Текст книги "Авария в бухте Чажма"

Автор книги: Владимир Макарычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

– Моряки первого года службы, выйти из строя, – как можно мягче и для душевности оттянув пальцами мочку уха, не приказал, а попросил. Не получилось душевности. Сказалась привычка отдавать команды с растяжкой, походившие на запоздалое эхо. Со стороны выглядело красиво и убедительно. Дело в том, что Серов все время ожидал от начальников внимания, однако его почему-то не замечали.

Из оставшегося экипажа лодки ему удалось сформировать целых три аварийно-спасательных партии. Одна состояла из офицеров и мичманов. Именно мобилизация экипажа лодки сыграла важную роль в последующей, довольно успешной борьбе с грязной радиацией и пожаром.

С корпусом лодки, стоящей параллельно пирсу носом к берегу, происходили странные изменения. Корма, где в загерметизированных отсеках находился Гущин, медленно поднималась. В это же время носовая часть погружалась в воду. Толстые пеньковые веревки-тросы, удерживающие тело субмарины у стального пирса, натянулись подобно струне. Они, конечно, не могли удержать лодку на плаву. Пожар в реакторе к 14 часам 30 минутам удалось потушить в основном за счет поступающей воды из трещины в корпусе.

По сути, наступал критический момент, когда забортная вода наполнит носовые отсеки и поставит лодку на «попа», как свечку. Кормой вверх. В этом случае жертва, которую Гущин выбрал сознательно, станет напрасной.

До полного ее погружения оставалось каких-то тридцать-сорок минут.

Береговая аварийная команда не в состоянии решить новую проблему. Требовалось необычное решение, на которое способен дерзкий и смелый человек. Такой, как эти два капитана третьего ранга, не побоявшиеся вступить в опасную схватку с непобедимым «ядерным зверем». Не ради славы, не заручившись поддержкой у Бога, как Геракл, совершая подвиги против зла.

В жизни случаются неспланированные события, неожиданно разрешающие кризисные ситуации.

Словно видение неожиданно на пирсе появился высокий мужчина в черном кителе и белой праздничной рубашке. На его рукавах и плечах золотом поблескивали контр-адмиральские нашивки, погоны «с одной мухой». Непродолжительное время рассматривал странный человек умирающее тело подлодки. К нему никто не подходил с докладом, не было рядом и привычно суетившихся штабных офицеров. Смертельная опасность отпугнула желающих выслужиться дивизионных специалистов разного пошиба. Крупный и высокий мужчина, с развевающимися седыми волосами, походил на черное тело погружающей в воду лодки. Такой же одинокий, нестандартный, безмолвный. То был не просто командир атомоходов, а целый командующий их флотилии, насчитывающей более двадцати субмарин.

Вскоре, очнувшись от размышлений, адмирал снял китель и аккуратно положил его на пирсовой кнехт, за который крепился лодочный трос-канат. В белой рубашке с топором, снятым с пожарного щита, начал четкими ударами бить лезвием по канату, удерживающему лодку у пирса. В каждом взмахе чувствовался профессиональный лесоруб, а не морской начальник. Таким он и был в далекой молодости, когда служил срочником в военно-строительных частях. Только в советское время рядовой военный строитель смог бы дослужиться до флотского адмирала, да еще подводника!

Вскоре к нему присоединился дежурный офицер с рядом стоящей подлодки. Контр-адмирал и капитан-лейтенант вдвоем освободили лодку от швартовых канатов, электрокабелей, вентиляционных систем. Они знали, что делают! В это время подходил к месту трагедии спасательный буксир «Машук, который и вытолкал «освободившуюся от уз» «Щ-2» на мель ближе к берегу. Поднятая над водой корма лодки облегчила работу буксиру.

Угроза затопления миновала. В сложившейся ситуации это было самым верным решением.

