), с которыми ему предстоит разлучиться после своего развоплощения.


[Закрыть]. Совершенный, Ваччха, освобождается от обозначения через связь с сознанием и становится глубоким, неизмеримым и бездонным, как океан. И [к нему] неприменимы такие выражения, как «появляется» или «не появляется», или «и появляется, и не появляется» и «не появляется и не не-появляется».

8. И когда это было сказано, паривраджак Ваччхаготта сказал Господину следующее:

– Это подобно, господин Готама, большому саловому дереву близ деревни или рынка, ветки и листва которого могут отпасть вследствие того, что они преходящи, а также кора и мягкая древесина, и после того как отпадают ветки и листва, кора и мягкая древесина, оно будет «утверждено» в сердцевине. Точно так же и слово господина Готамы освобождено от веток и листвы, освобождено от коры, освобождено от древесины и «утверждено» в сердцевине. Это восхитительно, господин Готама. И пусть господин Готама примет меня как мирянина, ибо я обращаюсь к нему, как к прибежищу от сего дня до конца жизни[361]361
  Вероятно, эти завершительные слова могли включаться в нормативную формулу обращения в буддизм.


[Закрыть].

Μаханидана-сутта

1. Так я слышал. Однажды Господин пребывал в стране Куру[362]362
  Страна Куру соответствовала региону, главным городом которого считалась Индрапрастха, территория, близкая к современной столице Индии – Дели.


[Закрыть], в городке, называвшемся Каммассадхамма. И вот почтенный Ананда, приблизившись к нему и поклонившись ему, сел близ него и сказал:

– Чудесно, Господин! и восхитительно, Господин! что это глубокое и имеющее [соответствующий] вид глубины [учение] об обусловленном возникновении[363]363
  Так мы переводим обозначение системообразующего для мировоззрения Будды и всех его последователей учения paṭiccasamuppado. В связи с совпадением «глубинности» данного учения и по существу, и по видимости, комментатор Палийского канона Буддагхоса с типично индийской склонностью к формалистическим дистинкциям различает: 1) неглубокое по существу и глубокое по видимости, наподобие темного прудика, в котором плавают листья; 2) глубокое по существу и неглубокое по видимости, наподобие прозрачных гангских вод; 3) глубокое и по существу, и по видимости, наподобие океана у подножия мифического центра Вселенной – горы Меру. Обсуждаемое учение Будды относится к третьему типу.


[Закрыть], Господин! кажется мне в то же время столь ясным, сколь это возможно.

– Не говори так, Ананда! не говори так. Это [учение] о зависимом возникновении – [только] глубокое и имеющее [соответствующую] видимость глубины. [Именно] благодаря непониманию и непостижению его, [это] учение о возникновении становится [для людей] запутанным мотком пряжи, сплетенным комком ниток, подобным траве мунджа и тростнику, и становится невозможным преодолеть эту пустыню, непроходимый путь, деградацию и [всю] сансару.

2. Если, Ананда! тебя спросят, обусловливаются ли [чем-нибудь] старость и смерть, то тебе следует ответить: «Да, [обусловливаются]», а если спросят: «Чем же?», надо ответить: «Старость и смерть обусловливаются рождением».

Если, [далее], Ананда! спросят, обусловливается ли [чем-нибудь] рождение, то следует ответить: «Да, [обусловливается]», а если спросят: «Чем же?», надо ответить: «Рождение обусловливается становлением»[364]364
  В тексте: bhava, букв, «бытие», но поскольку буддисты с самого начала отстаивали кинетическую, «гераклитовскую» картину мира, в коей нет места Бытию как стационарной всесущности, мы следуем тем, кто предпочитает трактовать и в данном случае существование как состояние непрерывной текучести.


[Закрыть].

Если, [далее], Ананда! спросят, обусловливается ли [чем-нибудь] становление, то следует ответить: «Да, [обусловливается]», а если спросят: «Чем же?», надо ответить: «Становление обусловливается „схватыванием“[365]365
  В тексте: upādāna, букв, «схватывание» объектов. Как будет видно из специального п. 6, подразумевается весь интенциональный срез сознания – вся область желаний и надежд, – являющийся, с точки зрения буддистов, необходимым и достаточным условием сансарного существования.


