Текст книги "Шаман из Рода Человеческого (СИ)"

Автор книги: Владимир Пламенев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Дух дёрнул головой. Ближайший ко мне волк резко рыкнул.

– За два заката! Два! – дух снова впился в меня взглядом. – Клянись, Видящий! На своей крови клянись, что найдёшь добычу для моей стаи!

– Даю тебе своё слово, могучий дух, – произнёс я, не отрывая от него взгляда. Моя рука выхватила короткий клинок из рукава и, не глядя, я распорол свою ладонь, выдавливая из неё кровь на снег под своими ногами. Алые капли упали на снег, просачиваясь сквозь него. – Клянусь, что ровно через два дня или ранее, я добуду пищу для твоей стаи. Равноценную жизням людей, что за моей спиной, или большую. Если ты отступишь и откажешься от охоты на них.

Стоило мне издать последний звук моей клятвы, как меня будто прошибло лёгким импульсом, идущим от макушки до пят.

Что это⁈ Электрический разряд⁈

– Отец-небо принял твою клятву, Видящий. Нарушишь её и сама земля откажется от тебя, а гром небесный будет искать твоей головы, – произнёс дух волка. – А за плотью твоей придём мы. И ничто не укроет тебя под этим небом, как не укрыло прошлого Видящего от его врагов.

Он бросил на меня последний взгляд и развернулся прочь.

Его стая, развернулась следом. Их глаза погасли, более не светясь фиолетовым. Понурые волчьи фигуры, опустив головы, скрылись в темноте.

Этой ночью они останутся голодными.

А я…

* * *

Получен духовный опыт: 86.

Получен второй уровень Пути Шамана.

Для получения справки откройте доступ к информаторию.

Получите ещё 32/100 духовного опыта, чтобы перейти на третий уровень Пути Шамана.

* * *

…выдохнул. Сила, подавляющая моё тело, ушла вместе с духом.

Выходит, это было нечто вроде силового поля, которым обладал этот дух?

Я посмотрел на свою руку. Кровавая линия проходила вдоль ладони, обильно истекая алой жидкостью. Глубоко резанул. Можно было и уколом простым обойтись. Капли бы хватило.

Отец-небо принял клятву… Образ небесного отца – это типичный архетип для огромного количества религий. В том числе языческих верований греков, тюрков, славян… Да и в шаманизме тоже.

Я поднял взор наверх. На заснеженные ветви ели, что загораживали мне взор на тёмное небо.

Кто принял мою клятву?

Бог, что царствовал в небесах этого мира?

Или дух, обладающий силой, сопоставимой с ним?

А, может… что-то другое?

Старый шаман говорил мне, что в мире духов каждое слово имеет силу. Особенно – клятва. Выходит, я подписался на договор, который засвидетельствовали сами небеса.

Впрочем, без разницы.

Я исполню его не потому что за нарушение меня ждёт какая-то кара, а потому что дал своё слово.

– Варадар… – я услышал позади тихий голос Весны.

Обернулся на неё. Она сидела в снегу, опираясь спиной на древесный ствол и смотрела на меня округлившимися, не то от удивления, не то от испуга глазами. Я уже начал привыкать к этому её выражению.

– Ты ведь говорил с ним… с духом волка? – она будто выдавила из себя этот вопрос.

– С духом стаи, если точнее, – поправил я.

– А ты… – она облизнула обветренные губы. – Ты точно Варадар?

Нет. Я точно НЕ Варадар.

Но признаваться в этом было сродни признанию в том, что я ходячий мертвец. Я понятия не имел, как она отреагирует, если узнает, что я, скорее всего, из другого мира вообще.

– Если я веду себя не так, как раньше, то, думаю, моя прежняя личность умерла вместе с воспоминаниями, – неопределённо ответил я.

– А ты… – она затихла, даже не дыша, а потом едва слышно проглотила ком в горле, – … не злой дух?

И тут я слегка засмеялся.

Потому что эта девица могла оказаться чертовски права. Почти.

– Если и дух, то точно не злой, – я хмыкнул.

И, кажется, Весна чуть-чуть прониклась моим настроением. Уголок её губ тоже приподнялся. Но натянуто.

– Никто не может говорить с духами, кроме шамана. Но ты не можешь им быть.

– Потому что не прошёл через посвящение?

Она кивнула.