Комэск, только что спасший от потопления субмарину, в нарушение всех морских традиций, устало присел на пирсовый кнехт. Контр-адмирал возвращался из Москвы со сборов командного состава ВМФ и узнал о трагедии, сходя с трапа самолета. Прямо из аэропорта помчался на служебной «Волге» в поселок Дунай. В те времена офицеры гордились военной формой и носили ее в повседневном режиме, не только на службе. Считалось обычным делом появляться в ней в общественных местах. Таким образом демонстрировалась связь военных с народом, способствовало авторитету армии и флота.

Этот человек не был Небесным Спасителем, не ради награды взял на себя последнее командование погибающей у берега лодкой. Комэск-подводник честно выполнил воинский долг!

Он же первым поднялся на лодку, узнав, что в ее корпусе замуровал себя старпом. Открыл рубочный люк и решительно направился в кормовой торпедный отсек.

Гущин в этот миг вспоминал случившееся с ним на срочной службе, во время пожара в аккумуляторной яме подводной лодки. Именно тогда затаил долгую обиду на офицера, выполнившего инструкцию и закрывшего над его головой люк. Сегодня у него было точно такое же чувство, как тогда чувствовал заживо погребенным. Только он выпустил всех из погибающей лодки и люк над своей головой закрыл сам. Когда-то мечтал стать юристом. Хотел вершить справедливый закон. Послужив еще год, понял, что не закон делает жизнь справедливее и лучше, а сам человек. Сегодня капитан третьего ранга Гущин нисколько не сожалел о выбранном пути – стать офицером-подводником.

Больших жертв удалось избежать благодаря смелому поступку старпома Гущина, не испугавшегося ответственности, профессионализму командира плавмастерской Серова и отваге комэска с дежурным капитан-лейтенантом.

10

Через десять минут после посадки лодки на мель пошел сильный дождь. Вода в заливе Чажма покрылась множеством белых пузырьков, предупреждающих о затяжной пасмурной погоде. Дождь сыграл роль естественного препятствия для распространения радиации. Поэтому грязные осадки лишь частично зацепили поселок и ушли на северо-запад в сторону бухты, заразив прибрежный берег на тридцать километров. Жителей соседнего Тихоокеанского, моряков эскадры и бригады, защищенных островом Путятина, облако с радиацией миновало.

Несмотря на малую мощность ядерного взрыва и удачно сложившуюся «розу ветров», свою дозу радиоактивного йода находившиеся в этом районе люди все же приняли. Небезобидное вещество для щитовидной железы! Если его срочно не заблокировать принятием стабильного йода, в организме начнется радиологический процесс облучения, ведущий к раку.

Радиацию, как невидимую смерть, в то время люди боялись, но намного меньше, чем начала третьей мировой войны. Причина в обыкновенной безграмотности, которая накладывалась на отсутствие официальной информации. Власти же без огласки поставили заградительные посты на дорогах к Дунаю, создали комиссию по борьбе с последствиями ядерного взрыва. Принятые меры помогли устранить панику среди населения и быстро локализовать загрязненные радиацией объекты, землю.

Старпом «сорок шестого» Алексей Чернышев в воскресенье, после субботней трагедии в Чажме, стремился вырваться домой проведать жену. Последствия радиации для беременной женщины прекрасно осознавал. Наличие в ее организме частиц ионизирующего излучения изменяет структуру клеток зародыша, грозит генетическими осложнениями. Проще говоря, выкидышем.

Больше всего беспокоился о здоровье Насти, совершенно забыв о ее редкой профессии врача-гематолога.

До обеда провозились с установкой привезенного из Находки якоря. Работа отвлекала от дурных мыслей. На обед идти не хотелось, но традиция требовала. Офицеры, ожидая в кают-компании, не садились за стол без приглашения старшего начальника.

– Товарищи офицеры, приятного аппетита, – произнес как можно доброжелательнее, скрывая тревогу.

Немногочисленный офицерский состав шумно усаживался на неподвижные стулья, закрепленные стальной цепочкой к палубе. В это время в проеме двери показалась фигура дежурного по кораблю с сине-белой повязкой на рукаве. В своде военно-морских сигналов повязка «Рцы» означала «Дежурный корабль».