[Закрыть]».

Если, [далее,] Ананда! спросят, обусловливается ли [чем-нибудь] «схватывание», то следует ответить: «Да, [обусловливается]», а если спросят: «Чем же?», надо ответить: «„Схватывание“ обусловливается вожделением[366]366
  В тексте: taṇhā, букв, «жажда».


[Закрыть]».

Если, [далее,] Ананда! спросят, обусловливается ли [чем-нибудь] вожделение, то следует ответить: «Да, [обусловливается]», а если спросят: «Чем же?», надо ответить: «Вожделение обусловливается ощущением».

Если, [далее,] Ананда! спросят, обусловливается ли [чем-нибудь] ощущение, то следует ответить: «Да, [обусловливается]», а если спросят: «Чем же?», надо ответить: «Ощущение обусловливается чувственным контактом».

Если, [далее,] Ананда! спросят, обусловливается ли [чем-нибудь] чувственный контакт, то следует ответить: «Да, [обусловливается]», а если спросят: «Чем же?», надо ответить: «Именем и формой»[367]367
  В тексте: nāmarūpa – устойчивое и очень почтенное словосочетание, заимствованное буддизмом из брахманизма. Встречается уже в «Брихадаранька-упанишаде», где обозначает имя и образ Атмана как «действительное» (I. 4. 7, I. 6. 3), в «Чхандогья-упанишаде», где Божество в жаре, воде и земле являет свои имена и формы, равно как и в пространстве (VI. 3. 2–3, VIII. 14. 1), а также в других, более поздних Упанишадах (Мундака I. 1. 9, Прашна VI. 5 и т. д.). Обобщенно «имя и форма» соответствуют здесь приблизительно внутренней сущности (как имя и понимается в древних культурах в целом) и воспринимаемому явлению вещей. У буддистов, для которых мир «бессущностен», эти понятия фиксируют только способности менталитета к рациональному и чувственному познанию внешних объектов, а также психофизическую организацию, которую профаническое, с буддийской точки зрения, сознание принимает за индивида.


[Закрыть].

Если, [далее,] Ананда! спросят, обусловливаются ли [чем-нибудь] имя и форма, то следует ответить: «Да, [обусловливаются]», а если спросят: «Чем же?», надо ответить: «Сознанием».

Если, [далее,] Ананда! спросят, обусловливается ли [чем-нибудь] сознание, то следует ответить: «Да, [обусловливается]», а если спросят: «Чем же?», надо ответить: «Именем и формой»[368]368
  В данном звене цепочка обусловленных состояний существования психофизической организации замыкается: имя и форма обусловливается сознанием, а сознание – именем и формой.


[Закрыть].

3. Таким образом, Ананда! сознание обусловливается именем и формой, имя и форма – сознанием, чувственный контакт – именем и формой, ощущение – чувственным контактом, вожделение – ощущением, «схватывание» – вожделением, становление – «схватыванием», рождение – становлением, старость и смерть – рождением; обусловленные же старостью и смертью возникают печаль, расстройство, физическое и душевное страдание, смятение[369]369
  В тексте следует ряд трудноразличимых оттенков страдания, из которых, по тонкому наблюдению Т. Рис Дэвидса, dukkha, лексически «перекрывающая» все страдание в целом, означает, в данном случае, физическую боль, a domanassa – душевную. Существенно важно, что в «Маханидана-сутте» все эти морфозы страдания отделяются по своему статусу от девяти звеньев цепочки, поскольку включаются в класс внешних, «наблюдаемых» проявлений сансарного сознания, полностью укладывающийся в группу «старости и смерти», т. е. в рамки первого по явленности и последнего по порядку внутреннего происхождения среза этого сознания.


[Закрыть].