– Во время посвящения духи выбирают будущего шамана и связывают его со своим миром. Только через эту связь шаман и может общаться с духами. А зелье… – она взглянула на деревянную бутылку, лежащую в снегу, – … усиливает связь. Если бы её не было, то твой разум бы разрушился.

Я взял бутылку с земли. Лёгкая. Но не пустая. Примерно половина зелья ещё осталась.

Взглянул на снег, из которого её поднял. Он был залит зельем, которое расплескалось когда я выронил бутылку при потере чувствительности. Серо-зелёное. Как грязь или влажная глина.

– Значит, эта связь у меня есть. Либо ты знаешь о духах не так много, как думаешь, – сказал я и поднял из снега деревянную пробку, которой заткнул бутылку.

– Либо ты – дух, – её слова прозвучали спокойно, но настойчиво.

– Либо так, – я равнодушно пожал плечами. – Но если я дух, то с напрочь отшибленной памятью.

– Значит, ты этого не отрицаешь?

– Как я могу отрицать что-то, о чём понятия не имею?

Повисла пауза.

– Я могу послушать твоё сердце? Ты ведь так и не дал мне проверить, жив ты на самом деле или… – она замолчала.

– … или ходячий мертвец, – закончил я за неё. – Проверь, Весна. И возьми вот это, – я протянул ей её метательный нож. – Я обошёлся без него.

Она медленно поднялась. Отряхнулась от снега, постоянно кося на меня взгляд. Потом аккуратно, даже чуть настороженно, взяла свой «нож» из моей руки.

Вдруг замешкалась. Нахмурила тонкие брови, глядя на меня.

– У тебя кровь, – произнесла она.

– Мелочи, – я вытер окровавленную ладонь о штаны.

– Нет, не на руке.

– М? А где ещё?

Она указала пальцем на мою верхнюю губу.

Да чтоб его… Кровь шла из носа, будто мне только что хорошенько врезали по нему кулаком.

– Видимо, давление подскочило, – произнёс я, стирая несколько капель. – Пройдёт.

Но несколько капель сразу же сменились ручейком, который потёк мне на рубаху и снег.

Вот это было уже нехорошо.

Я сделал шаг к костру, чтобы сесть. Но меня повело. Ноги чуть не подкосились от резко накатившей слабости, а в ушах резко зашумел нарастающий гул. Потемнело в глазах.

Моё тело покачнулось, но я успел ухватиться за ветку, чтобы не рухнуть в огонь.

Внезапно под плечом появилась опора. От неё пахло костром.

– Варадар⁈ Нет, не засыпай! Только не здесь! – жалобно прохрипели прямо под ухом. – Как я б…ду тут о…на⁈ – звуки стали пропадать, их заглушал гул, становящийся всё громче внутри моей головы. – Ва…дар! Не зас…ай!

Не засыпай?

Но, кажется, эта просьба оказалась для моего перегруженного организма невыполнимой.

Глаза окончательно застелила тьма. А ей на смену пришли смутные образы, всплывающие один за другим.

Вскоре они стали очень чёткими.

Память. И началась она с боли.

– ВСТАВАЙ, СОБАКА! – удар в бок вырвал Варадара из сна. – Пора отрабатывать харчи и тёплое место в хлеву, рядом с моими свиньями! ПОДЪЁМ, Я СКАЗАЛ!

Новый удар, в крепком сапоге, который выбил из Варадара дух. Тот закашлялся и скрючился от острой боли в своём животе. По печени получать неприятно.

Я почувствовал каждую каплю боли, пронзавшую тело Варадара. Как свою собственную.

– Пока старик в отлучке, ты – моя скотина, понял⁈ – над головой паренька нависло кривозубое, почти свиное рыло, с плешивой бородкой и взглядом озлобленных маленьких глаз. – Понял, сволота⁈ А ну не зырь на меня своей желтоглазой харей, выродок!

Удар. По лицу. Губы в кровь.

Варадар промычал что-то неразборчивое. Слова у него не складывались, будто что-то вязкое внутри головы мешало сочетать звуки в нужном порядке. И мысли. Они путались.

Вместо них – страх. А ещё желание, чтобы прекратили бить. Чтобы угрюмый старый человек, пахнущий травами и дымом, поскорее вернулся и вытащил из этого кошмара.

