Текст книги "Цена вздоха (СИ)"

Автор книги: Владимир Саяпин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

– В следующий раз, когда захочешь с жизнью расстаться, – говорит она сердито, – попроси меня, я тебе живо голову снесу.

И мальчик поворачивается.

– Да не хочу я умирать. – Вспыхивает он даже легче колдуньи, но успокаивается быстро и сразу отводит взгляд. – За травами я в лес ходил.

– И зачем они тебе?

– Говорил же, – отвечает мальчик, погодя, – травы мне нужны были, чтобы зелий наварить.

Айва скрещивает на груди руки и выдыхает, начиная терять терпение.

– Ну а зелья тебе зачем?

Вдруг, Алеша как-то смущенно опускает глаза.

– Чтобы разбогатеть. Зачем же еще?

Колдунья мгновенно изменяется в лице и начинает хитро ухмыляться.

– Разбогатеть? – Удивляется она. – Достойное похвалы желание. Только вот, зачем?

Алеша переворачивается на другой бок, лицом к стене.

– Да какая разница? – Брякает он сердито. – Теперь все равно без толку.

Повисает молчание, но теперь и колдунья не спешит его прервать. Вдруг, она замечает на спине Алеши черные, окрепшие у оснований прутья, заметно выросшие с тех пор, как она видела их в лесу. Теперь уже подозрения старика все меньше кажутся такими уж неоправданными. И колдунья теряет ухмылку и глядит уже серьезно.

– Почему без толку? – Спрашивает она изменившимся голосом. – Говори, мальчишка, не бойся.

Алеша сердито фыркает, вновь заставляет дожидаться, но все же отвечает.

– Потому что я теперь должен по велениям твоим жить. – Говорит он злобным голосом, повернув голову. – Чего тут непонятного? Сама же заставила!

Колдунья отвечает не сразу и прежде устало вздыхает.

– Прямо-таки заставила. – Говорит она. – Выбора тебе, бедняжке, не оставила.

Алеша тут же вскакивает на кровати и будто забывает про боль. Сердито, со злостью, словно готов наброситься, он вгрызается своим взглядом в лицо колдуньи и кричит, сжав кулаки.

– А чего мне надо было?! – Сердится мальчик. – Чего бы я сделал?!

– Чего-чего…. – Передразнивает колдунья безмятежным голосом. – В лес не надо было идти. Сам виноват. Если бы не я, то ты бы там и остался. Или не так?

Алеша только злобно фыркает, не находя слов, чтобы ответить. А колдунья отворачивается, сложив на груди руки.

– Раз уж не умеешь за себя постоять, так и не лезь, куда не следует. – Говорит она и умолкает.

На это мальчик тоже не находит ответа. А потому, фыркнув еще громче и злее, разворачивается и сваливается на бок так резко, что становится больно. Он старается перетерпеть, только бы не показывать этого колдунье, и снова ненадолго повисает тишина.

Айва успокаивается быстрее. Скоро она уже снова начинает вспоминать о еде. Тут же на ум приходит старик и недавняя беседа, а вместе с тем и неприятное осознание того, что нужно продолжать расспрашивать мальчишку.

– Ладно, – распускает колдунья руки и опять поворачивается к мальчику, – забудем об этом.

Алеша не реагирует.

– Сделаем так, – спокойно продолжает колдунья, – если ты мне все честно расскажешь, то я, может быть, тебя отпущу. Ну что, согласен?

Алеша будто оживает. Снова его лицо обретает простые, детские черты. Он тут же разворачивается, приподнимается на кровати и уставляется на колдунью с искренним, чистым недоумением, едва ли способным укрыть вспыхнувшую в его глазах надежду.

– Правда? – Не веря в свою удачу, спрашивает мальчик. – Ты меня отпустишь?

Колдунья хитро улыбается, как обычно, прикрыв золотые глаза веками.

– А зачем ты мне нужен? – Говорит она, отодвинув уголок рта. – Для забавы, разве что.

Мальчик опускает глаза и начинает виновато хмуриться.

– Да. – Отвечает колдунья, уставая ждать. – Я тебя отпущу, но если только ты мне все честно расскажешь. А иначе не жди жалости. Я ведь могу тебя превратить в лягушку, или в таракана, или еще в какую-нибудь гадость, и будешь тогда моей зверушкой, пока не надоешь.