4. Я сказал, что старость и смерть обусловливаются рождением. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что старость и смерть обусловливаются рождением. Если бы, Ананда! ни у кого никаким образом не было никакого соответствующего рождения[370]370
  В тексте эффект усиленного отрицания достигается посредством нанизывания однокоренных слов: …sabbena sabbaṃ sabbathā sabbaṃ kassaci kimhici.


[Закрыть] – у богов, у гандхарвов, у якшей, у бхутов[371]371
  Буддисты полностью принимают брахманическое деление пантеона на высший (божества) и низший, в иерархии которого различаются небесные музыканты, «почти боги» гандхарвы, в целом благосклонные к людям духи-якши и демонические духи-бхуты.


[Закрыть], у людей, у животных, у птиц и у насекомых, – если бы, Ананда! у всех этих существ не было бы соответствующего рождения и вследствие этого рождение прекратилось бы, то обнаружились ли бы [там] также старость и смерть?

– Нет, Господин!

– Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие[372]372
  В тексте предлагается, таким образом, достаточно широкий набор понятий – hetu, nidāna, samudayo, paccayo, – выражающих причинно-следственные отношения, среди которых условие является как бы основным элементом собственного класса (не забудем, что речь идет о формуле «обусловленного возникновения»).


[Закрыть] старости и смерти и есть рождение.

5. Я сказал, что рождение обусловливается становлением. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что рождение обусловливается становлением. Если бы, Ананда! ни у кого никаким образом не было никакого становления – становления чувственного, [божественно-] «оформленного» и бесформенного[373]373
  Три уровня существования, признаваемые в буддизме: существование в чувственно-материальном мире, в божественном мире форм и в мире высшем – бесформенном. Ср.: Дигха-никая III. 216, Самъютта-никая II. 3, IV. 258, Ангуттара-никая II. 223, III. 444. Освобождение от первого уровня существования считается первым условием достижения состояния архатства.


[Закрыть], – то при полном прекращении становления вследствие его отсутствия обнаружилось ли бы [какое-нибудь] рождение?

– Нет, Господин!

– Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие рождения и есть становление.

6. Я сказал, что становление обусловливается «схватыванием». И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что «схватывание» обусловливается становлением. Если бы, Ананда! ни у кого никаким образом не было никакого «схватывания» – «схватывания», возникающего вследствие чувственных желаний, определенных взглядов, надежд на хорошее поведение и обряды и [веру в существование] Атмана, – то при полном прекращении «схватывания» вследствие его отсутствия обнаружилось ли бы какое-нибудь становление?

– Нет, Господин!

– Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие становления и есть «схватывание».

7. Я сказал, что «схватывание» обусловливается вожделением. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что «схватывание» обусловливается вожделением. Если бы, Ананда! ни у кого никаким образом не было никакого вожделения – вожделения форм, вожделения звуков, вожделения запахов, вожделения вкусов, вожделения осязании, вожделения мыслимого[374]374
  В тексте: dhamma-taṇhā. Перечисление видов вожделений означает соответствующие сферы органов чувств, к которым, наряду с обычными, буддисты относили и ум-манас, сфера которого есть «мыслимое».


[Закрыть], – то при полном прекращении вожделения вследствие его отсутствия обнаружилось ли бы какое-нибудь «схватывание»?

– Нет, Господин!

– Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие «схватывания» и есть вожделение.

8. Я сказал, что вожделение обусловливается ощущением. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что вожделение обусловливается ощущением. Если бы, Ананда! ни у кого не было никаким образом никаких ощущений – ощущений, порождаемых контактами [с соответствующими объектами] органов зрения, слуха, обоняния, вкуса, осязания и ума-манаса, – то при полном прекращении ощущений вследствие их отсутствия обнаружилось ли бы какое-нибудь вожделение?

– Нет, Господин!

– Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие вожделения и есть ощущение.

9. Итак, Ананда! ощущение есть причина вожделения, вожделение – причина «выискивания»[375]375
  В тексте: pariesanā – труднопереводимое слово, корень которого означает «смотрение», а префикс круговое направление, т. е. некоторое «обыскивание» окружающей среды в поисках желанных объектов.