Лучше его постоянные кровопускания, чем беспощадные побои от кривозубого свинопаса. Тот бил. Каждый раз, когда Варадара оставляли у него.

Потому что обожал избивать тех, кто не мог ударить в ответ. Тупой, беспросветный садизм.

Варадар подходил на роль его жертвы хорошо, как никто другой. За него никто не заступался. Потому что среди деревенских он не считался человеком.

Белые волосы – клеймо.

Жёлтые глаза – клеймо.

А сам он – «демоническое отродье» во плоти, которое нельзя оставлять без присмотра. Потому что не доверяли. Мало ли, вдруг начнёт в молоко плевать? Поэтому оставляли под присмотром жестокого свинопаса. Больше никто даже связываться с Варадаром не хотел.

Внутри меня вспыхнули разные эмоции.

Возмущение, гнев, презрение и желание понять причину, по которой молодого паренька все так ненавидели. Простое разделение на своих и чужих? Нет, точно не это…

И самое паршивое, что Варадар не сопротивлялся. Он зажимался в угол. Скулил от боли. Но не смел даже попытаться заступиться за самого себя. Словно раб. Сломанный и ничтожный.

Единственное, что оправдывало его – это слабоумие. Он действительно воспринимал мир как человек, который был ближе к ребёнку, чем взрослому. К затравленному, вечно испуганному ребёнку.

Когда воспоминание растаяло, я ощутил свои веки. Тяжёлые. Их не хотелось поднимать, наоборот – хотелось уснуть вновь. Но я пересилил эту слабость и открыл глаза.

Костёр горел. Ярко и тепло. Я сидел напротив, опираясь спиной о дерево. Под задом – что-то мягкое. Я прощупал пальцами – подложка из хвои. Комфортно.

Коснулся верхней губы. Чисто, ни крови, ни намёка. Нос тоже. Вытерли, вероятно, снегом.

Весна позаботилась?

Слева, пристроившись к моему боку, сидела и она сама. Голова опущена мне на плечо. Она проиграла битву со сном и сейчас мирно посапывала.

Безответственно. Всегда кто-то должен следить за тьмой леса.

Ещё и костёр слабел. Веток, чтобы подпитать его, оставалось немного. Всё, что имелось под елью, было давно собрано.

Мой взгляд обратился к подсохшим, но ещё остававшимся на дереве ветвям. Если обломаю их – ели ничего не будет. А сгорят они хорошо. Сухие ведь.

Сначала только растолкаю Весну. Поспит позже, когда мы…

– Два года ты был ходячим куском мяса, чью кровь старик сцеживал на свои зелья и снадобья, – прозвучал тихий голос справа от меня. – Околачивался по деревне. Слова связать не мог. Я бы просто убил тебя, чтобы не мучался и у скотины не подъедал. А сейчас, выходит, я тебе своей жизнью обязан?

Глава 5

Дарен очнулся. И начал сразу с откровений.

– Выходит что так, – спокойно ответил я, сделав вид, что пропустил мимо ушей его слова про «убил бы». Потому что он говорил без агрессии, просто прямолинейно.

Его веки были приспущены. Они едва прикрывали синие, ещё более яркие, чем у его сестры, глаза.

Он усмехнулся и слегка затрясся в глухом смехе.

– Беловолосый чужак, который два года слонялся по нашей деревне, ловя плевки в спину, оказался спасителем жизней и целителем. Смех, да и только, – его глаза сверкнули. – Я всегда знал, что в тебе какой-то секрет спрятан. Знал, что нечего отпрыскам демона делать в нашем замёрзшем, ледяном краю. Ты здесь не просто так… я знал! Я знал! – он триумфально оскалился на последних словах.

Весна встрепенулась. Затрепетали её веки. Она мутным, расплывчатым взглядом посмотрела вперёд, но тут же провалилась обратно в сон.

– Значит, ты слышал наши разговоры, – упомянул я.

– Обрывки только… мутные… как в бреду… – он поморщился. – Когда собачьи дети – из красноглазых – ударили меня по башке, я чуть к духам не отправился… Крепко приложили по голове, суки… – он медленно потянулся рукой к ссадине на своей голове.

Трогать нежелательно.

Но пусть, он должен знать, где и что у него будет болеть.

Он аккуратно ощупал ссадину. Потом порез, проходящий через его лицо.