Мальчик не торопится ответить, и колдунья быстро устает ждать.

– Да не скажу я никому. – Наклоняется она ближе, в действительности и сама не терпя скорее узнать, что движет мальчиком. – Давай, все рассказывай. Зачем тебе хочется разбогатеть? Ты как вообще такое себе придумал?

– А если скажу, – говорит он тихо, неуверенно, – ты меня правда отпустишь? И я смогу делать все, что захочу?

Колдунья вспыхивает.

– У тебя что, весь ум в нос ушел? – Не сдерживается она, с ногами забравшись к Алеше на кровать. – Зачем мне врать? Но… посмотрим. Если соврешь, то я узнаю. Тогда даже не надейся, чтобы отпустила. Ну!

Мальчик вздыхает.

– Ладно, скажу я. – Соглашается он. – Только не рассказывай никому.

– Да не скажу я. – Наклоняется Айва. – Рассказывай уже!

Алеша вздыхает, долго собирается с мыслями и, наконец, все же решается открыться.

– Я зелья умею делать, которые раны лечат. – Начинает он рассказывать. – А они, матушка говорила, очень ценятся. Если сделаю много, то продам.

– И? – Подгоняет колдунья.

– А потом, заработаю столько золотых, чтобы построить хоромы, как у боярина.

– И?! – Торопится колдунья.

Отстрою хоромы, куплю слуг и буду жить, как наш боярин. Зелья буду варить, семью заведу. И все тогда будет даже лучше, чем прежде.

Повисает молчание. Ненадолго. Вскоре мальчик поднимает глаза, чтобы увидеть лицо колдуньи, но натыкается на ее хмурый, сердитый, недовольный взгляд.

– И я должна в это поверить? – Прищуривается она.

– Да не вру же я!

Женщина отводит глаза.

– Теперь не жалуйся. – Вдруг говорит она, заставляя мальчика растеряться и начать беспокоиться. – Обещал честность, так что теперь не жди жалости.

– Да не вру я! – Повторяет Алеша, придвинувшись еще ближе. – Не вру!

– Не врешь, как же. Будто я поверю, что прок…, – чуть не выдает Айва секрет, – э, что прок… тебе какой-то от этого, кхм, есть.

Мальчик смотрит мгновение и ничего не говорит, но потом его лицо разгорается краснотой от обиды и гнева, и Алеша тут же выплескивает эмоции.

– Ну и пожалуйста! – Кричит он, и тут же снова отворачивается к стене, лишь теперь вспоминая, что раны еще болят.

Айва всего миг жалеет мальчика. О силе отваров, приготовленных стариком, она знает не понаслышке, так что гордо задирает нос и оставляет мальчика одного, ни в коем случае теперь не желая потакать его капризам. А, выйдя, она молча возвращается к старику и усаживается рядом, потеснив его на небольшом камне.

Колдунья молчит, дуется, как ребенок, отвернувшись в сторону, и ничего не говорит, и через несколько мгновений старик сам с ней заговаривает.

– Что случилось?

Айва тут же поворачивается и с готовностью вываливает на старика все подробности.

– Вот скажи, разве я на дуру похожа? – Сердится колдунья, по-детски надувая щеки. – Это чудище носатое мне заявляет, что разбогатеть он хочет! Хоромы ему, видите ли, захотелось построить. Пф, ха! И я в это должна поверить? Вот же маленький засранец!

– А ты не ошиблась? – Поворачивается старик.

И колдунья немедленно пронзает его сердитым, испепеляющим взглядом.

– Может, он просто недоговорил. Или ты не так поняла. – Тут же объясняется старик. – Он так и сказал.

– Ну, да, как-то так он и сказал. – Успокаивается Айва. – Да не может такого быть! Чтобы проклятие перед жадностью отступало? Что за чушь!

Старик едва заметно улыбается.

– А что? – Вдруг спрашивает он. – Разве такого не может быть?

Айва уставляется на старика с изумлением.

– Нет ничего плохого в жадности, да и в любом другом стремлении, – объясняет он, – пока оно заставляет человека становиться лучше. Взгляни на его дом. Подумай сама. Может быть он давно мечтал выбраться отсюда. И сильное желание могло устоять, могло даже окрепнуть в его мыслях после того, как проклятие стало изменять его сестер.