– Товарищ старпом, вас срочно требует комбриг. – Поборов нерешительность, осторожно добавил: – И начпо.

Алексей отхлебнул из стакана компота, пожелав хорошего аппетита, неохотно покинул кают-компанию.

После утренней истории с крестиком, найденным в его каюте орговиком Кириченко, такая встреча не сулила ничего хорошего.

В одноэтажном здании из белого кирпича, похожем на рабочую подсобку, ютился бригадный штаб. Здесь же находился и пропускной пункт с тяжелой железной вертушкой на входе. Такая преграда могла остановить хорошо «принявшего на грудь» военмора, но не вражеского диверсанта. Вертушка легко приходила в круговое движение и увлекала за собой потерявшего ориентацию нетрезвого человека. Особо отличившихся она кружила до четырех раз подряд. До упаду. Под хохот присутствующих.

Дежуривший на КПП с его корабля мичман лихо отдал часть и сочувственно посмотрел на старпома.

Вызов к комбригу для командиров кораблей означал единственный повод – срочный выход в море. Чернышев уловил в глазах всезнающего сослуживца именно данную подсказку. Для него сегодня лучшим поощрением могла бы стать короткая побывка к беременной жене. Именно она находилась под угрозой – и долг мужчины оказать помощь. Но пойти против службы, даже во имя жизни собственной жены и ребенка, будущий командир корабля не имел права. Приказ старшего начальника следовало строго и беспрекословно исполнять, а оспорить можно только после выполнения. Данное правило уяснил еще со срочной службы. Только у каждого правила имеется свое исключение. Возможно ли нарушить приказ в данной ситуации? Карьера однозначно разрушится, если начнет выдвигать командованию свои условия ради минутной побывки с женой.

С такими неслужебными мыслями входил к комбригу бывший диссидент, прозванный с легкого языка корабельного штурмана «Чернышевским».

В светлой совещательной комнате над большим квадратным столом склонилось несколько офицеров. На вошедшего никто не обратил внимания, и Алексей, воспользовавшись занятостью, не спеша разглядывал собравшихся: пару командиров кораблей, все бригадное начальство, начпо и орговик политотдела. Флагманский химик указкой водил по карте, время от времени комментируя свои действия низким хрипловатым голосом:

– Центр грязного облака ушел в сторону моря. Комиссию по предотвращению последствий аварии возглавил командующий Тихоокеанского флота лично. На второй день после взрыва реактора в гарнизонный госпиталь поступило триста моряков и рабочих-судоремонтников. Именно экипажи ремонтирующихся лодок и рабочие завода привлекались к обработке зараженных корпусов, земли, зданий. Благодаря четко организованной работе офицерами техбазы и лично командиром дивизии подводной лодки люди в зоне радиации получили не опасные для жизни дозы излучения. К сожалению, без жертв не обошлось. Погибли восемь моряков, находившихся в момент взрыва в реакторном отсеке, и еще двое снаружи.

Флагманский химик, словно отдавая честь погибшим, выпрямился и на минуту замолчал. Никто из присутствующих не посмел остановить его словом, действием.

Химика видел впервые выполняющим должностные обязанности. Обычно он мотался в политотдел Приморской флотилии, так как значился неосвобожденным секретарем парторганизации штаба бригады. Чаще помогал майору Алексеенко получать на тыловых складах разное имущество, а под Новый год, вместе с «флагманским мускулом», на трое суток выезжали на партийное задание. Возвращались раскрасневшимися снеговиками, в белых овчинных тулупах. С азартом разгружали из кузова КамАЗа неизвестно где и как добытые елки, предназначавшиеся семьям моряков.

Первым минуту молчания по погибшим прервал комбриг:

– В момент аварии и после ее люди вели себя хладнокровно, не проявляя паники и растерянности. Несмотря на то что жизнь каждого подвергалась смертельной опасности. Будем молиться… – Комбриг прокашлялся в огромный кулак штангиста. Не смущаясь, продолжил: – Будем надеяться на искусство наших врачей. В их руках сегодня находятся жизни моряков.