– Я, наверное, сейчас настоящий красавец, – Дарен выпустил череду новых смешков, которые сменились кашлем.

– Тебе пойдёт.

– Ну, да, – он хмыкнул. – А ты, желтоглазый, ничего не расскажешь? Ты же сдох. Я видел. После того, как сердце наискосок дырявят, люди больше не живут. Про вас, желтоглазых тварей, конечно, всякое рассказывают. Но то, что вы выжить после потери сердца можете – в такое я не верю. Точно не ты.

– Не недооценивай тварей, друг мой. Мало ли, на что они способны? – мой голос стал прохладнее.

Тут он улыбнулся, почти виновато.

– Да ты не обижайся на «тварей»-то, оно само вырвалось. И на то, что убил бы. Это ж твои предки наших предков в эти горы загнали. Потому-то тебя и не любят в деревне. Но ты не переживай, если ты целить можешь, значит, человеком будешь. Зла ты сам никому не сделал. А старикан тебя, пусть по-своему, но ценил. Это все знали.

Сладко стелил. Но что-то в его словах звучало… фальшиво? Будто он заваливал меня всякими словами, которые бы сам хотел услышать, если бы оказался на моём месте. А за ними хотел скрыть что-то ещё.

А, может, я был просто слишком подозрителен.

Время покажет.

Пусть Дарен говорит, а если он что и задумал, то я ему подыграю.

По-своему.

– Ты очень говорлив для своего состояния, – подметил я.

– А то! Ты не смотри, что я лежу, как бревно гнилое. Я живучий, как собака. На мне все раны заживают, не успеешь и глазом моргнуть, – он подмигнул. – А когда говорю – болит меньше и мысли дурацкие в голову не лезут. Так что, слова – тоже лечение, ну.

– Ногу нормально чувствуешь?

– Ага, болит, сучья кость, – он зашевелился и скривился, поправляя ногу. – Но всё в порядке, не мёрзну. Чай, не отомрёт. Даже пальцы чувствую. До дома только доползти бы, а то Весёнка меня не дотащит сама… а тебя я уж и просить не буду. Всё равно ты тощий. Старикан из тебя кровь пускал нещадно, а кормил… так себе.

– Вдвоём мы быстрее тебя дотащим.

– Эхе, хочешь меня в должники до гроба загнать, ну? А, пёс с тобой, загоняй. Так и так мне расплачиваться за жизнь свою. Но ничего, сочтёмся. Слово даю. Вытащу тебя из проруби или из медвежьей пасти – считай, отдам долг свой.

Проруби… На миг перед глазами всплыли воспоминания моей смерти. Там бы меня уже ничто не спасло.

– С себя начни. Спи, у тебя всего несколько часов, чтобы хоть как-то восстановить свою рану. Мы не будем ждать здесь слишком долго, на рассвете пойдём в деревню.

– Хо-хо! Какой важный стал, команды отдаёшь, – он фыркнул, но притих на несколько секунд, а потом задал вопрос: – Думаешь, я не понимаю, чё с тобой стало? Ты же умер. А умершие не возвращаются… если духи их сами не вернут.

Его глаза будто горели в отблесках костра. На лице у него застыла улыбка, не радушная и не злая, скорее – заговорщическая, будто он только что узнал секрет, о котором никто не должен был догадаться. Дарен говорил дальше:

– Духи выбрали тебя, чтобы ты стал нашим новым шаманом. Сначала привели в нашу деревню, потом навели на неё врагов и дали тебе вкусить смерть, чтобы встретиться с тобой лично и вернуть твой разум. Даже старик умер за это. Я вижу. Я всё вижу! – он засмеялся, слабо и тихо. – Сначала никто не поймёт. Они будут ругаться и спорить, но я знаю, что ты не просто так вернулся оттуда, откуда не возвращаются…

Нет, дело было не в этом.

Я приложил руку к его лбу и… да, он горел.

– У тебя началась лихорадка, парень.

– Плевать на лихорадку, – заторможенно взмахнул он кистью. – Ты – наше будущее. Духи призвали тебя, чтобы ты искупил преступления своих предков, которые загнали нас в эти горы. Великий освободитель… Завоеватель, который изгонит порочных практиков и восстановит баланс природы, духов и людей!

Нет, вот этой возни мне точно не надо.