Айва задумывается.

– Постой, – теряется колдунья, – так он, получается, не врал?

– Если я не ошибся, то получается, что не врал.

Айва застывает на миг, а затем протяжно выдыхает.

– Что? – Едва заметно улыбается старик. – Дай угадаю, ты обиделась и назвала его лжецом?

– И ничего я не обиделась! – Вспыхивает Айва, и тут же застывает, вспомнив, как точно так же на нее обрушился еще недавно сам мальчик.

– Ладно, не ругайся.

– Да не ругаюсь я!

– Сходи к реке, набери чистой воды. – Не обращает старик внимания на обиду колдуньи. – А потом возвращайся в дом, вымой стол, отпусти мальчика и скажи, чтобы он умылся, отвар уже должен был раны залечить.

Айва тут же меняется в лице, расцветая детской, радостной улыбкой.

– Уже готово? – Спрашивает она нежным голоском.

– Почти. Иди. – Коротко отвечает старик. – Вернешься, как приготовишь стол. Мне еще нужна будет твоя помощь.

И колдунья, промедлив всего мгновение, кивает и тут же уносится на ветрах, легко поднимаясь в воздух и перемахивая целые аршины.

С поручениями Айва справляется быстро. Принеся два ведра чистой воды, слив немного в глиняный, единственный целый графин, она велит мальчику умыться, а когда тот игнорирует, колдунья под веселый хохот поднимает его в воздух и умывает силой.

Ветер оставляет на мальчишке одни только штаны, не давая опуститься на пол. Алеша тут же начинает сердиться и кричать, требуя немедленно его отпустить, но вода тут же круглым, бесформенным шаром затыкает мальчику рот, и кроме бульканья и женского смеха ничего не остается.

Точно и легко управляясь с ветром, Айва заставляет воду подниматься из ведер, будто бы саму. Одним небольшим шариком она легко отмывает мальчика от грязи, почти не растратив воды, и только после взмахом ладони осторожно опускает его на пол, а шарик из воды самостоятельно вылетает в распахнувшуюся перед ним дверь.

– Ненавижу! Ненавижу тебя! – Кричит Алеша так яростно, едва освобождается, что колдунья даже теряет на миг все настроение.

Она быстро заставляет себя успокоиться, вздыхает и гордо отворачивается, принимаясь таким же манером отмывать стол, разве что не поднимая его в воздух, как Алешу. А скоро уже Айва заканчивает. Грязный шарик воды плавно выбирается по воздуху наружу, а колдунья готовится вернуться к старику.

– Садись за стол. – Холодно говорит она, встав перед распахнутой дверью. – Нам всем нужно подкрепиться.

И Алеша, сердито фыркнув, показательно сваливается в кровать, ощутив, как еще не до конца затянувшиеся раны вновь пронзает болью. Айва, взглянув на него, молча выходит из дома.

За порогом колдунью уже встречает старик, но заговаривает он лишь тогда, когда Айва закрывает за собой дверь.

– Принесешь мясо? – Спрашивает он.

Айва прищуривается хитро, половинка ее рта ползет к щеке, и на лице снова появляется очаровательная ухмылка.

– А разве у меня есть выбор? – Шепчет она, встав рядом. – Но мне не сложно, лишь бы твое волшебство сделало мясо таким же вкусным, как обычно, старик.

И волшебник улыбается чуть шире обычного, хотя, ничего не отвечает. Кивнув, он делает шаг и открывает дверь. Айва уходит к яме, у которой волшебник провел едва ли не целый день, а старик заходит в дом, оглядывается и сразу присаживается на кровать рядом с Алешей.

– Что-то случилось? – Интересуется старик.

Мальчик отвечает не сразу. Поначалу даже не реагирует, но быстро уступает молчанию, разворачивается к старику и приподнимается.

– Злая она, – шепчет он тихо, как только может, – эта волшебница.

Старик в ответ улыбается шире обычного, но зато мальчик способен это хотя бы распознать.

– А тебя все равно спасла. Да и раны помогла твои лечить. – Спокойно отвечает волшебник.

Мальчик сердито хмурится и опускает глаза.

– Раны, смотрю, зажили? Это хорошо. И все же ты пока их не тревожь.