Только что из госпиталя. Есть там врач – гематолог Настя Чернышева. Молодая женщина находит каждому больному подход, ласковое слово поддержки. Хотя сама беременна, находится в зоне, как говорят на флоте, особого риска. – После паузы продолжил: – Неоднозначно оценивает командование поступок старпома лодки капитана третьего ранга Гущина. Кто говорит, «спрятался от всех в лодке», другие хвалят за спасение экипажа… Разберутся кому следует. Самое важное! Флот, как известно, гибнет от разгильдяйства и недисциплинированности. Причиной вчерашней трагедии оказался подобный случай. В момент подъема краном крышки реактора, несмотря на знак ограничения на вход и выход в бухту Чажма, по ней на 12 узлах пролетел катер-торпедолов, управляемый невменяемым мичманом. Поднятая катером волна качнула плавмастерскую и увеличила угол подъема реакторной крышки, которая потянула за собой компенсирующую решетку реактора. Началась неуправляемая ядерная реакция.

Алексея наконец заметил орговик Кириченко: – Вот и «атеист» пожаловал!

Сказал нарочно громко, чтобы все слышали.

Провокатор уставился на Ивана Кузько, ожидая поддержки. Мудрый начпо демонстративно пропустил выпад своего помощника, сделав вид, что не слышал призыва дать партийную оценку комбригу за упоминание бога. Знал он и про найденный крестик в каюте старпома «сорок шестого».

Наступила долгая минута выжидания, когда неспешность приводит к мудрым решениям. Так и случилось.

Комбриг, с широченными плечами штангиста, повернул голову в сторону Кузько. Начпо, уловив в его взгляде осуждение, виновато улыбнулся, шутливо обратившись к орговику:

– Товарищ Кириченко, уймите молодецкую прыть, она вам еще пригодится для настоящих нарушителей партийной дисциплины, а командир «сорок шестого» предан партии и советскому народу. Верно я сказал, Алексей?

– Так точно, Иван Петрович, – так же фамильярно отвечал Чернышев, чем подчеркивал особое к нему уважение. Ивана Петровича считали резким, но быстро отходчивым. Для пущей строгости в горячке объявлял нерадивым замполитам единственное устное наказание – «неполное служебное соответствие». Так же быстро забывал о нем. Моряки бригады уважали начпо за важное качество политработника – умение найти подход к любому человеку. Не выделял он и любимчиков, относился к подчиненным демократично, но без панибратства.

Алексей решил поправить ошибку начпо:

– Только не командир, а старший помощник командира.

Иван Петрович, хитровато улыбнувшись, кивнул в сторону комбрига.

– Все верно сказал Иван Петрович, поздравляю вас с назначением командиром СКР-46!

От неожиданного известия, объявленного комбригом просто и буднично, закружилась голова. Подумал, что так же просто чудеса происходят только в Рождественскую ночь, когда дети обнаруживают под елкой подарки от Деда Мороза.

– Служу Советскому Союзу! – не растерявшись, поблагодарил командование бригады. – Сделаю все, чтобы оправдать ваше доверие, товарищ комбриг.

Алексей с благодарностью посмотрел в сторону улыбающегося Кузько, рядом с которым жевал от злости тонкие бескровные губки Кириченко:

– Спасибо, Иван Петрович, за партийное доверие.

– Бери мою машину и езжай проведать жену, – вдруг объявил Кузько, отчего лицо орговика покрылось красными пятнами.

– Возвращайтесь к двадцати одному часу, – поправил начпо сурово комбриг. – В 23.00 корабль выходит на брандвахту.

– Спасибо! – не по-уставному отвечал командир «сорок шестого».

Молодому командиру только что поставили первую боевую задачу – заступить в дежурство по охране военно-морской базы у входа в бухту Абрек.