[Закрыть], «выискивание» – причина приобретения, приобретение – причина намерения, намерение – причина страсти, страсть – причина привязанности, привязанность – причина стяжания, стяжание-причина алчности, алчность – причина защиты [собственности], благодаря же защите [собственности] возникает множество всего дурного: удары и раны, борьба, разногласия, споры, ссоры, поношения и ложь[376]376
  Составитель или редактор сутты нарушает порядок изложения, вставляя между звеном «вожделение → ощущение» и следующим за ним «ощущение → чувственный контакт» целую «врезку» разновидностей составляющих первого из этих звеньев – вероятно, с целью подробного раскрытия буддийской «практической морали».


[Закрыть].

10. Я сказал, что благодаря защите [собственности] возникает множество дурного: удары и раны, борьба, разногласия, споры, ссоры, поношения и ложь. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что благодаря защите [собственности] возникает множество дурного: удары и раны, борьба, разногласия, споры, ссоры, поношения и ложь. Если бы, Ананда! ни у кого никаким образом не было никакой защиты [собственности], то при полном прекращении защиты [собственности] вследствие ее отсутствия возникло ли бы то множество дурных и неблагих вещей, [как-то] удары и раны, борьба, разногласия, споры, ссоры, поношения и ложь?

– Нет, Господин!

– Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие ударов и ран, борьбы, разногласий, споров, ссор, поношений и лжи и есть защита [собственности].

11. Я сказал, что защита [собственности] обусловливается алчностью. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что защита [собственности] обусловливается алчностью. Если бы, Ананда! ни у кого не было никаким образом никакой алчности, то при полном прекращении алчности вследствие ее отсутствия обнаружилась ли бы какая-либо защита [собственности]?

– Нет, Господин!

– Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие защиты [собственности] и есть алчность.

12. Я сказал, Ананда! что алчность обусловливается стяжанием. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что алчность обусловливается стяжанием. Если бы, Ананда! ни у кого не было никаким образом никакого стяжания, то при полном прекращении стяжания вследствие его отсутствия обнаружилась ли бы какая-либо алчность?

– Нет, Господин!

– Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие алчности и есть стяжание.

13. Я сказал, Ананда! что стяжание обусловливается привязанностью[377]377
  Из положения «привязанности» в ряду следствий вожделения видно, что она не соответствует «схватыванию», о котором шла речь выше и которая скорее всего означает общую «нацеленность» на те или иные объекты.


[Закрыть]. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что стяжание обусловливается привязанностью. Если бы, Ананда! ни у кого никаким образом не было никакой привязанности, то при полном прекращении привязанности вследствие его отсутствия обнаружилось ли бы какое-либо стяжание?

– Нет, Господин!

– Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие стяжания и есть привязанность.

14. Я сказал, Ананда! что привязанность обусловливается страстью. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что привязанность обусловливается страстью. Если бы, Ананда! ни у кого не было никаким образом никакой страсти, то при полном прекращении страсти вследствие его отсутствия обнаружилась ли бы какая-либо привязанность?

– Нет, Господин!

– Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие привязанности и есть страсть.

15. Я сказал, Ананда! что страсть обусловливается намерением. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что страсть обусловливается намерением. Если бы, Ананда! ни у кого не было никаким образом никакого намерения, то при полном прекращении намерения вследствие его отсутствия обнаружилась ли бы какая-либо страсть?

– Нет, Господин!

– Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие страсти и есть намерение.

16. Я сказал, Ананда! что намерение обусловливается приобретением. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что намерение обусловливается приобретением. Если бы, Ананда! ни у кого не было никаким образом никакого приобретения, то при полном прекращении приобретения вследствие его отсутствия обнаружилось ли бы какое-либо намерение?

– Нет, Господин!

– Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие намерения и есть приобретение.

17. Я сказал, Ананда! что приобретение обусловливается «искательством». И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что приобретение обусловливается «искательством». Если бы, Ананда! ни у кого не было никаким образом никакого «искательства», то при полном прекращении «искательства» вследствие его отсутствия обнаружилось ли бы какое-либо приобретение?