Старик вдруг поднимается и подставляет к столу три разных по ширине и высоте табурета, все кривые, явно самодельные, сбитые кое-как. А после, садится на самый большой и зовет мальчика к себе.

Алеша нехотя, но все же поднимается с кровати. Только сейчас он и сам обращает внимание на то, что раны почти не болят. Мальчик еще сильнее хмурится, но от удивления, ведь даже с его отварами такие раны так скоро бы не затянулись.

– Так что? – Улыбается старик, вытягивая мальчика из трясины мыслей. – Разве так должен выглядеть свободный человек?

Алеша поднимает удивленный взгляд.

– Свободный?

И старик мгновенно сознает, что проговорился, но смысла идти на попятную уже не видит.

– А разве… наша волшебница тебе не сказала?

Мальчик качает головой и тут же вздрагивает от резкого хлопка открывшейся двери. Айва небрежно открывает дверь ударом ноги. Правда, Алеша не замечает, коснулась ли стопа колдуньи дерева, или же дверь распахнулась от ветра, но он видит, как в воздухе расплывается кольцо тумана, быстро исчезающее без следа.

– Этот мелкий прыщ орал, как резаный: «Ненавижу! Ненавижу!». Хм. – Обижено фыркает колдунья. – Я решила, что скажу, когда перестанет сопли свои размазывать по стенам.

Старик вздыхает, мальчик застывает, мгновенно изменяясь в лице, а вслед за жестом Айвы, в дом влетает три оленьих туши. Колдунья успевает по пути вытащить из них кости, а оставшееся, подранное мясо, раздирает силой ветра на мелкие куски уже здесь, в доме, и тут же все мясо сваливается на стол огромной горой.

Старик, натянув улыбку, поворачивается к мальчику и хлопает по плечу, пока колдунья усаживается на свободный табурет, сразу же принимаясь за еду.

– Поешь. – Говорит волшебник, едва заметно улыбаясь. – А то она еще и твою долю съест, если не поторопишься.

Впрочем, Алеша еще какое-то время таращится удивленно и только смотрит. Проходит каких-то несколько мгновений, а колдунья умудряется проглотить столько мяса, сколько мальчик вряд ли бы съел за раз. Алеша ждет, смотрит удивленно, а когда спохватывается, то Айва, на пару с волшебником, уже съедают половину туши.

Скоро волшебник с колдуньей приканчивают целую тушу, и мяса на столе заметно убавляется. Они едят по-разному, волшебник аккуратно проглатывает один кусок за другим, а колдунья заталкивает мясо чуть ли не прямо в глотку. Единственное, в чем они друг на друга походят – невероятная скорость, с которой и волшебник, и колдунья поглощают еду.

Вдруг, Алеша понимает, что слова волшебника совсем не были шуткой. А к мальчику уже поворачивается колдунья, сделав в трапезе короткую паузу.

– Ну что? – Улыбается она хитро, отодвинув один уголок губ и слегка прищурив глаза. – Не будешь?

Она сразу же отворачивается и на Алешу больше не смотрит, но теперь мальчик не медлит и принимается есть. Поначалу жутко наблюдать, как оленина бесследно растворяется в желудках старика и колдуньи, но Алеша старается поспевать, быстро привыкает, и, наконец, беспокойство растворяется в трапезе.

Дело медленно идет к ночи, а на плечи сваливается усталость. И едва заканчивается долгий обед, протянувшийся почти на всю оставшуюся половину дня, как мальчик тут же заваливается на спину, чувствуя, как раздувшийся живот, требует тишины и покоя.

Становится тихо. Пусть и ненадолго.

Глава 7 – Цветок

– Все! Достал! – Ударяет колдунья руками по столу.

Старик с мальчиком оба взглядывают на Айву, и Алеша даже успевает слегка испугаться.

– Видеть твою кислую рожу уже не могу. – Говорит мальчику колдунья, но вздыхает, откидывается назад, кажется, будто падает, но зависает в воздухе, вместе с шатким табуретом, раскачивается, но на пол не валится. – Не на похоронах….

Айва осекается, возвращается в нормальное положение и с неловкой улыбкой тут же поворачивает голову.

– Старик, – зовет она, – клянусь своей колдовской силой, я такой вкуснятины давненько уже не ела!

Волшебник сразу же бросает на колдунью сердитый взгляд.

– Что? – Реагирует Айва.