Алексей, помня слова комбрига о заботливом враче, направился прямиком в гарнизонный госпиталь. Не ошибся – супруга находилась на работе, несмотря на воскресный день. Удивился оттого, что имя ее жены звучало паролем и его легко пропускали через неизвестно откуда появившиеся многочисленные посты вооруженных автоматами моряков.

На больничном крыльце его встречала, предупрежденная о посещении мужа, Настя. Уставшее лицо, красные от недосыпания глаза говорили о тяжелой нагрузке, свалившейся на плечи хрупкой женщины.

После ласковых объятий, ободряющих слов Настя повела его по белым коридорам, пропахшим йодом. Он не спрашивал, куда его ведут, поступив в полное ее подчинение. Перед женщиной в белом накрахмаленном халате с выпирающим вперед животиком почтительно расступались врачи и немногочисленные больные. Чувствовалось, что ее здесь знают и уважают. Второй раз за день Алексей слышал восхищенные отзывы о своей жене, видел ее авторитет, который затмевал радость своего долгожданного назначения. Командир корабля испытывал робость, не смея объявить о свершившемся желании обоих супругов.

Тернистым оказался путь к «командирским телеграфам» для офицера Чернышева и его жены, оттого и ценен результат.

В одиночной палате, куда привела его Настя, на кровати лежал мужчина. Обескровленное лицо сливалось с цветом белой простыни. Рядом, на стульчике, по-детски поджав ноги, сидела девушка в накинутом на плечи больничном халате. Беззащитно и жалобно посмотрела на вошедших. Настя подошла к ней, прислонившись телом к спине подруги. Девушка доверчиво, словно ребенок, подвинулась навстречу врачу. По этим говорящим жестам Алексей догадался о знакомстве женщин.

– Оля, – назвалась и первой протянула руку незнакомка.

– Невеста твоего друга, – добавила совсем тихо Настя.

К данной новости Алексей потерял всякий интерес и с любопытством уставился на лицо мужчины. Гладко выбритый подбородок отдавал легкой синевой, кожа на скулах натянулась, хоть бей по ней барабанными палочками. Большие оттопыренные уши на лысой голове сразу же выдали сильно изменившееся лицо старого архангельского товарища, Сашку Гущина.

Настя, увидев на глазах обеих мужчин слезы, взяла в свои руки печальную встречу:

– Александр должен знать опасность лучевой болезни, только таким способом заставит организм бороться с ней. Реальность трагична, но не смертельна. Безопасной дозой облучения считается 1 мЗв в год, а наш герой получил годовую дозу за один час! Тревожит меня, что у больного угнетен рост клеток крови, что грозит осложнениями лучевой болезни. При этом возможно поражение головного и спинного мозга. Будем надеяться на лучшее! Саша, моя уверенность – это советская медицина и ваши с Ольгой совместные усилия.

Вечером, перед отъездом на корабль, Алексей с Настей гуляли по зеленому парку, что перед гарнизонным Домом офицеров. Два года назад именно в этом месте начинал службу опальный старший лейтенант.

Алексей слегка обнимал узкие плечи жены, думая о скоротечности и сложности жизни. Если бы не поддержка Насти и друзей-квумпарей, командира крейсера «Дзержинский» и инспектора из Москвы, не выдержал бы травли, расстался со службой. На самом деле, «терпение не слабость, а подвиг»!

Влюбленные, не сговариваясь, подняли глаза к облакам, где на линии горизонта остановилось солнышко, точно красный игрушечный шарик. Настя улыбнулась, ласково сказав:

– Любимый, в твоих глазах не только солнце, но и мой, и нашего ребенка мир. Я счастлива с тобой и в радости, и в печали.

Ее слова прозвучали, как глоток воды в пустыни. Хотелось этой живительной каплей делиться с каждым встречным, невзирая на причиненные ему подлости. Прощал и своего извечного завистника Кириченко, черноморских приспособленцев… Простое открытие освобождало от долго копившейся обиды на несправедливость.