– Нет, Господин!

– Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие приобретения и есть «искательство».

18. Я сказал, Ананда! что «искательство» обусловливается вожделением. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что «искательство» обусловливается вожделением. Если бы, Ананда! ни у кого не было никаким образом никакого вожделения – вожделения [предметов] желания, вожделения становления, вожделения небытия[378]378
  В тексте: kāma-taṇhā bhava-taṇhā vibhava-taṇhā. Согласно Т. Рис Дэвидсу, подразумевается вожделение чувственных объектов, хорошего будущего рождения и, соответственно, отсутствия рождения. Третье «вожделение» в таком случае весьма амбивалентно, ибо нежелание будущего рождения и есть мотивировка буддийского «совершенного»-архата. Потому представляется, что под третьей разновидностью «вожделения» следует понимать скорее нечто вроде желания смерти, болезненное неприятие жизни как таковое.


[Закрыть], – то при полном прекращении вожделения вследствие его отсутствия обнаружилось ли бы какое-либо «искательство»?

– Нет, Господин!

– Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие «искательства» и есть вожделение.

Таким образом, Ананда! эти два аспекта [вожделения], будучи двойственными, объединяются через ощущение, [которым они обусловливаются][379]379
  Согласно Т. Рис Дэвидсу, опирающемуся на комментарий Буддагхосы, здесь различаются вожделение как глубинная направленность сознания, обусловливающее сансару (которая и есть, в соответствии с учением о «четырех благородных истинах» о страдании, причина страдания) и вожделение «обыденное», эмпирическое, проявляющееся в ежедневном поведении. Именно о втором из них и шла речь в п. 9-18.


[Закрыть].

19. Я сказал, что ощущение обусловливается чувственным контактом. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что ощущение обусловливается чувственным контактом. Если бы, Ананда! ни у кого никаким образом не было никакого чувственного контакта – зрительного, слухового, обонятельного, вкусового, осязательного и умственного, – то при полном прекращении контакта вследствие его отсутствия обнаружилось ли бы какое-либо ощущение?

– Нет, Господин!

– Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие ощущения и есть чувственный контакт.

20. Я сказал, что чувственный контакт обусловливается именем и формой. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что ощущение обусловливается именем и формой. Если бы те, Ананда! формы, признаки, знаки, обозначения, посредством которых обнаруживается соединение имен, отсутствовали, то было ли бы какое-либо обнаружение контакта по имени в соединение форм?!

– Нет, Господин!

– А если бы те, Ананда! формы, признаки, знаки, обозначения, посредством которых обнаруживается соединение форм, отсутствовали, то было ли бы какое-либо обнаружение контакта по форме в соединение имен?!

– Нет, Господин!

– А если бы те, Ананда! формы, признаки, знаки, обозначения, посредством которых обнаруживаются и соединение форм, и соединение имен, отсутствовали, то было ли бы какое-либо обнаружение контактов по форме или по имени?!

– Нет, Господин!

– И если бы отсутствовали [все] эти формы, признаки, знаки и обозначения, то было ли бы какое-либо обнаружение чувственного контакта?!

– Нет, Господин!

– Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие чувственного контакта и есть имя и форма.

21. Я сказал, что имя и форма обусловливаются сознанием. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что имя и форма обусловливаются сознанием. Если бы, Ананда! сознание не «нисходило» в материнское лоно, то образовались ли бы там имя и форма?

– Нет, Господин!

– А если бы, Ананда! сознание, «низойдя» в материнское лоно, там угасло?

– Нет, Господин!

– А если бы, Ананда! сознание покинуло отрока, юношу или девицу, то имя и форма смогли ли бы расти, развиваться, распространяться?

– Нет, Господин!

– Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие имени и формы и есть сознание.

22. Я сказал, Ананда! что сознание обусловливается именем и формой. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что сознание обусловливается именем и формой. Если бы сознание не опиралось на имя и форму, то впоследствии обнаружилось ли бы становление рождения, старости, смерти и [всего] страдания?

– Нет, Господин!

– Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие сознания и есть имя и форма[380]380
  Как видно из текста, хотя имя-форма и сознание причинно обусловливают друг друга, способы этого обусловливания различны: наличие сознания является условием существования имени-формы живого существа в буквальном смысле, тогда как имя-форма лишь поддерживает сознание. Показательно, что в классическом варианте учения пратитья-самутпады уже ставятся точки над «и»: имя-форма обусловливается сознанием, но не наоборот.


[Закрыть].

[Итак], постольку, Ананда! [существа] могут рождаться, стареть, умирать, исчезать, или возникать вновь, постольку есть процесс вербализации, процесс объяснения, процесс манифестации, процесс познания, и постольку [возможно] обнаружение всего кругооборота этой жизни, поскольку есть имя и форма с сознанием.

23. Какие же, Ананда! провозглашают учения об Атмане? Согласно одному, Атман имеет форму и ограничен, когда провозглашают: «Мой Атман имеет форму и ограничен». Согласно другому, Атман имеет форму и безграничен, когда провозглашают: «Мой Атман имеет форму и безграничен». Согласно третьему, Атман не имеет формы и ограничен, когда провозглашают: «Мой Атман не имеет формы и ограничен». Согласно четвертому, Атман не имеет формы и безграничен, когда провозглашают: «Мой Атман не имеет формы и безграничен»[381]381
  Перед нами еще один пример классической тетралеммы, хорошо известной уже из «Брахмаджала-сутты» и других палийских текстов как излюбленный в Древней Индии способ систематизации философских положений.


[Закрыть].

24. При этом, Ананда! когда провозглашают, что Атман имеет форму и ограничен, то об истинной природе этой [модели Атмана] говорят следующее: «Я преобразую [ее], неистинную, в истинную»[382]382
  Подразумевается, вероятно, изменение не онтологического статуса Атмана, а сотериологического – посредством практики самоусовершенствования, но в целом это заявление относительно преобразования Атмана (не только здесь, но и в последующих позициях) не представляется очень ясным.


[Закрыть]. Так, Ананда! достаточно сказано о позиции, согласно которой Атман имеет форму и ограничен.

Далее, Ананда! когда провозглашают, что Атман имеет форму и безграничен, то об истинной природе этой [модели Атмана] говорят следующее: «Я преобразую [ее], неистинную, в истинную». Так, Ананда! достаточно сказано о позиции, согласно которой Атман имеет форму и безграничен.

Далее, Ананда! когда провозглашают, что Атман не имеет формы и ограничен, то об истинной природе этой [модели Атмана] говорят следующее: «Я преобразую [ее], неистинную, в истинную». Так, Ананда! достаточно сказано о позиции, согласно которой Атман имеет форму и безграничен.

Вот какие, Ананда! провозглашают учения об Атмане[383]383
  С чем связано то обстоятельство, что последняя из тетралеммных позиций, согласно которой Атман не имеет формы и ограничения, не излагается, подобно первым трем, определить трудно, учитывая тщательность буддистов в работе с такой излюбленной у них формалистической игрой, как тетралемма.


[Закрыть].

25. А какие, Ананда! провозглашают учения об отсутствии Атмана? Согласно одному, отрицается, что Атман имеет форму и ограничен, и [потому] не провозглашают: «Мой Атман имеет форму и ограничен». Согласно другому, отрицается, что Атман имеет форму и безграничен и [потому] не провозглашают: «Мой Атман имеет форму и безграничен». Согласно третьему, отрицается, что Атман не имеет форму и ограничен, и [потому] не провозглашают: «Мой Атман не имеет формы и ограничен». Согласно четвертому, отрицается, что Атман не имеет форму и безграничен, и [потому] не провозглашают: «Мой Атман не имеет формы и безграничен».

26. При этом, Ананда! тот, кто не провозглашает Атмана имеющим форму и ограниченным, не говорит и об истинной природе этой модели Атмана: «Я преобразую [ее], неистинную, в истинную». Так, Ананда! достаточно сказано о позиции, согласно которой отрицается, что Атман имеет форму и ограничен.