– Ты сказала… колдовской силой? – Спрашивает мальчик.

Колдунья медленно поворачивается к нему, старик вздыхает, а на лице Айвы всплывает растерянное выражение.

– Я? Э… да. Да, и что? – Поначалу теряется колдунья, но потом снова начинает говорить уверенно. – Какое тебе дело?

Мальчик смотрит теперь иначе, осторожно, как простолюдин на боярина.

– Так ты…, – говорит он осторожным тоном, вытягивая слова, – …ведьма?

Всего миг Айва сидит неподвижно. Затем, ее золотые глаза открываются шире, колдунья встает из-за стола и с размаха ударяет по нему ладонью.

– Ведьма?! – Нависает она над мальчиком. – Ах ты деревенщина тупоголовая! Да ты хоть знаешь….

– Хватит. – Вдруг раздается голос старика.

Голос волшебника едва можно расслышать, но и мальчик, и Айва поворачивают головы, и мгновенно становится тихо. А старик продолжает молчать, и колдунья поднимается, фыркает и выходит, ничего не добавив.

Алеша виновато опускает задумчивый взгляд.

– Рассердил ты ее. – Улыбается старик.

Алеша обижено хмурит брови.

– А чего она? – Отворачивается мальчик. – Сама же про колдовство сказала. Да еще злая.

Старик пододвигается вместе с табуретом, берет Алешу за плечо и уже одним касанием помогает немного успокоиться.

– Те, кого вы зовете ведьмами, – тихим голосом объясняет старик, – это жуткие, страшные чудища, в которые превращаются иногда женщины, если пытаются колдовать. А она… колдунья она. Это не то же самое. И все же, тебе лучше никому не говорить, а иначе….

Старик начинает глядеть хмуро и серьезно, и жутко становится, Алешу до костей пробирает, как в прошлый раз, когда старик говорил то же самое. Только в этот раз с мальчиком все как-то иначе, он опускает голову, хмурится, но ни капли не боится.

– Да кому я теперь скажу? – Опускает Алеша голову.

И старик, глядя на него, печально вздыхает.

– Не надо оно тебе. – Вдруг говорит старик, погодя. – Но колдуньи от ведьм отличаются. Только люди этого не знают обычно. А между волшебником и колдуньей, наоборот, нет никакой разницы. Да и волшебники, такие как я, злыми могут оказаться, а колдуньи добрыми бывают. А что ты мог от людей услышать – все это слухи. По эту сторону леса о мастерах никто почти ничего не знает.

Мальчик сразу разгорается интересом.

– Мастерах?

Старик не отвечает, но Алеша не сдерживает интерес, а с ним и рождающиеся вопросы.

– А ты, значит, правда волшебник?!

– Забудь об этом. Ты меня понял? – Спрашивает волшебник тяжелым, серьезным голосом.

И мальчику остается только кивнуть, забыв о недовольстве.

– Догадываешься, чем ее рассердил?

– Неа.

Алеша глядит с интересом, и старик хлопает его по плечу.

– Ведьмы жуткие, страшные. – Улыбается волшебник. – А она же все-таки женщина.

Он поднимается, оставляет табурет в сторону и идет к двери.

– Не думай, она быстро забудет. – Говорит старик и на миг останавливается. – Ты еще извиниться не успеешь. Отдохни лучше, а я пока дров принесу. Ночи теперь скоро холодные будут.

И волшебник уходит, оставляя мальчика одного. Когда он возвращается, Алеша уже лежит к стене лицом. Старик решает не отрывать мальчишку от отдыха, натаскивает дров, садится у печи и о чем-то задумывается. И так в доме царит тишина до самого возвращения колдуньи.

Когда Айва приходит назад, улицу уже окутывает ночной мрак. Колдунья шумно распахивает дверь, но замечает старика, а тот, приложив к губам палец, просит не шуметь. С гордым недовольством на лице, но колдунья эту просьбу все же исполняет. Небрежно взмахнув рукой, она заставляет ветер захлопнуть дверь, но аккуратно, без шума, а сама Айва отправляется на лежак печи, чтобы скорее отвернуться лицом к стене и притвориться спящей.