Ни бредовых пророчеств. Ни «великих миссий», во имя которых гибнут сотни, тысячи и миллионы. Ни покорений мира.

Я хотел жить и познавать мир, а не нести бремя чужих амбиций.

– Начни с себя, Дарен. Восстанови баланс своего ума и никакие завоевания тебе будут не нужны, – я улыбнулся уголком рта. – Найди смысл, который будет светом, а не огнём, пожирающим мир.

Он дёрнул головой.

– Нет, ты не понимаешь. – парень заморгал, затем сделал прерывистый, долгий вздох. – Но поймёшь. Духи приведут тебя к правде… да-да… точно… точно-точно… – его голос затихал, а глаза плавно прикрылись.

Ещё несколько минут он бормотал обрывки несвязных мыслей, пока не уснул.

Знавал я таких парней, как он. С шилом в заднице. Бред от лихорадки помножил то, что уже роилось в его голове, и выдал в виде абсурдной идеи. Но, может, после жара пройдёт.

С другой стороны, его версию моего воскрешения – с духами – стоит взять на вооружение.

Мне же надо будет как-то объяснить, почему я воскрес? Или, почему не умер?

Да и самому понять не мешало.

Хоть я и понимал, что дело было всё-таки в духах. Умер я на той земле, где они были частью традиций, а появился там, где они реально существовали.

А, может, это вовсе не было важно? Получил второй шанс – воспользуйся им по полной, с достоинством пройдя свой путь.

Живи… и познавай мир, да?

Я хмыкнул своим мыслям и кинул в костёр толстую ветку. Одну из последних. Пора было достать побольше топлива, но необходимо, чтобы за лагерем в это время кто-то присматривал.

Мягко толкнул Весну в бок. Она отлипла от меня, сонно моргая, а потом как застыла.

– Ты жив! – она дёрнулась было в мою сторону, но замерла. Захлопала ресницами, чуть покраснев. Потом отвела взгляд и отстранилась. – Я думала, что ты можешь не перенести его… зелье, то есть. Даже дедушка отдыхал после общения с духами. А он много лет этим занимался.

– Перенёс. Всё в порядке, – я поднял свою порезанную руку и пошевелил пальцами, проверяя подвижность. Сухожилия и нервы в порядке. Но резанул бы чуть глубже – могли бы быть проблемы.

И резанул так – на эмоциях. Повёл себя как подросток, а не взрослый мужчина. Видимо, влияние молодого тела. Я поднял взор на девушку и сказал:

– Весна, ты уснула, когда надо было следить за лагерем.

– Я… – она нервно облизнула губы. – Я уснула, – признала она и скорбно опустила голову, будто ожидая, что я вынесу ей приговор.

В боевых условиях так бы и сделали. Мы почти в таких и находились.

Вот только Весна – не солдат, а вымотанная прошедшим днём молодая девчонка. Потеряла деда, который, судя по всему, был ей дорог. Несколько раз столкнулась со своим кошмаром в виде волчьей стаи, а потом доволокла меня до этого дерева и проследила, чтобы я не околел в снегу.

– Не засыпай больше, пока спят остальные, договорились? – я чуть поддел кончик её опущенного носа пальцем.

Она встрепенулась и…

– Ты что творишь⁈ – возмущение добавило красок её лицу. – Да я внучка шамана! Мой отец был первым охотником! А ты вот так…

– Ага, – я чуть улыбнулся. – Следи за лесом, а я пока соберу хворост. Утром пойдём обратно в деревню. За Дареном приглядывай тоже, у него началась лихорадка.

– С-стой! Тут есть ветки, вот! – она вскочила с места и вцепилась в одну из сухих ветвей, ещё растущих на ели, которые я присмотрел заранее. И попыталась сломать её, повиснув. Раздался неуверенный треск.

– Хочешь – поломай. Но я в любом случае соберу топливо с других мест. Если у нас начнутся новые проблемы со зверьём, то будет лучше, если у нас будет запас в виде вот этих веток, – я указал на ту несчастную ветвь, которую она пыталась сломать.

– Но мы уходим уже утром… – проговорила она, как ребёнок, который не хочет оставаться один. И я её понимал.

– Далеко не уйду. Ты будешь меня видеть, Весна, – успокоил я её. – Волки не вернутся, эти – точно.

Она нервно стрельнула глазами в лес. Но в конце концов чуть кивнула.