– Разгадала я «код лейтенанта Чернышева», – загадочно сказала Настя. Огненно-рыжие волосы искорками разгорающегося костра поблескивали в лучах заходящего солнца. Проходившим мимо парочкам цвет ее волос напоминал о наступающей осени. Лишь двое знали о приходе в их отношениях очередной Весны! – Неравнодушный ты, Лешка, оттого и смелый! Правдивый очень… чрезмерно правдивый. Люди боятся таких. Думают, что энергичные отнимут у них нажитое, авторитет, звания. Примеряют чужие поступки, как одежду, на себя. Не верят в твою искренность, что ты не преследуешь собственной выгоды, совершая добрые дела.

– Не делай добра – не получишь зла, – попытался отшутиться Алексей.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

В жизни все скоротечно. Проходят обладание богатством и красотой, должностями и статусом, уважение к авторитетам и их законам. Лишь память о героях остается. Тех из них, кто отдавал свою жизнь за мир, свободу и справедливость своего народа.

Гущин вскоре уволится в запас, успев получить очередное звание капитана второго ранга. С женой Ольгой уедет на постоянное место жительства в Коломну. Такой «морской город» недалеко от Москвы, где по заведенной традиции уволенным с военной службы морякам строились дома. За счет главкомата ВМФ. Договоренность существовала в те годы между городской властью и лично адмиралом флота Советского Союза Сергеем Георгиевичем Горшковым. Поколение фронтовиков не только атомный флот создали, но и о людях умели заботиться.

По прибытию в Коломну Гущин устроился на работу простым слесарем районного ЖЭКа. О своем героическом прошлом когда-то успешный флотский офицер-подводник никому не рассказывал. Вскоре начались перестроечные времена, приведшие к распаду Советского Союза.

Через шесть месяцев после трагедии в Чажме, осенью 1986 года, случилась Чернобыльская ядерная катастрофа на Украине. История «малого ядерного взрыва» на советской подводной лодке в 1985 году быстро забылась. Способствовала забвению героической борьбы моряков и судоремонтников поселка Дунай за живучесть лодки и с последствиями загрязнения района радиацией также существовавшая система закрытости военных объектов. Необходимый, следует отметить, порядок соблюдения военных и государственных секретов. Но в те времена, с 1991 по 2020 год, советский флот и армию методично, с особым изуверством к профессиональным военным унижали, грабили, вовлекали в коррупцию и воровство. Неслучайно символом Министерства обороны России в эти годы стала косая, в виде обрывистых красных линий звезда, ранее замеченная на известном американском торговом центре. Вооруженные силы попытались строить по принципу западного супермаркета: главное, привлечь покупателя красочной упаковкой, а не качеством товара.

Слесарь-сантехник третьего разряда Гущин через три года стал прорабом участка, а еще через пару лет заместителем, а затем начальником управления жилищно-коммунального хозяйства города Коломны. Не дожил до своего пятидесятилетия всего один день. Через год после его смерти работяги-слесаря выдвинули его кандидатуру на присвоение почётного звания «Заслуженный работник ЖКХ Московской области». Посмертно. Жаль, что военное ведомство не оценило подвига офицера, выигравшего игру со смертью и спасшего подводную лодку и ее экипаж. Так работало странное правило, вызывающее горькую усмешку среди моряков советского предперестроечного флота, – «ненаказание уже является наградой».

Детей с Ольгой у них не было. Нетрудно догадаться по какой причине.

Капитана третьего ранга Серова после продолжительного лечения перевели командиром курсантской роты в родное Севастопольское училище. Очередного звания не присвоили, но через год наградили орденом Красной Звезды. Гонял своих первокурсников так, что они дали ему обидное прозвище Памперо, означающее «пожарный насос». Лишь к концу пятого курса узнали, кто является строгим и требовательным учителем. Серов, дослужившись до капитана первого ранга, пользовался особым уважением среди курсантов. Обидное прозвище быстро забылось. Батя – так стали звать его будущие морские офицеры.