Темно. Из приоткрытой топочной дверки тусклый свет горящих в печи дров освещает половину всего маленького дома, но все равно отдельные линии и контуры смешиваются, прибавляя чертам предметов загадочность ночных теней. Бревна потрескивают, мальчик, устав, тихо, но заметно сопит, а старик продолжает скрести пестиком по неаккуратной, каменной ступке.

Вдруг старик поднимается и идет к печи. Айва тут же открывает глаза, уводит взгляд в сторону, будто может заглянуть за спину, но волшебник сваливает густую массу в котелок, а сам присаживается рядом с колдуньей.

– Мальчик спит. – Говорит он шепотом.

Айва ничего не отвечает и не оборачивается. Она даже не шевелится, но старик продолжает так, будто точно знает, что колдунья его расслышала.

– Мы оба проиграли, Айва. – Продолжает волшебник.

И колдунья сразу поворачивается, хотя и отворачивается тут же назад, ничего не сказав.

– Проклятие стало изменять мальчика, а значит, оно уже прорвалось в его мысли. – Вздыхая иногда, рассказывает старик. – Возможно, он уже слышит голос, или чувствует что-то.

– Плевать. – Отвечает колдунья тихо, не поворачивая голову. – Жизнь этой деревенщины все равно ничего не стоит.

Старик хмурится, его явно не устраивает такое положение дел.

– Хм, возможно. – Говорит волшебник тихим, низким голосом. – И все же, мы не можем просто уйти. Проклятье может перекинуться на жителей деревушки.

– Пх! – Кряхтит Айва, не сдерживаясь.

Колдунья резко поворачивается и поднимается. Сейчас ее длинные волосы, не заправленные в шляпу, опадают через плечи, странно преображая образ Айвы, делая его незнакомым. Черные пряди в тени комнаты окутывают лицо колдуньи мраком, а ее обычная улыбка от этого начинает казаться зловещей. Хотя, голос все равно остается приятным и задорным, что бы Айва ни говорила.

– Старый болван! – Тихо посмеивается колдунья. – Ты еще не понял?

Старик немного хмурится, задумчиво, оставаясь спокойным и на оскорбления Айвы, как и всегда, не обращая совершенно никакого внимания.

– Думаешь, я не прав?

– Да деревенские в жизни сюда не придут. Посмотри на эти развалины. Дом в лесу почти, с одной стороны поле, а с другой деревья. Видел дальше по течению мельница торчит? А хоть грамм муки тут найдешь? Нет ни одного. С деревенскими они явно не ладят, не зря же дом так далеко от остальных построили.

Айва даже успокаивается, пока объясняет.

– И как ты сам этого не понял?

Колдунья опускает плечи, вздохнув, оборачивается, и вдруг слегка нахмуривается, видя спокойное лицо волшебника.

– И что же? – Говорит он невозмутимым тоном. – Когда проклятье овладеет мальчиком, ты думаешь, он останется сидеть дома, как сестры, или отправится в деревню искать помощи?

Айва ничего не отвечает, но по недовольству на ее лице старик и так обо всем догадывается. Только радости он не испытывает и даже позволяет грусти проявиться в выражении, отчего колдунья с особым вниманием начинает прислушиваться к словам волшебника, хотя и продолжает хмуриться.

– Мы уже проиграли, Айва. – Снова говорит старик. – Нет смысла пытаться избавить его от проклятия. На это пришлось бы тратить целую зиму, а времени у нас нет.

Колдунья тут же снова уваливается на лежак, повернувшись лицом к стене.

– Тогда оставим его тут. Нам это ничего не стоит.

– Разве?

Отчего-то Айва не отвечает. Она поворачивает голову, хотя и глядит куда-то в сторону и в глаза волшебнику не заглядывает.

– Но ты права. – Не дожидается старик ответа. – Времени нет. Однако бросать мы его не будем.

Айва снова приподнимается на лежаке, сердито глядит на волшебника, и он снова угадывает мысли колдуньи по взгляду.

– Есть другая затея. – Продолжает старик. – Мы можем помочь ему стать мастером проклятий. Если он не справится, то найдет смерть немногим раньше, чем должен, но если у мальчишки хватит сил….

Старик поворачивается и долго, задумавшись, глядит на мальчика. Айва даже ничего не отвечает, просто молчит, но когда волшебник поворачивает голову обратно к ней, то находит на лице колдуньи ее странную, хитрую, а сейчас даже жуткую улыбку, освещенную бедным светом маленького печного огня.