Я стянул свой тулуп с ветвей. Он немного промёрз с подветренной стороны, но на моём теле быстро разгладился и нормально сел.

А я только сейчас задумался, какие странные здесь ели – с широкими стволами и очень пышные. Ветви росли на стволах рассредоточенно. А внизу, у земли, их было совсем немного, так что под ними можно было вполне комфортно укрываться. Ели, которые знал я, казались на фоне нашего убежища просто кустарниками.

Может, они тоже магические?

Задумавшись над этим вопросом, я вышел в ночной лес.

Примерно за десять минут я насобирал дерева и сложил у костра внушительную кучку. Весна всё время следила за мной.

Когда я закончил, то велел ей поспать, а сам остался дежурить. Весна отвернулась, опёрлась головой о древесный ствол и приснула, иногда ворочаясь на месте.

А я глядел в костёр. Пытался рассмотреть духов в пляшущих языках пламени.

Но видел только огонь. Этого, впрочем, хватало: мне нравилось наблюдать за ним. Успокаивало. В дальних походах пламя было лучшим другом и боевым товарищем.

А в голове всё больше крепчал вопрос: где ж я достану еды волчьей стае, которая была бы равноценной двум живым людям? Это должно быть, несколько свиней или барашков. Может кто-то покрупнее, например – бык.

Свиньи в деревне точно были. В воспоминаниях Варадара ведь фигурировал свинопас. Вот только дел с ним иметь не хотелось, разве что в процессе акта восстановления справедливости.

Начистить бы ему рыло. А потом вывалять разбитой мордой в грязи.

Я и не заметил, как сжались кулаки. Только боль от брызнувшего кровью пореза вернула в настоящий момент.

Терпеть не мог садистов. Не важно, над кем и как они издевались: гнобили одноклассников, отрывали лапки жукам или топили котят. Пока они были молоды – заслуживали воспитания. Если надо – жёсткого.

А если взрослый человек наслаждался чужой болью… то тут мог помочь только страх. Такой, который навсегда выбьет из его головы саму мысль о том, чтобы причинять страдания беззащитным.

Когда в небесах показались первые рассветные лучи, я мягко разбудил Весну. Затем осмотрел рану Дарена – она больше не кровила. Покрылась лёгкой коркой. Но до выздоровления, особенно полного, было ещё далеко.

Если Дарен действительно быстро восстанавливается, как он сам хвастался, то рана затянется за неделю-две. Если нет – то три. И то, если инфекцию не подцепит.

Но в деревню мы пойдём сегодня. Потому что мне было нужно время, чтобы найти пищу для волчьей стаи.

Я нашёл крепкую ветку, чуть толще моего запястья. В верхней части она расходилась на два разветвления, как рогатка. Для импровизированного костыля – самое то.

– Сколько идти до деревни? – спросил я у Весны, пока обматывал «рожки» палки тканью, взятой из остатков первой перевязки Дарена. Чтобы ему было проще опираться.

– Три или четыре часа, – ответила она.

– Три, и десять минут, – влез в разговор Дарен. Он открыл глаза и смотрел на Весну, тут же севшую рядом с ним. – Память подводит, сестрёнка?

– Дурень! – крикнула она, обнимая его прямо на земле. – ТЫ ДУРЕНЬ! – громко фыркнула. – Кто просил тебя лезть на этих красноглазых выродков⁈ Кто⁈

– Да чтоб я старика одного оставил? Ну, нет! Пусть он паршивая чёрствая крыса, но…

– Не смей так говорить про дедушку! – Весна подняла голову, я увидел, как в уголках её глаз набухают крупные слёзы. Но она резко стёрла их рукавом. – Он велел тебе не лезть! У тебя нога и так ранена была, они же тебя и атаковали первым!

– Да и пёс с ней, с ногой! У меня вторая есть, – Дарен ухмыльнулся-оскалился крупными белыми зубами. – Чтоб я выжил, когда помер даже этот…? – он чуть скосил взгляд на меня. – А, хрен со мной! Желтоглазый, я тебя заклинаю, не смей помирать раньше меня! Для меня позором будет, если я вернусь, а ты нет! Не пойми неверно, но я ж воин, а ты только говорить начал, ну!

– Воин он, чтоб его… – Весна сжала кулаки и её лицо раздражённо поморщилось. – Мой бедовый, тупой старший брат ты, а не воин!