Продолжил карьеру и командир эскадры атомоходов контр-адмирал, начинавший службу рядовым военно-строительного батальона на Северном флоте. Через три года после трагедии, получив вице-адмирала, был переведен на преподавательскую работу в Военно-морскую академию. В Ленинград. Вице-адмирал после случившегося сильно болел. Недуг, поразивший подводника в неполных пятидесяти лет, вызывал сильнейшие боли. Требовался медицинский наркотик, который в девяностые годы легко доставали наркоманы на улицах. Заслуженному адмиралу-подводнику обезболивающий препарат врачи не выдавали, под предлогом борьбы с наркоманией. Бывали случаи, когда больные и уважаемые люди по причине страданий кончали жизнь самоубийством….

Алексей Чернышев из «опального политработника» вырос до начальника штаба бригады противолодочных кораблей. Однако «путь к командирскому телеграфу» был остановлен поступлением в Военно-морскую академию имени Адмирала Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецова. Там встретил развал Советского Союза как начало упадка военного флота и своей карьеры морского офицера. Атомный, подводный, ракетный и авианесущий флот новому государству содержать было не по карману, и его начали распродавать…

Капитану первого ранга Чернышеву командование неожиданно предложило перевод в Военно-дипломатическую академию МО РФ, в народе называемую «Консерватория». Так командир «сорок шестого» стал военным дипломатом-разведчиком. О новой службе новый рассказ.

Настя продолжила успешную карьеру врача, родила троих здоровых детей и получила достойную компенсацию за трудную жизнь с военным моряком в виде квартиры в Москве и дома в Подмосковье. Считает свою жизнь сложившейся и гордится, что прожила ее с одним мужчиной. В любви и согласии.

Идущие вперед всегда приобретают, а сдающиеся только теряют.

Орговик Кириченко с развалом СССР легко поменял большевистскую принципиальность на должность начальника управления по работе с личным составом в украинском военном флоте.

Официальное сообщение пришло после десятка лет, в 1990-е годы: «При проведении операции по подъему крышки реактора ее в какой-то момент перекосило, и она, зацепив компенсирующую решетку реактора (тяги решеток), потянула ее вместе с собой вверх. После этого произошла самопроизвольная цепная ядерная реакция реактора левого борта (тепловой взрыв), в результате чего была разрушена активная зона реактора. Выброшенные при взрыве элементы компенсирующей решетки и разрушенной активной зоны обнаруживались в районе 150 м от ПЛ. Возник большой пожар, который удалось ликвидировать только затоплением отсека. В связи с угрозой потери остойчивости и плавучести ПЛ с помощью буксиров была посажена носовой оконечностью на мель. В оказании помощи ПЛ участвовало 12 спасательных судов обеспечения и множество аварийных партий со стоящих на заводе кораблей и подводных лодок. В результате взрыва пострадали несколько боевых единиц ТОФ».

В обвинительном заключении военного трибунала ТОФ (июль 1986 года) облученными значатся 86 человек. Однако позже в специальном докладе независимой экспертной комиссии под руководством профессора Алексея Яблокова приводятся другие цифры: повышенную дозу облучения получили 290 человек. У 10 развилась острая лучевая болезнь, а еще у 39 отмечена лучевая реакция. К середине 90-х годов число только официально выявленных пострадавших превысило 950 человек. От лучевой болезни скончалось несколько участников ликвидации аварии. Прах погибших (их останки сожгли в специальной печи) в момент аварии похоронен на береговой технической базе в братской могиле (бухта Сысоева, Шкотово-22).

Вечная слава советским морякам-героям!

Этот рассказ, надеюсь, послужит напоминанием нашему поколению о страшной угрозе, скрытой в ядер-ном оружии, технологиях, связанных с расщеплением ядерной реакции.

И еще не менее важное замечание. Человеческое общество похоже на цепную ядерную реакцию, скрытую до поры до времени под многотонной крышкой ядерного реактора. Военные и их семьи не исключение. Заниматься их социальной и информационной защитой от желающих внести раскол должны подготовленные люди. С патриотизмом, бескорыстием, неравнодушием, смелостью и совестью в сердце, как лучшие представители комиссаров-политруков.