– А ты умеешь удивлять! – Говорит она чуть громче, чем нужно.

Ухмыльнувшись, Айва тут же прикрывает рот, оглядывается на мальчика, но звуки ее голоса не прогоняют с глаз Алеши сон. Тогда колдунья пододвигается к старику, утыкается подбородком в плечо и руками обвивает шею.

– Раз так, – говорит она тихо, – придется нам изменить условия нашего уговора.

Старик молчит, но его лицо, всегда серьезное, будто бы становится в неподвижности и тишине еще суровее и строже.

– Тогда, если мальчик сможет овладеть силой мастера, то выиграл ты. – Шепчет колдунья. – А если он умрет в жутких муках, то выиграла я, поскольку вина за это будет лежать только на тебе.

Айва посмеивается с закрытым ртом и отстраняется.

– Ну что, старик, теперь ты согласен?

Волшебник поворачивает голову, всматривается в глаза Айвы и широкой, жуткой в таком освещении улыбкой, вынуждает ее замереть и растерять всю уверенность.

– Согласен. – Говорит он, медленно стирая с лица улыбку. – Но ты будешь мне помогать и ни за что не станешь мешать намерено.

Айва задумывается и долго молчит.

– Но, если не хочешь, то выходит, что никто не победил. – Говорит старик.

Колдунья сердится, понимая, что волшебник пытается манипулировать ей, но даже этого не скрывает.

– Ладно, черт. – Шипит Айва. – Я согласна.

А ее хитрая улыбка, вновь расцветающая на лице, тут же выдает старику, что у колдуньи есть план. И, помедлив, оба соглашаются с новыми условиями.

Старик выносит котелок на улицу, и всю ночь Айва продолжает гадать над тем, что же он задумал. Решение ей так и не дается.

Колдунья просыпается в доме одна, никого не находит и тут же с самого утра начинает о чем-то очень напряженно раздумывать. Старика с мальчиком Айва искать не торопится, полдня расхаживает по дому и лежит на печи, а на улицу даже не выглядывает, но потом замечает на полу камушек и задумывается.

Айва поднимает небольшой камешек с пола, разглядывает на ладони, а затем поднимает глаза и находит взглядом кувшин. Тут же ее лицо преображает яркость свежей вспыхнувшей в уме идеи, и колдунья даже застывает на миг, после чего переставляет кувшин и залезает обратно на печь с хмурым, задумчивым видом.

Взгляд колдуньи молнией устремляется к двери, когда входит мальчик. Алеша успевает заметить эту резкость и замирает на месте, но Айва спокойно отводит глаза и задумчиво смотрит на кувшин, стоящий перед ней на полу в нескольких шагах.

Мальчик не торопится и выглядит спокойным, по сравнению с тем, как вел себя прошлым вечером. На черные щупальца, растущие из его спины и со вчерашнего дня, кажется, ставшие даже чуть меньше, колдунья взглядывает лишь раз, когда Алеша поворачивается спиной, но мальчику кажется, будто Айва все время глядит только на кувшин и иногда поглядывает на маленький камушек на ладони.

Все время, что Алеша занимается своими делами, – отбирает травы, готовит котелок, чистит ступку и моет пестик, – Айва сидит на месте и ничего не делает. Когда Алеша начинает перетирать травы, как и велел ему старик, то он обращает на колдунью все больше внимания, успев за эти дни понять, что такое поведение Айве вовсе не свойственно.

– А…, – заговаривает он робко, тут же застыв, но спохватывается и заговаривает обычным голосом, даже чуть быстрее, – чего это ты делаешь?

Айва оборачивается, а мальчик застывает, ожидая, что сейчас уже колдунья начнет опять ругаться и кричать, а то и пригрозит чем-нибудь жутким, но она вместо этого только задерживает на Алеше взгляд, почти сразу отворачивается и вздыхает, снова задумчиво разглядывая кувшин. Подождав и медленно избавившись от своего оцепенения, мальчик уже начинает опускать голову, примиряясь, как вдруг Айва заговаривает с ним не своим голосом.

– Как думаешь, – вдруг спрашивает она, не сводя взгляд с кувшина, – если брошу камешек, то попаду или нет?