– Молчать, женщина!

– Я девушка! – вспыхнула она, красная как рак.

– Да пёс с тобой! Помоги мне встать, сейчас мы вернёмся домой и я всем расскажу, что у нас новый шаман!

– Даже не вздумай, если ты хоть немного ему благодарен! – шикнула на брата Весна. – Они не поверят, наоборот – сделают всё, чтобы испортить ему жизнь!

– Весна права, – обозначил я, когда закончил с обмоткой. В руках был «нож» Весны, им я принялся обтачивать конец палки, чтобы сформировать пятку костыля, которая будет более-менее нормально держаться на холодной земле, снегу и льду. – Они не примут мои изменения, а я не приму их отношение.

– Что ты имеешь в виду? – Весна настороженно уставилась на меня вместе с братом.

– Как только я помогу вам добраться до деревни, вы поможете мне добыть волкам мяса. Ты слышала то, о что я говорил духу. Значит, всё понимаешь.

Она поджала губы и опустила взгляд. Понимала.

А я продолжал:

– Как только с волками будет покончено, вы расскажете мне, как пройти посвящение и я это сделаю.

– Нельзя! Только действующий шаман может посвятить и связать с духами! – поспорила Весна.

– Можно! Если духи признают его, – поспорил Дарен. – Наш дальний предок так и получил своё посвящение.

– Я сделаю это в любом случае, – я повторил свои слова твёрже. – А потом поговорим о моём месте в вашей деревне. Сейчас лучше расскажите: кто напал на нас и зачем?

– Красноглазые истребители шаманов из рода Асура, ну, – хмыкнул Дарен.

– Проклятые выродки… – прохрипела Весна рядом с ним, смотря злобным взором в пустоту. – Они всегда нас ненавидели! Всегда преследовали и убивали, будь прокляты они и все их потомки до последнего!

– Да не нас-то, а шаманов. Ты ж не шаманка, сестра. Хотели бы убить всех – убили бы всех, а так – только старика, потому что знали про то, кто он такой, ну и… желтоглазого нашего, – с деловым видом объяснил Дарен.

– А я им чем так «приглянулся»? – я посмотрел на него, прекратив стругать. Кисть ныла от непривычного напряжения, поэтому я принялся разминать её вращательными движениями.

– А вас – беловолосых – красноглазые ещё больше шаманов ненавидят. Вас вообще все ненавидят, – он хохотнул. – Даже вы сами!

– Да молчи ты, – с укором буркнула на него Весна и обратилась ко мне. – Не обращай внимания на его бредни. Он никогда не был дальше соседней деревни и ничего не знает про то, что в большом мире происходит.

– Весна, ты говорила, что на нас напали «практики». Кто это такие? – обратился я к девушке.

– Те, кто практикует искусства Яры… – она задумчиво посмотрела в костёр, который всё ещё нас согревал. – Эти искусства…

– Начни с того, что такое Яра. Я ведь этого тоже не знаю.

– А, точно… – начала она…

…но её перебил Дарен:

– Яра – это энергия природы. Она существует во всём: в огне, в воде, ветре… в каждом живом существе и каждом духе. Благодаря ей мы способны мыслить, двигаться и дышать. А практики учатся управлять Ярой, сосредотачивать её и использовать для своего самосовершенствования на пути воина.

– Значит, она уже в нас? – спросил я, вспомнив жар в своей груди.

– Конечно, – подтвердил Дарен. – Даже у обычного человека она есть в каком-то количестве. Но у практиков и шаманов её настолько дохрена, что с её помощью они могут менять мир вокруг себя.

Весна цыкнула и сказала:

– Я не понимаю, почему когда речь заходит о практиках и Яре, ты можешь говорить не как дурень? А вот любую другую тему ты обсуждать по-человечески не способен?

– Ничё ты не понимаешь, – он отмахнулся. Потом сказал мне с серьёзным лицом: – Практики – это самые могучие воины!

– Ещё целители, ремесленники, охотники, звероводы и многие другие, – добавила Весна. – Но их гораздо меньше, чем обычных людей. Чтобы стать даже слабым практиком – нужен дар, удача, много времени и труда над собой. Если родился не в той семье, то шансы стать им – ничтожны.

– А шаманы – тоже практики? – спросил я.