Алеша с удивлением слушает тонкий, ровный и тихий, нежный голос Айвы. Обычно он резкий, звонкий и громкий, но сейчас другой, изменившийся, особенный. Он даже не сразу понимает вопрос, прослушав его и застыв взглядом на Айве, а мыслями утопая в раздумьях.

– Так что?

– А? Э… не знаю.

И Айва, вздохнув, снова задумчиво хмурится, даже не рассердившись.

Ненадолго становится тихо, но такое странное поведение колдуньи ворошит мысли мальчика и не дает ему успокоиться. Поначалу Алеша сдерживается, пытается занять себя делом, но чем дольше монотонно перетирает травы в кашу, тем больше раздумывает над тем, что заставило колдунью так измениться.

– А чего? – Не сдерживается он, наконец. – Оно важно так, что ли?

Айва не поворачивается, но опять вздыхает.

– Старик мне как-то сказал, что важно все, если знаешь почему.

Мальчик задумывается.

– И чего это значит? – Любопытствует он.

– Да я и сама не знаю. Чушь какая-то. Как всегда.

Снова тишина и снова она быстро рассеивается от растущего нетерпения Алеши.

– Ну так… а чего? Брось, да и узнаешь. – Заговаривает мальчик вновь.

Айва снова поворачивается, но на этот раз ее взгляд больше походит на хитрую, обаятельную, но неясную и оттого жутковатую ухмылку, которая уже кажется почти неотъемлемой частью лица колдуньи.

– В том и дело. – Спокойно отвечает Айва. – А как узнать заранее, попаду я или нет?

– Э, ну…, никак, видать.

– Эх. – Вздыхает колдунья и снова замолкает.

Теперь ее вид становится еще и печальным, и мальчик еще быстрее теряет терпение и не сдерживается.

– А зачем оно тебе?

Колдунья тут же устремляет к мальчику взгляд.

– А что, интересно? – Спрашивает она с горящими глазами, вмиг изменившись.

– Э, ну, да, наверное.

Айва отклоняется назад, садится, как сидела, и опять становится задумчивой и слегка хмурой.

– Да так, – отвечает она, – интересно. Бывает же такое.

Мальчик уже опускает глаза, решив, что допытываться не стоит, но колдунья не дает ему сорваться.

– Хочу я кому-нибудь помочь, например, – говорит Айва, – а помощь моя может… может и не нужна. Вот и не знаю. Можно было бы заранее узнать – как было бы хорошо!

Алеше нечего сказать. Он спокойно выслушивает, опускает глаза, уже собирается погрузиться в мысли, но колдунья не позволяет.

– Слушай! – Оживляется она внезапно. – А давай поспорим! Вот, как думаешь, попаду, или нет?

Мальчик оглядывается с сомнением на кувшин.

– Силы я использовать не буду, – тут же добавляет колдунья, – просто брошу, сама. Попаду или нет, как, по-твоему?

– Наверное… наверное – нет.

– Так я, по-твоему, криворукая, значит?

– Да нет, да я же… тяжело же. Далеко, и….

– Ха-ха! Успокойся! Шучу я. – Успокаивает колдунья. – Значит, думаешь, что не попаду? Так и быть! Если ты победишь, то я вмешиваться не стану, ну а если попаду и выиграю сама….

– Чего?

– Ничего. – Отговаривается колдунья. – Смотри лучше на кувшин.

Айва долго и старательно целится, наконец, бросает камешек по дуге, тот ударяет в горло кувшина, заставив его покачнуться, затем оба на миг застывают, а после сваливаются на пол.

Камешек залетает внутрь, а горлышко кувшина разбивается. Айва с мальчиком оба удивляются и застывают, взглядывают друг на друга, и колдунья вдруг рассмеивается.

– Ахаха! Видал? – Звонко смеется Айва.

Мальчик не понимает и только смотрит молча, даже не улыбается.

– Видал?! Он… как ударился… и… пха-ха-ха! Уф… да-а. Такого я не ждала. Ха-ха.

А после, успокоившись, Айва внезапно уставляется с хитрой, довольной ухмылкой на красивом лице, и мальчик застывает, чувствуя возвратившийся дух прежней колдуньи.

– Ну, что сказать? – Проговаривает Айва. – Похоже, что я снова победила!

Алеша опускает глаза, хотя это поражение его не задевает, но он все равно не успевает об этом подумать.