– В каком-то смысле, – почесал голову Дарен. – Но они сосредоточены не на Яре, а на духах.

– Практики – нарушают баланс Яры, когда поглощают её из мира или уродуют свои духовные тела ради силы. А шаманы – хранят баланс, – высказалась Весна. – Если и можно назвать шамана практиком, то мудрым и сбалансированным.

Сначала руны с магией кровопускания. Потом реальные духи. Теперь практики, с их умением управлять энергией природы – Ярой.

Я вздохнул и вернулся к обточке костыля. Оставалось немного.

Но мысли роились в голове, как пчёлы над ульем.

У кого сила – у тех власть.

Я не хочу превратиться в удобную марионетку для какого-нибудь практика или стать очередным убитым шаманом.

Мой путь – только свобода. А её, как всегда, надо отстаивать, если нужно – с помощью силы. Значит, я изучу «магию» этого мира. Хотя бы в общих чертах, хотя бы теорию и основы.

Но для этого мне нужна информация. Много. Очень много.

Интернета, очевидно, здесь не было. Значит мои приоритеты только окрепли: сначала накормить волков, потом – сразу пройти посвящение.

КАК МОЖНО СКОРЕЕ!

Что-то подсказывало, что информаторий Системы даст мне гораздо больше, чем любые деревенские жители. Пусть и неплохо осведомлённые.

Ещё и род Асура.

Хм…

Асуры – это название мифологических существ в ряде восточных религий. В зороастризме – светлые боги. В индуизме – младшие боги и, одновременно, демоны. А в буддизме – полубоги, воплощающие ряд тёмных людских амбиций: гнев, ненависть и зависть.

Но имели ли конкретно те асуры связь с родом Асура из… этого, нового мира?

Без понятия.

Одно точно – этот мир не мой, но общего с Землёй у него было много. Даже язык, на котором мы разговаривали, отдалённо напоминал русский. Настолько, что я не сразу обратил на разницу внимание.

Как и на то, что знал его в совершенстве, скорее всего, благодаря телу Варадара.

Сам язык звучал как славянский… даже, восточнославянский, с западнославянскими вкраплениями. Но я не был языковедом, чтобы сказать наверняка.

Через десять минут мы с Весной помогли Дарену подняться. Он морщился, отпускал шутки, но не жаловался и стоически выполнял все мои команды. Его жар немного спал, так что свои мечты о завоеваниях он более не озвучивал. А я сделал вид, что забыл о них.

Несколько минут Дарен привыкал к самодельному костылю. Он то и дело хотел упереть его в подмышку, но я объяснил ему, что главный упор должен идти на здоровую ногу, а костыль – только поддержка. Мы тренировались, пока я не убедился, что он уверенно держится.

Путь предстоял неблизкий. Сюда они добирались три часа. Значит, учитывая что все тропы сильно замело снегом, а с нами был раненый, на обратный путь должно было уйти в два или два с половиной раза больше времени. Шесть-восемь часов.

Выходить утром было правильным решением.

Только Весна остановилась перед выходом, бросив печальный взгляд в сторону, где по слоем снега лежал мёртвый шаман.

– Я вернусь, дедушка, – пообещала она. – И сожгу твоё тело, чтобы ты обрёл покой в мире духов.

– Если зверьё не сожрёт его раньше, – цинично бросил Дарен. – Странно, что волки его не учуяли.

– Хотя бы сейчас можешь вести себя нормально⁈ – разозлилась Весна. – Без своей дури⁈ Он был и твоим дедушкой!

Я поспешил стянуть внимание на себя, чтобы они не теряли время на ругань, и сказал:

– Волки не будут есть шамана.

– Дух стаи сказал? – повернулась Весна.

– Да.

– А ты что, предлагал⁈ – её глаза сверкнули.

– Нет, но скормил бы его, если бы была такая возможность, – прямо ответил я. – Он мёртв. А вы были живы. Волки хотят есть, поэтому и собирались на нас напасть. Лучше скормить им труп, чем живых людей.

Она поджала губы и отвернулась, быстрым шагом уйдя вперёд.

Обиделась.

Будет протаптывать дорогу, значит. Пусть.

Остынет от эмоций, а потом, если устанет – заменит меня на поддержке Дарена, а я займу её место. Хотя что было сложнее: протаптывать путь или помогать раненому – ещё вопрос.